Мясо

Вторник, 1 января 2008 г.
Просмотров: 3488
Подписаться на комментарии по RSS
 
Алан добрался до фабрики поздно ночью.  В окне проходной горел тусклый свет, и он постучал. Охранник открыл ему дверь и извиняющимся голосом сказал, что думал встретить раньше, но не дождался и вздремнул. Для столь позднего часа это было простительно. Алан, подсвечивая фонариком указатели, отыскал приготовленный для него домик и, войдя в него, с огромным облегчением упал на мягкий и тёплый диван. В доме оказалось душно, поэтому он оставил дверь открытой. С улицы потянуло прохладным воздухом и стали слышны стрекотания насекомых.
Дорога очень утомила Алана, но сейчас уже всё было позади, и он позволил себе расслабиться. В воображении начали мелькать события прошедшего дня. Чехарда картинок тянулась и закручивалась фантастическими узорами, смешивая то, что было с тем, чего не было в удивительный поток, незаметно усыпивший Алана.
Вдруг, неожиданный крик, раздавшийся то ли во сне, то ли наяву, опрокинул его сон и рассыпал образы брызгами по ночной реальности. Алан вздрогнул и проснулся. Осмотревшись и, вспомнив, где находится, он встал, закрыл дверь и, раздеваясь, пошел искать спальню. Там залез под прохладное одеяло, взбил как следует подушку и растянулся, с облегчением выдохнув. Этот выдох действовал лучше любого снотворного, и он очень быстро заснул.
Утром его разбудил стук в дверь. Ему принесли завтрак. Он с аппетитом съел всё что принесли и, оставив посуду на столе, пошел готовиться к своему первому визиту и предстоящему знакомству.  
Выйдя из домика, он осмотрелся и сделал глубокий вдох – голубое небо, свежий воздух, солнышко, зеленая травка и насекомые с большими и разрисованными крыльями – замечательно. Алан обернулся и посмотрел на фабрику. Основное здание – аккуратное и чем-то, может быть, даже красивое строение зеленого цвета имело в сечении шестиугольник. Вокруг него располагались небольшие вспомогательные постройки, а до домика Алана плавными изгибами тянулась улица из других таких же домиков. Все они были разные и походили на разбросанные на зелёном ковре разноцветные кубики. В них жили сотрудники фабрики.
Алан еще раз с удовольствием вдохнул и неторопливо пошел по дороге в сторону фабрики. Ему так понравилась погода, что он решил не пользоваться электромобилем, припаркованным рядом для его удобства. Хотелось немного погулять.
По пути, его необычайно умиротворенное душевное настроение несколько раз было нарушено каким-то душным и очень неприятным запахом, как будто исходившим откуда-то из-под земли. К зданию он подошел слегка настороженным.
У входа его встретил управляющий, который увидел Алана из окна своего кабинета и спустился, чтобы лично встретить инспектора:
– Здравствуйте.
– Добрый день, – поздоровался Алан и улыбнулся, – отличный денек, правда?
– Замечательный, – согласился управляющий и добавил долгое «а-а-а» на выдохе, подтверждающее его искренность.
– Вы, как я понимаю, Эл? – спросил Алан.
– Верно, а вы должно быть Алан?
– Да! – улыбнулся инспектор еще раз.
– Ну, тогда пойдёмте, я покажу вам, так сказать, производство, – вежливо пригласил управляющий, –  или желаете еще постоять, подышать?
– Нет, пожалуй, пойдёмте. Я шел пешком, и уже достаточно подышал.
Они прошли внутрь, и Алан снова ощутил неприятный запах. Эл заметил это и поспешил сообщить:
– Это обездвиживающий препарат. Это он так пахнет, это не опасно, просто очень летучий, знаете, но не вредный. На нас не действует, только на животных. Мы его вводим внутримышечно.
– Понятно, – снова улыбнулся инспектор.
Они прошли по коридору в контору управляющего. Эл усадил инспектора в кресло и предложил чай, кофе и колу. Алан согласился на чай.
Эл сам заварил и дал инспектору чашку. Сам взял колы и, помешивая ложечкой густое варево, уселся в кресло напротив.
– Вы, конечно уже знаете, какое у нас здесь производство?
– Вот, извините, вчера вызвали прямо с предыдущего объекта, так устал, успел только обложку прочитать, первичная заготовка мяса для... э-э-эм. – Алан запнулся.
– Для палиоптеров. – немного заискивающе помог инспектору Эл.
– Да, точно, извините, – едва заметно ухмыльнувшись, извинился Алан.
Ухмылочка, между тем, была замечена, и Эл решил добавить солидности своей должности:
– Палиоптеры используются для производства щетины для щеток, кожи для производственных чехлов и кресел, кости идут для одноразовых зубочисток, а также есть еще масса применений их мясу и внутренностям. Это всё необходимо в животноводстве. Мясом кормят, например, ауленитов. Ауленятину, я уверен, вы много раз пробовали.
– Конечно пробовал. Еще бы. У меня жена умеет её готовить очень вкусно.
– Как же я давно не был дома, вы себе не представляете, уже наверно лет пять. Как хочется уже в родные края. – Эл мечтательно и безнадёжно вздохнул.
– Ну, вас же никто не заставляет тут всё время находиться, вы же имеете возможность уехать в любое время.
– Да, но... – Эл замялся, – тут очень хорошо платят. Не хотелось бы терять, знаете ли …
– Да, да, понимаю, понимаю. Что ж. Так что вы говорите, у вас тут производят? – подтолкнул Алан управляющего к новому описанию. Самому разбираться в скучных документах ему совсем не хотелось.
–  Да, – Эл стряхнул с себя мечтательность и деловито продолжил. –  У нас происходит первичная заготовка мяса для палиоптеров. Это первый этап в длинной производственной цепочке, которую я уже описал. Кратко, разумеется. Наша фабрика, такие как наша, она находится в самом начале производственного цикла, целой огромной отрасли. Еще чаю?
– Нет, спасибо, продолжайте пожалуйста, очень интересно.
– Мы выращиваем здесь определенных животных и делаем из них мясо. И, несмотря на то, что всё это так просто звучит, на самом деле это очень сложный технологический процесс. Кроме того, объемы, знаете ли, у нас просто невероятные! Мы поставляем пятьсот тысяч тонн прессованного  мяса ежемесячно. Этого хватает, чтобы прокормить одного палиоптера в течение двух дней. Представляете? – управляющий восторженно выпучил глаза.
Алан задумался. Он был очень плохо знаком с мясной промышленностью. До этого ему приходилось проверять только предприятия по производству плазменных панелей, вентильных перегородок или воздухоочистительных трубок. «На мясо», он и ехать-то не хотел, но как-то так получилось, что последний свободный инспектор, хоть как-то знакомый с этой темой, неожиданно заболел. В результате отправили его, Алана, пообещав за это двойные командировочные. Жадность взяла верх и он согласился.
Эл поймал этот взгляд и понял, что придется рассказать еще о многом.
– Палиоптеры, это такие огромные ящеры. Очень большие, – он обвёл руками воздух, – они обитают совсем в другом месте, не на этой планете. Один палиоптер весит около двух миллионов тонн. Это такие гигантские, таких вот планетарных размеров ящеры. Планета, кстати говоря, соответствующая, не как эта. И из них делают промышленную кожу…
– Промышленную?
– Ну да, упаковочную. Еще щетки из щетины, тоже промышленные, для труб, для систем очистки канализации, ну и так далее. Ну а мясо их идет на корм ауленитам и плауэститам. Но здесь уже всё наоборот, как бы. Одного палиоптера достаточно чтобы прокормить, скажем, сотню ауленитов в течение месяца. Аулениты тоже немаленькие, это вы, наверняка знаете. Мясо ауленитов – ауленятину, и мясо плауэститов – тагу, едим уже мы.
– Да, это я в курсе, а нельзя кормить вашим продуктом, скажем, сразу ауленитов?
От такого совершено дилетантского вопроса инспектора в голове управляющего возникло сразу несколько вопросов, а также один весьма оптимистичный вывод. Вопросы он оставил на потом, а выводу обрадовался сразу.
Эл снисходительно улыбнулся и продолжил:
– Ну, знаете ли, они его просто не едят. Физиологически. Ну, конечно, если им больше нечего будет есть, они и его конечно сожрут, но ведь вам наверняка хочется иметь на столе вкусный кусок таги, выращенный по всем правилам. Как в природе они питаются? Они заводятся в дохлых палиоптерах, выедают его изнутри. Их раньше ведь так и добывали. Потом только стали специально разводить.
– Угу, – задумчиво согласился Алан.
– Наш продукт – мясо, которое мы тут производим – отлично подходит для палиоптера, просто идеально. Даже лучше, чем то, что он должен есть в дикой природе. Говорят, тут когда-то тоже были похожие животные. Но вымерли. – Эл грустно посмотрел в пол, как будто это случилось только недавно – вчера или на прошлой неделе, а не много миллионов лет назад. Он продолжил:
– Было бы очень удобно, знаете ли, не надо было бы перевозить так далеко продукцию.
 – Ну, я понимаю, кажется, – задумчиво сказал Алан. Он решил что, стоит уже описать свою ситуацию и подробно рассказал управляющему, что с ним произошло накануне. О своей замене и профессиональной специализации, и о том, что он, вообще говоря, эксперт по легкой промышленности.
Они еще раз выпили чай и, поболтав еще немного о жизни, решили, наконец, отправится на осмотр производственного процесса. По дороге Эл продолжил описание технологии выращивания и размножения кечеволей – животных, из которых делали мясо.
– А что за животные вообще? – поинтересовался Алан.
– А. Это млекопитающие. Кечеволи. Простенькие такие, по интеллекту не дотягивают даже до палиоптера, но достаточно мясистые, знаете ли, сильные. Один на один я с таким вот организмом не хотел бы оказаться. Убъёт одним ударом. Ну а согласно стандартной классификации видов, – управляющий грустно вздохнул, – кечеволи относятся к промежуточному звену, эм… вообще, не буду, пожалуй, вдаваться в эти подробности. Это, по большому счету, не так важно. Тем более, вы сами сейчас всё увидите.
– Сильные говорите?
– Да, очень. Мы же их еще и кормим специально. – Эл заметил некоторое волнение Алана и добавил, – но у нас охрана здесь хорошая, так что бояться нечего.
Они подошли к двери в первый сектор и Эл, прежде чем открыть, сообщил:
– Я покажу вам всё по порядку. Это – родильная. – И дверь отъехала в сторону с характерным гидравлическим шумом. 
В родильной комнате всё пространство, от пола до потолка, было разделено полками. Полки были такими тесными, что видно было только задние конечности животных и торчащие над ними раздувшиеся животы. Это лежали беременные самки. Ни перевернуться, ни сменить положение, они не могли, всё было рассчитано таким образом, чтобы можно было собрать новорожденных как можно проще. Вдоль стены шевелящихся ног ездил робот, который аккуратными движениями помогал младенцу выйти на свет. После этого самка из ячейки вынималась с обратной стороны и на её место вставлялась другая. Многие самки кричали, но очень тихо.
– А почему они кричат?
– Ну что вы, разве это кричат, это они шепчут. Вот если бы мы им при рождении не подрезали голосовые связки, вот тогда бы они кричали. – Эл довольно улыбнулся.
– Что ж, в помещении чисто, персонал довольный, – Алан посмотрел на того, кто управлял роботом, один глаз его был закрыт окуляром, а второй весело улыбался инспектору.
 – Да, конечно, чисто, все жидкости мы выводим в отдельный резервуар, там они перерабатываются и вода идет животным в поилки.
– Чистая вода? – удивился инспектор.
– Нет, конечно, там много примесей, и пахнет так себе, но они пьют.
– Понятно, а что, только одна стенка? – кивнув на стену, с кишащими голыми, испачканными в крови ногами, спросил Алан.
– Нет, там еще много. Точную цифру могу вам, если хотите позже назвать.
– Да не стоит. Не важно.
– Тогда пойдемте дальше. Дальше у нас ясельки.
– Ну, пойдёмте в ясельки. – Алан был немного шокирован зрелищем, потому что привык к неодушевленным объектам производства. Видеть в таком качестве живые существа было немного неприятно. Однако, глядя на то, как хладнокровно к этому всему относился Эл, он решил, что ничего ужасного, наверное, в этом нет. Такое же производство, как и любое другое.
Эл открыл дверь в следующее помещение. Оно, как и прежнее, являлось сектором шестиугольника. Алан сделал вывод, что всего помещений должно быть шесть.
– А всего шесть помещений? – сразу спросил он.
– Нет, семь. Семь секторов. Я вам всё покажу, не волнуйтесь. Один мы уже видели. Это второй.
Они прошли внутрь. Это помещение снова было поделено на секции. Секции формировались решеткой, так, что всё пространство отлично просматривалось. Животных, однако, было так много, что создавалось ощущение, что весь объём кишит их телами. Дети были расфасованы по отсекам, они ползали друг по другу, толкались и копошились, как черви в очень тесных ячейках. В каждой такой ячейке была кормушка к которой вела трубочка.
– Это новорожденные?
– Нет, новорожденные ниже, тут уже два – три месяца.
В помещении стоял непрекращающийся шелест и крайне отвратительный запах. По клеткам стекали струи мочи и фекалий. Не было ни одного чистого ребенка, все без исключения были в разной степени испачканы собственными испражнениями.
 – Они прям вот сюда и …
– Конечно, а куда еще?
– Как-то грязно, – сказал Алан, которому неожиданно стало противно от вида испражнений. Он пожалел, что сотрудники фабрики должны работать в таких ужасных условиях.
– Их сверху время от времени поливают, чтобы смыть. Моем, в общем. Чистейшей водой, заметьте.
– Понятно. Давайте дальше. – Алану хотелось теперь уже побыстрее выбраться из этого зловонного колодца.
– Дальше подростковый сектор, в общем-то, тоже, что и здесь, только грязнее. И они там еще дерутся, калечат друг друга.
– Да, что дальше?
– Дальше взрослые особи, которые уже отобраны для мяса и размножения. Там немного чище.
– Пойдемте туда, – быстро предложил Алан и ускорил шаг, Эл его остановил:
– Надо срезать, это сюда, – он завернул в проход к центру фабрики и увлёк инспектора за собой.
– Тогда мы, заодно и седьмой сектор посмотрим, не по порядку, но он у нас центральный.
– А что там? – спросил Алан.
– Там тоже мясо, только то, которым мы животных кормим, они, знаете ли, едят себе подобных, и это очень удобно, – при этих словах Эл открыл очередную дверь, и они оказались на мостике, с которого открывалась страшная картина.
Он попали в вертикальную шахту, куда со всех сторон, с каждого уровня каждого сектора выходили трубы, из которых, не переставая, вываливались куски тел разного размера и формы. Из подросткового сектора, который Алан захотел пропустить, туда выпадало больше всего останков.
Из какого-то другого сектора, со всех его уровней рекой лилась тёмно-красная, почти черная кровь. Дна у этой шахты, казалось, не было вообще, а от запаха, который шел снизу, у Алана закружилась голова. Управляющий торопливо извлёк из кармана совсем небольшой респиратор и передал его инспектору.
– Вовремя, – сердито поблагодарил его Алан.
– Извините, – смутился Эл.
– А глубоко здесь? – немного отдышавшись, спросил Алан. Он перевалился через перила мостика и попытался разглядеть дно шахты.
– Три километра.
– Ого! И это всё фабрика?
– Да, – гордо заявил управляющий. – Мы с вами идем по надземной части, это всего один этаж, а под землей таких этажей сто пятьдесят штук. Я же говорил, пятьсот тысяч тонн мяса в месяц. Это весьма крупное производство. Хотя у нас еще не самая большая фабрика, представьте. Наша – средних размеров, и таких по всей планете сотни тысяч. А есть очень крупные, там башни и шире и глубже. Эта планета, знаете ли, главный поставщик мяса для палиоптеров.
– Впечатляет, – заворожено глядя на бездонную кровавую шахту, произнёс Алан.
– Да, – согласился с ним Эл и, гордо окинув взглядом пространство, счел необходимым усилить эффект своим описанием, – пока мясо не успело испортиться, мы его изымаем и отправляем вниз на переработку. Там оно перемалывается, вместе с костями, в него добавляются стимуляторы роста и кормовые добавки, и получившаяся питательная масса поступает затем в клетки. Получается достаточно эффективное производство – сорок процентов пищи для животных, производят сами животные, – он сделал жест рукой, – остальное мы закупаем у местных компаний. Овощные и зерновые. Здесь они изумительно урожайны.
– Понятно, – Алан отошел от ограждения, – пойдёмте дальше.
Они прошли мимо подросткового сектора, из которого в  центральную шахту вываливались изуродованные тела животных и вошли в заготовительный сектор.
– Отсюда они сразу поступают на мясо. Отбираем по массе, – Эл устало обвёл взглядом новые ряды  клеток, – смотреть, собственно, тут тоже не на что. Хотя, – он вдруг увлеченно обернулся к инспектору, – мы  тут придумали новый метод. Обратите внимание, отсеки чередуются – самцы, самки, самцы, самки, видите?
– Да, вижу, – ответил Алан, разглядывая ячейки в которых, плотно прижатые друг к другу, стояли животные. Они стояли так плотно, что не могли даже поднять руку, например, почесаться. Но несмотря на это, они постоянно шевелились и пытались распихивать друг друга, чем делали себе только хуже – один из них, который был у самой решетке, был в нее почти уже вдавлен, чуть не разрезан ею. Он едва дышал и уже почти не сопротивлялся. Когда он сдох, снизу в полу открылась небольшая створка и рука робота, схватив его за ноги, вытянула вниз, оставив на решетке свежие куски содранной кожи и мяса.
– Сочные, – сделал вывод Алан, глядя на оставшиеся от животного блестящие капельки крови.
– Да, – с довольной улыбкой согласился управляющий, –  генная модификация, мяса нарастает на шестьдесят процентов больше.
Еще одна рука вытаскивала готовых для забоя животных, но брала их более бережно. Алан обратил на это внимание и управляющий прокомментировал:
– Забивать можно только живых, у нас очень высокий стандарт качества, если животное умерло не на забое, мы отправляем его на переработку.
– А! Это, где мы только что были?
– Именно.
Алан посмотрел на стекающие по телам испражнения – клетки стояли друг над другом, и всё это текло по решеткам с тех, кто был выше, на тех, кто был ниже. Внизу тела были уже темные от кала и мочи. Они все пытались двигаться, но время от времени решетки перемещались, уплотняя ряды. Шла комплектация новой ячейки.
– Так вот, – продолжил Эл. – Хитрость тут в том, что по самцу видно, хороший он оплодотворитель или нет. Мы держим клетки рядом и смотрим, кто из самцов наиболее готов к размножению, отбираем их и выводим в соответствующий сектор.
– А дальше что? – перебил его Алан, направившись к следующей двери.
– А... там как раз этот сектор и есть, там происходит оплодотворение самок.
Этот сектор сильно отличался от всех предыдущих. Клетки были просторней, но ниже. Лучшее, что могло сделать животное – это сесть, сильно нагнув голову. В этом секторе постоянно перемещались какие-то платформы. Эл объяснил:
– Даже несмотря на отбор, не все самцы могут произвести потомство, и не все самки к этому готовы, поэтому мы производим ротацию партнёров.
И действительно, Алан обратил внимание на ячейку, где сидел один единственный самец. Неожиданно перед ним открылась дверца и в ячейку въехала платформа с самкой. Она была молодой и выглядела крайне напуганной. Самец приподнялся и набросился на неё, несколько раз сильно ударив по морде. От ударов она потеряла сознание и обмякла, а он схватил её за плечи, и яростно вдавливая в грязный решетчатый пол, овладел ею.
Эл тоже наблюдал за всем этим.
– Ужасно. Всегда так жестоко? – спросил Алан.
– Не все такие. Некоторые аккуратно делают, мы таких самцов стараемся отбирать, некоторые просто убивают самку, таких сразу на мясо. Этого, пожалуй, тоже можно резать, – управляющий сделал знак оператору, указав на ячейку, и через мгновение за жестокой особью опустилась рука. Ненадолго клетка опустела.
– Теперь самое главное, – сообщил Эл, подходя к следующей двери, – заготовка.
Дверь отъехала в сторону и первое, что бросилось Алану в глаза – огромное количество крови. Крови было очень много и она была везде – на стенах, на решетке, на полу, на руке робота и, конечно же, на пилах. От этого зрелища Алану стало немного не по себе. Он остановился у ближайшего забойного отсека, который повторялся в зале бесчисленное число раз, и посмотрел, что в нём происходит.
Рука робота подносила животных к крюку, закрепленному сверху на направляющей и, аккуратно, вешала на него животное. Крюк протыкал его почти насквозь, но не убивал, заставляя лишь тяжелее дышать.
– Здесь главное не задеть сердце, – прокомментировал Эл, – оно у них слева. Тогда сразу на переработку.
Затем животное перемещалось по направляющей вперед, и за ним сразу вешалось следующее, формируя, таким образом, конвейер. Животные висели не шевелясь, лишь слегка покачиваясь от перемещения крюка по направляющей.
– А почему они не пытаются убежать? – спросил Алан.
– Им вкалывают обездвиживающий препарат.
– Ну да. Конечно.
Затем, специальной пилой, у животного срезали кисти и стопы.
– А это зачем? – поинтересовался Алан.
– Да там одни кости, мя                                                                                                            са нет совсем, а кости идут на переработку.
– А им разве не больно?
– Больно, наверное,  ну и что? Это же животные. Мясо.
– Да, но всё же… –  немного смутившись, согласился Алан.
– Знаете, раньше мы вкалывали им обезболивающее, но потом его приравняли к наркотику и теперь по закону мы его не имеем права использовать. От него, кстати, и мясо становится хуже, а мы, наоборот, стараемся соблюдать высокий стандарт качества. Да и затраты дополнительные. В общем, не понятно, зачем его вкалывать, если совершенно запросто можно не вкалывать, – управляющий сделал удивленную гримасу, – и от этого даже только лучше. И дешевле производство и лучше мясо и проблем нет с законом.
– Ну  да. Действительно незачем, – согласился Алан.
Затем с животного сдирали кожу, и оно становилось очень страшным. Сразу были видны мышцы, кости, суставы и сухожилия. Кожа оставалась только на голове, которая удивленно вращала глазами и чуть-чуть дергала челюстью.
Последний этап был особенно зрелищным. Животное специальным образом фиксировалось, ему делались какие-то надрезы и пропилы на теле, затем очень резким движением тянули за голову. Всё было так рассчитано, что в зажиме оставалась голова, позвоночник и большинство костей. Мясо, как одежда, падало вниз в какой-то контейнер, который сразу же закрывался. Отделенный от мяса скелет отправлялся на переработку.
– Кости пусть сами едят, – ухмыльнувшись, подытожил Эл, глядя на непрерывный конвейер, где весь процесс разделения мяса и внутренностей происходил непрерывно, раз за разом, каждые десять или двенадцать секунд. 
– М-да, здорово, – отозвался Алан.
Управляющий смущенно замялся. Инспектор продолжил:
– А странные животные. Я, знаете, с самого начала был удивлён. Не видел ни разу. Чем-то они на нас похожи. Как считаете?
– Да, пожалуй, вы правы, чем-то действительно похожи – две руки, две ноги, одна голова. Кожный покров вот только слабый и шерсть сохранилась на голове и ногах. Но это только внешнее сходство. Они намного крупнее нас, и вы обратите внимание на голову, видите череп совсем небольшой. Непропорциональный такой.
– Да.
– Весьма незначительный объем мозга, зато очень развита мускулатура. Вот посмотрите, какой сильный скелет, если сравнивать с нашим, да? И ноги. Ноги, видите, почти половину туловища составляют!
– Да, да. Вижу.
– Кстати, самки не сильно отличаются.
– Правда?
– Да, но у них грудь очень ярко-выражена. Они млекопитающие, я уже говорил.
– Да, говорили.
– Её отдельно срезать приходится, – посетовал управляющий, – но самки у нас на заготовку идут на другом уровне.
– А в дикой природе они обитают? – поинтересовался Алан. Он подумал, что не хотел бы встретиться с таким животным один на один.
– Хм, даже не знаю, что вам ответить, по-моему, в дикой природе они не обитают. Это, вроде бы, специально выведенное животное. Возможно, раньше обитало где-то, но вам лучше у кого-то более компетентного спросить.
– Ну, это, в общем-то, праздный интерес.
– Тогда пройдёмте ко мне, покажу вам документы. Здесь мы, кажется, всё посмотрели.
– Пойдёмте.
Неожиданно в одной из клеток раздался крик. Алан и Эл резко обернулись в сторону источника. Крик издавало животное, которое только что насадили на крюк. Каким-то образом у него сохранился голос, и оно начало истошно орать. Крюк проткнул одно легкое, и крик дополнялся характерным свистом и бульканьем. Животное яростно кричало, непрекращая моргало и вращало глазами во все стороны. Когда ему отпилили стопы и кисти, жуткий крик сменился жалобными стонами. Управляющий зачем-то начал испуганно махать руками, пытаясь, наверное, таким образом привлечь внимание оператора робота. При этом он испуганно поглядывал на инспектора. Животное тем временем продолжало громко стонать. Оно снова закричало, когда ему содрали кожу. Крик начал переходить в хрип, изо рта пошла кровавая пена, вены на голове вздулись, глаза налились кровью и забегали из стороны в сторону. Управляющий попытался отвлечь внимание инспектора, но тот, как загипнотизированный уставился на страдания животного. После надрезов, крик сменился плачем. Алан не мог себе даже представить, что такое большое, сильное и на вид вполне здоровое существо, может так жалобно плакать. Он увидел слёзы в его глазах, такие же, какие он уже видел у многих других, заточенных в клетки. Плач сменился протяжным хрипом, когда от его туловища остались только кости и внутренности. Алан увидел легкие, пульсирующие в грудной клетке, увидел стекающие по костям потоки крови, посмотрел на лицо животного. Рот его еще шевелился, а глаза смотрели прямо на Алана, прямо ему в глаза, взгляд этот как будто прожег инспектора насквозь. Останки животного уже отправились на переработку, а инспектор продолжал смотреть на то самое место, где только что видел его глаза.
– Это ужасно, – произнёс ватным языком Алан. Во рту у него пересохло. Он неожиданно осознал, какие невероятные страдания приходится переносить этим существам. Он мысленно вернулся к этажам переполненных клеток, кишащим телам, потокам исковерканной плоти, бездонной черной шахте и попытался поставить себя на их место. Им приходилось всю жизнь толкаться с соседями в клетках, из которых нельзя убежать. Стараться выжить лишь для того, чтобы быть убитыми вот  таким кошмарным способом. Алану стало тяжело дышать в респираторе, и он снял. Тут же на него накатилась волна удушливого, тошнотворного запаха и закружилась голова. Кто-то схватил его за плечо и повел к двери.
Дверь оказалась проходом в ясли, где на Алана снова обрушились шевелящиеся клетки с младенцами, ручки, ножки и робот, выуживающий то и дело трупики и отправляющий их в центральную шахту.
– Как выйти отсюда, – закричал Алан, теряя сознание.
– Да уже вышли...
*  *  *
 
Алан очнулся в конторе управляющего лёжа на диване. Рядом, настороженно оттопырив розовые ушки, ходило взад и вперед незнакомое, но достаточно миловидное существо. Алан встал, освободился от покрывала и сел на диван, откинувшись на спинку.
– Вам уже лучше? – спросило существо.
– Да, спасибо. Я, по-моему... – Алан попытался вспомнить, что с ним произошло, и как он сюда попал. Раньше с ним такого не случалось.
Эл сидел за столом и что-то скрёб в своём блокнотике. Он решительно бросил занятие, как только увидел, что инспектор пришел в себя.
– Алан, вы меня напугали. Вы уж как-то слишком близко к сердцу всё это восприняли. Это всего лишь животные. Глупые, примитивные животные. Вы же не падаете в обморок, когда едите ауленятину.
– Не говорите ничего, голова болит, – прервал увещевания Алан. На него снова нахлынули образы младенцев, трупы, самки, раздираемые оплодотворителями, снова трупы и тот смертельный взгляд живой головы на лишенном плоти скелете.
– Скажите, Эл, а нельзя как-то облегчить участь этих несчастных? – спросил Алан.
– Можно конечно, – немного подумав, ответит тот, - а смысл?
– Мне показалось, они очень страдают.
– Ну и что?
– Как-то это, знаете… – Алан задумался, пытаясь подобрать слова.
– Вы же едите мясо? Любите печёную тогу, верно?
– Разумеется.
– Так это всё для этого.
– А что, нельзя кормить палиоптеров чем-то другим, - спросил Алан, держась за голову.
– Нет.
– А ауленитов?
– Алан, вы хотите усомниться в целой индустрии? Думаете это всё так просто? Здесь, между прочим, крутятся большие деньги. Уровень жизни сейчас везде очень высокий и потребители уже не хотят пользоваться искусственными материалами. Даже одноразовые чехлы для покрышек, которые покупатели выкидывают сразу после покупки, и те делаются из натуральной кожи палиоптера.
– Но ведь это не правильно. Это кощунственно. Мы же цивилизованные существа. Почему ради каких-то одноразовых чехлов, щеток и зубочисток, которые потом превращаются в мусор, от которого мы и так не знаем, как избавится, мы убиваем столько животных.
Эл с интересом и недоумением посмотрел на инспектора, не совсем понимая, что тот от него хочет услышать. Алан молча встал и, держась одной рукой за голову, второй отыскал свой пиджак на диване и посмотрел в окно.
– Виля, проводи, пожалуйста, инспектора, - обратился Эл к существу с розовыми ушками. Оно оказалось секретаршей.
Виля улыбнулась Алану и открыла перед ним дверь:
– Вам, вероятно, стоит подышать свежим воздухом? – обратилась она к инспектору.
– Да, пожалуй, извините меня, я как-то неважно себя чувствую, пойду, пожалуй, отдохну. – Сказал Алан и направился к двери.
....
На следующее утро инспектора разбудил жуткий грохот. Он на скорую руку оделся и вышел на улицу посмотреть, что происходит. На этот раз погода была пасмурной. На небе собирались огромные тёмные тучи. Нависали низко и мрачно. Было темно и в воздухе пахло влагой. Ветер налетал резкими порывами, мешая разглядеть происходящее. Дождь мог пойти в любую минуту.
Неожиданно, рядом выросла фигура управляющего:
– А я как раз за вами приехал, уже встали? – перекрикивая грохот и ветер, обратился он к инспектору.
– Да, а что происходит? – спросил Алан, глядя на огромные черные грузовики, заполонившие улицу в обоих направлениях.
– Вы представляете, какая неудача! Какое совершенно несправедливое недоразумение!
– Что же случилось?
– Пришел приказ … – порыв ветра съел слово, – … фабрику. Представляете, один …
– Что сделать, простите? – переспросил Алан.
– Продезинфицировать.  Сейчас мы вывозим животных и закапываем их на соседнем поле.
– Почему?!
– Я как раз хотел объяснить. Представляете, издох один палиоптер, есть подозрение, что это было вызвано вирусом, который нашли в мясе кечеволей. Теперь, чтобы избежать возможной эпидемии, нам предписано продезинфицировать станцию и уничтожить всё поголовье.
– Ясно. А грузовики зачем?
– Они вывозят животных. – Эл уже устал перекрикивать грохот и бороться с вероломным ветром, –    Знаете, я вообще-то пришел помочь вам покинуть территорию, потому что по правилам инспекция не может проводиться…
– Да, конечно, мне это известно. Как отсюда лучше выбраться?
– Сейчас идёте до проходной, тут недалеко, там вас уже ждёт такси до порта.
– Огромнее спасибо, жаль, что так получилось.
– Да, видите как, потратили столько времени, а вернётесь ни с чем, – пожалел управляющий Алана.
– Ну, это же не я виноват, верно.
– Конечно, конечно. Вы извините, у меня еще тут много других дел, но мне приятно было с вами пообщаться, до свидания. – Эл попрощался и, торопливо забравшись в свой электромобиль, отправился обратно на фабрику.
Алан еще раз посмотрел на фабрику, в тусклом свете она показалась ему теперь мрачной и страшной. Перед глазами снова начали проплывать образы окровавленных внутренностей, рваная плоть и кожа, торчащие из грязных трупов белые кости. Он встряхнулся, чтобы освободиться от этих воспоминаний и посмотрел вверх. На лицо упала первая капля дождя. «Пора бы уже домой, – подумал он».
Собравшись, он добежал до проходной, где его должно было ждать такси. Дождь уже шел во всю силу, стеной обрушиваясь вниз и размывая границу между землей и небом. В этой плотной завесе падающих вниз капель, страшными монстрами, один за другим, перекрикивая своим гулом ветер, проезжали по дороге огромные черные машины. Они везли трупы животных. Алан с трудом разглядел через дождь ожидавшую его машину. Заскочив в салон, он облегченно выдохнул.
– Противная погодка, верно? – спросил водитель, быстро взглянув на Алана.
– Да уж не то слово. Вчера так было хорошо, а сегодня, на тебе!
– А везут-то что? – поинтересовался водитель.
Алан знал ответ, но зачем-то придвинулся к окну, чтобы еще раз лучше разглядеть. Через забрызганное каплями стекло он снова увидел колонны черных грузовиков. Одна колонна шла на фабрику, видимо пустые, другая, с грузом – от фабрики.
– Да вот дезинфекцию проводят.
– Ну, надо же! – изумился водитель, – недавно только мор там у них был какой-то, новых завозили, и снова дезинфекция. Во дают!
– Мор?
– Ну да, я сам не видел, но вроде они новых животных завозили недавно. Свои у них передохли отчего-то. Ох, – водитель поёрзал в кресле и поправил зеркальце, – тяжела работка.
– Да уж, не то слово, – согласился Алан. – Поедемте, что ли?
– Конечно, жду как бы тут пролезть между грузовиками.
Алан понимающе кивнул и снова посмотрел в окно. Из одного грузовика на дорогу вывалилось животное, оно пыталось отползти в сторону на руках, волоча за собой остатки ног, раздавленных грузовиком, и похожих теперь на бардовую с белыми пятнами тряпку. Животное открывало рот, пытаясь кричать, но звука не было слышно. Оно ползло прочь от дороги и как раз в сторону такси в котором сидел Алан.  Инспектор немного растерялся:
– А что они их живыми что-ли закапывают?
– Кого? – спросил водитель.
– Ну этих, он постучал пальцами по стеклу, чтобы обратить на происходящее внимание таксиста.
Тот посмотрел:

– Ух ё! Даже не знаю. Жуть какая, – он продвинул машину немного вперед, чтобы ему уступили дорогу. Один из грузовиков притормозил, и таксист мигом занял освободившееся место. Алан обернулся, чтобы еще раз посмотреть. Следующий грузовик отвернул немного в сторону и, раздавив животное, вернулся в колонну.

– Да, работка не позавидуешь, – вслух сказал Алан.
– Да уж, – согласился с ним водитель.
По дороге до порта Алан дремал. Дождь не прекращался и в салоне, от хмурого неба и стука капель по крыше, было очень уютно и спокойно. Скоро они приехали. Выбравшись из машины, он сунул таксисту на чай и остановился на тротуаре поправить одежду и проверить документы. Таксист в это время менял коврики. Он доставал из салона старые и заменял их на новые. Алана это заинтересовало, и он спросил:
– А что это вы делаете?
– Меняю коврики.
– А зачем?
– У нас высокий уровень обслуживания. Каждому клиенту полагаются чистые коврики, подголовники и кожаные чехольчики на ручки. Они все одноразовые.
– На ручки? – удивился Алан.
– Да, вот, – водитель снял с ручек пассажирской двери чехольчик и показал его Алану.
– А что за кожа? – поинтересовался инспектор.
– Натуральная кожа, – гордо ответил водитель, – и коврики тоже… всё из настоящего палиоптера.