Критика: Реквием по Читателю

Рубрика: Критика
Метки:
Воскресенье, 26 июля 2009 г.
Просмотров: 1635
Подписаться на комментарии по RSS

Владимир Васильев (Василид 2)

(критико-философское эссе, посвященное конкурсу «Фантрегата: Пять лет»)

Говорят, что Максвелл искренне удивлялся, когда убедился, что его знаменитые законы электромагнетизма четко работают при расчетах реальных систем. Уравнения, содержащие почти недоступные обыденному человеческому сознанию роторы и дивергенции электромагнитных величин, оказывались столь же работоспособными, как таблица умножения. В фантастике подобную роль сейчас играет часто с мазохистским удивлением поминаемый закон Старджона, согласно которому девяносто процентов всей продукции, скажем мягко, некачественны, остальные десять процентов худо-бедно могут претендовать на принадлежность к художественной литературе. Разумеется, этот закон справедлив для всей литературы, но для филологического интеллекта, опекающего «боллитру», всяческие «законы» подобны аллергенам. Хотя закон в формулировке Старджона вполне филологичен, ибо ничем сложнее процентов не оперирует. Но мы-то, фантасты, обожаем всякие околонаучные кунштюки типа роторов с дивергенциями, нам-то интересно, почему этот «филологический» закон выполняется. Меня, по крайней мере, ход восемнадцатого, пятилетне-юбилейного конкурса «Фантрегата» неожиданно натолкнул на подобные пустопорожние, по большому счету (ибо писать лучше надо!) изыскания. После первого же тура голосования взял за шкирку и ткнул носом…

Это было, как пресловутое яблоко, выбившее из Ньютона закон всемирного тяготения. Из меня ничего путного не выбьешь, поэтому просто увидел очевидное: вопреки всем фаталистам и рокерам (от Рока) жизнь подчиняется законам Ее Величества Теории Вероятностей и палачу ее – Математической Статистике. А может, и не вопреки, потому что Фатум и Рок означают свершение событий, имеющих наибольшую вероятность свершения. И главный закон, которому подчиняется наша нормальная жизнь - это Закон Больших Чисел (для филологов), он же Закон Гаусса (для математиков), он же Закон Нормального Распределения вероятностей для нормальных людей. Графически выглядит он так (вид сбоку для двумерного случая), как если бы удав Маленького Принца проглотил не слона, а арбуз или Земной Шар, если мыслить глобально, как надлежит фантастам. Для многомерного случая лучше представить себе мячик под простыней. По сути внешнего вида это симметричный горб, плавно перетекающий в два симметричных хвоста. Горб соответствует максимальным вероятностям, а хвосты – минимальным.

Есть у нормального распределения одно замечательно жизненное свойство – наибольшую вероятность имеет математическое ожидание, то есть среднеарифметическое (для нормальных людей) значение рассматриваемой величины. И чем сильнее нечто отклоняется от среднего, тем меньше вероятность его реализации. Говоря языком фэнтези, тем меньше его жизненная сила.

Нетрудно видеть, что концентрация гениев и полных идиотов в растворе социума мизерна – в пределах «хвостовых вероятностей», а подавляющая, определяющая вкус и запах социума концентрация «нормальных» людей со средними способностями, достаточными для сносного существования, близка к девяноста процентам.

Сразу становится ясно, откуда взялся «закон Старджона» - он ни что иное как литературное проявление «закона нормального распределения». Надо только уточнить (цифры условны, ибо меняются от принятых «доверительных пределов»), что девяносто процентов составляет не «полное дерьмо», как принято считать, а вполне среднее чтиво, отвечающее эстетическим и психологическим ожиданиям среднего большинства читателей. Причем, наибольшую вероятность признания и опубликования имеют литературно добротные, узнаваемые по шаблонам ситуаций, характеров, сюжетов и прочих литературных компонент, вживленных чтением образцов, которые изначально могут быть вполне гениальны, как, например, творения Толкиена для его поклонников. Это и называется модным ныне термином «формат». А его гонимый антипод - «неформат» обретается в области «хвостовых» отбросов.

Другое дело, что литературная добротность «формата» - есть свидетельство промышленно стандартизованного производства, которое находится вне сферы искусства, является разновидностью конвейерного процесса изготовления предметов потребления. Совсем иная сфера человеческой деятельности. Искусство - способ и путь познания мира и себя в этом мире часто на ощупь, с набиванием шишек и разбиванием лбов, и неизбежными муками души. А промышленное изготовление предметов «духовного» потребления – это метод удовлетворения рефлексов и инстинктов, а также метод манипулирования общественным сознанием для мастеров этого дела. Способ добывания «бабла» и «баблоса» (термин Пелевина). В этом нет ничего позорного и, наверное, предосудительного – в любом деле надо быть профессионалом. Просто, дела существуют разные…

И вопиёт с Первого Съезда Писателей Максим Горький:

- С кем вы, мастера культуры?!..

- С «Фантрегатой!» - ответим мы дружно.

При этом и гениальное произведение, и полный отстой имеют некоторую вероятность пробиться к читателю, но разве она сопоставима с жизнерадостным маршем «среднего литературного класса»?! Нет, конечно. Но случаются исключения, предусмотренные законом распределения вероятностей. И хвостатым оригиналам может повезти.

И если бы дело кончалось одними писателями, то бог им в помощь и клавиатура в руки, но всякое предложение формирует свой спрос, а спрос, как известно, стимулирует производство.

Литература есть взаимодействие читателя и писателя, впрочем, как и любой другой вид искусства – везде есть творец и потребитель творчества.

И промышленно стандартизованная литература благополучно отштамповала для себя массового читателя, которому в лом «творить» вместе с писателем, углубляться в какие-то сомнительные глубины его нравственных, философских и иногда психопатологических поисков, он жаждет скорей оказаться в знакомом мире, где ему легко ориентироваться и комфортно быть.

Читатель-творец тихо умирает. Мир духу его…

Однако какая же связь этих философско-математических рассуждений с конкурсом рассказов? Такая же, как у капли океана с океаном. Она живет его жизнью и подчиняется его законам. Конкурс – это маленькая модель большой литературы.

И что же мы увидели после первого тура голосования? А то, что основная часть рассказов «с лица необщим выраженьем» или не прошла во второй тур или протиснулась на последние места рейтинга.

Например, профессионально сделанные, практически готовые к публикации, но непривычные для фантастической тусовки рассказы «Забор», «Щегол и принцесса», даже «Октябрьские сны» из группы А (видимо, фантастический боевик из моды выходит?), и «Жили-были», «Время бить в бубен», «Ливерпуль-Бомбей» из группы Б оказались отсеянными. А очень небрежно написанная «Сказка о сонных особах» оказалась на первом месте в группе А. Типичный случай для формата. Веселенькая пародия на очень известные сказки, читается легко, но в середине повествования становится скучно. Не надо ни о чем думать и напрягаться, подхихикивай себе и листай дальше. И сотни раз что-то такое где-то было, а конкретно - целый роман Николая Полунина «Новая Василиса» в этом стиле и на эту тему написан. Это не к тому, что плагиат – для плагиата надо быть в курсе, а к тому, что формат - складывание литературных пазлов из стандартных элементов. Прискорбно, что здесь некоторые пазлы не на своем месте стоят: то Кощей – злодей, то Баба-яга. Кстати, после серьезной доработки вполне можно было бы предложить для сборника «альтернативной классики», который «Азбука» собирает. Туда же можно было бы рекомендовать и «Ливерпуль-Бомбей», но при минимальной редактуре. Впрочем, это чистое частное мнение – у составителя свои концепции и резоны.

Столь же добротный формат «С любовью к АПЧ». И с юмором, и с иронией, и написано хорошо – потому и успех, но уж такой махровый робото-формат! Тут даже не скажешь, где это было – ибо было везде, прямо за версту несет классикой жанра! Как и от одножанрового брата «Крестоносцы» про робота Дон-Кихота! Очень неплохой рассказ в рамках формата, только конец совершенно смазан, не играет и не бьет. При небольшой доработке вполне бы могли эти два рассказа рядом стоять в тематическом сборнике, но конкурсная судьба разнесла их очень далеко. Гримасы вероятностей…

Столь же удручающе стандартна «Пуля для инопланетянина», только написана гораздо хуже. Причем на полном «серьезе» и потому всерьез восприниматься не может. Это уже случай некачественного формата. Тем не менее, рассказ во втором туре!

А неформатные «обманщики ожиданий» типа «Жили-были» и «Время бить в бубен» наказаны за свой злостный обман, несмотря на достаточно высокий литературный уровень.

Хотя к «Жили-были» есть претензии по недостаточной грамотности, которые, однако, можно отнести к последствиям цейтнота. Но многое можно простить этому рассказу за то, что он написан «неправильно», вопреки читательским ожиданиям, с тонкой издевательской иронией и над штампами фантастики, и над поп-шансоном (здесь «поп» хочется понимать в физиологическом смысле). При этом с живыми характерными героями и хорошим живым языком. Это, на мой личный взгляд, уже литература. Хотя и здесь некоторая редактура не будет лишней.

От «Время бить в бубен» ждали «социалки», а это мудрый и грустный психологический рассказ. Я сам – старый шаман, поэтому он лег мне на душу. Хотя и умной «социалки» в рассказе достаточно, но у автора достало такта и вкуса, чтобы не выпячивать ее, не превращать рассказ в памфлет.

Но главный провокатор конкурса – рассказ «Мясо». «Черный пиар» ему был сделан еще на подходе к конкурсу: пущать – не пущать? Моментально образовался повышенный читательский интерес. Впрочем, форматный читатель не любит крайностей, потому рассказ и оказался за пределами дальнейшего голосования, собрав жатву повышенного читательского интереса. Автор сам себя наказал, когда не пожелал включить чувство меры, когда слишком прямолинейно нагнетал «чернуху», заливая героев фекалиями и сдирая с них кожу живьем, дабы ужаснуть читателя вопреки очевидному вреду для эффективности мясного производства на данном предприятии. Подчинял повествование своим авторским целям, а не логике того мира, который описывается в рассказе. Я не берусь советовать, но навскидку, если бы выяснилось, что мясо, не взращенное в среде фекалий и не спрыснутое гормонами, выделяющимися в мясо при сдирании кожи вживую, не годится в пищу тем, кто его поедает, то не возникало бы нарочитости чернухи, ее литературности. Вообще, богатая тема – фантазия непроизвольно начинает работать: а если эта ферма – наш мир, где животноводы устраивают «рыцарские турниры», «войнушки», «эпидемии» и т.д., дабы собрать урожай мяса? Но стоп! Не дело критика фантазировать. Хотя кто мне запретит?

Среди лидеров несколько рассказов-идей, что для фантастики не последнее дело, если идея хороша. Но хочется и художественности: стиля оригинального, языка хорошего, характеров с психологией или хотя бы с психиатрическим диагнозом…

Это «Чужое чувство», «Реквием для калькулятора», «Я люблю тебя, Дэнни», «Пуля для инопланетянина», «Револьвер».

И за пределами первых шести мест есть рассказы этого типа: «Из рая», «Проверка на разумность», «Катастрофа по Эрдкугелю», «Няньки», «Коса на камень», «Антинаучная фантастика» и т.д. Но все они хороши только большей или меньшей оригинальностью идеи, а в художественном плане до профессионального уровня далеко не дотягивают.

Хотя «Проверка на разумность» неплохой пародийный рассказ на избитую тему колонизации Земли инопланетянами. Умный и остроумный. Приличный стиль, умный конец. Но уж слишком затаскана коллизия. Даже пародия до конца не спасает.

В «Чужом чувстве» идея превалирует над прочим, хотя написано неплохо, но идея невелика, приятно, что не сходу прочитывается, а с какого-то абзаца.

«Реквием для калькулятора» идейно интересен, фантазия хлещет из строк, что радует, но очень сумбурно, временами на грани диагноза, и удручает отсутствие грамотности. Не столь уж велик рассказ, чтобы нельзя было его вычитать. Его еще шлифовать и шлифовать…

«Я люблю тебя, Дэнни» - идея, родственная «Портрету Дориана Грея», достаточно интересная поначалу, но совершенно провальный финал! Откровенный «бабизм» тоже не украшает произведение.

Кстати, этот же «бабизм», вернее, «девизм» откровенно портит неплохой, но сырой рассказ «Сокровище». Душа девичья в художественном плане хороша: оригинально написана и со знанием сути прописана. Живая душа получилась, а вот живые якобы люди - из сильно мятого картона. То, что «все мужики сво…» нам и по ящику показывают. Тут автор уже переформатил. Не знает он (она) мужской души, потому и картонно получилось. И все эти «мыльные» «ты ее предал» звучат очень примитивно и совершенно неубедительно. Человеческие отношения на порядки сложнее, если они не сводятся к отношениям «самка-самец».

«Пуля для инопланетянина» - откровенный формат из худших его образцов. Но ведь обогнал в читательском одобрении многие рассказы, литературно несопоставимо более достойные. Вот он - «закон нормального распределения»… Усопший читатель не ведает что творит. Для меня это из области модной ныне «некромантии».

А вот «Револьвер» хорош. И написан нормально, и характер у Револьвера есть вполне револьверный. Веришь этому герою, хоть он и не человек. Интересна перекличка идеи с Олди: у них в «Пути меча» появление «горячего оружия» воспринимается как обездушивание оружия, как духовный регресс, а этот рассказ убедительно опровергает Олдевский пессимизм в данном вопросе. И, похоже, что автор пришел к идее одухотворенного оружия самостоятельно. За это ему дополнительный плюс. На хорошо изобретенном велосипеде можно хорошо ездить.

Из области психиатрического диагноза – «Создай свОй мир!». Интересно, что при написании бредовых рассказов надо быть предельно рациональным, чтобы читатель в здравом уме смог разобраться в происходящем. Этого трудно достичь. Автору не удалось. Посему в процессе чтения очень трудно разобраться «кто-где-что-с кем». А идея интересная, по-моему, и ценность рассказа не ограничивается идеей, есть и психология, и социология, и местами психологическая убедительность в поведении героев, но все это трудно разглядеть и прочувствовать.

В группе А, на мой взгляд, наиболее полноценен в художественном и фантастическом плане (убедительность моделирования фантастического мира) рассказ «Река-Океан». Очень добротная философская притча с достаточно энергичным «экшеном». Не стану толковать притчу, потому что она вполне прозрачна, но не примитивна – дает пищу для читательского интеллекта.

«Со-творение Феникса» тоже неплохой рассказ практически на «форматную» для данного конкурса тему «домовые среди нас». Ему (в моем восприятии) трудно конкурировать с такими действительно полноценно литературными произведениями как «Домовой по фэн-шуй», «Городовой Феня», «Ванятка» (ежели кого из классиков этого жанра забыл, не обессудьте). Дело не в том, что рассказ вторичен – 99,99% нынешней фэнтези вторично, что и называется форматом, а в том, что недостаточно проработан. Проблема здесь примерно та же, что в рассказе «Создай свОй мир!» с той разницей, что там описывается наведенный действительный бред, а здесь автор совершает весьма беспорядочные метания по времени действия. Причем не только один герой мечется, а почти все по очереди и вместе. И часто невозможно разобраться в том же «кто-где-что-с кем» и вдобавок - когда... И возникает ощущение бредовости, которой там нет и быть не должно. Повествование такого типа требует четкой структурированности. Авторское дело этого добиться то ли заголовками главок, то ли наводящими на путь истинный фразами, то ли более упорядоченным расположением материала, то ли всем сразу. Этот рассказ вполне можно и нужно довести до совершенства.

Среди победителей группы Б осталось еще два заслуживающих внимания рассказа – «Предание о Сандро и Сандре» и «Сейчас вылетит птичка».

Примечательны они тем, что «Предание…» - победоносный формат очень добротного качества, а «Птичка…» - почти неформатная «альтернативка» также хорошего литературного уровня.

Хотя сейчас «альтернативная история» тоже уверенно утверждается на позициях формата. Так что автор на правильном пути, но… Это по духу «петербургская альтернативка», где заслуженно главенствуют Рыбаков и Логинов, и это уже не форматный ширпотреб, а философская альтернатива.

«Предание о Сандро и Сандре» хорошо выдержан в жанре и стилем, и языком (спотыкаешься, правда, на соседствующих постоялом дворе и гостинице, но это редактируемые мелочи). Причем, речь идет не только о жанре фэнтези, но и о жанре предания, для которого характерны красочные символические панорамы типа летящих над миром черно-красных всадников. Хорошо нарисовано в финале, однако, вот досада, невольно напомнило мне близкие к финальным кадры последнего «Мастера и Маргариты». Характерна и условность, недоговоренность, декларативность жизненных моментов: типа продекларированной любви героев. Временами кажется, что героиней движет принцип «если я чего решил, то выпью это обязательно»: решила выйти замуж, так с того света жениха достанет - «От меня не убежишь, никуда не денешься…».

Лично мне показалась интересной социальная организация мира с «послежизнью», некромантическая утопия. Любопытно, что в этой утопии «некромантическая мораль» не отрицает человеческих этических ценностей. А вот поведение героев вне некромантического рая заливает всю эту идиллию трупным ядом. Понятно, что «послеживущему» ничего не стоит убить человека, ибо он знает, что в послежизни свои прелести есть, но вот самому лишаться послежизни… Это уже извращение для упыря. Разве что все воюющие якобы мертвецы – зомби, ничего не соображающие? Но без соображения много не навоюешь. Немало тут именно психологических и философских противоречий с точки зрения психологии «послеживущих». Но жанр обязывает, видимо. К сожалению, жанровые обязательства разочаровывают читателя. По крайней мере, таких «могикан», как мы. Есть еще один жанровый недостаток – слишком продолжительная схематичность и условность поведения героев нагоняют скуку. Кстати, и тем, что многое форматно прогнозируется. В чуждых условных героев трудно вживаться. А без этого нет сотворчества с читателем.

И, возможно, главное для меня - пафос предания. Он, как и положено в романтической, некроромантической, истории в том, что Любовь все оправдывает: и убийство многих тысяч мирных жителей, и гибель не меньших тысяч живых воинов, и лишение послежизни, а значит, и бессмертия послеживущих… Да, это некромантический феодальный мир, в котором понятие о ценности человеческой жизни не возникло, но мы, читатели - гуманисты, блин, нас очень трудно убедить, что описываемая любовь достойна уважения, восхищения или, хотя бы, снисхождения. На наш взгляд это не любовь, а психическое заболевание, называемое в психиатрии «некрофилией». Наверняка, найдутся у этого произведения поклонники (и нашлись уже), но мы иначе с ума сходим. У нас другой диагноз.

«Сейчас вылетит птичка» - фантазия на тему, что было бы, если бы ГКЧП победило. Очень хорошо передана «диссидентская» обстановка и психология. Здесь уже происходит «сживание» читателя с героем, ибо герои живые, хотя отчасти и условные, ибо плоть от плоти поколения симпатичных литературных диссидентов. Некоторые реальные образцы этой разновидности социальных типов вроде Эдички Лимонова, Новодворской и иже с ними симпатии не вызывают. Но в рассказе – наши люди. Они занимаются имитационным моделированием исторического процесса на кухне, и результаты моделирования у них оптимизма не вызывают. Каждый выбирает свой путь в мрачное будущее: кто-то бежит на Запад, впрочем, ожидаемо безуспешно, кто-то выбирает непонятно что - мутно это в рассказе, надо бы четче прописать различие в выборе двух исчезнувших из поля зрения героев. Девушка обреченно подается в террористки, напоминая эру народовольцев, вызывавших в образованных кругах своего времени симпатию, в отличие от купленных с потрохами и оболваненных наркотиками современных террористов. Повествователь практически плывет по течению, слегка трепыхаясь. Зато и дожидается атомного «цветочка». Вспышки, после которой вылетает птичка смерти.

Автор рассматривает только поведение героев, не вдаваясь в обоснование его.

Хотя для фантастического произведения такое обоснование, не в виде лекции, разумеется, было бы уместно и интересно. Какие модели дали героям столь пессимистичный прогноз, который к тому же умудрился и оправдаться? Тем более что исторические процессы, развалившие СССР были инициированы вовсе не кучкой авантюристов во главе с Ельциным – они лишь куклы в театре истории. Все произошло от того, что экономические интересы класса буржуазии (социалистической, бюрократической, административной, теневой – кому что по вкусу, все правильно), возросшей в недрах и на почве «реального социализма», потребовали откровенного хищного капитализма для удовлетворения своих аппетитов. И никакие ГКЧП не в силах были остановить исторической ломки производственных, политических отношений и, главное, отношений собственности. ГКЧП – лишь кучка администраторов, которым досталось меньше, чем были их аппетиты, или некоторым и так было хорошо, как было. Ну, победили бы – тогда процесс мог пойти по китайскому варианту.

А феномен Китая показывает, что исторические процессы практически объективны, хотя защищают субъективные интересы. Коммунистическо-капиталистический Китай тихой сапой поглощает весь мир, и никакой ядерной войны пока не намечается.

Но это условно-научные соображения. А рассказ о людях в альтернативных условиях, когда историческому процессу заломили руки и переломали ноги. Всякое в жизни может случиться. И в этих условиях герои живут убедительно. Вернее, убедительно погибают.

Рассказу и, на самом деле, не хватает четкости мышления, обоснованности происходящих событий, мешает излишняя бредовость местами, но, возможно, именно такова жизнь в моделируемых условиях, бредова, смыслово размыта, чувственно страшна, абсурдна, короче говоря, как у Кафки, Камю или Беккета.

Хороший рассказ, и язык живой, и стиль профессиональный, хотя в целом чувство неудовлетворенности все же, к сожалению, возникает. Не знаю, как с этим у автора.

Ну, и пару слов о себе любимом…

«Сказ о Завете и Горе» - настолько неформатен по всем параметрам: язык, стиль, ритмика, поэтика, жанр, объем, наконец, что было бы наивно рассчитывать на массовый положительный отклик читателя. Представление его на конкурс было маленькой (но весьма громоздкой) авантюрой и провокацией автора. Но Читатель меня порадовал к моему искреннему удивлению! Жив еще, курилка! Многое я уяснил и из критических замечаний, всем критикам – спасибо! Намотал на ус, дергаю за бороду… Сказов-то, однако, целых три, и только в триаде своей они составляют единое произведение. Так что представлять на суд читателей второй из трех сказов было рискованно, но реакция читателя была необходима. Я ее получил. Будем работать.

«Потому что одиноко» - более стандартен по форме и стилю, хотя рассказ тоже написан «неправильно» - тут тебе и лирика, и, в буквальном смысле слова, физика, то есть почти «жесткая НФ», и пародия с сатирой, и философия. Смешение жанров, от которого предостерегают МТА все их умудренные наставники. Они правильно говорят, следуйте их советам, а старый графоман, как и старый шаман уйдет в свое уединенное пристанище и будет делать то, что считает нужным, и будь что будет. Но шаманы зело чутки к тому, что шепчут звезды, шелестит ветер и гудит земля – они все чувствуют и на все реагируют… А вы, если вспомните через столько лет, перечитайте этот рассказ, когда вам будет шестьдесят… Тогда и поговорим.

- Не работает модель! - можете вы воскликнуть. – И в Большой Фантастической Литературе не работает, и на конкурсе! Олди, например, Дяченки, Рыбаков, Логинов!.. Разве это формат?

- Нормальный закон распределения вероятностей, - отвечу я, - работает для совокупностей независимых случайных величин, каковым является издательский «самотек», а для рыцарей Ордена Святого Бестселлера законы не писаны. Во всяком случае, «законы случайных чисел». Рыночные законы – да, временами работают и то не очень четко, ибо и на них управа есть. Но рыцарем сначала надо стать, а для этого и им приходилось в поте лица, не покладая рук, перепахивать поле формата… Грядут иные времена, когда звездаты имена… Дай бог, чтобы и для вас такие времена наступили.

24 июля 2009 г.

Показать комментарии