Круг. Серый

Вторник, 1 января 2008 г.
Просмотров: 3311
Подписаться на комментарии по RSS
Автор: Николай Василенко (The Dark One).

Черный курсор мерно мигает на девственно чистом листе Micro$oft Word. Время от времени он срывается с места, бежит пару строк, оставляя черный буквенный след. Только для того, чтобы снова и снова, повинуясь судорожным нажатиям Backspace, упереться в левый верхний угол.

Белый лист – первый враг пишущего. И молодого, зеленого, и, наверное, старика-профессионала, пекущего романы, словно пирожки, по увесистому румяному томику в месяц. Ворог, являющийся в самых жутких снах тревожных ночей. Белый лист – это замкнутый круг безыдейности, безтемности, безысходности.

Где ты, милая муза? Почему когда невозможно писать, на работе или в метро, ты даришь сотни идей, образов – ярких, интересных, новых? Но когда добираешься до домашней машины и запускаешь Word или даже когда находится свободная минутка и клочок бумаги – ты куда-то прячешься, а твои дары блекнут и теряют первозданную свежесть? Быть может, ты улетаешь от меня к американскому иммунологу, а по совместительству русскому фантасту Нику Перумову. Ему, пока, везет на порядок больше. Вернись, о божественная! Слышишь? Вернись, чертова проститутка!

Мышиная стрелочка-указатель оживает, стремглав падает вниз вдоль золотистых волос невесты (The Bride) Умы, равнодушно пролетает над директорией Games и останавливается над синим квадратом Avant Browser-а. Окно знакомо распахивается во весь девятнадцатидюймовый экран. Услужливая надстройка IE раскрывает меню Избранное. Так-так. “Яру”, “Русская фантастика”, “Дизайн!”, “Форум фан-сайта Владимира Васильева”. Хм… Что же там, на икс-слое сумрака?

***

“Даже я, бывалый звездный бродяга, не смогу объяснить, как работают пространственные врата. Слишком уж сложно. В Корпусе нам об этом не рассказывали. Просто, объяснили однажды как школьникам. Мол, пространство складывается вдвое как бумажный лист, прижимаясь точкой A к точке B. Остро заточенный карандаш пронзает пространственный листок насквозь. В образовавшееся отверстие и устремляется корабль. Но в Корпусе никто не упоминал о том, как это – лететь сквозь “бумажную бахрому” врат. Гиперпространство отнюдь не сияет неоновыми всполохами, как любят показывать его голливудские киношники. Вид из иллюминатора больше напоминает изображение доисторических телевизоров. Черно-белых. Сходите в музей телевидения, посмотрите. Темень и белые круги звезд. Но, это все так, романтика для европейцев. Не в этом сложность. Путь сквозь врата – не развлекательная прогулка на орбиту или вояж на Луну. Мне не с чем это сравнить, скажу прямо – гиперпространство питается пилотами. Оно пьет нашу жизнь. Медленно, но неотвратимо! После первого полета три четверти студентов предпочли соколам твердую землю”.

Из мемуаров коммандера Теда Барро.

“Мне трудно вспоминать, а тем более писать о случившимся. Я потерял всю свою команду – моих подчиненных, товарищей, друзей – людей, которые доверяли мне, людей, которым безгранично верил я. Людей лучших, неповторимых. Я потерял часть себя. Нет, они не погибли. Как оказалось смерть не самое страшное, что может случиться с близкими. Их просто не стало, они исчезли, растворились, в гиперпространстве. Правда, мы, говорящие на русском языке, зовем его “сумраком”. Сумрак выпил моих людей до донца, вобрал их в себя, впитал их жизнь в серое марево.

Да, мы зовем это сумраком. Долгое время я не знал даже почему. Сумрак – он и есть сумрак. Очень символично. Пограничное время между днем и ночью. Серый космос между Светлыми и Темными вратами медленно пьющий твои силы. Потом, через четыре года после окончания Корпуса, навигатор Толик Платонов принес из библиотеки станции Z-8 книгу… не помню фамилии автора… “Ночная стража” (перевод с английского некто Пучкова. Так вот оно какое, БУДУЩЕЕ!). Многое стало понятным. Но, мы пилоты, а не кудесники-маги – не в наших силах контролировать сумрак. Он был добр и гостеприимен к нам, гостям извне. Некоторое время”.

Выдержка из комментариев коммандера Владислава

Черненко к бортовому журналу сокола S-класса “Гаур”.

***

Сначала в бездонной черноте космоса родилась Точка Света. Энергия Камня щедро поила ее – через пару мгновений Светлые Врата ясно очертились – сверкающее кольцо возникло там, где и намечалось. Почти там. Корректировка в один-два процента – обычное дело. Сокол S-класса “Гаур” уверенно шмыгнул в испускающую белые молнии окружность.

Монитор уровня уверенно отсчитывал тысячные – 0,997; 0,998; 0,999; 1,000. Bingo! Теперь уровень еще несколько подрастет и будет колебаться около 1,155. Проверено на опыте. Пространство за бортом выцвело. Беленькие глазки звезд увеличились, но все также безразлично наблюдают за соколом – одиноким странником гипермира.

- Вхождение выполнено! – как всегда радостно констатировал Артем Стрельников.

Молодой врач. Ему проще. Вот Петр мучается – как ни как бортинженеру за сорок. Сумрак “ест” его безжалостно. Но Карпов не уйдет из флота, пока официально не “попросят”. Соколы - Петькина жизнь. Еще сопливым пацаном он мечтал о космосе. Песчаный Татуин, рыцари-джедаи, ситхи – мир Star Wars наполнял его детство.

Влад Черненко, коммандер, откинулся на кресло, закрыл глаза. Смотреть на обесцвеченную вселенную за годы службы порядком поднадоело. Сейчас лучше выспаться – силы пригодятся при посадке…

- Коммандер! Вейк ап, плиз! – кричал Джон. Единственный неславянин в команде, техник Джон Ли в моменты нервного напряжения всегда переходил на англо-русский микс.

- Что еще там? – лениво протянул Черненко.

- Монитор… - не находя русских слов двухметровый негр тыкал пальцем в экран компьютера.

- Боги!

На жк-экране светилось число – 2,065. По инструкции – ситуация “альфа”-опасности. Пальцы Влада сделали пару па над клавишами. Тревожная сирена заполнила отсеки “Гаура”. Минута – экипаж в сборе.

2,765; 2,783; 2,807…

Такое случается не часто, точнее никогда не случалось. Толик выругался. Потом еще раз. И еще. Щелкнул тумблером переустановки Камня. Ничего.

3,206; 3,258; 3,314…

- Смотрите! – заорал Тема.

С кофеваркой Джонни происходили изменения. Хромированная поверхность потеряла блеск, приобрела свинцовый оттенок.

- Вырубай программу, Владюха. Чует мое сердце - не ладное что-то твориться! – прохрипел Карпов.

- Как бы не свернуло нас в бараний рог. Выброс из гиперпространства должен быть болезненным. Тем более с такого уровня, - ответил коммандер.

- Туши, слышишь. Нехорошо мне. Совсем нехорошо.

Петр весь побелел. На виске часто пульсировала вена. Стрельников полез в сумку - достал инъектор.

3,788; 3,801; 3,845

Список программ представлял собой свалку. Навигационные модули, пространственные библиотеки теснились программами климатконтроля. Тут же размещалась служба управления кофейным аппаратом. Чертовы серийные модели. Будь проклят Билл! Вычленив программу Камня, коммандер набрал “kill”. Ничего. Только поползли по стенам сероватые полосы.

4,002; 4,073; 4,123…

Не стало Петра Карпова – лучшего бортинженера флота, юмориста и замечательного певца. Экипаж смотрел сквозь прозрачное тело, как растворяется в сумраке кофеварка афро-американского техника Джонни Ли. Он не надолго пережил ее. Человек, которому приходилось нагибаться, проходя в двери отсеков, растворился в воздухе, словно сахар в чае.

7,000… Выбросило. Космос стал снова космосом, а не серовато-черной фантасмагорией.

Связаться с базовой станцией не удалось. Снова потащило на дно. Дно сумрака. Хотели остановить Камень вручную. Металлический пятитонный контейнер не открыть. Никак. Еще бы, говорили, что гиперпространство – технология иной цивилизации. Правительства еще долго будут хранить тайну о процессе гиперпространственного прыжка.

Не стало Анатолия Платонова – лучшего друга Владика Черненко, одноклассника, названного брата. Любителя фантастики. Гитариста. Бессменного навигатора сокола S-класса “Гаур”. Толик уходил мучительно. Страдал. Сумрак грыз его до костей.

***

Артем держался дольше всех. Вынес восемнадцать погружений. Молодость пыталась противостоять сумеречному “вампиру”. Не смогла. До последнего Черненко сжимал Темину руку. Пока она оставалась рукой. Он видел, как потухли когда-то веселые, искрящиеся глаза. Навсегда. Чувствовал, как жизнь друга стекает на решетчатый пол командной рубки. Как покидает тело, то, что верующие назвали бы душой. Навсегда? Навсегда!

Коммандер остался один. Мысль обожгла. Перевел взгляд на экран. Монитор показывал 3,713; 3,716; 3,719... Сумрак сейчас проникнет внутрь. Синеватый пластик приборной панели медленно-медленно помрачнеет, посереет. Не впервой. Коммандер уже потерял счет погружениям в глубины гиперпространства. В бессильной злобе он уронил голову на сенсорную клавиатуру навигационного компьютера.

“Гаур” падал в серую светотьму в сороковой раз. Падал, чтобы вынырнуть. Круг замкнулся.

Влад уже не задумывался - почему он выживает в этой мясорубке. Еще меньше его волновал вопрос о том, когда это закончится и закончится ли. Влад Черненко просто спал…

Ему снилась Москва, ее аллеи, дорожки среди взлохмаченных елей. Молодые шишки липли к ладоням, источали едкий хвойный дух. Ему снились реки. Байдарочные походы. Снились горы. Седые вершины. Радость победы. Думаете, радость не может сниться? Зря, Владику снилась. Кончиками пальцев он чувствовал, что еще один пятитысячник сдался. Бесстрашному коммандеру, звездному герою снилась простая девушка Аля. Землянка. Он любит ее больше всех во вселенной. Его любимая отвечает ему тем же. А вот Сережка – светловолосый паренек с ясными, как весеннее небо, глазами. Где, в какой системе, шатается твой папка?

***

- Даже нам не всегда удается подчинить силу древних артефактов…

Голоса проникали в воспаленный мозг Влада.

- А парень куда крепче, чем казался.

Голоса будили, выхватывали из цепких лап сна.

- Любой стороне не помешал бы такой… “сотрудник”!

Коммандер открыл глаза.

- Ему решать.

***

В огромную залу свет проникал через единственное окно. Он растекался по узорчатому паркету, по стенам, выкрашенным в непритязательный бежевый цвет. Пузатый глобус важно подставлял бока солнечным белесым лучам. Они выхватывали из тьмы (одной из постоянных гостий в этом зале) старые картины в поддернутых паутиной рамах, массивный двухтумбовый стол, сидящего в кресле человека.

Чинно перелистывая страницы журнала, он с видимым наслаждением курил трубку. Кажется, такая называется “бент бильярд”. Дым “Латакии”, с едва ощущаемыми нотками кипрской сосны, окутывал мужчину, проникал в складки серой мантии, струился по роскошной седой бороде. Желтоватые струи поднимались к старинной люстре. Клубились под украшенным лепниной потолком.

Двери в противоположных стенах одновременно распахнулись. Вошли двое. Один худощавый, печальный, с немного отсутствующим взглядом. Одет в старомодно: серый костюм, серая рубашка, черные остроносые туфли. Так уже пятьдесят лет как никто не одевается. Другой в роскошном белом балдахине, подпоясан серебряной цепью. В глаза мудрость веков. Беспредельная тревога. (Ему бы еще волосы до плеч да посох – не дать, не взять Гэндальф.)

Сидящий в кресле бородач приветствовал гостей поднятием руки, молча бросил на стол журнал. Бортовой журнал сокола S-класса “Гаур”. Вошедшие, видимо, были уже ознакомлены с его содержанием. По очереди прикоснулись к бумаге. На обложке возникли две почти одинаковые фразы. Бородач взглянул, хмыкнул, под резолюциями проявился лиловый штамп “ЗАВЕРЕНО”.

Зала погрузилась в полумрак – готовая разразится мощным, летним дождем туча закрыла солнечный диск. Но звезда упорно не хотела прятаться за какую-то наглую тучу. Когда свет взял свое, в зале остался один бородач. Потянулся к невыразительному черному телефону, набрал номер:

- Сергей, зайдите ко мне, пожалуйста. Да, как обычно.

***

Курсор вздрагивает…

 

Автор: Николай Василенко (The Dark One).