Мусорщики

Вторник, 1 января 2008 г.
Просмотров: 2586
Подписаться на комментарии по RSS

 

 

1.

 

Лида откинула крышку «гроба» и села. Утро выдалось прохладным — градусов пять, не выше. Или это кажется холоднее из-за влажного морского воздуха? Она быстро оделась, стараясь не растерять накопленное за ночь тепло.

 

Одевшись, ознакомилась с сообщениями в телефоне.

 

Во-первых, ей напоминали, что по плану она должна за сегодня дойти до порта с труднопроизносимым названием и заночевать в гостинице, арендуемой мусороуборочной службой. Не было необходимости напоминать. Конечно, гробы на удивление комфортабельны, но ничто не сравнится с возможностью, наконец, выспаться на настоящей кровати. И вымыться. Хотя мыться местной водой... Это напомнило Лиде о противоядии. Она приняла очередную таблетку, запив её водой из наполнившейся за ночь фляги. Затем продиктовала ответ: «Понятно, выполняю.»

 

Лида давно смирилась с тем, что длинные фразы телефон понимал с голоса нормально, а короткие ответы вроде «да» — с десятой-двадцатой попытки.

 

Вторым шло письмо из рассылки новостей. Очередной местный генерал-параноик ночью опять обстрелял ракетами низкоорбитальный навигационный спутник. Представительство Конгломерата выражало протест, местные клятвенно обещали отправить генерала в отставку либо психушку, но пока только представили к награде. Неудивительно, тут у них параноиков — каждый первый. Оружейники заявили, что им это надоело, и до получения гарантий безопасности перевели спутники на недосягаемо высокую орбиту. Значит, спутниковый навигатор бесполезен. Ничего, карта в телефоне есть, компас есть, да и по солнцу ориентироваться учили. Странно, что телефоны по-прежнему работают. Про эти спутники все забыли?

 

Третьим шло очередное письмо от мамы, уговаривающее её вернуться и попытать счастья где-нибудь ещё. Ну уж нет!

 

«Мама, не беспокойся, у меня всё хорошо, работа...» — она задумалась. Интересная? Пожалуй, нет, несколько дней подряд шагать зигзагами по тундростепи (или как этот ландшафт называется?) уже начало надоедать. Непыльная? Нет, пыли как раз бывает много, позавчера, например. Лёгкая? Пожалуй. «... лёгкая, знай себе гуляй по чужой планете. Жива-здорова, таблетки принимаю регулярно.» Она опять задумалась. Пила она сегодня противоядие или нет? Лучше ещё раз выпить, хуже не будет. «Возвращаться не собираюсь, так я потеряю всё, что заработала за эти дни. Я с детства мечтала поступить в Мурманский университет и на меньшее не соглашусь. А раз я не прошла по конкурсу на бесплатное место, эта работа — лучший способ оплатить год учёбы. Увидимся через месяц. Целую, Лида.»

 

В-четвёртых, пришла реклама чудодейственного средства для увеличения груди. Её Лида переслала в Почтонадзор, добавив шаблонную жалобу «прошу принять меры к спамеру».

 

На этом письма кончились. Лида на всякий случай проверила ещё раз, но никаких распоряжений в связи с обстрелом спутников не было. В принципе, если будет скандал, могут разорвать контракт с мусорщиками, тогда её вернут на Землю, не заплатят премию, и прощай университет. Но никаких распоряжений так и не пришло.

 

Телефон она сперва хотела повесить на шею, но передумала, развернула в браслет и одела на руку.

 

Теперь проверить саквояж. Тараканы... пожалуй, достаточно; еда... одни сухофрукты остались, и тех — до вечера, мало взяла, когда отправлялась; фляга... как всегда полная; аптечка... на месте. Тогда — в путь.

 

Лида захлопнула за собой крышку, вышла на дорогу и зашагала, жуя сушёную грушу и поминутно сверяясь с картой. Тараканы из её саквояжа спрыгивали на землю, убегали куда-то, затем нагоняли Лиду и запрыгивали обратно в саквояж. Лида не обращала внимания. Привыкла.

 

Неприятности начались почти сразу. Дорога, которая должна была идти на юго-запад и вывести к морю, всё забирала вправо, пока Лида не поняла, что идёт на восток. С одной стороны, сходить с дороги не рекомендовалось, с другой — уйти с маршрута в чужую зону ответственности означало лишиться премии. Лида развернулась и включила магнитный компас. Тот с минуту показывал, что магнитные полюса водят хоровод, затем выдал «север не найден». С гирокомпасом вышло не лучше. Лида попробовала соорудить примитивный гравидетектор из лозы, как учили в школе, и пришла к выводу, что масконы вокруг отплясывают гопак. Или это называется хип-хоп? Она всегда их путала.

 

Кое-как ориентируясь по солнцу, Лида нашла место, где дорога начала отклоняться от направления, указанного картой, и пошла по заброшенным полям.

 

Через полчаса небо полностью затянуло облаками.

 

Ближе к полудню Лида взобралась на очередной холм и чуть не подавилась сушёной грушей от ударившей в нос вони. Воняла туша кого-то размером с корову, окружённая стаей... овец? На таком расстоянии было плохо видно, но Лиде показалось, что это были именно овцы, и что они эту падаль ели. Овцы-падальщики? С местной экологией и не таких мутаций можно ожидать.

 

Телефон просигналил о новом письме. Некоторые овцы подняли головы и посмотрели на Лиду. Как на добычу. Лихорадочно пытаясь вспомнить, охотятся ли падальщики на живых, и стараясь не показывать страха, Лида спешно отступила обратно за холм. Настолько спешно, насколько позволял заметно выросший саквояж. Вроде, не погнались.

 

Письмо сообщало, что спамер найден и признан виновным в незаконной рекламе, но невиновным в мошенничестве — средство, действительно, чудодейственное. Нанимателя не выдал. Подтверждает ли бдительная гражданка свою предыдущую жалобу? Человек двести уже подтвердило.

 

Бдительная гражданка тоже подтвердила жалобу, увеличив срок спамера на лесоповале ещё на сутки. После чего отключила сигнал телефона на случай новой встречи с местной живностью.

 

Стараясь обойти овец подальше, но не слишком отклоняться от маршрута, Лида сделала километровый крюк.

 

Часа через три после встречи с овцами она снова вышла на какую-то дорогу. Хотя дорогой это можно было назвать с натяжкой. Поросшая травой полоса гравия. С отдельными кусками асфальта. И двумя глубокими колеями. Если верить картам, нормальных дорог на этом полуострове не осталось. Южнее, по другую сторону пролива, ближе к столице, где почва не была настолько отравлена отвалами шахт и отходами горно-обогатительных производств, жило больше народу. Вот там попадались и нормальные дороги с твёрдым покрытием. А здесь ничего не осталось, кроме порта и немногочисленных не до конца выработанных шахт с посёлками.

 

С очередного холма Лида увидела город. Надо думать — цель её путешествия. Заброшенным он не выглядел. У подножья холма грунтовая дорога сменялась более-менее целой асфальтовой.

 

Уже подойдя ближе, Лида разглядела признаки запустения: хотя улицы подметали регулярно, окна домов на окраине были грязными. Явно, в них давно никто не жил. Если не с момента постройки.

 

Улица виляла и петляла среди однообразных двухэтажных жилых домов. В расположении домов не просматривалось никакого порядка. Вспомнилась фраза с инструктажа: «жители планеты ценят свою свободу и независимость, поэтому не любят сковывать себя планами и плохо умеют договариваться.»

 

Соотносить названия улиц на карте с надписями на домах получалось плохо. Возможно, из-за слишком вычурных шрифтов. Лида попробовала спрашивать редких прохожих, но от неё шарахались как от чумной. Подумав, она приказала тараканам оставаться в саквояже. Не помогло.

 

Проплутав по городу часа два, Лида, наконец, вышла на берег и разглядела уходящий далеко в море пирс. С таким ориентиром найти гостиницу имени 400-летия какой-то победы было делом минут.

 

При входе её встретили двое местных в тёмно-синей форме:

 

— Вы сотрудник мусорной службы?

 

— Да.

 

— Пройдёмте.

 

— Можно мне оставить в гостинице вещи? — Лида пыталась потянуть время, чтобы понять, что происходит.

 

— Не положено.

 

— Но почему?

 

— Не положено.

 

— Я арестована?

 

— Да.

 

— Можете объяснить за что?

 

— Не положено. Там всё объяснят.

 

Лида попыталась вспомнить местные законы.

 

— Тогда хотя бы предъявите документы.

 

Вместо ожидаемого «Не положено» оба достали удостоверения одной из местных полиций. «Служба охраны микроскопических экспериментов» или что-то в этом роде.

 

— Послушайте, я с раннего утра таскаюсь по бездорожью с этой бандурой, — она махнула саквояжем, уже почти выросшим до размеров «гроба», но, к счастью, пока не набравшим полной массы. — Хотя бы можно мне зарегистрироваться в гостинице и занести вещи в свою комнату? Я никуда не убегу.

 

— Не положено. А в гостинице всё равно сейчас никого. Кто не сбежал — те на допросе.

 

— Не болтай! Забыл приказ? — попытался одёрнуть его напарник.

 

— Да что она сделает-то? Сам на неё посмотри: ребёнок ещё.

 

— Всё равно инопланетянка. От них чего угодно ждать можно. Молчи!

 

— Да ладно. Я же не сказал... Молчу, молчу. А вы, девушка, можете просто положить свой ящик прям здесь. Его никто не тронет — побоятся.

 

Лида так и сделала.

 

2.

 

— Ваше имя?

 

— Мытникова Лидия Константиновна.

 

— Личный номер?

 

— Нету.

 

— Место службы?

 

— Мусороуборочная служба.

 

— Должность, звание?

 

— Должность — разносчица. Званий нету, мы не в армии.

 

— Прекратите ломать комедию. Мы прекрасно знаем о вашем задании, и чем быстрее вы прекратите запираться, тем быстрее отсюда выйдете.

 

Это было что-то новое. Лида посмотрела на часы на стене и прикинула, сколько это будет по-земному. Получалось, она здесь сидит больше трёх часов. Всё это время человек в тёмно-синей форме, представившийся следователем, повторял ей одни и те же вопросы, видимо неудовлетворённый её однообразными ответами. А на её вопросы отвечал «не положено». Стенографист всё прилежно записывал. Или делал вид. Двое жирных громил в форме с автоматами и дубинками скучали у двери. Теперь того следователя сменил этот тип в штатском. Который сразу же отступил от шаблона.

 

— Если вам всё известно, зачем меня спрашиваете?

 

— Чистосердечное признание шпиона Конгломерата гораздо удобнее груды улик. Ещё раз. Реальное место вашей работы?

 

— Мусорная служба.

 

— Так мусорная или мусороуборочная?

 

— Оговорилась, мусороуборочная.

 

— А мне почему-то кажется, что служба фоторазведки.

 

— Туда землян не берут. Мы слишком неаккуратны. И наша планета считается ненадёжной.

 

— Что ж. Я допускаю, что вы могли ни о чём не знать, что вас использовали. Более того, я берусь раскрыть вам истинное лицо поработившего вас Конгломерата.

 

— Ни о каком порабощении речи нет, — Лиде стоило усилия не засмеяться ему в лицо. Спаситель нашёлся. — Мы все — наёмные работники, не рабы. Мы всегда можем не продлевать контракт или уйти досрочно.

 

— Какая часть населения вашей планеты разделяет ваши взгляды?

 

— Все кого я знаю. Все хотят поработать на Конгломерат по краткосрочным контрактам. Некоторым везёт, и их нанимают надолго.

 

— Чувствую, к порабощению стоит добавить и промывание мозгов. В чём заключалось ваше задание?

 

— Идти по заданному маршруту, нести саквояж, пока он не вырастет до неподъёмного веса и не вырастит новый.

 

— Как устроен саквояж?

 

— Знаю только в общих чертах. Роботы-тараканы бегают по окрестностям, собирают отходы, из них наращивают саквояж. Когда саквояж вырастает до достаточных размеров, он переходит в стадию стационарного «гроба». Тараканы делают новый саквояж и новую партию тараканов для него. Разносчик уносит новый саквояж дальше по маршруту. Гроб остаётся, тараканы в него складируют отходы с окрестностей, наращивая по мере необходимости. Ну и всякие дополнительные функции, включая сооружение укрытия для разносчика, чистку его одежды, сбор и очистку воды.

 

— Где создали тараканов?

 

— Совместная разработка нескольких планет. Было несколько вариантов. Ноги сконструировали на... — Лида замялась, — Я забыла официальное название планеты.

 

— Ничего страшного, — успокоил её следователь. — Используйте неофициальное.

 

— Ноги — на Вспышке...

 

— Где изобрели идеальное неразрушающее ОМП и уничтожили несколько миллиардов человек?

 

— Про ОМП не знаю, они называют это несчастным случаем. И всё засекречено.

 

— А что по-вашему ещё стоит так тщательно скрывать, если не идеальное средство геноцида? — следователь был искренне удивлён её непонятливости. — Но к делу это не относится. Ваша планета в разработке тараканов участвовала?

 

— Да. Земной вариант ног отвергли, нормальный источник энергии наши сделать так и не смогли, но в итоге выбрали земные компьютеры и программы.

 

— А какой выбрали источник энергии?

 

— Лучшего так и не нашли. Приняли несколько вариантов: с миниатюрным термоядерным реактором, хронодисторсионником, аккумулятором на сверхпроводниках и ещё что-то под названием «даровой двигатель 11-й категории».

 

— Не слишком ли хорошо вы осведомлены для простого разносчика?

 

— Так ведь это общеизвестно. У нас весь мир полгода следил за ходом конкурса. Когда победили наши программисты, большая часть мира устроила праздник и целый день не работала. — Лида вовремя остановилась, не сказав «кроме Зелёного пояса, где не любят компьютеры». Не следует демонстрировать инопланетянам разобщённость Земли.

 

— Ладно, примем ваше объяснение. Какой вариант тараканов распространяли вы?

 

— Не знаю. Ввоз ядерных и хронодисторсионных устройств на вашу планету запрещён. Аккумуляторы требуют близкого источника энергии для подзарядки. Выходит, «11-й».

 

— Таким образом, вы признаёте, что сами не знали что носите?

 

— Выходит так.

 

— Где создан этот таинственный источник энергии?

 

— Мы называем эту планету Оружейной, жителей — «оружейниками».

 

— Воинствующие ксенофобы?

 

— Они производят большую часть оружия для Конгломерата потому, что у их планеты высший рейтинг доверия и нет ограничений на ввоз высоких технологий. А других планет они избегают из-за опасности чужих болезней и ядов в атмосфере.

 

— И всё это вы знаете только с их слов?

 

— Да, — смущённо признала Лида. Ей хотелось как-то переубедить следователя, но нужные слова не подбирались. Если бы он хоть раз пообщался с оружейниками, он бы сам понял, что нет во вселенной никого миролюбивее этих хрупких трусоватых карликов. Но на поверхность планеты Свалка они не сунутся — слишком много ядовитой пыли в воздухе. А местные боятся покидать свою планету. Тупик.

 

— Вижу, вы небезнадёжны, — следователь по-своему истолковал её замешательство. — Что ещё вы можете сообщить об этом источнике энергии? Его применяют на вашей планете?

 

— Думаю, эту технологию сложно обратить во вред, иначе не отправляли бы сюда. На Земле этим не пользуются. Больше не знаю ничего.

 

— Следующий вопрос будет о вашей планете. Почему все разносчики — оттуда?

 

— Не знаю. А что, с других планет никого не бывает?

 

— Не бывает. По каким критериям вас отбирали?

 

— Никакого отбора. Брали всех желающих. Медосмотр, курс языка под гипнозом с медикаментами. Больным и невосприимчивым могли отказать, но таких, вроде, не было. Затем инструктаж и отправка. На всё — сутки.

 

— Значит все инопланетяне на нашей территории несут в себе неизвестную им программу? — Следователь был доволен.

 

— Я этого не говорила!

 

— Только жители вашей планеты? Тоже неплохо. Вы совершали какие-нибудь действия, неожиданные для вас самих? Приступов лунатизма не припомните?

 

— Нет. Не припомню.

 

— Конечно. Если работа выполнена хорошо, вы ничего не заметите. Почему вы сегодня шли через запретную зону?

 

— Маршрут был строго на юго-запад. Я шла по маршруту.

 

— Разрешённый для мусороуборочной службы маршрут шёл строго по дороге. Почему вы отклонились от маршрута?

 

— Дорога пошла иначе, чем на карте. Она могла зайти в чужую зону ответственности.

 

— Почему вы пользовались неверной картой?

 

— Такую выдали.

 

— Наша сторона передала Конгломерату гражданские карты с преднамеренно вносимыми искажениями. Почему их не исправили?

 

— Не знаю. Разносчикам вообще не говорили об искажениях.

 

Следователь повернулся к стенографисту:

 

— Внеси в протокол: «Задержанная признала, что Конгломерат принимает меры к сокрытию факта кражи правил обфускации карт.» — И снова обратился к Лиде. — Почему вы не пользуетесь результатами съёмки со спутников?

 

— Потому, что нам запрещено фотографировать планету.

 

Следователь снова обратился к стенографисту:

 

— Внеси в протокол: «Задержанная признала, что Конгломерат принимает меры к сокрытию фактов фотосъёмки поверхности.» — И снова к Лиде. — Много ли вы знаете о спутниках?

 

— Только то, что общеизвестно. Что вас интересует? — «Что ещё они придумают?» нервно подумала Лида.

 

— Почему перевели спутники на более высокую орбиту?

 

— Потому что их обстреляли.

 

— Ответ неверный. Обстрел спровоцировали вы же своими манёврами.

 

— Я повторяю, я ничего не знаю про эту кухню. Землянам спутники не доверяют.

 

— Спутники, пролетавшие над нашим секретным экспериментальным гравитационным генератором, странно маневрировали. Почему?

 

— Понятия не имею... А где это?

 

— Там, где вы сегодня ходили.

 

— А, так это из-за него у меня гирокомпас и гравидетектор взбесились? — Лида была рада, что сегодняшние фокусы с гравитацией и отказ гирокомпаса вызваны внешними причинами, а не неисправностью телефона. — И магнитный компас тоже из-за него? Наверное и спутники задело.

 

— Гравидетектор? Что это?

 

— Могу показать. Спички и нож у вас есть?

 

За пару минут Лида соорудила на столе хлипкую конструкцию из спичек, такую же как сегодня утром. По идее, ровные спички обеспечивали большую точность, чем куски ветки, но из-за меньшего размера конструкции чувствительность падала.

 

— Очень интересно... — Следователь достал фотоаппарат и сфотографировал детектор с разных сторон. — Как он работает?

 

— При колебаниях гравитационного поля эта спичка должна отклоняться. Но, видимо, мы слишком далеко, и не хватает чувствительности...

 

— Просто генератор сейчас выключен. Где вы узнали эту конструкцию?

 

— В школе.

 

— В каком классе?

 

Лида задумалась. Казалось, знание о детекторе было с ней всегда. Она не могла вспомнить, при каких обстоятельствах о нём узнала.

 

— Всё ещё считаете, что ничего вам в голову кроме языка не вкладывали? Кстати, гравитационные технологии запрещено ввозить на планеты с индексом доверия ниже 50. Вы уверены, что вас пустят домой? Не говоря об ответственности за раскрытие этой технологии нам.

 

Повисла тишина. Выждав немного, следователь спросил:

 

— Готовы продолжить разговор?

 

— Да.

 

— Итак, Конгломерат знал о гравигенераторе, но не предпринял мер, чтобы выровнять орбиты спутников. Почему?

 

— Хотите сказать, что тоже пытались скрыть это знание?

 

— Именно. У вас есть возражения?

 

— Не знаю.

 

— Или может, спутник пытался что-то снять?

 

— Конгломерат предпочитает не нарушать обещаний, — Лида почувствовала, что такой довод тут не пройдёт. — Много ли можно наснимать при таких облаках?

 

— Разумное возражение. Лучше снимать с самолёта или с поверхности. Не припомните ли, выдавали ли кому-либо из разносчиков камеры?

 

— Камеры и микрофоны есть на каждом саквояже. Работают безостановочно. Раз в месяц сбрасывают накопленное на спутник, — Лида всё больше расстраивалась. Неужели этот параноик прав?

 

— Замечательно. Где ваш саквояж?

 

— Я его оставила у гостиницы.

 

— Теперь вопрос, на который можете не отвечать. Наши предки легкомысленно относились к тяжёлым металлам. Отравили ими почти всю планету. Мы долгие годы безуспешно пытались очистить загрязнения. Самое большее, чего добились — вывели породы растений и скота, менее чувствительные к отраве, и изменили свои гены. Иначе мы полностью вымерли бы лет пятьдесят назад. Новый план — разработка гравитационного двигателя и эвакуация на другую планету. Проект уже был близок к завершению, нам удалось создать на бумаге двигатель, далеко превосходящий всё, что есть у Конгломерата. И тут появляетесь вы. Инопланетяне. Конгломерат. Мусороуборочная служба предлагает за символическую цену очистить нашу планету. Готова работать в долг, с многолетней отсрочкой. Вместо того, чтобы строить мощные очистные сооружения, присылают подростков, которые ходят и разбрасывают механических насекомых. Которые пока только производят себе подобных. И понемногу подбираются к нашей единственной ценности — полигонам, где испытывают двигатели, которых у вас нет. Можно ли после этого вам верить?

 

Лида подавленно молчала. Мир переворачивался с ног на голову. Что ей теперь делать?

 

— Пожалуй, на сегодня хватит. Сейчас вас проведут в камеру — для вашей же безопасности — и покормят. А завтра продолжим. Пожалуйста, распишитесь вот...

 

3.

 

Следователя прервал грохот выбиваемой двери. Мелькнула тёмная тень, послышались удары, охранники повалились на пол, опрокинув стулья и грохоча автоматами. Стенографист нырнул под стол и затаился.

 

Перед дверью стоял двухметровый бритоголовый качок, раздетый до пояса и весь покрытый татуировками. Молодой, но старше Лиды. В руке он держал копьё, уперев остриё в горло следователя. Узор на теле выглядел знакомым. Лида быстро вспомнила, где его видела — в учебном фильме о планете Горелой. Охотник-собиратель с Золотого полуострова. И вроде бы, каннибал. Татуировка на лбу должна изображать его первую добычу, которую он самостоятельно выследил, убил и съел. Там был человеческий череп. Точно, каннибал.

 

— Это женщина — моё добыча! — произнёс дикарь с сильным акцентом. — Все стоит! Проколю!

 

— Зачем она тебе? — спросил следователь. Лида восхитилась его выдержке.

 

— Молчит! Стоит! Проколю! — Он резко шагнул в сторону от двери и тупым концом копья ударил по голове сунувшегося в дверь полицейского. Тот свалился на пол. — Другие стоит тоже! Не берёт пистолет! Проколю!

 

— Без паники! — приказал следователь.

 

— Ты идёт! — дикарь указал на следователя. — И ты идёт! — указал он на Лиду. — Другие стоит!

 

В это время стенографист набрался храбрости и с пистолетом высунулся из-за стола. Мелькнуло копьё, грохнул выстрел, выбитый из руки пистолет полетел в окно, разбивая стёкла, стенографист взвыл от боли, схватился за ушибленную руку и снова скрылся под столом. Добивать его дикарь не стал. Лида невольно восхитилась его ловкости с копьём в тесной комнате.

 

— Он блефует, — спокойно, громко и чётко произнёс следователь. — Он бьёт только тупым концом.

 

— Остриё для вождь! Для смерд много и древко, — возразил дикарь. — Проколю, — добавил он на всякий случай. — Ты идёт? — обратился он уже к Лиде.

 

«Зачем я ему нужна?» — лихорадочно думала Лида. — «А я-то думала, что арест — самое худшее.»

 

Людоед сунул руку за пазуху следователю, выдернул оттуда пистолет, выбросил его в окно вслед за пистолетом стенографиста. Затем попробовал поднять Лиду со стула. Ноги её не держали. Тогда он просто перекинул её через плечо.

 

— Ты идёт, они стоит! — приказал он следователю. Тот покорно поплёлся к выходу, чувствуя остриё у затылка.

 

На улице уже наступили сумерки, но фонари горели исправно.

 

Отойдя от полицейского участка, дикарь снова повторил «Они стоит!» и следователь крикнул полицейским не преследовать их.

 

Через пару кварталов возле полуразвалившегося дома дикарь потребовал: «Серое уходит и стоит!» Следователь крикнул: «Выходите, он вас видит!» Оттуда ответили, что всё равно не дадут ему уйти, следователь стал их убеждать, что ему не причинят вреда, и ситуация под контролем. Убедил. Из развалин появились люди в серых маскхалатах. Дождавшись их ухода, пошли дальше.

 

Не то, чтобы ехать на плече было неудобно, но Лиду пугала неизвестность. Зачем она понадобилась людоеду? И откуда он здесь взялся? И вообще что она знает о людоедах, Золотом полуострове и планете Горелой?

 

Горелая пережила глобальную войну. Началось с каких-то рудников, на которые претендовали две сверхдержавы. Они втянули в войну большую часть мира. Проигравшая сторона выпустила «вирус возмездия». В том числе и в своих оккупированных городах. Победители не придумали ничего лучше, чем простерилизовать заражённые города термоядерными бомбами. Эпидемию остановили. Цивилизацию уничтожили. Большая часть планеты погрузилась в дикость. Всё это очень интересно, но к делу не относится.

 

Золотой полуостров... кладовая чудес, которые иногда не по зубам даже специалистам Конгломерата. Взять хотя бы антигравитационный сплав. Часть атомов в нём состоит не только из протонов и нейтронов, но и каких-то искусственных субатомных частиц. Оружейники могут объяснить, как оно работает, но воспроизвести — нет. Прям локти кусают.

 

Или хроногравитационные туннели... По идее, схожий принцип используют сверхсветовые звездолёты Конгломерата. Только на Золотом полуострове они возникают спонтанно, без видимых причин. Обычно другой конец туннеля ведёт на поверхность Горелой за несколько тысяч километров и на несколько часов в прошлое или будущее. Но бывают и туннели на планеты других звёзд, благодаря которым Конгломерат и обратил внимание на Горелую.

 

Вот и ответ. Скажем, прячась от погони, людоед прыгнул в туннель, выбрался здесь. Воздух и вода ему особо не опасны, горелые малочувствительны к тяжёлым металлам. Почти как земляне. Не принимая противоядие, он может прожить здесь несколько лет без видимых последствий. Если туннель не закрылся, и людоед мог ходить за едой на Горелую, он мог здесь пробыть очень долго. Но местные животные и растения для него — отрава. Слишком много тяжёлых металлов.

 

Вот и другой ответ. Если туннель закрылся, земляне — единственный источник чистого мяса. Что же делать? Лида попыталась незаметно соскользнуть с плеча, но гигант крепко схватил её левой рукой.

 

Они быстро вышли на окраину и пошли по дороге. На этой асфальт был в лучшем состоянии. Совсем стемнело, но света луны хватало, чтобы разглядеть дорогу.

 

— Стоит! — приказал людоед следователю, обогнав его. — Ты идёт обратно!

 

Следователь отошёл в сторону города метров на десять и оглянулся.

 

— Не следит. Застрелю. — Он снял с пояса что-то похожее на гаусс-пистолет. — Идёт! Быстро!

 

Бронебойная игла чиркнула по асфальту. Следователь пошёл.

 

— Ещё быстро! Застрелю! — Вторая игла чиркнула по асфальту. Следователь побежал.

 

Лида пыталась крикнуть, чтобы он не бросал её, но от волнения в горле пересохло, и она не смогла произнести не слова.

 

— Ты как, цела? Идти сможешь? — спросил её дикарь. Его тон сменился с угрожающе-надменного на участливый, а акцент куда-то исчез.

 

Не дождавшись ответа, он побежал в сторону от дороги. Казалось, он не чувствовал её веса.

 

Он куда-то прыгал, карабкался на какие-то скалы. Лида не рискнула бы повторить этот путь и при свете дня, но он, казалось, видел ночью как днём. А может, и видел. Всё-таки инопланетянин.

 

Дикарь внёс Лиду в пещеру, спрятанную в нагромождении скальных обломков. Положил её на что-то мягкое, сказал «Подожди немного, разведу костёр, займёмся тобой.» И долго чем-то шуршал.

 

Лиду заклинило на одной мысли: съест или не съест? Судя по последним словам, она ему нужна живой. Или она принимает желаемое за действительное?

 

Наконец, разгорелся костёр. В его свете Лида разглядывала пещеру и её хозяина. Груда консервов, рюкзак, копьё, металлический чемоданчик, на котором лежали два гаусс-пистолета — вот и вся обстановка. Костёр. Какие-то котелки над ним. А лежала она на спальном мешке. Сам хозяин теперь был одет в обтягивающую тонкую серую куртку. Он протягивал ей флягу:

 

— Пить хочешь? Вроде, чистая.

 

Лида приложилась к фляге от души.

 

— Кто ты такой, и зачем ты меня сюда притащил?

 

— Рыжий Мамонт, Мусороуборочная служба Конгломерата, отдел охраны труда. Охранял гостиницу. Можно просто Мамонт. Ты разносчица? Как тебя зовут?

 

— Лида. Разносчица. С Земли. А ты откуда?

 

— Земля? А-а-а, самоназвание. А другие зовут её ВЭМ?

 

— Да.

 

— А я с Горелой.

 

— С Золотого полуострова?

 

— Верно, — удивился он. — Откуда ты знаешь.

 

— По татуировкам.

 

— А, понятно.

 

— Можно задать тебе один вопрос, про татуировки?

 

— Задавай.

 

— Что у тебя за татуировка на лбу?

 

— Традиция такая. Обряд посвящения. Молодой охотник в одиночку выслеживает, убивает, коптит и съедает опасного врага. Или засаливает. Или варит, но тогда мясо хуже хранится, если протухнет — плохая примета. В наше время далеко не все решаются на это испытание, но тем больше уважение к прошедшим.

 

— А... кто... это... был? — она боялась услышать ответ.

 

— Неужели так плохо нарисовано? Мамонтовая крыса.

 

— Фух, слава богу. А я думала, череп человеческий.

 

— Ты что!? Людоедство — тягчайшее преступление. Смертная казнь, если докажут. Пожизненная каторга, если есть сомнения. Я ещё ничего, ко всякому привычный, а другие могут и оскорбиться. Не шути так больше.

 

— Кстати, что-нибудь съедобное у тебя есть? Всё моё осталось в городе.

 

— Думаю, уже готово.

 

Он снял дымящиеся консервные банки с костра, передал Лиде банку и ложку, себе взял вторую. В банках была какая-то каша с мясом. Несколько минут оба молча ели.

 

— Хорошая пещера. Кто её подготовил? — нарушила молчание Лида.

 

— Я. Перед тем, как присылать разносчиков, приказали разведать территорию, подготовить убежища, где можно будет переждать до эвакуации, в случае чего. Это — ближайшее к городу.

 

— Где остальные мусорщики?

 

— Не знаю. Когда меня пришли арестовывать, я был в городе один. Никто из разносчиков ещё до города не добрался. Я удрал и передал всем к городу не приближаться, ночевать в гробах. Ты не получила моё сообщение?

 

Лида полезла проверять телефон.

 

— Получила. Но я отключала его, чтобы не привлекать овец.

 

— Овец? При чём здесь овцы?

 

Лида рассказала. Мамонт рассмеялся.

 

— Хорошо же вас инструктируют. Хотя такую ситуацию предусмотреть сложно. А на чужой планете лучше перебдеть. Эти овцы просто паслись рядом.

 

— А как они выдерживали эту вонь?

 

— У них отсутствует обоняние. Особая местная порода. Жрёт любую дрянь, способна существовать где угодно. Самое интересное, что их даже можно есть, если принять четыре суточных дозы противоядия на килограмм мяса. Хотя вкус мерзкий, а запах ещё хуже. Не к столу будь сказано.

 

Оба снова замолчали. На этот раз первым заговорил Мамонт.

 

— Тебе не холодно? Я-то привычный, а о тебе как-то сразу не подумал.

 

— Обо мне не беспокойся. Изменённые гены. «Лёд и пламя». Слышал?

 

— Неоднократно. Это правда, что вы бегаете по снегу голые?

 

— Только в крайних случаях. Или на уроках физкультуры. Сколько гены не меняй, в одежде всё равно приятнее.

 

— Тогда ложись спать. Костёр я потушу. В туалет?

 

— Пока не надо.

 

— Тогда располагайся в спальнике поудобнее, и спокойной ночи.

 

— А ты?

 

— Ещё есть дела. Кто-нибудь ещё мог прийти в гостиницу, пока я тебя вытаскивал.

 

— А в участке?

 

— Арестовали только тебя. Ну и меня, но я сбежал по дороге. Спокойной ночи. — Он затоптал костёр.

 

Лида быстро уснула.

 

4.

 

Разбудила Лиду автоматная очередь. Уже рассвело, и в пещеру пробивалось немного света. Рыжего Мамонта в пещере не было. Стреляли снаружи. Кто-то что-то крикнул вроде «Тебе всё равно конец». Слышно было плохо.

 

В ответ закричал Мамонт, гораздо ближе к Лиде:

 

— Перед смертью я хочу кое-что узнать. Вы ведь все крещёные...

 

— Да, — ответил нестройный хор.

 

— Как правильно креститься, двумя пальцами или тремя?

 

— Двумя!

 

— Тремя!

 

— Одним!

 

Снаружи завязалась перебранка. Большая часть слов была Лиде незнакома. Только местоимения и предлоги. Но смысл был ясен. Снаружи очень горячо, по-видимому, в нецензурной форме, обсуждали какие-то вопросы веры. Раздались выстрелы, кто-то застонал.

 

К голосам прибавился голос вчерашнего следователя в штатском. Раздались ещё выстрелы. Крики стали удаляться. Наконец, всё стихло.

 

Показался Мамонт.

 

— Проснулась?

 

Вопрос был риторическим, Лида уже сидела на спальнике одетая.

 

— Что это было?

 

Мамонт протянул ей консервную банку с ложкой.

 

— Я чересчур обнаглел. Вокруг города никого из наших не нашёл, проверил в гостинице, в участке — никого. Решил принести твой гроб, и тут меня заметили. Думал, оторвался, но меня нагнали уже у пещеры. Не знаю как.

 

— Собаки?

 

— Вроде, все вымерли. Да и не успели бы.

 

— Они ушли? Что ты с ними сделал?

 

— Порт имеет стратегическое значение, но желающих здесь жить мало. Полицейских сюда ссылают со всего континента в качестве наказания. Нередки конфликты на межконфессиональной почве. Один такой я и спровоцировал. Вроде, все раны несмертельные. Думаю, выживут.

 

— Ты говорил «креститься»? Они — христиане?

 

— Христианство есть на многих гуманоидных планетах. Включая эту. Хотя тут его здорово извратили. Узнал бы Христос — в гробу бы перевернулся.

 

— Гроб же пустой.

 

— Какой гроб?

 

— Куда Христа похоронили. И из которого он вылез, когда воскрес. И храм вокруг построили. — И который, по слухам, во время войны уничтожили водородной бомбой, а потом заменили новоделом. Это если не учитывать мнение тех историков, которые считают, что Христос из Евангелий не имел реального прототипа. Но эти подробности Лида опустила.

 

— Интересный у вас вариант легенды. Будет отпуск — обязательно на ВЭМ съезжу.

 

— Если выберемся.

 

— Не говори так. И думать забудь. Обязательно выберемся.

 

— А почему ты считаешь, что они сюда не вернутся?

 

— Вернутся. Но им нужно время, чтобы позаботиться о раненых и собрать отряд побольше. Доедай и пойдём.

 

— Ой, я совсем забыла. Противоядие.

 

— Из-за него я за гробом и пошёл. Не вышло.

 

— Мог бы просто открыть и взять аптечку.

 

— Твои гробы можешь открыть только ты. Или техник со специальным ключом. Не волнуйся. Несколько дней без противоядия ты легко выдержишь. А там либо всё успокоится, либо наплюют на договорённости о запрете полётов и нас эвакуируют. А моё противоядие тебе не поможет.

 

Доедали молча. Мамонт доел первый, сунул ложку в рюкзак и вышел из пещеры. Снаружи послышался звон падения металла на камень, затем ритмичные удары металла об камень вперемешку с ругательствами Мамонта на его родном языке.

 

Лида спешно проглотила остатки, сунула ложку в карман и выскочила вслед. Мамонт колотил об камень чем-то металлическим. По-видимому, раньше это было игрушечным вертолётом с метр длиной.

 

— Что это? — спросила Лида.

 

— Вертолёт-робот. Наверняка, не единственный. Так меня и выследили. Явно Зкувтуп с собой привёз. — Мамонт оглядел остатки вертолёта, и, сочтя повреждения достаточными, бросил его. — Идём. — Он направился вниз по склону.

 

— Кто привёз?

 

— Зкувтуп Зашвыщ. Который тебя допрашивал. Приплыл вчера на порожнем рудовозе. Большая шишка в службе безопасности проекта «Исход». И один из неприкосновенных.

 

— Что значит «неприкосновенных»?

 

— Он — самый нормальный из местных. У большинства — психические расстройства от хронического отравления тяжёлыми металлами. А он, по-видимому, к отраве менее восприимчив. Поэтому приказано не трогать его ни при каких обстоятельствах. Руководство Конгломерата считает, что с ним можно договориться. В отличие от большей части их верхушки.

 

— Я пыталась с ним говорить вчера. И он почти убедил меня, что Конгломерат — зло.

 

— У него большой опыт переубеждения. Практиковался на местных сумасшедших. Поэтому оставь его профессионалам.

 

— А ты знаешь, как устроен гравидетектор?

 

— Из веток? Этому учат всех, кто заключает контракт с Конгломератом. Заодно учат ориентироваться и определять время по солнцу, разводить костёр, управлять курьерским скутером и тому подобное. Учат всех, кто не знал этого раньше. Ты читала контракт, который подписывала? Многие внезапно обнаруживают новые знания и пугаются.

 

Лида умолкла. Ненадолго. Потом спросила:

 

— Куда мы идём?

 

— К другому укрытию. Но с этими вертолётами надо быть начеку. Как бы не раскрыли и его. Зкувтуп, наверняка, приготовил что-нибудь ещё.

 

— Он столько всего мне говорил...

 

— Например?

 

— Почему все разносчики на Свалке — земляне?

 

— Наверное, потому, что ВЭМ — ближайшая густонаселённая планета. Не считая Оружейной, но они не выживут в этом воздухе без скафандров.

 

— А ты?

 

— Я — специалист. Один на несколько сотен разносчиков. Наших вообще любят ставить охранять.

 

— А почему?

 

— С детства учимся владеть оружием. Ружьём, пистолетом, топором, копьём, ножом, дубиной...

 

— Если у тебя есть пистолеты, почему ты размахивал копьём.

 

— Копьё большое, острое и тяжёлое. Внушает уважение. А гаусс-пистолет — маленький, тихий. Годится, чтобы убивать, но не годится пугать. Действует только на умных людей, вроде Зкувтупа.

 

— Он говорил, что Конгломерат не строит очистных сооружений.

 

— Он мыслит категориями своей планеты. Допустим, построят огромную фабрику. И что, он хочет, чтобы эта махина бегала по полуострову, ела отравленную землю и извергала чистую? Таракан — миниатюрная очистительная фабрика. Очищает каждую песчинку и собирает отраву. Потом относит в гроб. Время от времени будут приезжать техники, проверять тараканов и забирать накопившееся. Зачем строить что-то ещё?

 

— А какая выгода от этого Конгломерату?

 

— Об этом я как-то не задумывался. Себе в убыток Конгломерат работать не станет. Не знаю.

 

— А что такое «двигатель 11-й категории»?

 

— Слышал когда-то краем уха. — Он презрительно скривился. — По-моему, жульничество. Разработан у нас до войны, вроде оружейники пытались его воспроизвести по описанию. Преобразует в электричество психическую энергию владельца. Как-то так. Изобретатель утверждал, что немногие способны выдать сколько-нибудь заметную мощность. Он проверил несколько миллионов, но нашёл всего троих, считая его самого. Оружейники не нашли вообще никого.

 

— Может ли такой двигатель стоять в моих тараканах?

 

— Может. Но я в это не верю. Ты что-то путаешь. Или я.

 

— А зачем используют толпу разносчиков-людей? Не быстрее ли развозить тараканов на вездеходах?

 

— Ходят слухи... — Мамонт замялся, — скорее даже организованные руководством «сливы», что основная цель подобных проектов — познакомить жителей новооткрытых планет — в данном случае Свалки, ВЭМ и Горелой — с инопланетянами... Чтобы они меньше боялись...

 

— И ты в это веришь? Мы целыми днями ходим по отравленной пустыне, иногда заходим в город, где все от нас в панике шарахаются. Ты сидишь в гостинице, не высовывая носа. Или где-то рыскаешь по ночам. Много возможностей для знакомства?

 

— Я тоже в это не особо верю, но других объяснений не слышал.

 

— А что значит ВЭМ?

 

— Название вашей планеты. И её жителей. Как расшифровывается — не знаю.

 

— Далеко ещё идти?

 

— С полчаса.

 

Идти было скучно. Лида продолжила сыпать вопросами:

 

— А что ты можешь рассказать про ваш вариант христианства?

 

— Много чего. Даже не знаю с чего начать. И с чем сравнивать? Я плохо знаю, что на других планетах.

 

— А как по-твоему, почему оно существует на стольких планетах? Как оно распространилось в эпоху до звездолётов?

 

— На нашей планете есть теория... Вполне серьёзная, хоть на других над ней потешаются. Спонтанные хроногравитационные туннели.

 

— Их же видели только на небольшой части вашей планеты.

 

— Там идеальные условия для их обнаружения. Даже если наша планета — основной источник туннелей, она могла служить пересадочной станцией — прорабатывали и такой вариант теории. Если появлялся какой-нибудь чужак, он наверняка привлекал внимание своими странностями. О нём быстро забывали, но дела его помнили.

 

— Теория может и неплохая. Но меня ты не убедил.

 

— На ВЭМе есть легенда про страну Офир?

 

— Что-то читала. В детстве. Фантастику прошлого века. — Не то Чапека, не то Говарда. Или обоих. — Авторы отталкивались от легенд тысячелетней давности.

 

— На Горелой до войны была страна Офир. А Золотой полуостров принадлежал Новому Офиру.

 

— Совпадение.

 

— Возможно. А может, и нет.

 

5.

 

В этот раз Лиду разбудил звук мегафона:

 

— Инопланетяне! Выходите! Обещаем быструю и безболезненную смерть.

 

Весь вчерашний день они бродили среди холмов, удирая от погони. Выходили из одного кольца только чтобы попасть в следующее. Время от времени Мамонт оставлял рюкзак Лиде, и убегал вперёд, потом возвращался и говорил «путь свободен» или «засада». Если засада, шли в обратную сторону. Несколько раз появлялись вертолёты-роботы, и Мамонт стрелял по ним. Сбил две штуки, больше не показывались.

 

Телефоны не видели спутников. На всякий случай Лида и Мамонт отключили блоки связи, чтобы их не запеленговали. По крайней мере, карта холмов была без искажений и очень подробной. На ней был каждый крупный камень. С другой стороны, та же карта была и у полиции.

 

К счастью, полицейские автомобили не могли ездить по этому нагромождению скальных обломков. А большие вертолёты пока экономили горючее.

 

И они как-то отыскали четыре подготовленных укрытия. В окрестностях пятого Мамонт никого не заметил, и счёл его достаточно безопасным, чтобы заночевать. Значит, нашли и его.

 

— Я повторяю: выходите! Смерть будет быстрой и безболезненной.

 

— Они это серьёзно? — не веря своим ушам, спросила Лида

 

— Вполне.

 

— Но почему?

 

— Страх. Все местные нас дико боятся. Умом они могут понимать, что мы не представляем опасности, но не могут контролировать чувства. Встречаются отдельные разумные личности вроде Зкувтупа, но и они могут поддаться общему настроению. Хотя я о нём был лучшего мнения. Может, причина в чём-то другом.

 

— Как они нас нашли?

 

— Боюсь, опять из-за меня. Я ночью отошёл от пещеры, и включал коротковолновой передатчик. Пытался связаться с нашими.

 

Лида ничего не сказала. Два раза наступать на одни грабли... хорош специалист.

 

Мегафон снаружи ещё пару раз предложил выйти на расстрел.

 

— Почему они ждут? — спросила Лида.

 

— Боятся.

 

— Чего?

 

— Нас. Хотя могут войти сюда в любой момент, и я ничего не смогу сделать. У них огнемёты. Вот теперь, действительно, конец. Жаль, что так получилось. Прости за всё.

 

— Огнемёты, говоришь? А каков состав горючей смеси?

 

— Обычный напалм, он на всех планетах напалм. Бензин, полистирол. В защитном скафандре мне ни огнемёт, ни пулемёт не страшны, но он остался в городе.

 

— Отвернись, — Лида начала раздеваться.

 

6.

 

Лида и Мамонт брели к шоссе. Лиду по-прежнему пошатывало, и она держалась за руку горелого. Хотя правильнее было сейчас горелой назвать её.

 

— Всё равно не могу в это поверить. Видел своими глазами, но не верю. В голове не укладывается. А благодаря телекамере это видели большинство участвовавших в облаве.

 

— Во время войны «Синие» очень любили жечь мирное население напалмом, — терпеливо объясняла Лида. — Поэтому и была разработана модификация «пламя». «Лёд и пламя», «дым и пламя», «смерч и пламя» и так далее. Сейчас во всей Евразии не найдёшь никого моложе тридцати, кто бы не выдерживал несколько минут в огне. И среди людей старше немало изменённых. Я думала, ты знаешь.

 

— Тебе уже приходилось вот так идти на огнемёты?

 

— Да. В школе учили. Только я была в шлеме, чтобы не сжечь волосы, — про волосы она совсем забыла. — И я не ожидала, что их это так испугает, — её вновь передёрнуло.

 

— А на что ты рассчитывала?

 

— Отвлечь их, чтобы ты успел проскочить. Я думала, ты что-нибудь сам сообразишь.

 

— Нам повезло, что они не догадались стрелять из автоматов. И что с ними не было Зкувтупа. Он бы не убежал.

 

У шоссе они заметили пустую полицейскую машину. Пока Мамонт возился с зажиганием, Лида включила рацию. Судя по хаосу в эфире, все видели, как она вышла из пещеры, объятая  огнём, как отобрала огнемёт у одного из огнемётчиков (точнее, он сам всё бросил и удрал), и как этот огнемёт взорвался. От взрыва камера вышла из строя, но им хватило увиденного. Происшедшее обрастало подробностями, новые сообщения об огненных инопланетянах поступали отовсюду. У страха глаза велики? Или следствие психических расстройств, о которых говорил Мамонт?

 

— Куда мы едем?

 

— За твоим гробом, потом — отсюда подальше, — он завёл машину и развернулся в сторону города. — Но сперва остановимся в одном месте. Тут рядом.

 

Этим местом оказался магазин одежды на окраине. Старушка-продавщица близоруко щурясь спросила их, не были ли они за городом, и не знают ли, что там на самом деле за суматоха второй день. Мамонт ответил, что какая-то облава, но, говорят, ситуация под контролем. На что старушка парировала: «Это ОНИ хотят, чтобы мы так думали», и сочла тему исчерпанной.

 

Мамонт быстро нашёл, что искал: парик, более-менее похожий на причёску Лиды по состоянию на позавчера.

 

— Этот твой цвет волос? — спросил он её.

 

— Да.

 

Мамонт расплатился за парик, и отдал его Лиде:

 

— Надевай. Пока свои не отрастут.

 

— Спасибо, конечно, но зачем?

 

— Возникла одна идея. Но нужно, чтобы тебя смогли узнать.

 

Надевая парик, Лида подумала, что надо будет его отчистить от пыли.

 

7.

 

Горючее в машине кончилось метров за сто до гостиницы. Пришлось вылезать и идти пешком. Копьё и рюкзак Мамонт оставил в машине. Заметивший их человек в зелёной форме спешно скрылся в доме. Видимо, тоже слышал переговоры по рации.

 

Возле гостиницы Мамонт шёпотом сказал Лиде стоять и ждать, пока он не позовёт. И бросился за угол. Раздались выстрелы, затем звон металла по асфальту.

 

— Лида! Сюда! — крикнул Мамонт.

 

— Лида? — этот удивлённый вопрос задал голос Зкувтупа.

 

Выйдя из-за угла, Лида увидела свой гроб — не изменившийся в размерах — ну да, она же приказала тараканам сидеть внутри — и Мамонта, выкручивающего руки следователю. Или кто он по должности?

 

— Удивлены? — спросил горелый. — Вы повторили её ошибку, приняв меня за людоеда? И пытались её спасти, или хотя бы убить страшных людоедов? Несмотря на приказ брать инопланетян по возможности живыми?

 

— Вы удивительно верно поняли ход моих мыслей, молодой человек. Я был в корне неправ. Но не знаете ли вы, кто сегодня расправился с огнемётчиками?

 

— Мы. Точнее Лида. «Лёд и пламя». Приходилось слышать?

 

— Генетическая надстройка с планеты ВЭМ? Читал. Счёл неумелой дезинформацией. Правду говорили в старину: «Сколько стран, столько странностей.» Вдвойне верно для иных планет. Поздравляю. В городе остался всего один вменяемый полицейский кроме меня. Остальные разбежались. Подкрепления прибудут только со следующим рудовозом.

 

— Сложно быть единственным нормальным в мире сумасшедших? — спросила Лида.

 

Мамонт неодобрительно посмотрел на неё, но промолчал.

 

— Что есть норма, когда мир сошёл с ума? За последние два века, определение нормальности сильно менялось. Скорее, я — отклонение от нормы. Молодой человек, — обратился он к Мамонту, — вы не могли бы меня отпустить? А то руки затекают. Если боитесь, пистолет можете подобрать сами.

 

— Только без фокусов. — Мамонт отпустил его руки.

 

— Замечательно. — Зкувтуп разогнулся и стал разминать руки. — А ведь я хорошо стреляю. Как вы от пуль уворачиваетесь?

 

— Секрет, — ответил Мамонт.

 

— Ну, что вы теперь собираетесь делать?

 

— Убедить вас отозвать облаву. Затем — дожидаться эвакуации.

 

— В первом нет необходимости. Все разбежались. Я, конечно, распоряжусь, прекратить попытки вас убить, но, боюсь, они не помешают кому-нибудь пальнуть в вас с перепугу. Где вы намерены дожидаться своих?

 

— Судя по вашим словам, самое безопасное место — ваш участок.

 

Следователь захохотал:

 

— Люблю остроумных людей. Или вы серьёзно? Боюсь, ждать вам придётся долго. Наши и ваши сейчас торгуются из-за спутников и генератора. Наши требуют объяснений манёврам спутника над генератором, ваши повторяют, что ничего не знали, наши не верят. Наши требуют объяснений, что курьер делал в запретной зоне, ваши повторяют про неправильные карты, наши не верят. Ваши требуют вернуть разносчицу, то есть вас, наши повторяют, что её унёс людоед, ваши не верят. Ваши требуют разрешения на посадку для эвакуации мусорщиков, наши отказывают. Ваши грозятся разорвать все договорённости и сесть без разрешения, однако пока ждут. Что-то им на нашей планете нужно.

 

Было сложно представить, что именно этот добрый и обаятельный человек сегодня приказал их сжечь.

 

— Я думала над вашим вопросом, — заговорила Лида. — Кажется, я знаю, в чём выгода Конгломерата. Куда деваются металлы, собираемые в гробах?

 

— Накапливаются. Время от времени сотрудники мусороуборочной службы должны гробы осматривать и разгружать. Заниматься переработкой и захоронением здесь не хотят. Вроде, будут вывозить с планеты. А что?

 

— Это же полиметаллические руды. Они требуются на всех планетах и постоянно растут в цене.

 

— Почему же тогда Конгломерат отказался покупать у нас руды? Мы их предлагали по очень низким ценам.

 

— Зачем платить, когда можно взять бесплатно, то, что валяется никому не нужное?

 

— Вы меня почти убедили. — Следователь демонстрировал неподдельный интерес. — Но зачем тогда они требовали плату за очистку?

 

— А они требовали? Где-то у меня были документы, регламентирующие... работу... — она лихорадочно искала нужный текст в телефоне, — на вашей... планете... Вот они.

 

Договор с мусороуборочной службой имелся на уязе — универсальном языке Конгломерата, нескольких языках Свалки, и нескольких земных. Лида бегло просмотрела русский перевод.

 

— Вот, видите, пункт 8: они обязуются не брать плату, если очистка и так окупится.

 

— Что это за язык? — спросил удивлённый Мамонт. Он уставился в экран телефона, совершенно забыв об осторожности. К счастью Зкувтуп, ничего не предпринимал, тоже разглядывал незнакомые закорючки.

 

— Ой, извините. — Лида переключилась на документ, на единственном языке Свалки, который она знала. Пролистала до восьмого пункта. Там это предложение отсутствовало.

 

— Что вы этим хотите сказать? — поинтересовался Зкувтуп.

 

— Какой вариант договора — основной?

 

— На уязе, — ответил Мамонт. — В случае расхождений, Конгломерат придерживается его.

 

Уяз Лида учила в школе. Недолго. И учительница сама плохо его знала. Тем не менее, её познаний хватило, чтобы найти пункт 8 и нужное предложение.

 

— Вы это понимаете? — спросила она следователя.

 

— Достаточно хорошо. И неплохо знаю маразматика, занимавшегося переводами с нашей стороны. Естественно, никто не подумал перечитать оригинал. Вначале все были рады перспективе очистить отравленную почву. Потом эйфория прошла, стали искать подвох, отношение к инопланетянам стало портиться. Это предложение меняет дело. — Он одёрнул себя. — Конечно, если вы говорите правду. Мне нужно срочно кое с кем связаться.

 

Телефон нашёлся в гостинице.

 

Зкувтуп набирал номера один за другим. Говорил он быстро, Лидиного знания языка не хватало, чтобы его понять. Кому-то он приказывал, кому-то угрожал, кого-то умолял... Время от времени цитировал что-то на уязе, видимо, договор. Наконец, положил трубку со словами:

 

— Теперь можно только ждать. Такие дела быстро не делаются. И мне по-прежнему не даёт покоя один вопрос. Зачем нужна толпа ВЭМов для распространения тараканов?

 

— У меня есть версия, — ответил Мамонт. — Тараканы заряжаются психической энергией разносчика.

 

— Ты же сказал, что не веришь в это, — возразила Лида.

 

— На нашей планете людей-источников мало, но, видимо на ВЭМе их больше.

 

— Но ведь разносчик уходит. Тараканам рано или поздно понадобится подзарядка.

 

— Подзарядятся от обслуживающего техника. Туда тоже берут только ВЭМов. Меня, в своё время, это удивило.

 

— Твою версию можно как-то проверить?

 

— Когда связь восстановится, надо будет выяснить в справочном архиве Конгломерата. Всё, что применяют здесь — несекретно. Нужно только правильно задать вопрос.

 

Все умолкли, обдумывая сказанное. Заговорил Зкувтуп:

 

— Но зачем это скрывать? Почему об этом так тяжело узнать? Почему не сказали прямо?

 

— Не знаю. — Мамонт задумался, высказывать или нет свою версию. — Руководством служб Конгломерата занимаются представители древних рас. Возможно, им такие вещи очевидны.

 

8.

 

Делать было нечего — только ждать. Мамонт закончил чистить второй пистолет, и собрал его. Лида добралась до запасов земной еды, соорудила себе чай с бутербродами и жевала. Зкувтуп по-прежнему сидел у стойки регистратора рядом с телефоном. Только выглядел старше и измотанней, чем час назад. Кроме них в гостинице никого не было.

 

— Тебе не кажется, что с ним что-то не так? — тихо спросила Лида.

 

— Вы себя плохо чувствуете? — крикнул Мамонт, избрав наипрямейший путь.

 

— Если вы про здоровье — всё хорошо. Если про мысли о будущем — плохо.

 

— Что случилось?

 

— Я большую часть сознательной жизни потратил на проект «Исход». Организовывал, убеждал, заставлял работать в команде мизантропов и психопатов. Вы отнимаете у нас звёзды. Нам не надо подачек. Мы сами можем построить свои корабли. Могли бы. Без такого стимула, как умирающая планета, нам не удастся довести дело до конца.

 

— Ваш проект кораблей будет завершён. Когда-нибудь. Возможно даже при вашей жизни. Конгломерат заинтересован в завершении проекта и покупке технологии. А к тому времени ваша планета изменится и перестанет быть, прошу прощения, столь опасным соседом. — Мамонт, похоже, повторял выученный заранее текст.

 

— Станем тихими и дрессированными? — По крайней мере, Зкувтуп приободрился и был готов спорить.

 

— «Соблюдающий законы» вовсе не значит «дрессированный». Одно дело — космические бродяги, которые надеются отвоевать себе новый дом. И совсем другое — люди, у которых дом уже есть, которым есть куда вернуться. Конгломерату проще вести дела со вторыми.

 

— Но звёзды...

 

— Доступны уже сейчас. Вашей недельной зарплаты как раз хватит на билет на любую обитаемую планету и обратно. Боитесь чужих кораблей — можете провести все два часа рейса в бронированной каюте в скафандре и с оружием в руках.

 

— Это разрешено?

 

— Это не запрещено, — Мамонт задумался. — Но, вроде, никто не пробовал.

 

— Всё равно это как-то...

 

— Неправильно? Да, вселенная всегда обманывает наши ожидания.

 

ЭПИЛОГ

 

Лида отработала свой месяц, получила премию за двое бурных суток и отправилась учиться. Мусороуборочная служба уже пригласила её поработать через год техником по обслуживанию очистных станций.

 

Совет вождей племён Золотого полуострова высказал порицание Рыжему Мамонту, за то, что тот подвергал опасности жизни тех, кого обязался защищать. И направил в мусорную службу ходатайство о лишении его премии. Мусороуборочная служба отклонила ходатайство на том основании, что мусорной службы не существует.

 

Зкувтупа Зашвыща перевели в министерство межзвёздного сотрудничества. Проект «Исход» закрывать не стали.

 

Начальника отдела переводов при аппарате президента Свалки ушли на пенсию.