Ливерпуль – Бомбей

Вторник, 1 января 2008 г.
Просмотров: 7199
Подписаться на комментарии по RSS
 
 
Использованные в рассказе физические представления соответствуют бытовавшим во времена А. Конан Дойля (см. его рассказ "Дезинтеграционная машина") и не претендуют на новизну.
 
 Среду и четверг я провалялся в постели. Жесточайшая простуда свалила меня, как только я добрался из редакции домой. С трудом убедив редактора отдела "Последних новостей", мистера Мак-Ардла, что мне причитаются две недели отпуска, я был вынужден начать отдых, глотая горькую микстуру и поминутно сморкаясь. Болею я примерно раз в несколько лет, и одна только необходимость оставаться в постели привела меня в состояние полного уныния. Я привык к активной, наполненной событиями жизни, и вынужденное безделье губительно сказалось на моем настроении.
 Видимо, я был совершенно выбит из колеи, поскольку, получив телеграмму от своего давнего друга профессора Челленджера, не сразу понял ее несомненную загадочность.
 Текст гласил: "Дорогой Мелоун! Если Вы успеете справиться с лихорадкой до субботы, жду Вас на уикенд в Ротерфилде. У меня есть к Вам дело. Как одному из немногих достойных представителей гнусной профессии, Вам это будет интересно".
 Я откинулся на спинку кресла, протянул ноги к горящему камину и перевел взгляд на массивные часы в корпусе красного дерева - подарок профессора ко дню моего рождения.
 Если бы кто-то другой написал такую телеграмму, это значило бы только не слишком вежливое приглашение отдохнуть вместе в выходные дни. Профессор Челленджер, не удосужившись узнать, нет ли у меня планов на ближайшее воскресенье, прислал телеграмму, фактически приказывающую мне приехать. Я не удивился, так как знал, что если он вызывает меня, на то есть веские причины.
 Внезапно меня поразила мысль: мы не переписывались более месяца. О моей болезни никто не мог его известить, поскольку я не сообщал о недомогании в редакцию "Дейли газетт", в которой работаю уже пять лет. Кроме приходящей три раза в неделю прислуги, никто не знал о мучающей меня лихорадке и больном горле. Как профессор проведал о моей болезни?
 Может быть, он ставит опыты по чтению мыслей на расстоянии? Правда, во время наших предыдущих встреч Челленджер отзывался о подобных экспериментах, как о шарлатанстве. Но, возможно, что-то заставило его переменить свою точку зрения?
 Любопытство и ожидание интересных приключений, всегда сопутствующих профессору, положительно сказались на моем организме. К пятнице я был уже совершенно здоров и готов разделить любые трудности плечом к плечу со старшим товарищем.
 С утра я зашел в редакцию, чем несказанно удивил собратьев по перу. Правда, мистер Мак-Ардл, редактор нашего отдела, обрадовался мне:
 - Вам, дружище, конечно, надоело скучать без работы, и вы вышли на неделю раньше? Это превосходно. Сотрудников в редакции сейчас мало - кто болен, кто в отпуске, а мне совершенно нечего поместить в понедельник в третью колонку. Думаю, у меня найдется пара идей, которые вы, хорошенько поработав, занимательно перескажите нашим читателям.
 - Мне действительно наскучило бездельничать, сэр, тем более, что я тоже был болен. Кроме того, я хотел просить у вас разрешения съездить к профессору Челленджеру. Если вы сочтете возможным считать эту поездку деловой (а я не сомневаюсь, что привезу интереснейший материал для большой статьи), то третью колонку к понедельнику я не заполню, но...
 - Безусловно, Мелоун, поезжайте. Не сомневаюсь, профессор преподнесет нам очередную сенсацию. Забудьте про третью колонку. Попрошу мисс Мони написать о парижских модах. От вас я жду материала на весь разворот. Как только узнаете что-нибудь интересное, срочно телеграфируйте.
 Получив таким образом заверения, что редакция оплатит мои расходы, и распрощавшись с Мак-Ардлом, я отправился на вокзал.
 Как обычно, поездка в Ротерфилд доставила мне удовольствие. Вокзальная суета осталась позади. Лондон с его серыми домами и смогом сменился пестрым покрывалом разделенных живыми изгородями полей. Зыбкая пелена облаков там и тут разрывалась, обнажая лоскутки голубого неба. Одинокие дубы, словно стражи, охраняли свои наделы. Стайка берез сбегала с холма, трепеща золотыми листьями. Несмотря на изменчивое сентябрьское небо, английский пейзаж действовал умиротворяюще. Постепенно равнинная местность сменялась холмами. Холмы становились все выше, когда они стали более походить на невысокие горы, я понял, что подъезжаю к Ротерфилду. До усадьбы профессора Челленджера оставалось десять миль. На станции я нанял кэб. (Здесь еще не вошли в моду автомобили). Становилось прохладно, после болезни я чувствовал это особенно остро, но воздух нес запахи прели и влажной земли.
 Я подъехал к Энмор-парку уже в сумерках. Миссис Челленджер встретила меня как старого знакомого. Сам профессор пребывал в кабинете. Он восседал за огромным столом красного дерева и небрежно кивнул мне, что должно было означать самое радушное приветствие. Время не коснулось ни черной копны непокорных волос, ни ассирийской бороды профессора. Ни единого седого волоса!
 - Садитесь в это кресло, Мелоун. Хорошо, что вы приехали. У меня есть для вас дело. С одной стороны, жаль, что вы избрали мерзкую профессию журналиста. Возможно, при должном усердии, вы смогли бы освоить какую-нибудь полезную специальность: например, стать садовником или трубочистом. Но, как бы то ни было, сейчас это кстати. Вы - самый порядочный из всей этой братии сплетников и бездельников. Правда, мозг совершенно не развит, но если вы будете четко следовать моим инструкциям, он вам и не понадобится.
 Другой после такого вступления хлопнул бы дверью и ушел, постаравшись никогда больше не встречаться с Челленджером. Но я слишком хорошо знал профессора, чтобы понять, что он вовсе не собирался меня обидеть.
 - Я тоже рад вас видеть, дорогой профессор.
 - Да, да. Полагаю, мой юный друг, вы сможете прервать свои никчемные занятия, чтобы послужить науке. Я совершил открытие, имеющее эпохальное значение. Теория разработана до мелочей, но, чтобы убедить кучку глупцов, мнящих себя научной общественностью, необходимо представить неоспоримые доказательства.
 - Какого рода помощь я могу вам оказать?
 - Возьмите этот конверт. В нем - билеты на пароход "Генриетта", отплывающий из Ливерпуля в Бомбей в будущий вторник. Надеюсь, вы сможете уговорить лорда Рокстона присоединиться к вам. Если же его нет в Англии, один билет придется сдать. Саммерли я уже отписал, и старый брюзга прислал свое согласие с утренней почтой. Надеюсь, свидетельства трех настолько разных людей будет достаточно.
 - Что мы должны будем делать, сэр?
 - О! Как всегда, основную работу я сделаю сам. Вам следует только сесть на корабль и подробнейшим образом записывать все, что с вами произойдет. Абсолютно все! Даже если вам случится уронить за борт носовой платок, следует отметить это в вашем отчете с точным указанием даты, времени и местоположения корабля. Чтобы знать последнее, вам и понадобятся настырность и бесцеремонность, присущие журналистам.
 Я сидел в глубоком кресле, предложенном мне Челленджером, и чувствовал себя школьником перед строгим учителем. Светлая комната, книжные шкафы вдоль стен, тяжелые портьеры, мягкий ковер на полу, горящий камин - уют и покой английского дома. Но в лицо словно пахнуло ледяным ветром пустыни. Мне ли не знать, что общение с профессором чревато неожиданностями и опасностями! С тех пор, как судьба и вероломство Глэдис свели меня с этим уникальным представителем человеческой породы, я не раз имел случай убедиться в его способности рисковать собой и другими ради науки. И сейчас лихорадочно прикидывал, как отнесется к предложению профессора старина Мак-Ардл.
 - О чем вы думаете, Мелоун, вместо того, чтобы внимательно меня слушать? Я стараюсь посвятить вас в проблему, рассказав о ней как можно более популярно. Извольте сосредоточиться на моем рассказе! Возможно, в наш век науки и просвещения даже журналистам известно, что все вокруг состоит из мельчайших частиц, так называемых молекул.
 Я подтвердил, что знаю об этом.
 Челленджер продолжал:
 - Эти частицы находятся в непрерывном движении. Чем выше температура вещества, тем быстрее движутся частицы. Пока вам все ясно?
 - Да, вы очень понятно все изложили.
 - Теперь представьте себе, что некоторое количество частиц, составляющих, например, эту вазу, начнут двигаться в одном направлении. По всей видимости, ваза расколется на две части... М-да.. Пожалуй, я не стану вам ничего объяснять, поскольку это повредило бы чистоте эксперимента. Вам не следует также посвещать в детали нашего разговора ни лорда Рокстона, ни, тем более, профессора Саммерли. Вы должны быть беспристрастными наблюдателями. Кстати, захватите с собой вот этот чемодан. Вы должны положить его в своей каюте и ни в коем случае не открывать. Надеюсь, он не очень обременит вас. Не забудьте билеты, от вашей поездки зависит очень многое.
 Чемодан профессора оказался необычайно тяжелым. Сделанный из отменной кожи, он запирался на какой-то хитрый замок. Я такого никогда не видел. Видимо, профессор боялся, что мое любопытство может одержать верх над чувством долга. При всем моем уважении к его заслугам перед наукой, я счел это оскорбительным. Впрочем, я не стал сообщать ему об этом. Впереди меня ждали приключения.
  
 В понедельник я телеграфировал шефу, что смогу привезти сенсационный материал, только отправившись в Индию. Хотя поездка займет несколько недель, но дело того стоит. Кроме того, я посетил лорда Рокстона, которого не пришлось долго уговаривать разделить со старыми друзьями трудности и опасности морского путешествия. А во вторник профессор Саммерли, лорд Джон и я находились на огромном современном трехпалубном пассажирском пароходе "Генриетта". Наш пароход был оснащен даже телеграфным аппаратом, что заметно повысило цены на билеты. Это чудо техники отправлялось из Ливерпуля в Бомбей - самый большой порт величайшей колонии Британской Империи.
 Стояла прекрасная погода, удивительная для начала осени. Море тоже не проявляло своего строптивого характера, радуя нас полным штилем. Я не сомневался, что это затишье - перед бурей. Но безмятежный покой солнечного дня настраивал на мирный лад. Лорд Рокстон, как всегда, в белоснежном костюме, с невозмутимым видом рассматривал толпу зевак, собравшуюся проводить наш корабль. Профессор Саммерли не пожелал сказать последнее "прости" родному берегу, заявив, что у него найдутся дела поважнее, и спустился в каюту. Наконец подняли якорь, и "Генриетта" устремилась в открытое море.
 Я не мог поверить тому, что стою на палубе самого современного судна, которое только могла предоставить в наше распоряжение цивилизация, и мчусь со своими друзьями в далекую сказочную Индию. А ведь еще два дня назад я не мог об этом и подумать!
 Нам предстояло провести на корабле три недели, а дальнейшие планы, благодаря расплывчатости полученных нами инструкций, мы могли строить по собственному усмотрению.
 Капитан Джордж Браун, суровый и подтянутый, как и положено капитану, оказался, тем не менее, прекрасным собеседником. Он быстро завоевал симпатии лорда Джона, рассказав, что ему доводилось охотиться в Индии на тигров. Рокстон воспринял эти сведения с большим энтузиазмом - он страстный охотник.
 Я не разделял его пыла, поскольку не одобряю убийство животных, если только это не диктуется необходимостью. К тому же я не знал, какие указания мы получим от Челленджера, поэтому предложил по прибытии в Бомбей посветить время знакомству с этим удивительным городом.
 Профессор Саммерли не принимал участия в наших спорах. Он с презрительной улыбкой смотрел в иллюминатор на бесконечную морскую гладь.
 - Профессор, - спросил я, - каково ваше мнение? Куда нам лучше отправиться в Индии?
 - Думаю, ваши споры ни к чему не приведут. Вспомните наше путешествие по Амазонке в страну доисторических животных. Не успели мы сойти с трапа, как наш друг Челленджер встретил нас с готовым маршрутом и планом действий.
 Я, конечно, знал, что на сей раз Саммерли ошибается, но, держа данное профессору Челленджеру слово, не имел права ничего рассказать.
 Первые четыре дня прошли совершенно спокойно. Вечером в день отплытия по настоянию лорда Джона мы вышли поужинать и познакомиться с другими пассажирами. Признаться, после измены Глэдис я не стремился к женскому обществу и новым знакомствам. Но лорд Рокстон, неправильно истолковав мое нежелание идти в салон, обеспокоился и предложил позвать корабельного врача. Вспоминать подробности своего неудачного романа я не стал, впервые почувствовав стыд и досаду, которые, вероятно, испытывают знаменитости, чья личная жизнь оказывается достоянием читающей бульварные газетки публики.
 Я сдался, и мы отправились вести светские беседы с местным обществом.
 На корабле было двенадцать кают первого класса. Три из них занимали мы, три пустовало. Кроме того, две каюты занимали полковник Локермаунт с супругой, одну - лейтенант Корни, еще одну - миссионер мистер Смит, и две - мистер Санвей с дочерью.
 Во время первого ужина я не запомнил никого из пассажиров, кроме мисс Кристины Санвей и ее отца сэра Майкла Санвея.
 Как странно... Мне казалось, после замужества Глэдис ни одна девушка не сможет тронуть мое сердце. Но, увидев Кристину, ее ясные голубые глаза, пушистые светлые волосы, я понял, как ошибался. Я забыл о своей несчастной любви, о цели нашего путешествия, обо всем на свете.
 Думаю, если я не сошел с ума во время этого богатого мрачными событиями путешествия, то только благодаря обаятельной мисс Санвей.
 Длительное плавание, в сущности, обычно проходит весьма однообразно. Но благодаря знакомству с этой милой, прелестной девушкой первые четыре дня я не замечал, как летит время. Мы гуляли по палубе, беседовали, проводили вместе все вечера.
 Происшествия начались на пятый день. Около девяти часов вечера прибежал юнга с сообщением, что на мое имя поступила телеграмма.
 Я отправился в телеграфный пункт, под который на пароходе было отведено специальное помещение, и где меня ждали вести от профессора Челленджера: "Пишу именно Вам, поскольку у Вас произошло событие личного характера, заставившее забыть о миссис Глэдис Потс. Я прав? Но не слишком погружайтесь в мечтательное настроение. Вас, как и всех пассажиров корабля, ждут неприятности. Думаю, в настоящий момент потерялся кок, и с сегодняшнего дня вам придется довольствоваться гораздо менее изысканной пищей. Д. Челленджер".
 - Послушайте, дружище,- обратился я к телеграфисту, - не могли бы вы сказать мне, как зовут кока, и где его можно найти?
 - Вам не понравился ужин? - удивился тот.
 - Напротив, я хотел узнать рецепт крабового салата для матушки. Он был выше всяких похвал, - ничуть не смутившись, солгал я.
 Телеграфист улыбнулся:
 - Разумеется, сэр. Старина Билл всегда на кухне или в каморке справа от нее. Отличные салаты он готовит, вы не найдете таких ни в одном ресторане мира. Билл хоть и не обучался в университетах, а в приготовлении вкусной пищи любого за пояс заткнет.
 Я поблагодарил его и вышел, чуть не столкнувшись с капитаном корабля.
 Тот был настолько зол, что не ответил на мои извинения. Кажется, он даже не заметил меня.
 - Боб, - густым басом обратился он к радисту, - разыщи Билла и передай, чтобы он немедленно пришел ко мне в каюту. Безобразие! Пассажиры ложатся спать, а меню на завтра еще не утверждено! Ко мне уже человек пять обратились по этому поводу. Они хотят знать, что будут завтра есть.
 - Слушаю, сэр! - последовал четкий ответ.
 "Профессор Челленджер просто провидец. Как он узнал про мисс Санвей? А про кока? Чудеса, да и только", - подумал я.
 Вернувшись в салон к друзьям, я с сожалением отметил, что большинство пассажиров разошлись по своим каютам, в том числе и мисс Санвей с отцом. Лорд Джон и профессор Саммерли ждали меня. Я рассказал им об исчезновении кока и о предвидении профессора Челленджера. Про свои личные дела я умолчал.
 Лорд Рокстон искренне удивился, в отличие от профессора Саммерли, который со свойственным ему скептицизмом заметил:
 - Подстроить исчезновение кока с корабля, если знаешь маршрут, название и время отплытия, дело нехитрое. Старина Билл, скорее всего, устроил свидание с какой-нибудь официанткой в одной из пустующих кают. А наш друг перед отплытием специально договорился с ним об этом.
 - Предлагаю продолжить разговор в моей каюте, - сказал лорд Джон, холодно посмотрев на профессора и, не дожидаясь ответа, зашагал по лестнице к каютам первого класса.
 - Вы слишком циничны, Саммерли, - возмущенно продолжил он у себя, где нас не могли услышать посторонние. - Вы можете не доверять своему коллеге профессору Челленджеру, но говорить в таком тоне о женщине, будь она даже официанткой, недопустимо.
 - Я говорю обо всех в таком тоне, в котором считаю нужным, - вспылил Саммерли.
 - Будь вы моложе...
 - Друзья мои, - воскликнул я, - нам нельзя ссориться. На корабле происходят странные события. Я думаю, мы не должны оставаться в стороне. Надо найти капитана Брауна. Возможно, случилась трагедия - кок упал за борт.
 - Что ж, мой юный друг, я готов прийти на помощь бедняге. Но боюсь, если он за бортом, мы не сможем ему помочь, ведь прошло уже порядочно времени. Мы удалились от него на значительное расстояние. И все же поддерживаю вашу идею, - ответил мне лорд Рокстон, - а вы, профессор?
 - Ищите, если вам нечем занять себя. Я лично уверен, что все это - шуточки Челленджера. Матросы отлично обыщут корабль и без нас. Кок, в конце концов, мог спрятаться в любой из пустых бочек, предназначенных для вывоза пряностей. Их, должно быть, несколько десятков. А если он свалился за борт, думаю, в команде корабля найдутся люди, способные выручить своего товарища.
 - Дело ваше, - сухо сказал лорд Рокстон, и мы с ним вышли из каюты.
 В коридоре мы остановились. Саммерли в чем-то был прав. Предлагать свою помощь морякам было глупо. Но и сидеть без дела, когда рядом человек попал в беду, не в моем характере. В этом мы с сэром Джоном с давних пор оказались единодушны.
 - Сэр! - послышался позади нас голос юнги, - мистер Мелоун!
 - Что тебе, дружище?
 - Вам опять телеграмма. И еще - сказал он лорду Рокстону- капитан Браун просит вас в кают-компанию. Он велел мне не поднимать панику среди пассажиров, но вас приказал позвать.
 - Вот видите, Мелоун, все решилось само собой. Вы идите в телеграфную комнату, а я - в кают-компанию.
 - Но я тоже хотел бы помочь в розысках кока.
 - Капитан просил вас, мистер Мелоун, тоже прийти в кают-компанию, поскольку вы знаете про кока. Еще он просил вас обоих молчать.
 - Хорошо, приятель. Я никому ничего не скажу и приду сразу, как только смогу. Вот только наш товарищ профессор Саммерли тоже знает про кока. Нас же раньше не просили держать это в секрете.
 - Верно, - подтвердил лорд Джон, - но я думаю, что профессор не из тех, кто любит развлекаться, распуская слухи и сея вокруг себя панику.
 - Из него вообще трудно вытянуть лишнее слово.
 - Ладно, Мелоун, не будем терять времени. Жду вас в кают-компании.
 Я поспешил к телеграфисту. Телеграфный аппарат отказывался распечатывать текст целиком. Было только понятно, что телеграмма профессора Челленджера адресована мне. Телеграфист Никсон почти час пытался заставить работать этот, по его словам, удивительный прибор беспроводной связи, как вдруг аппарат продолжил печатать телеграмму самостоятельно. Никсон, вытирая пот со лба, протянул мне послание профессора Челленджера: "Боюсь, Мелоун, что на корабле скоро недосчитаются еще двоих. Крепитесь, поскольку вы в открытом море, и помощи вам ждать неоткуда".
 "Господи, опять?! Кто следующий?", - мне стало по-настоящему страшно, хотя не хотелось в этом признаться даже самому себе.
 С сильно бьющимся сердцем я спустился на палубу и недалеко от входа в кают-компанию увидел заплаканную Кристину.
 - Что случилось, дорогая мисс Санвей?
 - Помогите мне, ради Бога, мистер Мелоун, - последовал горестный ответ, - мой отец пропал.
 "Кошмар продолжается", - подумал я, но постарался совладать со своим голосом.
 - Почему вы так думаете? Возможно, он любуется морскими просторами на нижней палубе или приглашен сыграть в бридж в каюте одного из наших попутчиков.
 - Нет, нет... Он услышал, как вы с лордом Рокстоном обсуждали пропажу кока, и решил попробовать найти его, если, конечно, не случилось несчастья. Он сказал, что будет методически обыскивать каждое помещение. Я хотела пойти с ним, но он не разрешил, пообещав, что будет делать перерывы и каждые двадцать минут заходить ко мне в каюту. Прошло около часа, но его все нет, и никто, кого я спрашивала, не видел его. А он никогда раньше не нарушал своих обещаний.
 - Зачем ему понадобилось вмешиваться в поиски и оставлять вас одну? Он же пассажир.
 - Не совсем. "Генриетта" принадлежит моему отцу. И все, что на ней происходит, нас касается.
 - Простите мою бестактность, я не знал. Но я готов на все, чтобы вам помочь. Обещаю вам найти мистера Санвея.
 - Спасибо. Я верю вам. Вы - настоящий джентльмен.
 Я почувствовал, что краска заливает мое лицо, и не осмелился сказать об истинных причинах своего энтузиазма.
 - Очень прошу вас, мисс Санвей, идите в свою каюту, заприте дверь и никого не впускайте. Как только что-нибудь определенное станет известно, я приду за вами, чтобы рассказать о результатах поиска вашего отца. Возможно, мы с мистером Санвеем придем вместе. А пока, умоляю вас, берегите себя.
 - Спасибо, мистер Мелоун, вы очень добры.
 - Но я не шучу. Я боюсь за вас. Пойдемте, я вас провожу.
 Мисс Кристина почему-то тоже покраснела. Видимо, боялась за свою репутацию. Тем не менее, она взяла меня под руку, что доставило мне неизъяснимое блаженство, и мы направились к ее апартаментам.
 Проводив эту замечательную девушку, я отправился в кают-компанию. Несмотря на зловещие события, происходящие на корабле, я заметил, как красиво уже потемневшее небо, усыпанное яркими звездами. Словом, вопреки всему я чувствовал себя самым счастливым человеком на свете. К сожалению, это продолжалось недолго.
 Когда я присоединился к остальным пассажирам, обсуждение странных событий было в самом разгаре.
 - Вы же понимаете, джентльмены, что самая реальная причина пропажи человека в открытом море - это, называя вещи своими именами, убийство. А тело выброшено за борт, - говорил капитан. - Если бы кок пропал во время шторма, не было бы сомнений, что его смыло в море. Но стоит полный штиль. Я специально собрал вас здесь, джентльмены, надеясь, что вы правильно поймете ситуацию... А вот и мистер Мелоун! Отлично, к вам у меня есть несколько вопросов. Насколько я понимаю, господин журналист, вы первым узнали об исчезновении кока. Телеграфист доложил мне, что сведения об этом вы получили из телеграммы. Я хочу знать, сэр, кто вам прислал информацию, и откуда этот человек мог знать о происшествии на моем корабле?
 - Вы напрасно подозреваете Мелоуна, капитан, - лорд Джон вскочил со своего кресла, - он не виновен, ручаюсь вам в этом.
 - Что касается кока, я вовсе не знал, что он исчез. То, что я заинтересовался рецептом салата - не является уликой против меня, - я с благодарностью посмотрел на лорда Рокстона.
 - А кто поручится за вас, сэр? - язвительно спросил лейтенант Корни.
 - А за вас? - подал голос полковник Локермаунт.
 - Джентльмены, прошу тишины, - прервал перепалку капитан, - я вызвал вас сюда не для взаимных оскорблений и подозрений, я хотел просить вас о помощи. Маловероятно, чтобы пассажиры первого класса имели какое-то отношение к члену команды. Розыском пропавшего будет заниматься боцман Бредмен. Но вы могли бы принести несомненную пользу, если бы вели себя, будто ничего не случилось. И пресекали всякие попытки устроить панику на корабле.
 - Мы могли бы помочь вам и в розыске, капитан, - ответил ему лорд Джон, - но наши взаимные подозрения дают некоторую пищу для ума. Предлагаю каждому из присутствующих представить свое алиби.
 - Хорошо, лорд Рокстон, - согласился капитан Браун, - если вы считаете необходимым проверить алиби присутствующих здесь джентльменов, я не возражаю. Но помощь сверх той, о которой я уже говорил, пока не нужна. Итак, слушаю вас, господа. Каждый расскажет, где он был после ужина, поскольку на ужине я всех вас видел в салоне, но с тех пор до нашего совещания прошло около часа. Если не возражаете, начнем с вас, полковник. Где были вы и ваша супруга?
 - Боюсь, у меня нет алиби. Мы с женой разошлись по каютам. Обычно мы читаем после ужина и рано ложимся спать.
 - Но не в этот раз, Клод, - раздался женский голос из раскрывшейся двери. Вошла миссис Локермаунт. Она была полностью одета и причесана, несмотря на поздний час. Это была не слишком молодая, слегка располневшая, но все еще весьма интересная дама.
 - Луиза, ради Бога... - попытался остановить ее откровения полковник.
 - Нет, Клод, в этот раз нельзя ни о чем умалчивать. Господин капитан, после ужина мы немного повздорили, и нас слышал мистер Смит, который направляется в Индию в качестве миссионера.
 - Благодарю вас, миссис Локермаунт. Мистер Корни, прошу вас, вызовите сюда мистера Смита.
 - Вот видишь, Луиза, чего ты добилась! - воскликнул полковник Локермаунт.
 - Я добилась твоего и своего оправдания. Дело в том, господа, что разговор состоялся в каюте мистера Смита, который пригласил меня к себе ознакомиться с коллекцией, собранной во время его миссионерской деятельности. Клод, услышав мой голос, ворвался к мистеру Смиту. Мой супруг после пятнадцати лет совместной жизни все еще ревнует меня к каждому мужчине, с которым я заговорю, будь то даже священник, кем, по существу, и является мистер Смит.
 - Спасибо за сведения, миссис Локермаунт. Теперь не сочтите за дерзость, если я попрошу вашего супруга проводить вас в каюту. После чего вы закроетесь изнутри и не будете никому открывать дверь, а полковник вернется на совещание.
 - Хорошо, капитан. Хотя мне кажется, я смогла бы помочь вам не хуже любого сыщика из Скотланд-Ярда.
 - Не сомневаюсь, миссис Локермаунт. Я тотчас прибегну к вашим услугам, как только в этом появится необходимость.
 Супруга полковника сверкнула гневным взглядом, способным, казалось, испепелить капитана, и вышла, не дожидаясь мужа. Локермаунт, извинившись, вышел вслед за ней.
 - Это может оказаться правдой, - задумчиво произнес лорд Джон.
 - А может - ловко подстроенной ложью, - возразил лейтенант Корни.
 Капитан внимательно посмотрел на юношу:
 - Лейтенант, вам тоже придется рассказать, чем вы занимались после ужина, раз этого требуют присутствующие, - напомнил он через минуту, прервав затянувшуюся паузу.
 - Требует только лорд Рокстон. Но вы так подозрительно смотрите на меня! - с вызовом сказал лейтенант. - Пожалуй, я представлю на суд общества свое алиби.
 - Говорите, Корни, - поторопил его капитан.
 - Я ужинал в кают-компании вместе с господином журналистом, - лейтенант преувеличенно вежливо склонил голову в мою сторону, - с мистером Санвеем и его очаровательной дочерью. Затем мисс Санвей пошла прогуляться на палубу, а мы с ее отцом перешли в салон и до десяти часов вечера беседовали с ним о тактике ведения морского боя.
 - Но юнга нашел вас в каюте?
 - Да, капитан. Я распрощался с приятным собеседником, почитал немного и собирался лечь спать, когда меня вызвали сюда. Из каюты я не выходил, поскольку был в ночной одежде. Юнга, принесший мне бренди, может подтвердить это. Алиби у меня нет только на время перехода из салона в свою каюту.
 - Боюсь, что алиби у вас нет совсем, - вырвалось у меня.
 - Что вы себе позволяете, Мелоун?- холодно спросил лейтенант.
 - Говорить то, что знаю совершенно точно.
 И я рассказал собравшимся о встрече с мисс Санвей и об исчезновении ее отца.
 - Мистер Санвей пропал?! - впервые потерял самообладание капитан. - Этого не может быть! Почему вы, мистер Мелоун, все время узнаете об исчезновении людей раньше других?
 Лорд Рокстон опять собрался вступиться за меня, хотя я предостерегающе сжал его руку.
 - Просто я случайно встретил мисс Санвей по дороге сюда. В этом нет ничего невероятного.
 - Напротив, это кажется подозрительным, - лейтенант Корни не упустил возможности отплатить мне за разрушенное алиби, которое, к слову сказать, и так выглядело довольно шатким.
 - Но что все-таки случилось с мистером Санвеем? Если бы он упал за борт, сейчас, когда команда корабля настороже, это бы непременно заметили, - вмешался лорд Рокстон.
 - Злоумышленник, кто бы он ни был, весьма хитер. Возможно, он спустил тело в воду на веревке, и потому никто не слышал всплеска, - предположил вернувшийся в кают-компанию во время моего рассказа полковник Локермаунт.
 - Надо пригласить сюда Саммерли и Смита и выяснить, где они были после ужина,- потребовал лейтенант.
 - Про Смита моя жена все рассказала, - возразил Локермаунт.
 Лорд Рокстон нахмурился.
 - Видите ли, мистер Локермаунт, ваша супруга вряд ли смотрела на часы. К тому же, мистер Смит мог и отлучиться из каюты под каким-нибудь предлогом. За нашего профессора я ручаюсь - мы с ним курили на палубе. А вот мистер Смит представляется мне темной лошадкой.
 - Курили на палубе? Не вы ли, случайно, и отправили Санвея на корм рыбам? Вдвоем это сподручнее, чем одному, - язвительно спросил лейтенант.
 - Вы забываетесь, юноша. В другое время я бы с удовольствием проучил вас, но сейчас, перед лицом неведомой опасности, вынужден простить вам вашу дерзость. Впрочем, мое терпение не безгранично.
 Корни покраснел и смотрел на сэра Джона зверем, но ему хватило ума промолчать.
 Капитан кликнул одного из матросов и приказал пригласить в кают-компанию профессора, а также поторопить мистера Смита. Я с самого начала был уверен, что это ничего не даст, и оказался прав. Саммерли подтвердил слова лорда Рокстона, Смит же никуда не выходил - показывал миссис Локермаунт африканские безделушки вплоть до прихода ее разъяренного супруга, а потом присутствовал при семейной сцене, не имея возможности покинуть каюту.
 Таким образом, выяснилось, что никто из пассажиров первого класса не мог совершить страшное преступление. В кают-компании воцарилась гнетущая тишина. Мне самым подозрительным казался лейтенант Корни, ведь он был последним, кто видел мистера Санвея. Да и его алиби было не таким убедительным, как у остальных. Но зачем бы лейтенанту понадобилось сталкивать его за борт? И, кроме того, если преступник он, то кок тоже погиб от его рук.
 - Позвольте мне сказать, капитан. Как вы полагаете, что общего было между коком и мистером Санвеем, отчего преступник выбрал именно их?
 - Вот тут вы попали в самую точку, Мелоун, - заметил лорд Джон. - Мистер Санвей - богатый человек. Возможно, мотивом преступления были деньги. Но кок?
 - Господа, подведем итоги совещания. Ответ на ваш вопрос даст расследование. На правах капитана, действующего в чрезвычайных обстоятельствах, я по-прежнему прошу всех собравшихся помочь мне в восстановлении порядка на судне. Команда корабля будет, кроме своих прямых обязанностей, заниматься розыском пропавших. Поскольку на корабле нет представителей британской полиции, Бредмен будет докладывать о результатах поиска лично мне.
 Слова Брауна, означающие вежливое предложение разойтись, потонули в гуле взволнованных голосов, обсуждающих происшествие.
 Профессор незаметно для остальных тронул меня за локоть и сделал знак отойти в сторонку. К нам тут же присоединился лорд Рокстон.
 - Да, в решительности капитану не откажешь, - тихо произнес Саммерли.
 - Что вы хотите этим сказать? - спросил лорд Джон.
 - Наш мистер Браун говорил так четко и уверенно, будто обучался в Кембридже. А это наводит на мысль, что речь была заранее отрепетирована.
 - Профессор, - изумленно произнес лорд Рокстон, - уж не хотите ли вы сказать...
 - Вот именно, друг мой. Пропал владелец судна мистер Санвей. Теперь путь к обладанию кораблем капитану Брауну преграждает лишь хрупкая мисс Санвей.
 При этих словах я почувствовал леденящий холод в груди. Видимо, я изменился в лице, поскольку мое смятение не укрылось от зорких глаз профессора.
 - Напрасно вы так переживаете за нашего капитана, молодой человек. Преступником может оказаться, в сущности, кто угодно: предположим, загадочный миссионер Смит.
 - Не может быть! Ведь у него, как и у остальных, есть алиби. Кроме того, он священник. Это не укладывается в голове.
 При моих словах профессор засмеялся неприятным скрипучим смехом.
 - Как вы наивны, дорогой Мелоун. Какое алиби может помочь человеку с фамилией Смит? Помилуйте, да такая фамилия достойна того, чтобы ее владельца тут же арестовали для выяснения личности. Может быть, он вовсе не миссионер. И не слишком верьте всем этим "алиби".
 - Но это еще не доказательство вины. Ведь не будете же вы, профессор, утверждать, что все люди с фамилией Смит - преступники. У капитана фамилия ничуть не лучше.
 - Вот именно, друг мой. И мы ничего не знаем о взаимоотношениях пропавшего мистера Санвея со своим капитаном. Может быть, настоящий капитан не смог выйти в рейс, и Санвей взял нашего командира в последний момент, по необходимости.
 - Это можно выяснить у мисс Санвей, - возразил я.
 - А миссис и мистер Локермаунт? Их вы тоже подозреваете? - спросил лорд Рокстон.
 - Почему бы и нет, сэр. Они могут оказаться в сговоре со Смитом. Или, скажем, мисс Санвей. Она - самое заинтересованное лицо. В случае пропажи своего отца юная леди получает немалое наследство и полную свободу.
 - Ну, знаете ли, это слишком! - возмутился я, - Вы, профессор, готовы подозревать каждого человека. Не все же на корабле такие гнусные мерзавцы!
 - Конечно, нет, мой юный друг. Я не подозреваю вас и лорда Рокстона. К тому же точно знаю, что я сам непричастен к загадочным исчезновениям.
 - Джентльмены, прошу вас разойтись, - окликнул нас капитан Браун.
 Нам ничего не оставалось, как подчиниться.
 По пути мы встретили бредущего в задумчивости боцмана Бредмена .
 - Добрый вечер, дружище, - поприветствовал его лорд Джон, - как продвигается поиск пропавшего кока? Насколько мне известно, капитан поручил эту работу вам.
 Непостижимым образом лорд Рокстон успел познакомиться даже с командой корабля.
 - Здравствуйте, сэр. А это тот джентльмен, который первым узнал об исчезновении Билла?
 - Да, он - мой друг, мистер Мелоун. А рядом - профессор Саммерли.
 - Рад познакомиться, господа. Вы, сэр, верно говорите: кэп поручил мне найти Билла. Только не знаю, как и подступиться к делу. Я постараюсь, но один человек не может "прочесать" такую махину, как наша "Генриетта". С другой стороны, привлекать свободных от вахты матросов я не хочу - вдруг один из них убийца? Неприятно так думать, джентльмены, да что поделаешь?
 - Мы будем рады помочь, - предложил я.
 - Правда?! Вот здорово! Вас трое?
 - Увольте, господа, - возразил молчавший до сих пор Саммерли, - Браун не просил нас вмешиваться в расследование. К тому же, у меня может разыграться ревматизм.
 - Жаль, вчетвером было бы сподручнее, - сказал погрустневший Бредмен, - может, еще кто хочет помочь?
 - Давайте пригласим мистера Смита, миссионера, - предложил лорд Джон.
 Я с удивлением посмотрел на его непроницаемое лицо, но промолчал.
 - Спасибо, сэр. Если он согласится, я буду очень благодарен. Только мне надо зайти к капитану. Он чего-то еще хочет мне поручить.
 - Тогда встретимся здесь через четверть часа. Вряд ли Браун будет долго давать вам указания.
 - Согласен. Спасибо, большое вам спасибо, господа.
 Профессор Саммерли пошел спать, а мы постучали в дверь мистера Смита.
 Он открыл сразу, словно собирался выходить.
 
 Через пятнадцать минут мы вчетвером: я, сэр Джон, боцман и мистер Смит вышли на палубу. Погода переменилась - дул ветер, серые тучи неслись по темному небу, заслоняя звезды. Гребешки волн казались страшными чудовищами. Они с грохотом разбивались о борт корабля, обдавая нас ледяной водой. Качка, начавшаяся еще во время разговора в кают-компании и казавшаяся не такой уж сильной в помещении, сейчас чуть не сбивала нас с ног.
 - Господа, - заговорил лорд Рокстон, - пора действовать. Предлагаю, учитывая надвигающийся шторм, начать поиск с носа корабля. Поскольку нас четверо, мы разделимся на две группы. Одна тщательно осмотрит все предметы и сооружения по левому борту нашей палубы и пройдет на корму. Другая - пройдет с той же целью по правому борту. Встретимся на корме. Я пойду с мистером Смитом, а вы, Мелоун, с боцманом.
 - Простите, господа, - вдруг сказал Смит, - я не могу пойти с вами. Команда справится с розыском гораздо лучше. К тому же, я - служитель церкви, а не отважный моряк. Я всегда боялся моря. Мне придется вернуться в свою каюту.
 - Рады бы отпустить вас, мистер Смит, - возразил сэр Джон, - но не имеем права. Все мы находимся на подозрении друг у друга. Если вы пойдете в каюту, мы должны будем пойти с вами. А я не привык бояться опасности, тем более в такой трудный для товарищей по несчастью момент.
 - Вы забыли, сэр, я представил весомое алиби, и с меня подозрение снято, - возразил миссионер.
 - Нет, я помню. Но, признаться, в первый раз вижу священника, отказывающегося помочь ближним из-за страха предстать перед Господом.
 - На что это вы намекаете?! Ладно, я пойду с вами. Могу я хотя бы пять минут помолиться в каюте о спасении наших несчастных попутчиков?
 - Можете, - решил лорд Рокстон, незаметно взявший командование в свои руки, (он всегда поступал так в минуты опасности), - но мы с боцманом и мистером Мелоуном подождем вас возле дверей.
 Мы снова вошли в помещение, что, признаюсь, несколько успокоило меня - если не считать усилившейся качки, там не было видно примет надвигающегося шторма. Но я рано обрадовался.
 Как только Смит скрылся в своей каюте, сэр Джон шепотом сообщил нам, что у него есть план поимки преступника.
 - Сначала осмотрим корабль. Если это ничего не даст, придется рискнуть. Давайте проверим, у себя ли хрупкая мисс Санвей, - предложил лорд Джон.
 Я волновался за Кристину (я осмеливался называть ее так только в своих мечтах) и поэтому с радостью согласился. Мы постучали в ее дверь. Каюта мисс Санвей была заперта - самая замечательная девушка на свете прислушалась к моему совету. Хотя, услышав стук, она открыла, не спросив, кто тревожит ее в столь поздний час.
 Увидев лорда Джона (я стоял за его спиной), Кристина ничуть не испугалась. Поздний гость тихонько прошептал ей что-то на ухо, она кивнула и снова скрылась за дверью. Я услышал, как щелкнул замок. Теперь я был уверен, что она в безопасности.
 Лорд Джон собирался изложить нам свой план, но тут вернулся миссионер. Его молитва оказалась удивительно короткой.
 Мы вернулись на палубу. Рокстон со Смитом, как и было запланировано, пошли направо, а мы с Бредменом - налево.
 Сильный ветер затруднял наш поход, хотя буря пока не началась. Стояла кромешная тьма. Горящие в каютах огоньки не могли справиться с ней. По темному небу проносились серые тучи. Мне казалось, что за каждым углом кто-то прячется. Я понимал, что начинаю поддаваться безотчетному страху, и изо всех сил старался победить тревогу, прочно обосновавшуюся в моей груди.
 - Подождите тут, сэр. Я проверю, нет ли кого около рубки, - сказал Бредмен и начал подниматься по небольшой лесенке.
 Я остался внизу. Через пару минут я позвал боцмана, но мне никто не ответил.
 - Бредмен! Где вы? - закричал я.
 С бьющимся сердцем я стал подниматься по лесенке в рубку. Матрос, стоявший на вахте, увидев меня в двух шагах от руля, зарычал: "Уходите, сюда нельзя!"
 - Я ищу боцмана, - громко закричал я, перекрикивая шум взбунтовавшегося моря.
 - Его здесь нет. Он должен прийти с проверкой около полуночи, - ответили мне.
 - Но он только что зашел к вам, я его видел на лестнице и говорил с ним!
 - Ха-ха... Вы, сэр, видно, хорошенько согрелись виски или ромом. Говорю же, Бредмена здесь нет и не было. Посмотрите сами, если уж вам так приспичило. Если что, у меня есть дубинка, и не только... Я не боюсь бандитов.
 - Я не бандит, дружище. Мне действительно нужно видеть боцмана, - примиряюще сказал я и с трепетом вошел в рубку. Кроме матроса у штурвала, там никого не было!
 - Где же он? Неужели тоже пропал?!
 - Говорю вам, сэр, идите к себе, проспитесь. Все будет хорошо. Уж я - то знаю, как это бывает после нескольких кружек рома.
 Я ничего не ответил, но почувствовал, как похолодело в коленях.
 Что делать?! Куда мог деться Бредмен?
 Я спустился на палубу и продолжал путь один. Я уже не боялся за себя. Кристина и боцман занимали мои мысли.
 Я шел к корме, тщательно обыскивая все закутки, попадающиеся по дороге. Ветер и падающие на палубу волны не прекращали атаковать меня. Чтобы не упасть, я хватался за натянутые вдоль бортов леера.
 Боцман пропал, хотя он не из тех, кого волна смывает за борт. Значит, на корабле действует опасный преступник. Но как ему удалось справиться с жертвами таким образом, что никто этого не заметил? Я же видел Бредмена за минуту до исчезновения! О Господи! Я видел его последним!
 Не знаю, как мне удалось добраться до кормы.
 Сэр Джон и Смит уже ждали меня. Мне показалось также, что в темноте мелькнула светло-зеленая шаль мисс Санвей. Нет, она же заперлась в своей каюте...
 Я подошел к лорду Рокстону и тихо рассказал ему на ухо об исчезновении боцмана.
 - Вы, мой друг, умудряетесь постоянно навлекать на себя подозрение, - ответил он, - но скоро мы найдем настоящего преступника. Молите Бога, чтобы нам повезло. Что касается боцмана, если он жив, то сумеет о себе позаботиться. Если нет, мы ему ничем не поможем. Сейчас у нас более важная задача - поймать злодея.
 Лорд Джон иногда удивлял меня своим хладнокровием, граничившим с жестокостью. Да, он всегда был изобретательным охотником. Если бы я хоть на минуту мог представить, что он может задумать столь чудовищный план, ни за что бы не согласился в нем участвовать. Более того - я удержал бы его любой ценой. Увы, в тот момент я совсем забыл, что этот человек много лет провел в колониях среди аборигенов, а обычаи дикарей ничего общего не имеют с христианскими. Светло-зеленая шаль мне не привиделась. Он решил использовать в качестве наживки мисс Санвей!
 Прошло десять минут или два часа, не знаю. Мне казалось, что мы ожидаем целую вечность. Я с бьющимся сердцем представлял себе картины одну ужаснее другой: вот неизвестный преступник, затаившийся где-то в тени, видит беззащитную Кристину, бросается на нее, начинает душить... Вот он поднимает ее и бросает прямо в огромную штормовую волну...
 Наконец чутье сэра Джона подсказало ему, что зверь должен быть где-то близко, и охотникам пора действовать. Лорд Рокстон бесшумно побежал вдоль левого борта, мимо окон кают первого класса, к лесенке, откуда исчез Бредмен. Вслед за лордом Джоном бежали Смит и я.
 Шторм, видимо, решил помиловать наш корабль, обойдя его стороной. Ветер еще дул довольно сильно, но волны немного утихли, уже не обрушивались нам под ноги и не брызгали в лица холодной водой.
 Мы бежали в сторону висящего на перилах спасательного круга и багра, туда, где крепились шлюпки. Там на палубе я с огромным облегчением увидел держащуюся за перила Кристину. Она всматривалась вдаль, будто ждала помощи от моря.
 - Кого она ждет? - спросил я Рокстона.
 - Вас, - рассеяно ответил он.
 - Но почему ...
 - Молчите, Мелоун. Смотрите лучше вперед.
 - Куда?
 - На запасную шлюпку.
 Я поглядел в сторону шлюпки и с ужасом увидел в дрожащем свете фонаря тень огромного человека, вылезающего из своего укрытия.
 - Стреляйте, сэр! Он хочет утопить мисс Санвэй! Вы что, не видите?!
 Неожиданно лорд Рокстон расхохотался: "Да, мы с вами недооценили чутье старого лиса Саммерли! Что вы делаете, Мелоун?"
 - Собираюсь убить бандита, пока он не набросился на Кристину, то есть на мисс Санвей!
 - Не стоит, вы потом никогда себе этого не простите. Посмотрите на его огромную голову с пышной бородой.
 - Боже мой, да это же профессор Челленджер!
 - Именно я, Мелоун. До чего же тупы, оказывается, журналисты. Лорд Рокстон, как вы могли доверить револьвер этому юнцу?!
 
 - Челленджер, что все это значит? - сурово произнес лорд Джон.
 - Все в порядке, друзья, эксперимент блестяще завершен. Прошу вас проследовать в кают-компанию. И пригласите туда капитана и профессора Саммерли. Я дам необходимые разъяснения.
 - Это невозможно, они заняты поиском пропавших. Кстати, профессор, как вам удалось узнать о наших бедах? И как вы попали на корабль?
 - Всему свое время, мой юный друг. Вы все узнаете. А сейчас отправляйтесь в кают-компанию. Поиски следует прекратить - никто не пострадал, и никаких злоумышленников на корабле нет.
 В конце концов профессор Челленджер добился своего: все собрались в кают-компании. Капитан с красным от ярости лицом смотрел на Челленджера так, словно готов был повесить его на рее, но величественный облик профессора, его снисходительно-благожелательная манера отдавать приказы, не сомневаясь в их исполнении, произвели впечатление и на него.
 - Друзья мои! - начал Челленджер, когда все расселись. - Боюсь, вам всем пришлось пережить несколько неприятных минут. Но вы можете утешаться тем, что ваши мелкие неприятности - ничто по сравнению с новой победой человеческого гения. Мои друзья, которых я отправил в эту экспедицию...
 - Ничего себе, мелкие неприятности! - взревел капитан. - Гибель людей для него - мелкие неприятности!
 - Несомненно, у вас были некоторые основания беспокоиться о судьбе троих, пропавших с корабля, но теперь, когда величайший ум современности заверяет вас, что с ними все в порядке, вы можете отбросить свои опасения и целиком сосредоточиться на моем сообщении. Сделанное мной и проверенное вами открытие, несомненно, войдет в историю, озарив своим сиянием и ваши скромные и незначительные персоны.
 В свое время я уже пытался объяснить мистеру Мелоуну на доступном для него уровне суть моего открытия. Надеюсь, что все здесь присутствующие также смогут, с моей помощью, разумеется, оценить величие свершившегося на их глазах.
 - Скажите сначала, какая судьба постигла мистера Санвея? Где боцман и кок?
 Челленджер взглянул на капитана с отеческой улыбкой.
 - Мистер Санвей отдыхает в своем загородном доме. Не стану скрывать, происшедшее несколько удивило его. Конечно, мне следовало бы навестить его и дать необходимые разъяснения, но так как я не могу находиться сразу в двух местах...
 - Разве? - ехидно пробурчал Саммерли.
 - Так как я не могу находиться сразу в двух местах, - повысил голос профессор Челленджер, - с этим придется подождать. Сейчас главное - засвидетельствовать удачное завершение эксперимента.
 Мелоун, вы, должно быть, помните, я рассказывал вам о молекулах. Надеюсь, в наше время любой невежа слышал, что это такое. Как можно было бы предположить, все вокруг, в том числе и наши с вами тела, составлены из этих частиц, как из кирпичей. В действительности это не так. Частицы находятся на изрядном расстоянии друг от друга и все время движутся. Взять хоть ваше кепи, Рокстон. Если бы удалось прекратить это движение и собрать все молекулы вместе, то перед нами оказалась бы лишь жалкая щепотка вещества. К сожалению или к счастью, это невозможно. Ведь восстановить его мы бы не смогли, что, несомненно, явилось бы невосполнимой потерей для человечества, - профессор захохотал. - Но мне всегда казалось, что движение частиц следует упорядочить. Это позволило бы перемещать любые предметы на большие расстояния, почти не затрачивая сил. Если нельзя сжать тело, не разрушая, то почему бы не слить его, так сказать, как воду в водопроводную трубу? При этом взаимное расположение частиц можно сохранить, надо лишь чуть-чуть изменить структуру связей между ними. Но для того, чтобы частицы достигли пункта назначения, необходимо найти для них подходящую "трубу".
 Многие часы пришлось мне потратить, чтобы найти единственно возможное решение. Я воспользовался направленным лучом, чтобы переместить частицы в нужную мне точку. Именно поэтому вам пришлось путешествовать на корабле, а не по железной дороге. Впрочем, бесполезно метать бисер перед свиньями. Среди научной братии единицы смогут понять мои рассуждения. Так что вам не стоит и пытаться напрягать свои мозги. Чистейшая атмосфера над океаном позволила беспрепятственно переправить мистера Санвея, кока и боцмана обратно в Англию, а мне присоединиться к вам, друзья мои. Надеюсь, вы не думаете, что я способен подвергнуть опасности других, а сам остаться в стороне и наблюдать. Разумеется, я проделал то же и со своим телом. Собственно, достаточно было бы переместить меня одного. Но так как дело это новое, я решил компенсировать свою массу, вернув в исходную точку такое же количество частиц. Вы, Мелоун, Саммерли и Рокстон состоите примерно из того же количества элементарных частиц, что и я. Но вы были нужны мне на "Генриетте", чтобы вести наблюдения, а впоследствии засвидетельствовать результат. Надеюсь, теперь вы поняли, откуда я знал о постигших вас несчастьях.
 Кстати, созданный мной прибор можно использовать и для связи. Довольно примитивную модель я отправил с вами в плавание, упаковав ее в чемодан и передав на хранение мистеру Мелоуну. К его чести, он даже не попытался вскрыть его. Не хмурьтесь, юноша, я и не сомневался, что вам можно полностью доверять. Ведь установка далеко не безопасна. А часы, стоящие у вас на камине - самая первая модель. Но и она сыграла свою роль в этой истории. Вы, вероятно, удивились, откуда я узнал о вашей болезни?
 Увы, не могу утверждать, что путешествие прошло для всех нас бесследно. Мистер Санвей и кок уже почти оправились от потрясения и чувствуют себя вполне удовлетворительно, однако боцман, должен с сожалением признать, запил в портовой таверне, и единственное, что я смог для него сделать - оплатить его расходы на неделю вперед. Надеюсь, ему хватит этого времени, чтобы прийти в себя и вернуться к исполнению своих обязанностей.
 
 Едва только наше совещание закончилось, я поспешил к мисс Санвей. Я хотел успокоить ее, сообщить, что ее отец жив и невредим.
 Следующим вечером, когда все наши волнения остались позади, я пригласил Кристину на прогулку. Мы вышли на палубу. Солнце, огромное и рыжее, как апельсин, уже коснулось нижним краем воды. Яркая дорожка протянулась от горизонта к нашему кораблю, будто тысячи золотых рыб собрались проводить уходящее светило. Мисс Санвей стояла, облокотившись о поручень, ее струящиеся волосы сияли золотом заката. Светлое платье развевалось, и я вдруг испугался, что ее подхватит ветром и унесет туда, где море встречается с небом. Я подошел и встал рядом. Она обернулась и улыбнулась мне, как старому другу.
-- Ничего не говорите. Просто смотрите. Все это так хрупко! Достаточно одного неловкого слова, и тонкий хрусталь превратится в кучку осколков.
 Мы стояли до тех пор, пока последний луч не догорел на изумрудной воде. Темнота накрыла нас толстым одеялом, но внизу, за бортом, возникло перламутровое облако. Оно ширилось, заполняя собой океан. Казалось, наша "Генриетта" скользит в бездонной глубине небес, и пункт назначения - Эдем.
 Мисс Санвей, Кристина склонила головку мне на плечо.
 - Здесь так чудесно! Нэд - можно, я буду вас так называть? Вы ведь не возражаете?
 - Нет, дорогая. Я мечтал об этом с того момента, как увидел вас.
 - Я готова стоять так целую вечность. Плыть и плыть, и пусть море уносит нас в неведомую даль.
 - И даже дальше, если вы будете рядом...
 
 Все на свете кончается, закончилось и наше путешествие. Собственно, после появления Челленджера наша поездка в Индию потеряла смысл, так что через неделю после прибытия мы отплыли назад в Англию все на той же "Генриетте". Правда, лорд Рокстон успел - таки поохотиться на тигров, и я не удивлюсь, если, навестив его в Олбани, обнаружу на полу гостиной роскошную полосатую шкуру. Не стану распространяться о своих личных делах и о том, что это плавание я не забуду никогда.
 Я много думал о случившемся с нами. Открытие профессора Челленджера открывает перед человечеством невиданные дотоле возможности. Благодаря его изобретению Земля из необъятной и еще не полностью изученной планеты превратится в шарик, в любую точку которого можно будет попасть за несколько минут. Прощайте, неведомые тропы и опасные приключения, долгие дороги, расставания и встречи. Все это уйдет в прошлое, покроется седой пылью веков. Но где же, в таком случае, мой внук или правнук встретит свою возлюбленную?