Лестница в небо

Вторник, 1 января 2008 г.
Просмотров: 2978
Подписаться на комментарии по RSS

 

 

На далекой планете Дзен, что вращается в окружение трех лун по орбите красного гиганта, в недрах одной из гор сидела пифия. Место, где она восседала, некогда было литейным цехом. Теперь же, всеми покинутое оно больше походило на свалку металлолома.

Самой пифии, впрочем, было безразлично все вокруг. Она давно уже ослепла, и седые пряди волос закрывали все ее лицо. Из трещины рядом с ее троном медленно струились к потолку дурманящие пары. Обволакивая старуху, они придавали ей ореол таинственности и суеверного страха, а заодно и вводили в транс.

Местные жители почитали пифию и прислушивались к ее пророчествам уже три поколения подряд. Как и любые люди оторванные от цивилизации они, в конце концов вернулись к суевериям и предрассудкам заложенным в самой человеческой природе.

У входа в литейный цех показалась процессия людей в серых хламидах. Они шли цепочкой, одна из женщин в ней вела группу детей трех-пяти лет. Процессия поравнялась с троном пифии и остановилась.

Мужчина шедший впереди подошел к пророчице, поприветствовав ее серией ритуальных жестов, а затем стал подводить детей по одному, наблюдая за ее реакцией. Старуха поочередно протягивала костлявую руку к каждому ребенку и начинала что-то бормотать. Ее слова постороннему были непонятны, но мужчина стоявший перед ней за годы практики уже научился разгадывать ее загадки. Толкователь воли предков в третьем поколение, он единственный мог понимать ее. Наконец старуха закончила предсказания: отобранными были трое малышей.

Остальных детей увели из помещения, они больше и не вспоминали обо всем случившемся. Трое же «счастливчиков» стояли в тот момент возле толкователя. Тот взял двоих из них за руки и повел в другом направление. Третий ребенок держался за руку первого малыша.

Толкователь вел детей по бетонным коридорам, которые теперь больше напоминали катакомбы земных городов. Преодолев их, они вышли уже к настоящим пещерам, тянувшимся на многие мили. В этом месте бывший заводской комплекс заканчивался и переходил в разветвленную сеть шахт, ведущих в самых разных направлениях, в том числе и наверх. Там были прорублены вентиляционные штольни, уходившие высоко в небо. По ним можно было выйти на склон горы.

Неожиданно толкователь остановился и повернулся к детям. Он сказал что-то каждому из них, ободряюще похлопал по плечу и быстрым шагом скрылся за поворотом. Трое избранников оказались предоставлены сами себе.

Какое-то время они только бестолково топтались на месте и оглядывались по сторонам, наконец, один из них заревел. На ощупь дети взялись за руки, и пошли в одном из направлений.

Куда идти мальчики совершенно не представляли. Проблуждав в темноте какое-то время, они внезапно почувствовали, что за ними кто-то наблюдает. Со сводов пещер на них жадно смотрели чьи-то маленькие горящие глазки. Глазки располагались в несколько рядов на морде каждого из неведомых существ. Существа проворно сновали по потолку, прислушиваясь к каждому звуку и шороху.

Дети быстро привлекли их внимание, и возле плачущего мальчика постепенно стали скапливаться претенденты на обед. Одна из тварей неожиданно спрыгнула ему на грудь и погрузила усеянный зубами и присосками рот в молодое тельце. Послышался отвратительный чавкающий звук.

Двое других детей закричали и в ужасе отпрянули. Один из них побежал куда-то, громко крича - за ним устремилось сразу несколько тварей. Другой мальчик забился в нишу у сталагмитов и затих там, трясясь от страха.

В ужасе он слушал, как бегущего преследовали неведомые существа. Его крик то нарастал, то обрывался под сводами пещер и, наконец, затих где-то далеко. Больше от него не доносилось ни звука.

Поборов ужас, ребенок постепенно понял, что бежать нельзя, потому что тогда он не выберется из лабиринта. Ему следовало пробираться украдкой на ощупь, прислушиваясь к каждому шороху. Отсиживаясь в укромных местах, пережидая опасность и вновь красться вперед. Понимание этого пришло к нему не сразу, но оно запечалилось в его сознание четко и на всю оставшуюся жизнь. Это был первый урок, который он усвоил. Урок осмотрительности. Первый, но было и еще два.

Пробираясь вперед по тоннелям, избранник неожиданно почувствовал, что одна из тварей проявила интерес и к нему. Она крадучись подбиралась по потолку и в какой-то момент плюхнулась прямо перед ним. Ее глаза жадно горели.

Мальчик готов был закричать, но усилием воли сумел подавить крик. С его губ не сорвалось ни звука, и тварь в нерешительности остановилась, поскольку не обладала хорошим зрением. Она усиленно прислушивалась к малейшему шороху. Ее мохнатые конечности прощупывали пространство перед собой. Наконец она ушла, и это был второй урок. Урок воли. Третий же урок был уроком терпения, когда ребенок, исцарапав руки и колени, добрался, наконец, до выхода.

От долго пребывания в темноте его зрение обострилось, и он разглядел лучик света в конце одного из тоннелей. На выходе его уже ждал толкователь воли, стоя на уступе горы. Ветер колыхал его просторные одежды, а взгляд был устремлен на живописный вид, открывавшийся со склона горы.

Живописным он, правда, был только по представлениям самих обитателей затерянной шахтерской колонии. Бесконечная гряда горных массивов уходила к облакам или тонула в дымке на линии горизонта. Ни лесов, ни рек здесь никогда не было, а кислород обеспечивал многочисленный планктон, покрывавший океаны.

Толкователь воли предков повернулся к мальчику и поднял его на руки. В этот момент он впервые в жизни увидел солнце. С непривычки ребенок едва не ослеп, глядя на него, но солнце было скрыто облаками. Постепенно облака рассеивались, обнажая большой горящий жаром диск, и мальчик не спеша протянул к нему ладошку, «сжав» в кулачке. Толкователь воли предков в ответ на это только улыбнулся.

 

Джон сидел в просторном кресле пассажирского космического лайнера и смотрел в иллюминатор. Пальцы его нервно сжимали подлокотники, а на лбу уже появились капельки пота. Уловители у него над головой мерно фильтровали воздух, засасывая все мелкие отходы человеческого тела – перхоть, пот, слюну, а то и содержимое желудка какого-нибудь бедолаги, вздумай он опорожнить его в приступе космической болезни. Все-таки в невесомости с этим было строго.

Сосед Джона, долговязый мужчина с бородкой, с подозрением посмотрел на него, отложив газету.

- С вами все в порядке? – спросил он, в то время как его пальцы блуждали возле «экстренной кнопки», а глаза настойчиво прощупывали Джона на предмет опасности. В случае если бы тот оказался террористом, мужчина мгновенно бы нажал на кнопку и в тот же момент оказался бы в защитном коконе. Это идеально защищало от химической и бактериологической атаки, а также от любых приступов бешенства и попыток гипнотического воздействия, а в случае радиационной атаки его бы еще и катапультировало в космос. Но это была уже экстренная мера. Да и ее необоснованное использование каралось десятью различными законами.

Молодой человек ответил ему спокойно. Настолько спокойно насколько только мог, но ясно было, что долго сохранять невинное выражение лица у него не получится. Да и спазмы в желудке давали понять, что еще чуть-чуть и его организм не выдержит. Пора было освежиться в уборной.

Джон что-то пробурчал вместо ответа и, отстегнув ремень, оттолкнулся от кресла, но не рассчитал и перекувырнулся в невесомости, больно ударившись головой о потолок. Какой-то мальчуган, жуя чипсы, засмеялся над ним, тыкая пальцем, но молодой человек не обратил на это внимания. Он всеми силами цеплялся за поручни и тащил непослушное тело в дальний конец салона. Туда, где стюардесса как раз начинала разносить напитки в закрепленном на груди лотке.

Столкнувшись с ней, он попытался проскользнуть мимо, но это оказалось не так просто, хотя девушка, как и положено, была бывшей гимнасткой и отлично умела передвигаться в невесомости. Она изящно облетела его, но все-таки остановила и приветливым тоном произнесла:

- Мы уже подлетаем. Сядьте, пожалуйста, и пристегните ремни.

- Я не могу, мне надо в туалет.

- Сэр, сядьте, мы…

- Да я же говорю, мне надо!

Джон сорвался на крик и тут же пожалел об этом – пол салона уже недружелюбно пялилось на него, недовольно морща брови, а это уже попахивало судебными исками.

Молодой человек как мог, попытался загладить конфуз.

Он пробормотал, что-то о том, что первый раз в космосе, и вроде бы все удовлетворились этим. Пассажиры вернулись к своим привычным делам, в воздухе вновь закружились крошки, чьи-то пилюли и тюбик из-под газировки. На Джона теперь уже никто не обращал внимания, и он успешно добрался до уборной.

Подергав ручку, он убедился, что там занято и видимо надолго. Кто-то большой и грузный как бегемот возился в туалете, напряженно фыркая и сопя. Наконец этот кто-то закончил и под истошный свист фильтров, стал выбираться наружу. При этом он чертыхался и бубнил что-то вроде: «Ну, иду-иду» после третьего настойчивого стука, а

выплыв из уборной, скривился при виде красного лица Джона. Проворчал какие-то ругательства и стал протискиваться мимо. В общем, все это напоминало фарс, но Джону сейчас было не до смеха.       

Он протиснулся в уборную и плотно закрыл за собой дверь. Умылся ледяной водой, которую тут же всосало обратно в раковину. Повисел так какое-то время перед зеркалом, рассматривая свое раскрасневшееся лицо.

«Ничего себе», - судорожно думал он, пытаясь унять дрожь в руках и восстанавливая ритм дыхания одной из мантр, которой его учили в детстве. - «Вот уж не думал, что все будет так сложно. Надо взять себя в руки. Не хватало мне еще завалить все дело прямо сейчас».

Джон выпрямился и наспех привел себя в порядок, а затем стал обдумывать, как ему дальше поступить. Этот приступ паники он никак не предвидел, поскольку за свою жизнь прошел уже через многое: был дичью на охоте в Кавалаарских лесах, мишенью в тире, «верблюдом» для контрабанды крэка и рабом на соляных полях. Его бывшие хозяева не церемонились с ним, и теперь тело молодого человека представляло из себя энциклопедию самых изощренных пыток. Будучи выносливым физически, он с грехом пополам пережил это и даже сумел избежать стреножения и прочих разновидностей превращения раба в ползающую собственность. Сбежал и успешно скрывался от частных сыскных агентств.

Но теперь оставалось самое сложное. Теперь нужно было изображать из себя «обычного человека», сидя в салоне набитым туристами, бизнесменами и госслужащими всех мастей. Как это делать Джон не очень представлял, потому что за свою рабскую жизнь нормальную человеческую практически не видел. Специалисты с целым ворохом психотропных препаратов хорошо поработали над ним, вдалбливая рабский менталитет, так как сознание раба следовало низвести до простых животных потребностей, чтобы он ни дай бог не сбежал и не добрался до цивилизованных миров. Тогда рабовладельцу мог грозить крупный штраф, а то и скандал, если он оказывался, скажем, крупной политической фигурой или входил в совет директоров какой-либо корпорации. Свободные граждане с неодобрением смотрели на рабство, предпочитая, чтобы оно было где-нибудь подальше от их цивилизованной жизни. Так что рабство было уделом диких окраинных миров. Там Джон привык совсем к другим законам, а сейчас ему нужно было притворяться, играть роль добропорядочного гражданина и вообще лгать по необходимости и без. Именно так и жили в мире свободных – сейчас он это уже хорошо понимал, но от этого ему было не легче. Свое предназначение Джон обязан был исполнить. Молодой человек вытер лицо и руки бумажным полотенцем и вышел из уборной.

Добравшись до своего места, Джон в который раз отметил про себя, что смотрит на все как-то слишком предвзято. Реальных поводов для волнения у него пока что еще не было. Пассажиры вокруг явно не обращали на него внимания. А то, что сосед слева проявляет бдительность - нормально. Тот толстяк, наверное, вообще уже успел забыть о нем.  А старик впереди явно сжимает руку своей дочери, а не любовницы.

Вот только почему ладошка у него потная и подозрительно трясется? Почему толстяк скорчил такую рожу, а сосед отодвинулся от него и смотрит из-за газеты?

У Джона голова уже шла кругом от всего этого. Он забился в угол и достал пилюлю со снотворным. Разжевал прямо с упаковкой и погрузился в беспокойный полусон.

Лайнер уже скоро должен был подлететь к орбитальной станции «Star palace». С отелями, ресторанами, развлекательными комплексами и прочими радостями жизни, и Джону хоть не много нужно было выспаться пусть и в последний раз.

 

Прошло три года с последней охоты за рабами на планете Дзен. Работорговцы регулярно наведывались на заброшенную колонию четко как по расписанию. Каждые шесть лет они прилетали на потрепанном сухогрузе «Песья голова» некогда бороздившем космос с торговыми миссиями, теперь же переоборудованный под невольничье судно, с клетями для рабов, абордажными пушками и радиоглушителями для большей конспирации. Корпус судна был покрашен в темный цвет, на нем виднелись многочисленные вмятины и бугры искореженной обшивки, служившие то ли для придания большего сходства кораблю с кометой, то ли просто, чтобы вселить суеверный ужас в дикарей.

Страх надо сказать корабль действительно внушал. Обитатели изолированных миров, давно уже потерявших связь с цивилизацией почитали его за божество или на худой конец за посланника какого-нибудь извращенного божка, поскольку экипаж корабля на богов никак не походил.

Это был преимущественно сброд с окраинных секторов. Авантюристы, уголовники и отщепенцы всех мастей. Иногда среди них попадались и личности посолидней, например члены охотничьих клубов, пресытившихся охотой на животных и пополнявших список трофеев сушеными человеческими головами. Сами головы, правда, удавалось достать не всегда, поскольку выгодней было продать захваченную добычу в рабство в какую-нибудь глухомань, но большого их количество и не требовалось. Да и не всякий образец удостаивался чести занять место в коллекции какого-нибудь новоиспеченного графа или барона. Тут нужно было быть разборчивым, иначе все это превращалось в банальное убийство.

Глубоко в недрах горы, в бывшей заводской столовой, служившей теперь местом для собраний, сидели на плетеных циновках старик в хламиде жреца и группа его учеников, среди которых был и молодой Джон. Ученики только что упросили учителя рассказать очередную байку о былых временах. Старик как и водится поломался, но в итоге согласился. Благо никаких других развлечений у него в жизни не было, оставалось только раз за разом пересказывать то, что он услышал от отца, а тот в свое время от деда и так далее, и предаваться воспоминаниям.

- В былые времена, - начал он, - наши предки жили на небесах, не знали нужды и страданий, умели приручать стихии, создавать машины и летать по воздуху. Но в один прекрасный день места на небесах стало не хватать. Более достойные вытеснили менее достойных сначала на окраины неба, а потом и с небес на землю. Среди них были и наши праотцы. Они поселились на этой земле, но не потеряли еще связь с небом, а наладили обмен горными металлами, взамен получая всевозможные товары: пищу, предметы обихода, культуры и еще много чего.

Со временем отдельные представители даже удостаивались чести подняться на небеса обратно. Но таковых было немного и постепенно их становилось все меньше. Наконец в один прекрасный день небеса оказались закрытыми для них. Весь обмен с ними прекратился, а о наших праотцах забыли. Они оказались предоставленными сами себе.

- Учитель, - вмешался один из учеников, - а почему наших предков прогнали с неба?

- Потому, - ответил старик, - что на них было ужасное клеймо: клеймо не цивилизованных. Это была достаточная причина.

- Со временем, - продолжил он после паузы, - небеса вновь открылись для нас, но не манна небесная с них сошла и не воссоединение с предками, а ужасные порождения небесного дна – охотники за головами. Много горестей они причинили нам и причиняют до сих пор, многих наших людей увели с собой, но мы все еще способны сопротивляться. И придет день, когда предначертание исполнится, избранник поднимется на небо, чтобы вновь отвоевать там место для нас, низвергнуть порождений порока и возродить нашу былую славу.

- Но, учитель, если охотники живут на небе, то почему они такие злые? Ведь на небесах могут жить только достойный.

- Потому, – не сразу ответил старик, - что они что-то вроде побочного продукта небес. Отбросы, нечистоты, в общем то, что отвратительно, но неизбежно и потому с этим вынуждены мириться даже там.

- Но ведь это же несправедливо!

Один из учеников явно дерзил жрецу, повысив на него голос, но старик в этот раз не обратил на это внимания.

- Наших праотцов прогнали с неба, бросили на произвол судьбы, а теперь еще и эти охотники за головами охотятся на нас как на животных. Как небеса позволяют это?

Старик только нехорошо рассмеялся:

- Не справедливо? – саркастически произнес он, - мой мальчик, справедливости не существует. Справедливость придумали неудачники, чтобы оправдать свои неудачи. На небесах же только сильнейший и умнейший может занять место по праву – остальных ждет прозябание и забвение.

 

Джон проснулся оттого, что сосед тряс его за плечо.

- Вставайте, молодой человек, мы уже прилетели. Пора развлекаться!

Произнесено это было таким саркастическим тоном, что с Джона тут же слетела всякая сонливость. Он ошарашено уставился на соседа, но тот только подмигнул ему и был таков. Молодой человек отстегнул свои ремни и с трудом встал.

Вернувшаяся гравитация (а на станции она была), подействовала на него не лучшим образом, но это было лучше, чем кувыркаться в невесомости.

На выходе из лайнера он тут же попал в пеструю толпу. От нее шло несколько очередей к лентам выдачи багажа, впереди виднелись рамки металлоискателей по совместительству распознававших сотни запрещенных веществ, утыканные камерами и датчиками. Перед ними-то Джону и предстояло устроить спектакль.    

Ясно было, что досмотр он не пройдет. Запрещенных веществ у него не было, но его волнение (а для него поводов хватало) тут же будет зафиксировано всей это аппаратурой. Изменение температуры тела, пульса и ритма дыхания фиксируется ей автоматически, и его скрутят, наверное, еще на подходе, если вообще не застрелят как потенциального террориста. Впрочем, то, что он собирался сотворить на станции, каралось как минимум лоботомией и пожизненными общественными работами.

Тем не менее, план того, как преодолеть досмотр у Джона был, и он был весьма прост. Оставалось только надеяться, что все пройдет благополучно.

Стоя в очереди среди разношерстной толпы, молодой человек как бы ненароком стал водить языком по внутренней стороне щеки. Там у него был закреплен пакетик с синтетической пеной. От сильного тактильного контакта его оболочка должна была лопнуть, а пена вместе с отрепетированными ранее конвульсиями сымитировать эпилептический припадок. Таким образом, Джон собирался пройти досмотр, не потея и не краснея как рак, а без запрещенных веществ это уже должно было превратиться в простую формальность.

Все это было, правда, только в теории. На практике же пакетик никак не хотел лопаться. Молодой человек все энергичней жевал его. Его лицо уже корчило нешуточные гримасы, так что девчушка, стоявшая перед ним уставилась на него, широко распахнутыми глазами. Она цедила коктейль через трубочку, и когда пакетик лопнул, чуть не подавилась.

- Фу, мама! - закричала она, в том время как Джон уже старательно дергался на полу. Изо рта у него шла пена. Несколько секъюрити пробирались к нему, расталкивая локтями толпу.

 

Очнулся Джон в отвратительном настроении в помещение для личного досмотра. Болело абсолютно все, даже то, что не должно было. Его должно быть прощупывали вдоль и поперек. Он был абсолютно наг, одежда и личные вещи были сложены стопкой неподалеку. Там же стояла и его единственная сумка. За столом в другом конце помещения сидел врач.

Те люди, кто его досматривал, уже удалились, а этот видимо обследовал его уже на предмет физического здоровья.

- Давно страдаете? – непринужденно спросил он.

«Чем?» - чуть было не вырвалось у Джона, но он вовремя спохватился:

- Эпилепсией-то? С детства. Проходил лечение, но все еще случается. Много шума я наделал?

- Ну не так, чтобы, – пожал плечами врач. - У вас сильно нарушен химический баланс. Чем вы питаетесь? 

- Концентратами, - отрезал Джон.

Этой темы ему как раз касаться совсем не хотелось. Если его уличат здесь, то начнутся уже серьезные проблемы. «Надо бы поскорее от него отделаться», -  подумал молодой человек. 

- Вы не против, если я возьму у вас анализ крови? – поинтересовался врач.

- Это необходимо?

- Это для вашей же пользы.

- Нет, тогда как-нибудь в другой раз.

Молодой человек быстро оделся и так же быстро вышел из помещения. Врач за его спиной все еще изучал его, хмуря брови.

«Черт бы тебя побрал», - раздражался про себя Джон, - «Донесет ведь, как сообразит. Ну да ничего, успею. Что там у меня по плану?» 

Джон достал список с размашистыми каракулями, разобрать в которых был способен только он. Это был перечень лекарственных препаратов, которые ему нужно было купить. Он обошел с дюжину аптек, покупая в каждой понемногу – специально, чтобы не вызвать подозрений.

Пакеты с лекарствами Джон дотащил до своего номера (тот был забронирован заранее), вытряхнул на постель, сходил в ванную и включил воду, затем стал разбираться с лекарствами.

Это была та еще работенка. Многочисленные таблетки, пилюли, мази и пастилки предстояло рассортировать, отмерить дозировки, смешать в нужных пропорциях и растолочь до однородной массы, а затем выпить с большим количеством воды. После - лечь в горячую ванну и предоставить телу сделать всю остальную работу.

 

После рассказа жреца ученики разошлись, а старик поманил Джона за собой. Этим двоим было о чем еще поговорить, все-таки Джон был избранником, но об этом никто из его сверстников не знал. Так оно было нужно, чтобы молодой человек не задирал нос, да и вообще лишняя таинственность в таких делах никогда еще никому не мешала.

- Мой мальчик, - произнес он, заводя Джона в одно из помещений с начищенной до бела стеной и загадочным устройством в центре, которое оказалось древним проектором, - Пришло время тебе узнать, наконец, свою миссию. Узнать то, ради чего ты был избран духами предков. Садись тут, а я пока кое-что поищу.

Старик подошел к громоздкому сейфу стоявшему в углу и вынул увесистую связку ключей, отобрал среди них нужный и открыл сейф. В нем лежало множество всего. Аккуратным рядком стояли какие-то древние книги, обернутые в кожу для сохранности, лежали свитки и прочие сокровища общины. Джон никогда еще не видел столько древностей в одном месте.

- Много лет назад, - произнес жрец, нащупывая что-то в сейфе, - еще до твоего рождения к нам с небес спустился странствующий проповедник в железном саркофаге. Он называл его «одноместный челнок». Так вот, сам этот челнок к несчастью разбился, а проповедник сильно пострадал при приземление. Мы выхаживали его, но бедняга умер. Перед смертью он успел поведать много интересного.

- Не все из его речей мы поняли, - продолжал старик. - В них было много непонятных слов. Некоторые из них нам пришлось расшифровывать по древним книгам, другие и вовсе оказались бессмысленными, но в общих чертах нам все же удалось его понять. Этим человеком двигало чувство справедливости. Он хотел поведать нам о том, почему небеса отвернулись от нас. Его слова были пламенными, и в них было много горечи. Он говорил о продажности небес, о том, что там всем заправляют «коррумпированные политиканы», «зарвавшиеся бюрократы» и некие «топ-менеджеры трансгалактических корпораций». В общем, я не знаю кто это. Должно быть какие-то древние демоны, существовавшие еще из покон веков.

Так вот, по его словам один из этих демонов лично ответственен за все наши несчастия. Он обитает в небесном дворце, живет в роскоши и окружен многочисленными слугами и телохранителями. В его покоях хранится обширная коллекция трофейных голов. Сам же он нажил свои богатства на работорговле. Ему принадлежит множество миров, в том числе и наш. Этот человек безраздельно правит ими, вопреки морали и всем небесным законам.

Покуда он царствует на небесах, мы обречены влачить жалкое существование. Его цепные псы так и будут терзать нас, забирая с собой наших братьев и сестер. Твоя миссия, мой мальчик, состоит в том, чтобы сразиться с ним. Свергнуть этого бога с небес – ты был рожден для этого, но сначала до него нужно добраться.

Жрец умолк и стал возиться со старым проектором. В руках у него была стопка слайдов из сейфа. Он сосредоточенно перебирал их.

Наконец, он отобрал несколько штук, включил проектор и стал по очереди вставлять их в него. При этом он продолжал свою тираду.

- Для того чтобы добраться до него тебе предстоит стать цивилизованным, потому что только цивилизованные могут находиться на небесах. Этот путь долгий, и он состоит из четырех ступеней. Первая ступень – это дикость. Ты уже находишься на ней. Вот так примерно выглядит дикость на взгляд жителей небес, - произнес жрец.

На стене появилось изображение группы аборигенов на фоне джунглей. Это была абсолютнейшая пастораль. Фотография была, по-видимому, частью туристической брошюры, аборигены на ней приветливо улыбались, их набедренные повязки явно были сшиты на заказ.

- А вот так, - продолжал жрец, - выглядит следующая ступень – рабство. Тебе предстоит преодолеть ее, чтобы приблизиться еще на шаг к цивилизации. Когда-то, если верить приданиям, рабами на небесах были только люди с черной кожей, что вызывало возмущение у белых, поэтому со временем они добились для них равноправия. Теперь рабом там может стать каждый, и ты тоже должен будешь пройти через это. Охотники за головами тебе «помогут» в этом, потому что другого способа подняться на небо для дикаря нет.

При этих словах на стене появилось изображение ткацкой фабрики, а точнее полуподвального помещения без окон и с подтеками на потолке. Фотография была явно любительской. На ней за швейными машинками горбатились десятки китайцев, кое-где были заметны и индусы. Жрец вставил другой слайд.

- Здесь, - продолжил он, - ты уже видишь следующая ступень – варварство. К варварам на небесах относятся противоречиво. С одной стороны они таковыми не считаются, но с другой их по возможности держат от себя на расстояние. Их в тайне бояться, ведь когда-то их предки смели целую цивилизацию. Варвары живут по своим законам, и они очень многочисленны, так что с ними приходится считаться.

На этот раз на стене появились фрагменты газетных вырезок. На одной из них были изображены нелегальные мигранты в надувной лодке, по-видимому, латиноамериканцы, на другой можно было различить толпу арабов с зелеными знаменами и транспарантами.

- Варваром может стать каждый, даже раб. Я верю, что у и тебя это получится. Достаточно будет верно служить своему хозяину, и может быть, он пожалеет тебя и отпустит, ну или тебе придется сбежать или убить его. Это уж выбирай сам. Главное помни: самый верный способ вырваться из рабства или варварства - сделать так, чтобы цивилизованные считали тебя за своего, то есть за человека. Тогда в них должна проснуться совесть. Ну а там уже недалеко и до последней ступени – ступени цивилизации. Именно она откроет перед тобой множество дорог.

На стене появился рекламный плакат какой-то торговой марки. На нем довольный мужчина с набитым ртом показывал большой палец на фоне торгового центра в форме пирамиды.

- Быть цивилизованным непросто, - подытожил жрец, - Тебе придется научиться лгать и изворачиваться, уметь сохранять лицо, приспосабливаться и вообще всячески изощряться. На небесах обычно этому учатся долгие годы, а некоторым даже жизни не хватает. Но только освоив эти премудрости, ты сможешь попасть в небесный дворец. Там тебе придется добраться до бога и сразиться с ним. Наши знания в древней алхимии помогут тебе в этом. Позволь я тебе о них кое-что расскажу.     

 

Джон медленно сел в ванне. Вода в ней уже успела остыть. Он чувствовал себя теперь совершенно по иному. Все его чувства обострились, сознание сузилось до одной единственной цели – добраться, во что бы то ни стало до хозяина станции, посмотреть ему в глаз и перегрызть глотку. Что будет потом, уже значения не имело. По крайней, мере Джону не полагалось об этом рассуждать.

Сам хозяин станции жил в пентхаусе на верхнем ярусе «Star palace». Там у него были все удобства: роскошные апартаменты, толпы охраны, навороченные системы безопасности и прочие атрибуты сытой, но небезопасной жизни. Конкурентов и тем более врагов у него было немало, так что господин Тортон не экономил на безопасности. А о его изворотливости и умение выходить сухим из воды ходили легенды. Как и любой толстосум изворачиваться он умел.

Джон глубоко вздохнул и размял мышцы. Перестройка в его теле теперь была завершена. Тщательная диета и многочисленные препараты, которыми его пичкали на родине совместно с тем, что он сейчас принял, дали необходимый эффект. Он получил короткий, но очень сильный допинг. Тело его приобрело невиданную реакцию, быстроту и силу. Сам Джон был уверен, что преодолеет любую преграду и сломает шею ублюдку голыми руками. Пусть и времени на это у него немного. Долго организм не выдержит таких нагрузок и в нем начнутся необратимые процессы. Но сейчас молодого человека это волновало мало. Он поднялся из ванной, насухо обтерся полотенцем и надел свой лучший костюм.

Никакого оружия у Джона с собой не было, да и не могло быть. На станцию его пронести было нереально, но кое-какой прием на крайний случай у него все же имелся. В слюне после перестройки организма у него постепенно концентрировался быстродействующий яд, который должен был сработать только после попадания в кровь. Для этого у Джона тоже было все предусмотрено. Верхние и нижние клыки были аккуратно заточены, но для того чтобы воспользоваться ими, нужно было поближе подобраться к жертве. С помощью своего «берсеркерства» он и собирался это сделать.

Вышел из номера Джон вполне непринужденно. Привлекать к себе внимание ему сейчас хотелось меньше всего. Он неторопливо запер дверь магнитной картой, прошелся по коридорам и поднялся на предпоследний этаж на лифте. С него в пентхаус попасть можно было либо через vip-лифт, либо по эвакуационной лестнице. Она, разумеется, была надежно заперта.

Оставался, правда, еще продуктовый лифт, который вел с кухни на предпоследнем этаже прямо в пентхаус. По нему обычно поднимали обед и ужин в апартаменты. Лифт был совсем маленьким, но Джон был уверен, что протиснется - с гибкостью у него было все в порядке.

Он поплутал по коридорам и сумел-таки прошмыгнуть на кухню. При этом его заметили сразу несколько скрытых камер наблюдения, но молодой человек пока об этом не знал.

У плиты на кухне возился рослый мужчина в заляпанном переднике, перед ним дымилось что-то вроде кастрюли с рагу. Он помешивал его ложкой и как раз собирался дегустировать, когда Джон подкрался сзади и нанес удар в область шеи, как учили, целясь в определенный позвонок плотно сжатой ладонью. Это должно было вырубить мужчину, но желаемого эффекта не произошло.

В этот момент Джон неожиданно понял, что шутки кончились. Они для него в принципе и не начинались, но сейчас словно один период его жизни подошел к концу и начался совсем другой, полный разочарований, унижений и несбывшихся надежд.

Началось все с того, что повар отнюдь не вырубился. Он упал прямо на плиту, при этом, опрокинув кастрюлю и сильно ошпарив лицо. Взревел как раненый бык и резко развернулся.

Глаза его ничего не видели, но он так размахивал руками, силясь достать невидимого обидчика, что подойти к нему можно было максимум на пару метров. В этот же момент на кухню вломилось несколько секъюрити, и Джон сломя голову побежал к продуктовому лифту. Уже на подходе выяснилось, что подняться наверх на нем не получится. Молодой человек просто бы не дотянулся до кнопок снаружи, чтобы запустить его, но оставался шанс попробовать взобраться прямо через шахту.

Это было безумие, но раздумывать не было времени. Джон бросился в нее, раздирая руки и колени в кровь. Протиснулся как змея и пополз вверх, с трудом уже соображая, где он и что собирается делать дальше.

Заранее разработанному плану пришла на смену звериная изворотливость и отчаяние. Благодаря этому взобраться удалось удивительно быстро. Высунувшийся снизу секъюрити не успел толком прицелится. Джон уж разжимал пальцами дверцы лифта на верхнем этаже. 

Вывалившись наружу, он заметил, наконец, свою вожделенную цель, сидевшую в кресле: господина Тортона. Это был импозантный мужчина в деловом костюме, которого он до этого видел только в новостях. Мужчина, правда, вовсе не предавался разврату, чревоугодию или иным излишествам, которых от него можно было ожидать, а сидел за компьютером с сосредоточенным выражением лица.

Джона он заметил сразу. Его глаза выпучились от изумления, но в тот же момент он вскочил с удивительной проворностью и выхватил из ящика стола лазерный пистолет. Полыхнула огненно красная полоса, и Джон взвыл от боли. Луч прожег ему бок, воздух наполнился едкой вонью паленого мяса, глаза заволокла красная пелена.

Не помня себя от ярости, молодой человек бросился на обидчика, но куда там – невидимая преграда срикошетила его обратно как футбольный мяч. Между ним и письменным столом сработал защитный экран, установленный как раз для таких случаев. Полетели искры. А хозяин уже бежал к спасательной капсуле замаскированной в стенной нише. Она должна была катапультировать его в космос на субсветовой скорости с самопроизвольными маневрами на случай погони. В комнату в этот же момент вломилась толпа охраны в полном обмундировании, и все было кончено. Джон запомнил только, как его били, но куда и чем его сознание не зафиксировало. Наступила спасительная темнота.

 

Очнулся Джон в крошечной комнатушке, пристегнутый к откидному креслу. Голова его была зафиксирована, а со стены напротив, отгороженной стеклом, на него смотрело несколько человек. Это было явно помещение для допросов, причем на той же станции. С ним уже успели поработать, его руки были исколоты инъекциями сыворотки правды, организм полностью очищен от стимуляторов, а рана на боку обработана – от нее остался только рубец.

Следующие несколько дней (или недель?) у него выпытывали правду всеми известными способами. Выясняли, кто он и на кого работает, искали ментальные блоки, вскрывали подсознание, после чего пропускали все через сонм программ.

Убедившись в том, что молодой человек совершенно не опасен, от него, наконец, отстали. Но несколько шишек завязанных на работорговле все равно приехали посмотреть на него лично. Они провели собственные допросы, после чего вздохнули с облегчением. Им ничто не угрожало. Джон не был шпионом правительства, двойным или тройным агентом конкурентов, активистом-камикадзе за права человека, а был всего лишь дураком.        

Как следствие он был уже никому не нужен, и через несколько дней пришел врач, закрыть, так сказать его вопрос. Врач стал возиться с инструментами, а Джон смотрел на него со своего кресла пустым равнодушным взглядом. Выяснять свою участь ему не хотелось, и так все было ясно. Его миссия, а значит и цель жизни, была обречена с самого начала. В иное время он бы впал в отчаяние, но сейчас на это уже не было сил.

Врач между тем оказался разговорчивым малым. Он решил поболтать с Джоном напоследок, разбирая инструменты в лотке. Их вид говорил о том, что просто убивать его не будут. В лотке поблескивали сверла и лезвия всевозможных форм, но врач взял только два продолговатых инструмента с серповидными концами. Они предназначались для лоботомии. 

- Ну что, сынок, допрыгался? – ехидно произнес он. - Ишь, чего учудил, убить «бога». Да разве его смерть что-нибудь бы изменила? Он всего лишь третьеразрядное звено в цепи грандиозных махинаций. Исчезни он – этого бы никто и не заметил. Его недвижимая собственность перешла бы его партнерам,  движимая пошла бы с молотка. Все это работает уже автоматически, без вмешательства человека, перетекает от одного подставного лица к другому. Обрастает фиктивными фирмами и финансовыми пузырями когда надо, а когда всплывает в поле зрения законников самоликвидируется через процедуры банкротства. Да и перед кем этому всплывать, когда работорговля уже практически легальна, ведь она часть системы, а значит норма, пока приносит доход.

Вот когда начнется кризис или избирательная кампания, тогда на нее спустят собак, но виновных все равно не найдут, потому что виноваты все. Все друг с другом повязаны и варятся в одной системе. Все кормятся из одной кормушки. Вот так там все и происходит. Ну а сейчас пора баиньки, я сделаю тебе небольшую операцию, и ты станешь «овощем».

Мой хозяин не хочет марать руки твоим убийством, но и тут ты не останешься. Скоро, - продолжал он, - ты отправишься с ним в столицу мира, в качестве подарка тамошнему божку. Он не откажется от нового экспоната в своем зверинце. Говорят у него обширная коллекция. Тех, кто посягает на его поданных, он держит в качестве домашних животных, в назидание другим.

 

В столице мира, на планете всю поверхность которой покрывал один сплошной мегаполис, в небоскребе, что возвышался до самых облаков, по коридору шла процессия людей в шелковых мантиях. Среди них был Джон, точнее то, что от него осталось - после лоботомии это был уже другой человек.

Его вели на кожаном поводке вместе с другими подношениями императору: секс рабынями для утех с разумом скованным наркотиками, рабами для битья, выведенными в генетических конюшнях, слугами, весь разум которых ютился в крошечном чипе в лобных долях мозга и прочими изощрениями человеческой смекалки.

Бессмысленным остекленевшим взглядом Джон таращился по сторонам. Стены и галереи, мимо которых он проходил, украшали бюсты, статуи людей в героических позах, картины древних живописцев, и конечно панорамные окна до самого потолка. За ними открывалось бескрайнее небо, подсвеченное розовым закатом, клубились кучевые облака. Джон неожиданно понял: он на небесах. Наконец-то! Теперь ему нужно было что-то сделать, вот только молодой человек все еще не помнил что.

Господин Тортон, который и возглавлял процессию, что-то бормотал в пол голоса себе под нос. Глаза его были устремлены в пол, руки сложены в замок. Казалось, он молился, но Джон из его слов все равно ничего не понял. До него доносились только обрывки фраз:

- Отец мой, выкованный в светлом жерле конкуренции, первопричина всех движений капитала. Король товаров, царь валютных расхождений. К тебе уповаю я, твои заветы блюду: вести бизнес честно, уважать конкурентов, исправно платить налоги, соблюдать закон.

Процессия внезапно остановилась перед богато инкрустированными дверьми. За  ними находился тронный зал, походивший на покои римских императоров. В конце его, на троне восседал мужчина в белоснежном одеянии

Он был уже далеко не молод, но многочисленный штат врачей поддерживал в нем жизнь. Некогда успешный финансовый аналитик он приобрел невиданный авторитет.

К его мнению прислушивались многие правительства мира, бизнесмены и дельцы всех мастей чуть ли не молились на него. Сам он сколотил состояние на бирже и имел собственную финансовую империю. Но главным его преимуществом было то, что он умел давать исключительно точные экономические прогнозы. Стоит ли говорить, что в его обществе о большем можно было и не мечтать.

В отличие от компьютеров, скованных железной логикой, Августус (именно так он себя и называл) имел изощренный ум и мог видеть нестандартные ходы. Конечно, было множество других подобных ему, но он был лучшим, и это сделало его кумиром миллионов.

Бизнесмены по всему миру ждали от него финансовых откровений, правительства жаждали заполучить себе на службу, а особо рьяные энтузиасты даже организовывали финансовые школы и фан-клубы в его честь. Подобное почитание постепенно переросло в культ и теперь новоявленный божок купался в лучах славы. Скоро он планировал подмять под себя все и вся, и что интересно шансы у него были.

Его почитатели, сами того не ведая, превратились в подобострастных подданных. Они готовы были унижаться перед ним только для того, чтобы  услышать из первых уст какое-нибудь откровение или получить совет в делах. Тортон как раз был одним из них.

Он вошел в зал и не спеша подошел к трону. Встал перед ним в почтительной позе, процессия топталась позади.

- Прости меня, господин, ибо я согрешил.

- Слушаю, - отозвался тот.

Тортон начал перечислять свои грехи. Несведущему человеку они, должно быть, показались бы полной тарабарщиной. Среди них было множество экономических терминов – по-видимому, Тортон в чем-то крупно прогорелся.

Его хозяин благосклонно выслушал его, затем коснулся двумя пальцами его лба. Жест был явно содран у Августа.

- Отпускаю, - проговорил он. – Дважды прочитать Финансовый ежегодник, три экономический альманах от четвертой редакции. Это все?

- Мой скромный дар тебе. Да не ослабнет твоя деловая хватка.

Тортон сделал знак подвести подарки и почтительно отступил назад. Джона подвели одним из первых, и он вспомнил, наконец, что ему надо сделать. Молодой человек провел языком по небу. Так и есть: яд все еще оставался в его слюне.