Кровопускание

Вторник, 1 января 2008 г.
Просмотров: 2643
Подписаться на комментарии по RSS
Город.

Если конечно можно назвать городом то, что на поверхности-то практически и не показывается. Точнее совсем не показывается. Не показывалось. Это теперь уже видно, что здесь под землей что-то есть.

Входы.

Может и выходы, но теперь - именно входы. Да и тех всего несколько штук.

На модульной схеме Город - самый нормальный город. Дома, небоскребы, транспортные развязки, площади, парки... или что там у них. Никто толком не знает. Как смогли, так и прозондировали.

Объект.

Цель, если точнее.

Парки, скверы, лесополосы. Растет что-то, ухоженное. Небо красивое. Чистое, бледно-синее, облака редкие. Горизонт четкий, как под линейку выведенный. Безмятежно и безлюдно.

Это - до.

Сейчас все перепахано, выжжено, обуглено, вытоптано, задымлено. Хаос в самом своем неприглядном виде. И очень даже людно.

После.

Как будет, неизвестно, может, еще удастся увидеть. Сфотографировать бы все три стадии и повесить рядом. Хороший триптих получится. Наблюдатели снимают всегда, у них выпросить надо. Постараться, понадоедать - дадут.

Потом.

Будет ли оно?

***

Комната.

Или склад. Огромное помещение, потолки высокие, как в ангаре. Никогда не поверишь, что под землей. Пространство заставлено ровными рядами каких-то гигантских баллонов. Накопители? Большинство сбито, разворочено. По всему помещению оружие, части обмундирования, запекшаяся кровь, тела пехотинцев.

Свои.

Сколько их здесь?

Вжаться в стену, сильнее, слиться с этими баллонами! Стать незаметным. Надолго ли? Вдруг зачистка или контратака? Обнаружат, заметят, вычислят. Отключить связь, комп-координатор, фильтры, электронику - все, что шумит и излучает. Затаиться. Слушать.

Трус?

Страшно. Решиться надо - выбежать, выполнять задание дальше. Наступление, зачистка, закрепление. Ведь дошел же до этого места, атаку пережил. Связаться с комвзводом, получить приказ, информацию. Действовать. Выполнять свой долг, работу, обязанности. Сейчас, еще чуть-чуть, ну... А пока глубже, дальше, за баллоны, в стену.

Сосредоточься!

В ангар - самое точное - забежали трое. Осмотрелись. Свои. Знак чуть другой - не наш полк. Не останавливаться - дальше. Из ангара - один коридор, вглубь, вниз. Широкий, просторный. До центра Города недалеко. Если в схеме все верно. Медик отделился на минуту от группы, быстро осмотрел тела, на полу ангара, приложил ко лбу каждого анализатор. Прибор пометил все шлемы по-разному. На одном из лежащих остался черный, мрачный, жирный крест. Самый пессимистичный и категоричный знак анализатора. Приговор. Все.

Отвоевался.

Тройка начала собирать установку. Выявить, обнаружить, обезвредить, уничтожить, ослепить - датчики, вмонтированное оружие - все, что может причинить неприятности. Правильно, по инструкции действуют. Тренога, ствол с распылителем, блок заряда - десять секунд сборки. Двое подняли установку, поставили у начала коридора. Метнулись назад, под укрытие.

Разряд!

Шум, треск - облако заряда метнулось в коридор. Оттуда - сполохи, выстрелы, затем тишина. Установку быстро разбирают. Блок заряда - использованный теперь - под ноги, бесполезная вещь. Вперед!

Чисто.

Опять один. Ну, что, никто сейчас не видит - вперед, солдат! Ты должен это сделать. Иначе трибунал. Или просто пристрелят. Пойдет очередная волна наступления (какая по счету? - вторая, третья, пятая -скольких уже положили?), заметят - не простят.

Сон.

Дрема, забытье или спасительный обморок.

***

Рассвет.

"Готовность!"

По внутренней связи. И обратный отчет. Все, понеслось... Разбиться по взводам, получить в тактические компы полный пакет данных: цели взвода, цели отделений, линия атаки, время десантирования, контрольные точки, объемная карта-схема объекта, цели на последнем этапе атаки. Все расписано по минутам - как будто это тренажер, а не реальность! Вопросы?

Нет.

Десантные шлюпки никто не любит. Тесно, жестко - броня, двигатели и люди. Весьма примитивный аппарат. Но, к чести его, надежный. Набивается туда сразу весь взвод. За это они и получили свое прозвище, которое, вне зависимости от модификации тут же прилипает к любой десантной шлюпке.

"Консерва".

"В "консервах" главное не удобство, а сохранность продукта". Подлинного автора мудрости история не сохранила. Перегрузка тут же вдавливает в сиденье, хотя сиденьем его назвать можно с большой натяжкой - больше оно похоже на крепление. Пилоты ребята резкие. Ждать не любят. Особенно на боевых вылетах. Главное сделать все быстро, быстрее, а если возможно, то еще быстрее.

Молниеносно.

До высадки около пяти минут, времени мало, а как тянется...

- Слышь!

Сосед, огромный рыжий детина. Игорек, горе рыжее (или ржавое, если обидеть хочешь). По приват-линии. Ответа на реплику не надо, повернулся - значит, обращение принял. Хорошо, что заговорил - эти пресловутые пять минут еще убить надо.

- Одного, вот, до сих пор понять не могу. Почему нас первых в пекло бросают? Мехов жалеют, или берегут для чего? Ведь все матки ими забиты!

Вопрос риторический. Обычное возмущение руководством. Игорек, молодчина, хоть что-то помнит из теории тактики. Или единственное, что помнит - проверять желания нет. То, что в реале мехов придерживают до последнего, и раньше пехоты не пускают никогда, всем им давно объяснили сержанты в академиях. Каждой группе свой наставник растолковал это с разной степенью убедительности, но в любом случае - наглядно и безапелляционно.

- Сам же знаешь, берегут их. Сначала мы, а потом, может быть, они. Бережливые у нас верхи.

- И император, вот, перед строем говорил о нашей доблести, выучке и героизме. Я вот в третьем ряду стоял, видел, с каким азартом он всем говорил об этом.

- Видишь, значит, никто и не думает мехов пускать. Об их доблести ни слова.

- Ну да, сколько вот помню, их в эту кампанию ни разу не использовали. Только на полигонах, когда масштабные учения проходили.

- Тогда нужно было показать, как хорошо у нас армия оснащена. Как берегут жизнь солдата. Сколько пыли в глаза напускали. Гражданские просто захлебнулись от восторга.

- Угу, было тогда представление! Два месяца репетировали, нас гоняли каждый день.

- К тому же, если посудить, не такие уж у нас и серьезные потери. Если не считать угробленной техники, человек, может, сто наберется; или чуть больше. Начальство бережливое - а мы живучие, да, брат?!

- Надеюсь. Не знаю вот. Я пока цел - живуч. Даже "костюм" еще не менял. В чем выдали, вот в том и хожу.

- У меня тоже, хотя латок на нем побольше, чем у тебя. Телом и душой тоже пока цел... Где бы дерево найти?

- И так сойдет, - Игорек три раза стукнулся о шлем собеседника, сопровождая свои действия довольным хмыканьем. - Вот, - подытожил он.

Во время боевых операций выпады в адрес начальства пропускали мимо ушей. Мехи, действительно, по всем учебникам должны идти впереди. Но такого ни разу в настоящем бою не было. Пехота справлялась. Однако был еще и общий, главный Вопрос, обсуждать который даже по приват-линии никогда не решались. Разговоры на эту тему оставались для личных бесед, вдали от чужих ушей и записывающих устройств.

Почему?

Ответ прост - думать об этом перед боем - почти самоубийство. Рефлексы и рефлексия не совместимы на войне. Либо размышляй, либо выживай, одновременно это делать сложно и долго ни у кого не получалось. Хорошо, если в лазарет, а то и жирным крестом на шлеме заканчивалось.

-Товсь!!!

Истошный крик в шлеме на мгновение оглушает. "Ну все, ребята, сейчас начнется... - Добавляет комвзвода. - Работа, блин! Проверьте задания и доложите." Череда ответов сливается. Почти все формальности закончены, теперь остается лежать, ждать начала.

Гром.

Жуткий, мощный. За ним визг разрывает уши. Звуки атаки. Заработала артиллерия. Десятки километров преодолевает плазма, прежде чем начать свою работу - перепахивать будущее поле боя. Артиллеристы по картам работают - выжигают, вздыбливают, превращают в стекло землю со всем, что туда вмонтировано. На пути солдат не должно остаться препятствий.

Гром и визг достиг, казалось, предела своей силы.

Почти врукопашную.

Слухи.

Ходили слухи, что у них свой Император, что Империя воюет с Империей. Об этом шептались редко. Очень редко и тихо. Но никто слухам не верил. Враг слабел, врага побеждали, с каждым разом успешнее. А значит, не было у противника движущей силы, и все перешептывания никакого отношения к реальности не имели.

Бред.

Последнее время - последние годы, когда солдаты Империи наступали по всем фронтам, была только рукопашная. И никаких мехов. Все решали солдаты.

Люди.

От левого уха какофония и ее последствия - встававшая дыбом земля и тучи пыли - переместились к правому, пройдя непродолжительный период невероятного разрушительного стерео в голове. Все квадраты на картах целей артиллеристов зачеркнуты. Фотки для задуманного триптиха все-таки нужно будет добыть! До, вовремя и после - это будет хорошая память.

Тишина.

Контрастная после грома и визга, она оглушала не меньше. Артиллеристы свою работу закончили, подготовили, как говорили в "учебке", почву. Теперь слово за пехотой, и мы приняли эстафету, чтобы сказать свое.

Слово.

Широкая панорама исковерканного поля сузилась вдруг до "вперед-и-немного-в-стороны" - бокового зрения в шлеме никакого, только вперед. Скачками, перебежками, прыгая в хрустящие воронки и выбираясь из них, вперед к цели - тактические данные на мониторе шлема сорвались в обратный отсчет. Пройденное расстояние, нормативы и соответствие им. Выполнять задание, отрабатывать директивы, приближаться к главной цели.

Половина.

До бункера еще столько же. Коротка передышка, отчеты о выполнении промежуточной цели уходят в штаб. Поверхностная разведка, осмотр. Что там можно разведывать? - артиллерия поработала здесь тщательно. Пока наткнулись только на две огневые точки, и это по всему фронту наступления! Сопротивление подавили быстро. Потери: ранены два человека. Поэтому передышка, привал очень короткий, и дальше, вперед. Когда же рукопашная? Скорее всего, не под солнцем. С врагом встретимся только под землей.

Скоро цель.

Ресурсы у них, видимо, были на исходе, поэтому основная концентрация линии обороны пришлась на последние сотни метров до цели - отмеченных на тактической карте входов, через которые нужно будет проникнуть внутрь, вниз, под землю, очистить там все от противника. Среди хорошо замаскированных, и почти сжившихся с равниной и не видных укрепточек, которые артиллерия смогла выковырять и выпотрошить, стали попадаться и целые. Все чаще.

Сюрпризы.

Цифры в графе данных о потерях поползли вверх. На пути его отделения пока все чисто. Еще стометровка, уже немного осталось. Но и сюрпризы, приготовленные противником, не обошли стороной. Из земли начал подниматься плоский диск огневой точки. Несколько стволов - вакуумный гранатомет. Как в замедленной съемке и в приближении - слегка подрагивают. Повредили его все-таки при обстреле. Иначе он бы не оставил им шансов. Однако даже поврежденный, он стремился выполнить свою функцию.

Прицеливаются.

Доли секунды пошли, все начинают рассыпаться по воронкам, гранатометчик припадает на колено, автоматически выбирая тип заряда. Огонь!

Отдача.

Но все равно - опоздал. Вакуум-граната расшвыряла отделение. Вторым, гораздо более мощным взрывом его швырнуло - резко подбросило и с ускорением вперед - перекинуло через десяток воронок. Упал с размаху на дно - как в лунку забросило. Но - уже без сознания.

***

- Вопросы?

Сержант оглядел, осмотрел, отсканировал взвод - тридцать человек. Занятия по тактике. И опять его понесло от программы в сторону. В рассуждения о том, что современный солдат - лучше меха, дешевле, экономичнее и эффективнее. Что учебники учебниками, а в жизни все будет по-другому. Это в штабе и для чиновников пишут - не для солдат. Последним же нужно уяснить все его рассуждения, принять их к сведению и запомнить. Поскольку все вышеизложенное придется рассказывать и доказывать на экзамене.

- Вопросы?

Еще раз повторил по привычке. Показалась одинокая рука - затем студент встал, доложил по форме о том, что у него есть вопрос к преподавателю. Евгений, Жека, упрямый детина, самодовольный и страстный любитель поспорить. В этот раз он ошибся моментом - поддался на провокацию.

- Вопросы! Вопросы появились. Хорошо, слушаю.

- Нам ведь предстоит на экзамене отвечать по мехам?

- Так точно. Да. Естественно, - сержант редко говорил так спокойно и вежливо.

- При этом ведь будут билеты по их устройству, тактико-техническим характеристикам и их применении в бою?

- Вы правы, Беляков. Точно. Только не пойму, к чему клоните.

- Тогда какой смысл? Почему министерство не использует мехов в боевых операциях? Это ведь машины... Они помогут пехоте, если их пускать первыми. Расчистят дорогу. Так ведь в учебниках написано...

- Точно, написано. Но учебники это одно, а бой - совсем другое. Вам, Беляков, предстоит понять это лично. Да и всем остальным тоже. Поверьте мне, это так. Обещаю, в ближайшее время лично докажу это вам. Очень убедительно докажу. Я ответил на Ваш вопрос?

- Хмм...э-э-э...

- Садитесь. Садитесь, студент Беляков.

Убедительность.

Сержант всегда был убедителен. С самого начала обучения, когда в группе было много умников и желающих высказаться по поводу и без, он противопоставлял им всем одну только свою убедительность. И этого хватало, был уверен сержант. Ко второму семестру из большого числа изначальных умников, остался только Жека. Все остальные признали свои ошибки, отрабатывая наряды, бегая с поручениями и получая разносы, после которых приходилось опять же работать. Последний умник оставался в своем статусе еще насколько дней, после чего наставник и его убедил. В этот раз он в глазах студентов поднялся сразу на несколько ступеней в умении доказывать свою правоту и достиг пика убедительности.

Абсолютного авторитета.

Сержант отстрелил Жеке ногу. Послал его во время очередных стрельб заменить разбитую мишень, и когда тот побежал исполнять поручение, всадил из штурмовой винтовки ему заряд под колено. Нога, потерявшая связь с телом, осталась лежать на траве, а Женя с криком упал, кувыркнувшись. Ошарашенный, одуревший, но, не переставая орать низким, громким и оглушительно-диким голосом, он схватился за фонтанирующий обрубок и стал притягивать его к себе. Курсанты, которые первые несколько секунд тоже не верили своим глазам, двинулись к раненому Жене и были остановлены окриком.

- Назад! Стоять, мать вашу!

Сержант повел винтовкой - приказ немедленно исполнили. Скрючившийся одногруппник продолжал орать, кровь залила все лицо и одежду. Однако ее (крови) было почему-то не много. Текла, но уже не хлестала, как сразу после выстрела и как должна была хлестать из отстреленной ноги. Крик стал тише, на лице Жени, кроме ужаса, появилось еще кое-что.

Удивление.

Несколько секунд после ранения - и кровь перестала течь, запеклась, покрыв рану коркой. Потемнела. Прошло меньше минуты, и Женя перестал кричать. Лежал на траве, смотрел на обрубок.

И - молчал.

Сержант медленно подошел к раненому.

- Смотрите!

Ткнул стволом запекшуюся рану. Женя вскрикнул, но ожидаемой боли не почувствовал.

- Завтра у тебя будет новая нога, и ты вернешься в строй. Понял? Ты, солдат, ничем не отличаешься от меха. Армия потратилась на Прививку, чтобы сделать тебя живучим. Ты, думаешь, это просто так? Ошибаешься. Обслуживать тебя дешевле, ты умнее и не менее живуч. Теперь подумай, зачем же правительству пускать в бой мехов? Подумай-подумай. Полежи здесь и подумай.

Молчание.

Вряд ли Женя о чем-нибудь думал. Но сержант его убедил, как и обещал. Произнеся речь, он постоял еще немного над раненым, потом осмотрел-отсканировал группу.

- Вопросы?

Вопросов не было. И сержант ушел в сторону казарм. Беляков скрючился на боку. Никто из группы к нему так и не подошел. Все продолжали стоять около позиций для стрельбы, пока не прибежали двое санитаров и не унесли раненого.

Одноногий.

Такое прозвище Женя получил уже на следующий день, когда вернулся в группу. Пришел ко второму занятию - на своих двоих. Почти месяц он жаловался на боль в колене - не настоящую, конечно, фантомную, как в группе решили - это у него боль воспоминаний. А потом кто-то постучал ему по голове. Звук, однако получился, гулким, как удары по шлему. Потом стук повторился. И еще раз.

***

- Эй!

"Живой? Ну, просыпайся, давай, с добрым утром". Медики. Один, смотрит в глаза, внимательно, оценивает состояние. Глянул на показания анализатора, и сразу убрал прибор в кармашек на бедре.

- Что ты тут делаешь?

Непонимание. Переходное состояние от сна-дремы к реальности. Где он? Ответ не залежался в памяти: в ангаре, забился между стеной и каким-то контейнером. Однако теперь он лежит на полу? Значит, нашли, заметили, вытащили из угла.

Из укрытия.

- Испугался, солдат, дезертировал... Посмотрим, откуда ты. Угу... - скользнул взглядом по нашивкам. - Надо составлять протокол, оформлять это дело, как считаешь?

- Э-э-э...

- Угу. И не говори. Конечно, протокол такой - конец карьеры. Мгновенный. Согласен? Вот и я о том же. И что делать?

- М-м-м... - застонал, обхватив шею. Разговор поддерживать не получалось. Ни одной подходящей фразы спросонья. Да так, впрочем, и лучше. Медик явно предпочитал разговаривать сам с собой. Внутренний диалог был самодостаточным, и лезть в него без нужды - нет смысла.

Только помешаешь.

Он заметил, как несколько медиков подхватывали солдат, лежащих в ангаре с разными пометками на шлемах, и уносили отсюда. Значит, основные силы уже заняли этот район. Задача почти выполнена. Странно. Он, контуженый, на автомате добрался сюда, а когда осознал, куда попал, накатило. Теперь проблемы были по двум фронтам: первый, окончательно ли его сломало дружественное касание смерти, и второй - как поступит медик. Теперь он не то чтобы боялся протокола. Ожидание - пусть и недолгое, эмоционально выматывало.

- Угу...

"Такие дела". Медик снова осмотрел его, но теперь профессиональным взглядом спасателя тел. Увиденным остался удовлетворен, но опять покачал головой.

- Такие дела.

Какое-то время спустя пришло осознание, что медик остался с ним в ангаре наедине. Остальные понесли раненых к транспортерам на поверхность. А они все еще здесь.

Время решать.

"Подумай, солдат, тебе нужно сейчас определиться, идешь ты дальше или - под протокол. Твое поведение можем списать на контузию. Угу... Отчет заверю сейчас же. Ты выполняешь свою работу, я, значит, свою. К тому же - мой плюс - быстро возвращаю в строй выбывшего солдата. Думай".

- Готов.

"Это хорошо, это правильно. Угу... Анализатор уверен, что ты здоров. Сейчас пойдет очередная волна наступления. Присоединяйся к ним. Правильно я говорю? Ну, всего хорошего. Пора. И мне и тебе. Угу..."

Рукопожатие.

Медик удалился. Работы у его подразделения сегодня в избытке. Солдат встал, подобрал ружье. Доковылял до коридора. Теперь - недолгое ожидание. Сейчас пойдет подкрепление. Через пару минут в "ангар" заскочили две тройки. Почти целое отделение.

Свои.

Краткий обмен позывными, паролями и представлениями - и дальше - вместе.

В коридор.

***

Семеро.

Счастливое число. Может, примета и не сработает? Последний форпост. Враг уперся, укрепился, подготовился и теперь неохотно сдает позиции. Их сборная команда - наглядный тому пример.

Семеро.

Они работали по-прежнему. Тройками. Но он тоже не оставался без дела, нес дополнительные заряды к установке, когда надо было - страховал. В общем, был полезен. Следы работы предыдущей тройки оборвались через полкилометра.

Небольшая комната-тамбур.

Здесь они и попались. Системе охраны удалось сберечь огневую точку. Пулемет - сейчас он застыл бесформенным потеком на стене около потолка. Все трое лежали здесь. У одного грудь как решето - посредине зала, навзничь, раскинул руки и ноги так, будто его выбросили с высоты. Второй - прострелена в нескольких местах рука - кисть почти оторвана, грудь тоже заработала пару-тройку входных отверстий. Он скорчился эмбрионом в углу. Третий лишился голени - нога валялась неподалеку от первого десантника. Рядом с ней - лужица крови, потом - след до стены. Там солдат и потерял сознание. Но достать точку успел. Видимо, когда упал - стрелял до тех пор, пока пулемет на стене не закипел, и не стек по стене.

Состояние.

Санитар недавно образованной команды, приложил к шлему каждого пострадавшего анализатор. Креста никто не заслужил. Тяжелые, но не фатально. Задерживаться в этой комнате дольше не стали. Добавили точку на карте-схеме. Указание на эвакуацию.

Вперед.

Карта-схема утверждала, что до цели еще несколько километров. С десяток не больше, если целеуказатель правильно отстроен. Лабиринт не становился меньше, он разрастался и поглощал. Поглощал силы, время, людей, технику. Ответвления, повороты, шахты и переходы. Но сил еще хватало. Никто и не рассчитывал, что Город будет легко отбить. Ведь речь идет об очень важной и долгожданной Победе. Хотя война, по сути, превратилась из обескровливающего, истощающего и уничтожающего народы мероприятия, в менее болезненное. Неприятное, но в большинстве случаев - не смертельное. Огромные силы, мощные столкновения, куча техники и людей, а погибших - сотни. Рек крови уже никто не помнит. Все стало мягче, и, даже в худшем случае, не больше чем...

Кровопусканием.

Коридоры вдруг закончились, оборвались, как тамбур перед входом в жилище. Еще одна контрольная точка пройдена - цель близко. Они выскочили в огромное помещение. Таких - по одному на несколько улиц Города. Геометрически правильные строения без изысков. Столбы - метров тридцать, до потолка. Что это - определить трудно.

Оперативный простор.

Короткое совещание, как действовать дальше? Обходить по периметру, разделиться или вместе вперед. Спор, после беглого осмотра, недолгий - выбирают последний вариант. Тройки по краям улицы, седьмой - но не лишний - посередине. С функцией разведчика, и, по совместительству, еще одной - более опасной.

Приманки.

Роль приманки - не самая спокойная. Первым достанется ему, причем он даже отреагировать не успеет. Убьют вряд ли, но покалечат.

Жужжание и треск.

В промежуток между строениями - врывается заряд из установки. Проносится, выковыривая из стен несколько пулеметов, ломая датчики движения и камеры. Опустошенная гильза - после выстрела нет смысла поддерживать тишину - недолго гудит на полу. Зарядов становится все меньше. Еще пару километров - и кончатся. Придется просить помощи, но это еще не скоро. И не время пока об этом слишком сильно задумываться.

Вперед.

Пятьдесят, сто метров - двести. Все спокойно. Впереди - в увеличении - проем следующего коридора. Комната скоро закончится. А там дальше еще одна. И таких - сотни. Огромная квартирка!

Цель близка!

На тактической карте видно, как к ней, со всех сторон стягиваются неспешно маячки отрядов. Постепенно окружают. Победа близка. История творится на глазах. Все, конечно же, по версии ученых и словам очевидцев и участников, окажется сложнее, напряженнее и рискованнее. Так что запоминай, может, детям или внукам когда-нибудь расскажешь.

Свою версию.

Створ коридора виден уже всем остальным. Быстрее. Там как-то спокойнее, меньше ждешь сюрпризов - их сложнее спрятать. Не то, что здесь - столько пространства. Теперь он понимал, что еще долго будет его бояться. Такое непредсказуемое, неконтролируемое.

Враждебное.

Задумчивость прервал блеск. Он успел дернуться в сторону, не отпрыгнуть, даже толком движение начать не смог. И тут же почувствовал ошпаривающее жжение в руке. Кисть срезало выстрелом. Мелькнула мысль - промазал снайпер, или издевается. Сознание затопила боль. Когда он упал и откатился к стене, рана уже перестала кровоточить. Началась перестрелка. Кто-то из команды лежит в нелепой позе. Огляделся - дрожащая слишком быстро меняющаяся тошнотворная картинка - догадался и отключил увеличение. Между домами напротив их позиции перебегали фигуры. Он видел солдатов врага.

Враг во плоти.

Засада была подготовлена грамотно. Перестрелка продолжалась не больше полуминуты. До укрытия за стеной "дома", удалось добраться только ему и медику. Один держал у груди руку, второй - старался не наступать на простреленную навылет ногу. Считанные секунды, и с ними тоже будет покончено. На карте местоположение их бывшей группы уже мигало предупреждение.

Сопротивление!

Спрятаться негде, с досады он всадил заряд штурмовой винтовки в стену. В ответ она вдруг прогнулась и лопнула брызгами в темноту. Подскочил, как мог быстро к отверстию в стене - там туннель, узкий и невысокий - пробираться по нему можно только ползком. Вентиляция? Какая разница! Времени нет думать. Еще один заряд увеличил дыру, и он смог протиснуться в нее. Медик за ним.

- Стоять!

Даже под шлемом слышно было хорошо. Крик застал медика, когда тот только приготовился забраться в туннель. Развернуться он не успел, выстрелы разорвали бок, изрешетили грудь. Он привалился, теряя сознание к отверстию. И получилось так, что своим телом медик прикрыл его отступление.

Бегство.

Второе предательство за эти сутки.

***

Позор.

Бегством то, как он покидал место, где в списки возможных потерь добавилось еще шесть человек, назвать было сложно. Первые метров двадцать - тридцать удавалось держать довольно высокую скорость. Страх подгонял лучше любого допинга. Сразу после того, как туннель повернул, он упал на бок. Хотелось орать. От боли. Чтобы двигаться быстрей, а на локтях это не получалось, приходилось опираться на поврежденную руку. И хотя она уже не кровоточила и покрылась заживляющей коркой, отстреленной кисти не хватало катастрофически. Первые несколько метров, опираясь на рану, он не чувствовал боли, потом появилось приятное и немного даже щекочущее ощущение, но вскоре сменилось раздражением и неудобством, его вытеснила боль, которую к повороту терпеть было уже практически невозможно. Каждый раз, когда он опирался на культю, в мозг как будто вколачивали заряд, только что голова не разлеталась в клочья, а несколькими неменее болезненными рикошетами поглощала ее. За тем следовал следующий удар, сильнее первого. И так каждый раз.

И снова.

От боли он заметил поворот туннеля в последнее мгновенье, и едва не влетел в возникшую прямо перед ним стену. Пролежал минуту. За это время боль ушла. И он смог сесть.

Один.

Опять остался наедине с собой, со своими страхами. Прятаться и вжиматься в стену не хотелось. Не от кого. Свои найдут не скоро. Разве что, когда все закончится и будет проводиться полная зачистка. После победы. Да и то, вряд ли, проверять такие места станут.

Карта.

Тактическая карта, которая постоянна была развернута перед глазами на щитке шлема, и которую он научился игнорировать, вдруг резанула по глазам цветом. Машинально он отметил то, что точек сопротивления теперь больше, однако они все ближе от цели.

Теснят противника.

Потом автоматически, отметил место, где его отряд попал в ловушку. И только после этого взглянул на еще одну точку на карте. И вдруг отметил несоответствие на ней.

Его местоположение.

Оказалось, что его отступление по данным карты - весьма успешное и стремительное наступление. Так же стало ясно, что он, сосредоточившись, чтобы не свалиться от боли, когда удирал по тоннелю, не услышал сигнал. Важный сигнал для любого солдата.

Контрольная точка пройдена!

Осталась последняя - и цель. Самая трудная задача. В сердце Города - крепости врага.

В наступление по туннелю. В одиночку, с отстреленной рукой и скупым боезапасом. Пробираться вперед оказалось делом нудным и скучным. Постоянно приходилось сверяться с картой, часто возвращаться назад и искать другое ответвление. Боль вскоре совсем ушла. Культя вела себя так, будто ранение было получено не минуты, а годы тому назад.

Последний бой.

В нем нужно как минимум выжить, а если возможно, то и с честью. Выполнить задание, свой долг. Победить коварного и не менее мощного противника. Четвертая Тотальная война близится к завершению. И победа на их стороне, то есть на его тоже.

Победа!

Тактическая карта все больше краснела, концентрация мест сопротивления, чем ближе цель, тем сильнее. Некоторые части схемы выглядят залитыми красной краской. Бойня, резня, потери с обеих сторон.

Смерти.

Контрольная точка приблизилась и снова начала удаляться. Он обследовал все ответвления туннеля поблизости и понял, что удачнее не подобраться. Теперь надо обеспечить себя "дверью". Постукивание позволило определить наиболее тонкие участки, а несколько выстрелов из винтовки прорубили дверь, точнее - проплавили, прорвали.

Свет!

Свет резанул по глазам непривычной яркостью, ослепил на несколько мгновений. Невдалеке раздались звуки битвы. Жужжание выстрелов, крики команд. Секунды две-три спустя - на карте ритмично замигала еще одна красная точка.

***

Точка.

Как все относительно. На тактической карте - точка, на самом деле - комната посреди очередного коридора. Теперь - небольшой укрепрайон. Перегорожена чем-то, те части, которые можно рассмотреть за спинами - уже настолько почернели и оплавились, что узнать в них ничего невозможно.

Бой за точку.

Несколько тел по ту и другую сторону баррикад. В стену неподалеку влетело два заряда. А наступающие - два или три человека - опять вернулись под прикрытие стены. Значит, две тройки вместе шли. Неудачно, четыре человека оставили здесь.

Спины.

Враги, противники, не видели его. И, к счастью, не услышали, когда он дыру в туннеле проплавлял. В этот момент завязалась очередная перестрелка. Разрядить в спины винтовку - расчистить путь. Но что это даст? Свои через какое-то время подтянут еще несколько групп - баррикада долго не простоит. Соблазн удалось побороть довольно быстро. О его присутствии пока не знают, а до цели - считанные метры. Он их может - должен - пройти один. И ускорить Победу. Пока противник, в свою очередь, не послал сюда подкрепление.

Незамечен.

И в таком качестве нужно остаться как можно дольше. Теперь, плавным шагом, вперед, к цели. Однако небольшое количество солдат противника, хотя и приятно удивило, но - настораживало. Последний рубеж обороны получался на поверку не таким уж плотным. Не таким яростным. Как будто символичным. Трудности для виду, сопротивление, так чтобы не совсем без боя, но и не заливать Город кровью - с другой стороны.

Последний поворот, туба установки, которая так мешала в туннеле, наконец пригодилась. На треногу ее - последний заряд в ствол. Чуть выглянуть из-за угла, и - выстрел. Жужжание оглушает, рикошетит от стен, взрыв. Комната маленькая - карман в коридоре Города. Для нее заряд оказывается слишком мощным, и хоть рассчитан он на выведение из строя автоматики, людям досталось тоже. Три тела лежали на полу. Возле двери.

Дверь.

Бронированная, последнее препятствие перед целью. Заряд обуглил ее и, судя по пощелкиваниям внутри, нарушил электронику. Есть надежда, что это ослабило запоры. Выстрелы на максимальной мощности по краям двери - там, как учили на занятиях, должны быть петли и запорные штыри. И еще один выстрел в центр - скрип, стон - и медленно падает, освобождая проход.

Цель.

Время вдруг ускоряется. Он прыгает в сторону, уходя с линии огня, выстрелы из комнаты оправдывают его действия, перекатывается - выстрел в ответ, еще один перекат, выстрел, потом - прыжок внутрь комнаты - и сразу в сторону, в поисках укрытия.

Боль.

Противник его опережает. Заряд попадает в бок, раненый бьется спиной о стену. Левой рукой навскидку - в ответ. Тоже достигает цели. Стук падающего тела. Боль едва не выбивает из сознания. Сесть и подождать, пока она уйдет, не самое лучшее решение, но он понимает, что двинуться сейчас больше не сможет. Ожидание, когда же его, как практически идеальную цель, добьют, затягивается. Боль в боку затихает, а он все еще жив.

Значит - надо дальше, к цели.

Всего каких-то несколько метров. Ползком, на боку, перетягивая себя вперед левой рукой, оставляя за собой след крови - той, что успела вытечь после ранения.

Вперед, пока можешь. Три метра, два.

Один.

Стена аппаратуры, за ней - полукруглый пульт, тактические экраны мозаикой над ним, кресло. Из него видны только руки - что-то переключают - экраны отвечают сменой изображения. Сцены боя, наступления и продолжающейся обороны. Он прижимает винтовку к груди и пытается сгруппироваться, так, чтобы можно было прицельно выстрелить. Приклад в левый бок, ствол - на ноги перед собой - есть надежда, что получится.

Человек в кресле разворачивается, словно в сильном рапиде...

Император!

Винтовка гремит об пол. Вождь, Император, осунувшийся, бледный и похудевший, смотрит, изучает, ему любопытен раненый солдат, который целился в него.

- Здравствуй, солдат.

- Император...

- Поздравляю с Победой.

- ....

- Твой Император победил, что же, это было понятно уже давно. Зачем оттягивать поражение, правда?

- ....

- Возможно, в следующий раз будет по-другому. Хотя знаешь что? По-другому не будет. Император всегда побеждает. Это сложно, знаешь ли, побеждать или проигрывать самому себе. Но так надо, солдат, поверь мне. Так надо. Ничто не сплачивает народ сильнее великой Победы. Над великим, коварным и сильным Врагом.

Пистолет.

Небольшой, аккуратный, изящный даже. Он не видел, как в руке Императора появилось оружие. Небрежно вертит его. О том, что пистолет сейчас выстрелит, он не просто знал - сейчас он ждал этого. Солдат целился в Императора - это недопустимо. Когда во второй раз за последние минуты тело пронзила боль, он почувствовал почти облегчение. В этот раз ранение было гораздо серьезнее. Сознание уплывало.

- Ты умираешь, солдат. Но уходи спокойно - ты победил!

И развернулся к экранам, он хотел видеть всё и до конца насладиться своим поражением.