Мелкое металлососущее

Вторник, 1 января 2008 г.
Просмотров: 3251
Подписаться на комментарии по RSS
 
 
 
Ус Мусикович Пусикян, опытный межвселенский контрабандист,  давно вынашивал планы по своему окончательному и безоговорочному обогащению. Он много где был и многое повидал. Деньги зарабатывал быстро и незаконно, отчего часто попадался. Со скрипом в зубах вспоминая свою прошлую досадную неудачу, на этот раз он решил подготовиться гораздо тщательнее. Выбрал самую глухую деревню из тех, что знал, приобрел там незаметный участок в шесть соток и разместил в неприметном сарае, оставшемся от прошлых владельцев, невиданный доселе на Земле агрегат. Это загадочное устройство он приобрел в другой вселенной, в один из своих визитов на обитаемый тор какой-то красной на вид пирамиды Мосха. (Да, в той вселенной, именно вокруг пирамид Мосха и по крайне замысловатым траекториям и не то, чтобы вращаются торы, многие из которых обитаемы).
«Шире надо мыслить» – любил повторять слова профессора Кочевряжина Пусикян, когда смотрел на изумленные глаза человека первый раз заставшего его за депредметизацией. Теперь он воспроизвел гениальную фразу великого биолога, стоя в русских валенках на снегу, и ожидая когда же, наконец, материализуется в положенном месте, заказанный им у строительной компании дом с баней. На улице была зима и холодно, однако мысль о скором богатстве грела его безмерно. Никто теперь не мог помешать ему бесстыдно разбогатеть. В деревне Муходоево кроме него было всего только два человека.  «И оба дряхлые старики» – подумал Ус.
Дед Октопус родился в те времена, когда в деревне стало страшно модно называть детей иностранными словами. Разумеется, ничего общего с осьминогом, дед Октопус не имел. Он был, как и все земляне, двуног, двурук и одноглав. Дед был старый и в жизни видал всякое. Всю жизнь работал добросовестно и к своим ста сорока восьми годам, был почти в полном здравии. Немного подслеповат, совсем несильно глуховат, прихрамывал на левую ногу и постоянно матерился. Была у него когда-то семья, но «выветрилась», и доживал он свои деньки в стареньком доме на выслуженную годами пенсию совсем один, в компании только со своими воспоминаниями и соседом Пафнутием. Таким же дремучим старцем.
Пафнутий был не такой, как Октопус, любитель посквернословить, но словоблуд тоже вполне порядочный. Не в пример Октопусу, Пафнутий был повеса. Своей семьи у него никогда не было, а потому воспоминаний было на порядок больше, чем у Октопуса. Когда-то Пафнутий служил в армии, участвовал в каких-то отчаянных сражениях и был демобилизован после ранения в мозг. «Именно в мозг обычно целятся эти твари с Ху».
После выздоровления дед Пафнутий некоторое время работал в мэрии родного города, где, несмотря на отсутствие у себя существенной части мозга, выглядел значительно умнее подавляющего большинства чиновников.
В остальном, после ранения, вел себя дед вполне нормально и ничем особенным от других людей не отличался, разве что в туалет почему-то ходил задом наперед. Это, в общем, даже добавляло ему некоторое удобство – не надо было объяснять знающим людям куда именно он направляется.
Тёмными зимними днями баловались деды грибами.
За считанные секунды после материализации, дом прогрелся до требуемых двадцати градусов и Ус с огромным удовольствием бухнулся на мягкий и теплый диван. «Не зря на квантовый обогреватель потратился. Стоит того!» – подумал он и почти сразу же отошел ко сну.
Утром Пусикян вышел на крыльцо с горячей чашкой лабудинских водорослей и потягивая напиток принялся разглядывать окрестности. Равномерно серое небо, белый снег и черный лес делали пейзаж черно-белым и унылым. Только желтое пятно новенького джипа, кое-как оживляло мрачную действительность.  Кроме него, участок украшали тонкой работы чугунные столбы. В отличие от дома и бани, которые Пусикян просто выбрал по каталогу строительной компании, столбы он проектировал сам, используя интерактивный рекламный буклет, найденный им на столе менеджера, оформлявшего в это время его заказ. Глядя теперь на произведение собственного пальца и воображения, Ус, довольно улыбнулся. В этот момент он заметил, что немного дальше столбов, его драгоценного сарая и за оградой, стоит какой-то обросший дед и тоже из всех сил ему улыбается.
– А вот и абориген, – едва слышно буркнул Ус себе под нос и добавил уже громко – Добрый дэнь, уважаэмый. – Пусикян был армянин и по-русски говорил с характерным акцентом.
Дед видимо ничего не услышал, поулыбался еще некоторое время, потом отвернулся и, как ни в чем не бывало, куда-то увлеченно пошел.
«Глухой наверно» – подумал Ус. «Чурка» – подумал дед Порфирий.
Днём начался сильный ветер, а вечером пошел снег. Всё это время Ус просидел в сарае, пытаясь запустить иновселенский агрегат. Файл, в котором содержался любительский перевод инструкции к агрегату, был сохранен в каком-то неведомом его компьютеру формате. Пришлось искать декодер. Когда тот был найден, в нём оказался вирус. На борьбу с вирусом ушло мучительных четыре часа. Обозначив крепким словом свою неприязнь к вирусу, текстовому редактору, декодеру, интернету, компьютеру и иновселенским рычажкам, рассчитанным на существо несоизмеримо более сильное, чем мелкий земной мошенник, Ус смог таки часам к девяти вечера получить более или менее читаемый текст инструкции, но без картинок. «Там картинки всё равно не понятные» – успокаивал он себя, стараясь очень точно следить за текстом. Терпение и настойчивость принесли плоды, и к полночи агрегат был запущен.  Усталый, но довольный Ус пошел спать.
Эта же ночь ознаменовалась для деда Порфирия и деда Октопуса открытием новых ощущений от, казалось бы уже знакомых грибочков.
Утром Пусикян снова вышел на крыльцо с горячей чашкой лабудинских водорослей, заваренных на этот раз с добавлением стружки панциря головоногого дукакиса. Стружка придавала водорослям терпкий кисловатый привкус. Погода ничем не отличалась от вчерашней, небо было такое же серое, снег был такой же белый, лес такой же темный и любимый джип такой же желтый. Однако во всём этом что-то было другим. «Чего-то не хватает» – вертелось в голове у Пусикяна. Сарай на месте, столбы на месте, джип на месте. Ограда, соседние дома, тропинки – всё на месте. Он сделал еще глоток. «Чего-то не так». Он оделся и пошел проверить агрегат.  Пока шел, бросал взгляд то на один, то на другой столб. Одного не хватало. «Что за черт?!» – удивился Ус. Он посчитал столбы – девять. «Было десять, черт побери! Воры! Я им устрою!». Он подошел к месту, где еще вчера был столб. На его месте в земле он увидел ровное отверстие. Такое ровное, что можно было подумать, что столб телепортировали обратно в строительную организацию. Именно так Пусикян и подумал. Это его немного успокоило, потому что разбираться с организацией было просто – «наверняка что-то перепутали, надо позвонить, и они вернут столб».
В сарае Уса ждала другая неприятность – агрегат не работал. Мгновенно забыв про столб, он принялся осматривать устройство. Перебирая вслух все разученные за долгие годы космических странствий ругательства, Ус, открыл инструкцию и начал вчитываться в раздел «устранение неполадок».
Примерно к полночи ему удалось заново запустить таинственный агрегат, и он лёг спать не раздеваясь.
В эту ночь оба деда снова были сражены невиданными доселе галлюцинациями.   
Утром Пусикян уже не стал заваривать себе водоросли, а сыпанул в чашку растворимого кофе и залив её кипятком, кряхтя и охая посильнее Порфирия, вышел на крыльцо и сел на табурет. Допив кофе, он, затаив дыхание, пробежал в сарай и обнаружил агрегат снова не работающим. Взматерившись громче и грязнее обычного он хотел было разнести иновселенский предмет попавшейся под руку лопатой, но вспомнил, сколько денег он за него выложил и остановился. «Надо успокоится», – подумал он и уже выученными за два предыдущих дня движениями, привел агрегат в исходное состояние.
Спокойно пообедав, погуляв и поужинав, Ус полизал на ночь пыанскую каплю, и почти забыв про свои проблемы с агрегатом, заснул вполне вовремя.
Этой ночью оба деда не смогли добиться эффекта двух предыдущих ночей и обкурившись, пошли гулять на улицу. Они послонялись вокруг своих домов, зашли на участок к своему новому соседу, потоптались вокруг сарая, поиграли в слалом вокруг столбов и совместно пометили один из них, мерзко хихикая шепотом.
Утром, отсутствие уже не одного, а сразу трёх столбов сильно обеспокоило Уса Мусиковича. Он сделал звонок в строительную организацию, где его трижды заверили, что без присутствия специального агента со специальным маячком, обратная телепортация физически невозможна, а кроме этого она еще и достаточно дорого стоит, чтобы проводить её из-за одного только столба. Ус осмотрел все три отверстия и отметил большое количество следов от валенок. Это натолкнуло его на предположение, что столбы у него воруют его соседи. В ночь по столбу. И, может быть, это как-то влияет на работу его агрегата.
Он попробовал вытащить один из столбов сам, но ему это не удалось. «Видимо, они приходят с подъемником», предположил он. «А больше и некому!».
Всё еще немного недоумевая, он пошел к дому деда Порфирия и, перед тем как постучать, притаился немного, чтобы узнать обстановку за дверью. В доме работал телевизор и слышны были странные щелчки. Ус постучал. Ничего не изменилось. Ус потянул дверь, толкнул её, подергал, но она оказалась заперта.
– Это ваш сосэд, откройте пожалуйста. – крикнул Ус. За дверью снова ничего не изменилось. – Там есть кто-нибудь?
– Да. – прозвучал ответ.
– Откройте, пожалуйста, я ваш сосэд, Ус Мусикович. – снова прокричал Ус и замер. За дверью опять ничего не изменилось. Ус, рванул дверь из всех сил, но замок оказался крепче. – Да, что ж такое?! Откройте двэрь!
 – А? – снова кто-то ответил.
– Я ваш сосэд, двэрь откройте же.
– Да.
– Что «да», откройте дверь, надо погаварит.
– А?!
– Я говорю, откройте дверь, я ваш сосэд, мне надо с вами погаварить.
– Да, – снова ответил голос.
Ус почему-то решил, что на этот раз старческий маразм успешно преодолен и ему откроют, наконец, дверь. Он затаился и решил подождать. За дверью шумел телевизор и щелчки стали громче и чаще.
– Рыба, – вдруг раздался дикий крик, такой, что Ус аж вздрогнул. За возгласом последовал на первый взгляд бессвязный набор матерных слов, но уже другим голосом.
– Ага, – ответил ему первый голос. – мешай!
Ус снова постучался в дверь. «Щас я им окно выбью» – подумал он, скептически измеряя глазами глубину сугроба, который пришлось бы преодолеть, чтобы добраться до окна.
– Кто там?
– Это ваш сосэд, меня зовут Ус, мне надо с вами поговорить, откройте двэрь, черт побери, я же тут окалею на морозе. – прокричал Пусикян, обрадовавшись, что его наконец услышат и впустят.
– Окалею. – повторил за ним один голос.
– К-кал. – ответил второй и гыкнул.
– Калом он что-ли покроется? Окалеет.
– Ну правильно, там холодно, надо же согреться…
– Ага, а кал тёплый. Согреется значит.
– Да и пока мазаться будет… подвигается…
– Да-а-а. Спину только тяжело будет промазать. 
Ус слушал этот диалог, и поверить не мог своим ушам. Голоса затихли с первым новым щелчком.
– Вы мне дверь то откроете? – снова спросил Ус.
– Да, – раздался ответ.
– Ну я жду, открывайте же скорее, – уже с некоторым недоверием в голосе крикнул Ус.
– А!? – раздался ответ.
– Да, что же за … – Ус разразился ругательствами, долбя в дверь скудным набором доступных человеку конечностей.
– Да, – прозвучало в ответ, и раздался очередной щелчок.
Пусикян уже не стал отвечать, потому что замерз. Возвращаясь домой, он уже думал про милицию и обогреватель. Милиция, правда, не входила в его конспиративные планы, поэтому от этой мысли пришлось отказаться. Согревшись, Ус решил устроить слежку за участком.
Пообедав, он пошел проведать свой обогатительный агрегат. Тот снова не работал. Ус выполнил заученную последовательность действий и устройство включилось. Это успокоило Пусикяна и он, довольный, пошел домой в баню. После бани снова убедившись, что агрегат работает, заварил себе водорослей и уселся на веранде с парящей кружкой, умиротворено обозревать окрестности.
Вечернее благодушие было прервано количеством оставшихся столбов. Их осталось всего половина. По большому счету, сами столбы стоили совсем недорого и не сильно волновали Пусикяна как имущество. Согласно его плану, он должен был стать мультимиллиардером всего за неделю бесперебойной работы раздобытого на иноземной барахолке агрегата, однако сам факт воровства исключительно сильно тревожил Уса.  К тому же, столбы исчезали по очереди и последовательно, от дома к сараю, что также настораживало. Скорость исчезновения также увеличивалась. Необходимо было принимать радикальные меры.
Пусикян сел в джип, ткнул на руле пару кнопок и через минуту уже мчался с невероятной скоростью в десятке метрах над заснеженными верхушками деревьев бескрайнего среднерусского леса. Сидя в уютном салоне и слушая приятную музыку, он так увлекся бортовым навигатором, что несколько раз менял город назначения. В итоге выбор пал на Улан-Батор. В городе он приобрел самую последнюю версию самого современного пакета комплексной пространственной безопасности «Антижулик Касперского».
Вернувшись домой, он долго и вдумчиво парковал машину. Припарковав, много раз оглядывался и с удовольствием отмечал про себя, что выглядит она «невероятно круто». Особенно его радовал декоративный метеоритник, выдававшийся вперед на пару метров и придававший джипу агрессивный вид брутального межпланетного катера.
Не желая особо разбираться с инструкцией, Ус, установил «Антижулик» с настройками по умолчанию. Программа сама определила границы участка, количество, форму и объем строений, а также вес и рост Пусикяна, чем чуть ли не до визга порадовала Уса Мусиковича, за четыре дня битвы с иновселенским агрегатом отвыкшего от нормального человеческого интерфейса. «Антижулик» предложил также выбрать режим защиты, настойчиво рекомендовав стандартный. Ус, однако, был настолько озлоблен произошедшими кражами, а пока он отсутствовал, исчез уже шестой столб, что выставил самый суровый уровень защиты с внушавшим оптимизм названием «Тотальный». Защитив, как следует, участок, Ус пошел спать.
Ночью его на какое-то незначительное мгновение разбудила достаточно далекая, но очень яростная матерщина двух его «дряхлых» соседей. В голове мелькнула теплая мысль, что мол «попались, гады» и Ус снова заснул.
Утро Ус начал традиционно, заварив лабудинских водорослей. На этот раз он решил пройти с чашкой в сарай и проверить агрегат. Но стоило ему сойти с крыльца, как воздух вокруг него сделался вязким и тягучим, как кисель. Каждый шаг давался с трудом. Где-то на середине пути от дома к сараю, Ус осознал, что не очень-то одет для такого долгого перехода и стоило бы вернуться домой, чтобы одеться. С усилием поднеся остывшую чашку водорослей ко рту, он сделал последний глоток и выругался. Передумав возвращаться, он направился к сараю, где оказался, уже порядком задубев. Агрегат работал. Погревшись, Ус разбежался в открытую дверь сарая, чтобы «прошить» кисель побыстрее, но киселя там уже почему-то не оказалось и он чуть не ударился головой о самодельный столб, разлив остатки напитка и выронив чашку. «Странное дело» – подумал он, – «Это наверное Касперский тормозит. Надо бы настройки повертеть».
Открыв дома панель управления «Антижулика», Ус не без удовольствия обнаружил сообщение о попытке проникновения на участок деда Пафнутия. К сообщению прилагалась голографическая реконструкция события, на которой было отчетливо видно, как Пафнутий тщетно пытается пройти от калитки до одного из оставшихся столбов. То, что дед при этом пытался идти спиной вперед, Ус отнес на счет неискоренимых глюков, присущих любой земной программе. На реконструкции дед кряхтел и охал, пока не упал на спину, а потом медленно не уполз с участка, изрыгая проклятия в адрес Пусикяна.
– Тэрпэние, только тэрпэние, – изрек вслух Пусикян, потирая руки, – Любую праблэму можна решить. 
 Этот день прошел спокойно. На следующее утро, Ус с невероятным удивлением недосчитался сразу трёх столбов. Из прелестной аллеи самодельных столбиков, осталось только один!
– Да, чтож ты будэшь дэлать!? – взмолился Ус и открыл панель управления «Касперского». Там появилось сообщение о вторжении отсутствующего в базе нарушителя, и была дана реконструкция события, от которой волосы у Пусикяна зашевелились даже на лопатках.
Мусикович налил себе дрожащими руками стакан коньяка и выпил как воду. Успокоившись немного, он еще раз просмотрел реконструкцию события и снова мороз пробежал у него по коже.
Когда выпивка подействовала, Ус отправил сообщение в службу поддержки клиентов Антижулика с необходимыми для идентификации нарушителя данными. Через считанные минуты ему пришел ответ о том, что такой нарушитель сейчас идентифицирован быть не может, но будет внесен в базу данных жуликов в одном из ближайших обновлений, выход которого планируется уже всего через неделю.
Проанализировав еще раз увиденное на реконструкции вторжения, Ус решил убираться отсюда как можно быстрее. Он пробрался сквозь кисель пространственной защиты к джипу, но запустить его не смог. «Я же пьяный», – вспомнил он и вывалившись из джипа, медленно «поплыл» к сараю. После установки «Касперского», передвигаться по участку стало намного сложнее.
В сарае его снова ждало разочарование – агрегат не работал. Ус прикинул, сколько времени приблизительно он уже отработал и сколько денег он может с этого выручить. Цифра показалась ему незначительной, и он терпеливо выполнил сложную последовательность манипуляций, чтобы заново включить агрегат. Тот, однако, включаться не захотел. Пусикян тщательно повторил свои действия, сверяясь с инструкцией и даже проверяя всё дважды, делая поправку на принятый алкоголь. Агрегат не включался. Ус списал всё на коньяк и решил перенести попытку на завтра. Вернувшись домой, он продолжил приём спиртного, усугубляя состояние пыанскими каплями и другими сильнодействующими умопомрачителями, имевшимися у него в наличии.
На восьмой день пребывания Пусикяна в среднерусской глуши, события стали развиваться стремительнее. За ночь пропал не только столб, но и огромные железные петли двери в сарай, а также большая часть рычажков иновселенского агрегата. Собрав в отчаянии произведенный им за недолгое время работы продукт, Пусикян собрался было сесть в джип и улететь из этого проклятого места куда-нибудь подальше, но и джипа на месте не оказалось.
Пропажа любимого джипа вызвала у Пусикяна легкое головокружение и учащенное сердцебиение. Тяжело дыша, он двинулся по сугробам к дому деда Октопуса. Остервенело толкнув дверь, Ус вошел в дом.
– Гдэ он!? – прокричал Ус.
Дед Октопус спал.
– Гдэ он?! – проревел Ус повторно.
– Из дома направо, по тропинке метров пять, потом налево. – ответил дед едва продрав глаза.
Ус рыча вышел из дома направо, прошел метров пять по тропинке и слева за сугробом увидел маленький деревянный домик, даже на морозе не дававший повода сомневаться в своём предназначении. «Издевается!» – решил Ус, но зачем-то открыл дверь сортира. Из полумрака на него смотрел изумленный дед Пафнутий. То ли он не ожидал увидеть Пусикяна, то ли пребывание деда в этом месте складывалось для него не очень удачно, но глаза его были выпучены, а лицо парило на морозе и казалось сейчас вот-вот подожжёт воротник.
– Где он?! – прокричал Ус.
– А-а-а-а-гх! – раздалось в ответ и что-то с хлюпом шмякнулось вниз.
– Тваю мать, засранец старый, куда вы дэли мой раскошный джип?! Сейчас я тебя заталкаю в эту дырку, если не скажешь! – проревел Ус, выказывая явное неуважение к старости и уязвимому положению деда Пафнутия.
Услышав угрозу, дед так натурально испугался, что Ус, чуть было не подумал, что с дедом уже не раз такое проделывали.
– Погоди, милок, дай оправится… – прокряхтел дед Пафнутий. – От грибов от этих, заподлянских, и так, видишь, сплошные обломы. Всю ночь здесь сижу, отойти не могу. Уже чуть не заснул тут пару раз, да не свалился чуть… вот… вниз туда. Ты погодь, мне вроде полегчало…
Дед торопливо закончил испражнение и начал уже одевать штаны, когда Пусикян вдруг вспомнил, что у него на участке установлен «Антижулик Касперского». На голографической реконструкции должно было быть точно видно, кто угнал джип. Следующим он вспомнил, что в кармане всё время был брелок, который показывал, где находится машина в любой момент времени. Ус начал нервно шарить по карманам.
В это время из дома выполз заспанный дед Пафнутий.
– Ну, что, грибник, просрамши? – спросил он Пафнутия.
– Да уж как видишь, – отозвался Пафнутий.
– Уж думал ты там и заночуешь…
– Так я и заночевал.
– Гонишь! – удивился Октопус.
– Неа, прикинь…
Пусикян прервал утреннюю беседу стариков:
– Хватит! Не могу большэ. Наркоманы проклятые, кто утащил мой валшебный джип?!
Оба деда изумленно застыли, потом Пафнутий ответил:
– Не знаю, утащили или нет, но тут поселился металлосос… мы решили, ты привез… черт тебя знает… ты же аферист… парамахтер в сарае прячешь… и всё такое.
Пусикян чуть не сел в сугроб. У него снова зашумело в голове. Мысли путались. Откуда дед узнал про его иновселенский агрегат? Про его чудный парамахтер. Откуда он знает как называется монстр сожравший его практически рукодельные столбы? Неужели джип тоже сожрала эта тварь?!
 Пафнутий заметил замешательство Пусикяна и спросил:
– Тебе годков то сколько, салаженок?
– Сорак одын.
– Пфы. – пфыкнул дед Пафнутий.
– Так он еще зелень. – обозначил ситуацию Октопус.
– Дурак ты! Кто же парамахтер на поверхности то юзает? Он небось и глох у тебя… да?
– Да, – вяло отозвался поверженный Ус.
– Да. Ага. – передразнил его Пафнутий. – Ага-ага, камон. Ну ты и дятел. Его надо чуть не в центр планеты, ё-моё…
– Да он кикоть! – озарился Октопус.
– Да, точно, кикоть и есть. – подтвердил Пафнутий.
– Ты с какой луны то упал? – продолжил бессовестно глумиться Октопус.
Пусикян неожиданно осознал свою полнейшую никчемность. Он припомнил все свои неудачи, все промахи и поражения. Вся его собственная серость стала ему противна, все вещи, которые его окружали, представились повсеместно покрытыми изъянами, трещинами и грязью. Даже любимый желтый джип возник в воображении кривым и косым, с откляченным декоративным метеоритником. Всё вдруг стало катастрофически плохо. Однако Ус Мусикович не дожил бы до сорока одного, если бы был склонен слишком сильно драматизировать ситуацию. В кармане у него был мешочек с парафазоидами, который с лихвой мог компенсировать все затраты на дом с баней, столбы, новый джип и даже на новый парамахтер. Это его успокоило лучше любой Пыанской капли. Он выдохнул и ответил.
– Я из Армении, ваабще-то. И никакой я не кикоть, – смысл этого слова был ему не знаком, однако судя по контексту, значение это не было положительным, – хватит меня допекать тут.
Ус подумал, что «надо бы уже и свалить отсюда, загнать парафазоидов, да придумать где добыть новый парамахтер».
– Не кикоть, говоришь? А на чем свалишь-то отсюда? – как будто читая мысли Пусикяна, прокряхтел дед Пафнутий. – джип-то съели.
На минуту Ус снова впал в удручение. Октопус жалостливо посмотрел на мерзнущего в валенках уроженца солнечной Армении и предложил:
– Чаю может?
– А давай! – отозвался на предложение Пафнутий. – забодяжим чайку с поганочкой!
– Не тебе, валенок, кикотю предлагаю.
– Я не кикоть! – отозвался Ус.
– А пошли к тебе, чаю попьем! – озарило Пафнутия, – посмотрим, как твой джипешник металлосос захавал.
– Пошли, – немного робко отозвался Ус. Ему самому было интересно посмотреть, как ели его джип. В одном кармане лежал мешочек с хоть и маленьким, но богатством, в другом кармане лежал телефон, чтобы вызвать такси и улететь отсюда как минимум на соседнюю планету. Пусикян успокоился и решил, что можно и похвастаться перед стариками своими лабудинскими водорослями, квантовым обогревателем, голографическим компьютером и последней версией «антижуликов». «Может и депредметизацию им покажу», – подумал Ус.
По пути соседи познакомились и Октопус сразу же завел разговор про мерзявки – мелкие синие грибочки, которые если добавить в чай, дадут невероятные по красоте и насыщенности глюки.
– Мы будем пить лабудинские водоросли, – оборвал фантазии деда Пусикян..
После упоминания водорослей, достаточно дорогих для двух пенсионеров преклонного возраста,  настроение у дедов заметно улучшилось и следующие десять минут, пока компания преодолевала трехметровый путь от калитки Пусикяна до его дома, Октопус рассуждал на тему того, что на морозе «Каспер особенно тормозит».
Добравшись до дома, Ус снова запустил душераздирающее видео, и пока он в очередной раз покрывался мурашками, деды довольно цокали и обращали внимание друг друга на мелкие детали обшивки джипа, тающего прямо рядом с ними. Реставрация процесса гибели джипа под натиском неведомой Пусикяну твари очень понравилась дедам.
– Жалко небось, джипешник то? – поинтересовался Октопус.
– Жалко. – согласился с ним Ус.
– Ничего, другой купишь.
– Куплю – отозвался Ус. – а вы, я так понял, знаетэ, что за металлосос такой, а?
– А то! – утвердительно крякнул Пафнутий. – это, чувак, гадина та еще. Расскажу если хошь.
– Давай. – согласился Ус.
– Тварь та еще… да. Очень мерзкая. Да. – тянул дед.
– Так что за тварь то? – спросил Ус.
– Та. Та еще тварь. – сообщил дед и стал усиленно сосать самокрутку.
– А давай я тебе грибочков кину? – предложил Октопус Пусикяну.
– Не… не надо. – отказался Ус, но не заметил, как старый дед всё же швырнул щепотку ему в стакан. Эффект не заставил себя долго ждать. Рассказ деда Пафнутия о металлососущем Пусикян переживал лично.
Ус представил себя джипом и сделался металлическим. В холодной ночи, обдуваемый ветром и снегом, он стоял одиноко рядом с оградой в кромешной темноте. Из мрака ночи к нему начало подбираться существо не просто с другой планеты, и даже не из другой галактики. Существо было из другой вселенной. Оно так сильно отличалось от того, что когда-либо видел Пусикян-джип, что увидеть его вообще было не возможно. Материя, из которой было соткано существо, отражало свет в противофазе со всем, что его окружало на маленьком и хрупкой земле. Металл! Металл! Только метал интересовал инородного монстра. Пусикян-джип был полон металлом, металл у него был повсюду – в мощном двигателе, небывало стройном корпусе, даже под мягкой обивкой сиденья. Без ключа Пусикян не мог сдвинуться с места. Не мог запустить свой двигатель и унестись прочь от этого мерзкого создания, приготовившегося высосать из него жизненный металл. Вот аленькие хоботки металлососа проткнули краску, проникли за стёкла и продырявили сиденье в тысяче мест одновременно. Сжижая металл, заключенный в Пусикяне, хоботки начали медленно его высасывать. Пусикян покрылся светящими в ночи, тонкими металлическими струями. Теряя массу, теряя прочность и ставясь таким жалким и хрупким, Пусикян чувствовал как с каждой каплей он перестает быть сильным, как безвозвратно уходит из него прочность конструкции, как трескается и лопается под собственной тяжестью стекло и пластик. Из Пусикяна с каждой каплей металла уходила жизнь!
– Не-е-е-е-ет!!! – прокричал он.
– Да! И высосанный металл перестает быть для нас видимым, а металлосос переваривает его в своём чреве, превращая постепенно в энергию и новые хоботки.
– Не хочу быть новым хоботком – чуть не заплакал Пусикян.
– Вот штырит, – удивился Октопус, – а меня уже лет десять как не штырит по-человечески, горько заметил он и принялся разжевывать очередной сухой кусочек из кармана.
Пусикян, весь потный и красный, выбежал провертится, а когда вернулся потребовал курить.
***
Утром он проснулся на полу. Рядом лежал изодранный и местами прожженный пакетик от лабудинских водорослей. Ус привстал и начал не без труда восстанавливать события прошлой ночи. В доме было как-то холодно. Хотелось есть.
– Кикоть! – колоколами прозвенел у него в голове старческий голос деда Пафнутия. – Ты что-ж натворил вчера, полоумец?
В соседней комнате было слышно, как другой дед рубит что-то топором.
– Что это? – спросил Ус Пафнутия.
– Это рядовой Петров рубит твою мебель… пока топор не съели. Мебель горит хорошо.
– Горит? Зачем мебель горит? Почему мебель?
– Потому что дрова ты потом сам нарубишь, а обогреватель твой съели ночью.
Ус тут же вспомнил и про металлососа и про мешочек с парафазоидами и про то, что надо срочно отсюда уносить ноги. Он сунул руку в карман, где обычно был телефон. Телефона не оказалось.
– Где он?! – возопил Ус, и на всякий случай добавил – Телефон!
– Дурья башка. Я говорил, не надо ему мерзявок, теперь все тут зафакапимся.. – последнюю фразу дед сказал громче, чтобы Октопус услышал в соседней комнате.
– А я что? Кто же знал, что он кикоть! – прокричал в ответ Октопус.
– Как кто?! Сразу было ясно! – парировал Пафнутий.
– Да, что за кикать, что вы всё кикать, да кикать, какой, черт пабэри кикать? Где мой те-ле-фон? – заорал Ус как можно громче.
– Депредметизировал ты его! Об стенку! Вот об эту! – прокричал дед, закашлявшись под конец и показал рукой на стену под которой действительно валялись остатки телефона.
– Как это?! Я? – шепотом переспросил Ус.
– Ну не я же. – ответил дед хрипло. – вставай, тут сейчас будет холодно, если не собираешься окалевать прямо у нас на глазах, пошли к Петрову, мы там костер разведём... Мясо пожарим… Мож кто и хватится…
– Хватится… – повторил в полуобморочном состоянии Ус.
Старики насовали ему в руки каких-то досок и направили в дверной проём. Дверь, лишенная металлических петель, валялась рядом. На веранду и в дом уже намело порядочно снега.. На месте сарая он увидел бесформенную кучу досок и обрушившуюся крышу. И не было уже кисельного пространства вокруг дома, к которому он почти привык, и кроме топора во всём Муходоево не осталось ни одного металлического предмета.