Критика: Холодное блюдо из горячего сердца

Рубрика: Критика
Метки:
Четверг, 17 декабря 2009 г.
Просмотров: 1748
Подписаться на комментарии по RSS
Владимир Васильев (Василид 2)

 
«Не плюй против ветра»
Поговорка
 
  Очень сложная человеческая эмоция – месть. Не слишком силен в этологии, посему не помню – свойственно ли мщение другим животным? С одной стороны, когда ощущаешь в себе импульс мести, ясно, что он идет не от разума, а от инстинкта, ибо совершенно не рационален. С другой – непонятно, что это за инстинкт такой – все тот же сохранения себя, рода своего, а то и вида? С третьей стороны – именно «холодная месть» максимально рационализирована, это уже, как ни крутись, предумышленное преступление. Иначе же - аффектированный «маятник справедливости» - «око за око», «зуб за зуб», который и в «Ветхом Завете», и в «Часе Быка» постулируется как этический императив.
  Посему, решая задачу конкурса, у авторов было три пути: первый - иллюстрировать разнообразные способы мести, второй - исследовать сущность столь неоднозначного чувства. Ведь мы же, умудренные, отлично знаем, что «зло не побеждается злом, а побеждается отсутствием зла». Знаем, пока нас не обуревает чувство мести. Мстящий же осознанно уподобляется обидчику (преступнику), совершившему зло. И вся история человечества заляпана запекшейся или свежей кровью мести. «Ветхий Завет» продолжает властвовать над умами и чувствами, наплевав на свою современницу «Дхаммападу» и, тем более, на Нагорную проповедь и дух Нового Завета.
  Возлюбить врага – это уж слишком.
  Третий путь – кулинарный.

  Каждый автор знает про себя, какой он выбрал путь и почему это сделал. Читателю (критику) лишь остается высказать свое сугубо частное мнение. Естественно, на 37 рассказов меня физически не хватит в столь ограниченные сроки – до подведения итогов, посему кратко выскажусь по рассказам, которые показались наиболее интересными.
  Во-первых, мой истинный рейтинг, который окончательно сформировался уже после отсылки официального:
 
Сказочник – 10 баллов
Сладкое проклятие – 10 баллов
Трещотка – 10 баллов
По канонам киберпанка – 10 баллов
Плохое слово – 10 баллов
Сахар по вкусу – 9 баллов
Лучший способ отомстить – 9 баллов
Аз воздам –8 баллов
Семь оттенков черного – 8 баллов
Дороги Шавоя – 8 баллов
Восемнадцатый узел – 7 баллов
Тупик – 7 баллов.
Торговцы кониной – 6 баллов
Моан: апокрифы – 6 баллов
 
Остальные рассказы существенно слабее.
На мой взгляд, эти рассказы - состоявшиеся литературные произведения, которые (с предварительной редактурой или без оной) могут быть благосклонно встречены Читателем. Впрочем, сколько читателей, столько и вкусов: кому подавай «хододное блюдо», кому – «горячее». И мне среди этих рассказов не все по вкусу, но уровень исполнения не могу не признать.
 
Наиболее духовно близок мне «Сказочник», будто обо мне и для меня написанный. Не то, что бы я калека от рождения, но ведь все мы, графоманы, богом тюкнутые, «уроды» со смещенной шкалой ценностей. А ежели всё со шкалой в порядке, то Сказочников из нас не получится. Успешные рыночные писатели – вполне, а вот Сказочники… Посему и жестокий, почти бесконечный Экзамен, поначалу кажущийся надуманным и не рациональным, на самом деле мудр: если Сказочник не способен отказаться от радостей молодой жизни, а позже и жизни, вообще, если он не испугается ответственности за Слово свое, если он не сможет постоянно творить жизнетворящее Слово-лекарство, то лучше ему убить одного Экзаменатора, чем ходить по миру, убивая бездарными словесами больных и страждущих. Своим присутствием отнимая у них возможность встретиться с настоящим Сказочником.
Невольно примеряешь на себя: а я смог? А я способен? Лечит ли моя Сказка или калечит?
И как оно понятно: тщетное и неутолимое стремление сотворить Сказку-панацею! Слово-чудо…
Хотя, может быть:
«Я помню чудное мгновенье…»,
«Я Вас любил так бережно, так нежно…»
« Я встретил Вас, и все былое…»?
Может быть… Но в каждом ли даже это всколыхнет что-то светлое и спасительное?
И трагедия Сказочника, чьи сказки вдруг потеряли живительную силу! И жестокость тех, кто имеет власть за это судить! Что может быть страшнее для Сказочника, чем запрет творить Сказки? Это истинно калечит, но уже не плоть, а душу настолько, что Спаситель превращается в Палача. Она так понятна - месть от обиды, и так убийственна для искалеченного.
Непроизвольно вспомнились строки, что написал себе на ДР:
 
Не озлобляйся, дервиш невезухи!
Не затемняй в душе горящий свет…
 
Однако очень сложно не озлобляться, когда жизнь уже на излете. Поэтому очень хорошо понимаю и чувствую Сказочника. И сочувствую.
А не это ли главное в произведении – дать возможность читателю жить в герое?
Кому это чуждо, естественно, не откликнется и отвернется. Духовный резонанс достижим гораздо труднее, чем физический.
Очень долго умами и душами интеллигенции, особенно творческой владела знаменитая формула Достоевского: «Красота спасет мир». «Сказочник» предлагает, хоть и между строк, иную максиму: «Мир спасет Сказка». Простая, добрая, мудрая, лечащая душу сказка. И это очень глубокая в философском плане мысль. Ее можно обсуждать, спорить, критиковать, отвергать, но отмахнуться уже не удастся. Тому, кто услышит эту мысль. Хотя наши доблестные рыночники легко отмахиваются от чего угодно, и человечество на глазах вымирает. Сначала духовно, а затем и физически, ибо «В начале было Слово», а каково слово, таков и мир, им порожденный.
И еще вспомнилась мысль А.П. Чехова: «Жизнь – лишь сюжет для небольшого рассказа»…
И песня Клячкина: «Я старый сказочник, я много сказок знаю…»
 
Очень меня порадовало «Сладкое проклятие»! Во-первых, блестящим литературным исполнением, читать было радостно и легко, наслаждаясь тонкостями стиля. Во-вторых, красотой мести, которая обычно выглядит, как бы ни была справедливо, мерзко, ибо демонстрирует духовное падение мстителя. А тут невольно возникает мысль: «Эх, что ли бы мне кто так отомстил!». Месть как замена одной радости бытия другой. Замена животной радости радостью творческой. Очень интересная и плодотворная трактовка. Кстати, тоже жизнетворящая, как Сказка.
Возникают ассоциации и с «Каменным гостем» Пушкина, и с «Возвращением Дон-Жуана» Жуховицкого. Именно ассоциации, а не заимствования. Уровень образа.
Два рассказа – два мощных и ёмких образа: Сказочник и Танцор. Очень неплохо!
«Сладкое проклятие» сильно именно образом, а не идеей, хотя и идея бессмертной радости танца или бессмертия в танце как воплощении творчества тоже хороша.
 
Не меньшее удовольствие от литературного уровня, знания предмета и оригинальности источника мести доставила «Трещотка». Неизбежны, конечно, ассоциации с «Кабирским циклом» Олдей, но, как и в предыдущем случае, нет ощущения заимствования, есть духовное родство. Очень хорошо сделаны театральные декорации, и стилистика вполне им соответствует. Хорошо и убедительно прописана психология героев, в том числе, и Трещотки. Все вполне «готически» вкупе с мистическим древним проклятием, исполнителем которого оказывается казненное с хозяином орудие мести.
И правда, есть в мести нечто мистическое, с чем часто неспособны справиться ни разум, ни, тем более, чувства. Даже инстинкт самосохранения. Может, в основе импульса мести лежит инстинкт более высокого уровня, например, инстинкт сохранения рода?
Рассказ не дает ответа, но направляет мысли в эту сторону.
 
Отлично сработан и рассказ «По канонам киберпанка». Именно демонстративно с иронической улыбкой сработан на глазах у читателя. Это отчасти и подкупает: будто присутствуешь в мастерской скульптора или художника, и на твоих глазах возникает нечто, вполне даже жизнеспособное.
Интересно и усложнение мотивов мести: сначала это оскорбленное самолюбие, потом протест против несправедливости, потом обида и протест против превращения личности в марионетку. И как вершина усложнения -отказ от выполнения действий, на которые нацеливалась марионетка кукловодом. Месть отказом от мести и удар истиной, когда раб божий оказывается более информированным, чем бог. А значит, и сильнее бога. Впрочем, все это моделирование трансцендентности в информационных сетях, как это и полагается киберпанку, и о чем писал в «Сумме технологии» Станислав Лем.
 
«Плохое слово» - совершенно прелестный «детский» рассказ небольшого объема, но весьма емкий по смыслу. Тут и «нам не дано предугадать, как наше слово отзовется», вернее, кем обернется, и «слово – материальная сила». Очень мудро, что «плохое слово» не конкретизировано, не оскверняет слух читателя. Любое такое слово может и кусать, и убивать. И равно изменяет жизнь произнесшего и жизнь адресата этого слова. Возможно, и жизнь случайно услышавшего.
Очень тонко и очень стилистически точно сделано.
 
«Сахар по вкусу» - безусловный лидер по кулинарному направлению раскрытия темы. Причем, и месть неназойливо присутствует, как наказание за снобизм, хамство и самонадеянность.
Написан рассказ, в основном, очень хорошо, легко, с удовольствием и интересом читается. Отлично отработано и играет свою роль именно «холодное блюдо». Вернее, использование вместо холодного - горячего блюда. Весьма тонко, ненавязчиво и остроумно.
Один балл он у меня потерял за пару-тройку стилистических сбоев, нехарактерных для рассказа и легко редактируемых, но впечатление они слегка подпортили.
Например: «водку со сгущенкой, вишневый сок с гвоздикой и полугодовая айекова» - несогласованны водка и айекова; «Он поставил тарелку с чем-то жидким, красным и дымящимся перед капитаном..» - ненужная инверсия, а перед лейтенантом бы не стало дымиться? «передремаю часок», «это очень высший пилотаж» - не очень по-русски.
Отличный рассказ для отдыха души от неисчислимых неурядиц и трагедий жизни. Хорошее кофе всегда к месту, даже если оно тритипак.
 
«Аз воздам» - редкий на Фантрегате представитель «политической» фантастики. И на этом 19-ом конкурсе не единственный, а в паре с «Лучшим способом отомстить». Хотя по жанру они, спасибо авторам, очень различны: «Аз воздам» - вполне серьезен, а «Лучший способ отомстить» - яркая политическая сатира. Объединяет их то, что в политическом плане они не являются сколько-нибудь откровениями, а используют вполне расхожие, почти «кухонные» исторические интерпретации реальных событий. Это делает их близкими и родными широкому кругу не слишком углубленных в анализ исторических процессов читателей, и потому могут быть приняты «на ура» этим самым широким кругом читателей. Это не осуждение, а констатация. Авторы сделали свой выбор. Заслуга этих произведений в том, что они обращают внимание читателей в сторону политических проблем, дают повод самостоятельно подумать над ними. Если, конечно, не лень думать, и способность к оному занятию не потеряна.
Генеральная идея «Аз воздам» - это спасительная роль неформальной группы (или организации) офицеров государственной безопасности в судьбах России, их направляющая исторический процесс роль. Включая «фантастическое допущение» о пестовании ими сначала «везунчиков», а потом «прорицателей», которые и должны взять судьбу страны в свои руки и души. Идея, лежащая на поверхности - трудно отрицать руководящую роль «безопасников», когда именно госбезопасность является «кузницей кадров» правящей верхушки России: именно они забрали бразды правления из ослабевших рук Ельцина. То есть на любой «кухне» это очевидно. Это не альтернативная история, а историческая интерпретация, лежащая на «кухонном столе» для обозрения широким кругом электората.
Зато остается в тайне, кто финансирует, формирует и направляет, так сказать, раздувает горны и добавляет огоньку в этой кузнице. Смешно же предполагать, что отставные полковники и генералы ГБ, даже работающие в крутых финансовых структурах охранниками, способны серьезно влиять на исторический процесс.
Не очень убедительно, даже наивно звучат резоны потерявших управление страной гэбэшников о том, что страна рушится из-за «предательства» верхушки – Горбачева, Яковлева, Шеварднадзе, хотя, конечно, роль личности в истории никто не отменял. Это вполне кухонная точка зрения, недостойная грамотных безопасников. Рим разрушился не из-за Нерона или Калигулы, а Российская, Австро-Венгерская, Китайская, Японская империи – не из-за бездарности или предательства своих императоров. Впрочем, сейчас марксизм отменили, дабы неповадно было адекватно осмысливать движущие силы исторических процессов. Проще спихнуть вину на конкретных политиков или на конкретные структуры, в частности, на силовые. Их участие в процессах отрицать глупо – они исполнительные механизмы, но не в них истинная причина бедствий.
Империи рушатся, когда внутри них зарождаются иные общественно-экономические отношения, которые, в конце концов, сбрасывают с себя оковы «яичка» и превращаются в «гусеницу», пожирающую вокруг себя все съедобное. Вылупится ли из нее «бабочка», или птичка слопает рожденную ползать – это сложный исторический вопрос.
Так и в СССР из антично-азиатского способа производства - «социалистического яичка», отложенного кровавой бабочкой Социалистической революции в акте антисоциалистического переворота 1929 года (коллективизация, индустриализация, отмена НЭПа), вылупилась гусеница «социалистической буржуазии», состоящей из кластеров «бюрократической буржуазии» и «теневой криминальной буржуазии», которые имели тесные связи между собой. Эта гусеница и пожрала останки социализма, а потом и его могильщиков - «бюрократическую партийную аристократию» - «тончайшую прослойку», о которой писал Ленин и о которой мечтал Платон в своем «Государстве», руководимом философами-старейшинами. Старейшины получились, а философов из них не вышло в массе. Теперь гусеница капитализма выползла на оперативные пастбища постсоветского пространства. Очень прожорливая гусеница…
Наивно звучит и анализ вариантов, мол, власть Горбачева – это гражданская война, разбазаривание богатств и территорий государства. Есть и иная точка зрения: власть Горбачева и его команды означала бы «китайский вариант» развития событий. То есть постепенный переход на рыночные рельсы под жестким контролем силовых структур, должных ограничить разгул криминалитета. Именно перестройку, а не коренную ломку общественных отношений, что по П.А. Кропоткину есть революция, в нашем случае буржуазно-криминальная. А вариант Ельцина, который якобы пяди своей земли не упустит, означил немедленный распад СССР, то есть массовую потерю территорий, в которые было вложено неизмеримое количество ресурсов. Откровенное «низкопоклонство перед Западом», подобострастное отступление перед ним на всех конкурирующих направлениях, потерю международного авторитета и уважения собственного народа к власти. Референдум о сохранении СССР и «алма-атинская» встреча глав Республик СССР после Беловежской авантюры ясно показали, что никто из СССР выходить не собирался - ни народы, ни правительства. Посему реальной угрозы гражданской войны не было вопреки пугалкам ретивых реформаторов Ельцина. У кого была армия, способная противостоять армии СССР? Да ни у кого не было. А гражданская война разразилась именно при Ельцине, им же и развязанная – Кавказская война, которая не утихает до сих пор.
Противоестественно звучат в устах этих «рыцарей интернационализма», закоренелых «имперцев» слова заботы о будущем России. Они мыслили категориями СССР – сохранение и возрождение его только и могло быть их заботой.
Похоже, что появление «везунчиков» и «прорицателей» на страницах рассказа есть интуитивное предчувствие «бабочки», должной вылупиться из гусеницы. Но чтобы она действительно вылупилась, трогательных забот отставных гэбэшников недостаточно, как недостаточно и вылить бутылку коньяка на голову «новых буржуа» - необходимы естественные общественно-экономические причины для ее вылупления, коих, увы, пока еще не заметно. Не нажралась еще гусеница…
Несомненное для меня достоинство рассказа в том, что он спровоцировал меня на столь пространное мыслеизвержение. Хотя…
 
«Лучший способ отомстить» совсем не серьезен по стилю. Это типичная пародия, что и радует. Два «серьезных» рассказа на эту тему были бы явным перебором. Однако этот рассказ жмется бочком не только к «политическому рассказу», но и к кулинарному, ибо центральную сюжетную роль в нем играет знаменитое украинское сало и перцовка. Наконец-то полностью раскрыта космическая, вселенская роль сала! До сих пор никому не удавалось сделать это столь убедительно! Никакие космические Чужаки не устоят против него и перцовки. Сало поменяло даже генетическую программу Чужаков и вместо кровавой бойни человечество получило парламенты из Чужаков.
С большим удовольствием это читалось. Отличная политическая сатира! Красочная и легкая иллюстрация к тяжеловесным измышлениям классиков! Антагонизм власти и народа – движущая сила истории, утверждают оные, ибо власть – это механизм защиты ныне господствующего способа производства, а народ – это питательная среда для зарождения нового. Потому они всегда чужды. Один - могильщик другого. О процессе, когда «слуги народа» становятся «господами над ним», писал еще Энгельс. Писал правильно и точно. Бюрократия и народ – два антагонистических класса при полной и безоговорочной коррумпированности бюрократии в условиях «бюрократического капитализма».
За рассказ же спасибо. Понижение баллов именно за иллюстративность основной идеи. Все правильно, красочно, даже смачно, но… нет открытия. Хотя я не судья – возможно, форматная литература таковой и должна быть? Удовольствие-то от чтения все равно получил.
 
«Торговцы кониной» решительно швыряют нас к бандитской классике Голливуда с самозабвенной героизацией и романтизацией отморозков. Нет, это не ширпотреб, написано хорошо, образно, стилистика адекватна героям. Рассказ - тщательное доказательство теоремы о том, что убийца, профессиональный киллер и садист – тоже человек. Даже сверхчеловек, сверхличность, способная на разделение во времени и пространстве для обеспечения самозащиты и самолечения путем планомерных повторов убийства, сделанного в состоянии аффекта, до тех пор, пока оно не «остынет», не перестанет вызывать остаточно человеческие эмоции. Многочисленные жертвы для него – всего лишь лекарство от душевного неспокойствия отморозка. Надо же заставить читателя пожалеть бедненького маньяка, он ведь тоже человек. Пусть уж душа его вовсе остынет, чтоб не мучиться.
Традиционное голливудское любование конкретными мерзостями расчлененки, умиление от холодного или теплого (с получением удовольствия от процесса) морального или физического садизма.
Возможно, даже наверняка, кто-то тащится от такого, а мне противно и мерзко. Это уже не сказка-лекарство, а сказка-яд, сказка-наркотик. Ведь если симпатичный, даже утонченно рефлексирующий, такой неоднозначный герой рассказа так просто занимается убийствами с расчлененкой, а прочие «герои» поддерживают его прочими мерзостями и гадостями, то почему бы и скучающему читателю этим не заняться для развлечения? Да легко!
То, что не сами работнички «ножа и топора» выбирают себе жертв, кроме главного героя, а холодно выполняют заказы, вовсе не оправдывает ни садистов, ни их создателя. Каждый сам выбирает свою роль в жизни.
Можно словом лечить, а можно и растлевать.
 
Второе внебрачное дитя Голливуда – «Семь оттенков черного». Это уже другой вариант: справедливая благородная месть мерзавцам, надругавшимся над невинной жертвой. Брат мстит за сестру. Вряд ли кто бросит камень в этого мстителя. Такой сидит в каждом из нас, как бы мы его ни прятали в глубинах души. Этот мститель – инстинкт сохранения семьи, рода, племени. Гуманистическая культура может его приглушить, но убить не способна. Да и должна ли? Очень непростой вопрос! Все так, но… эта неистребимая болезненная голливудская страсть к мерзостным деталям: разлагающейся плоти, сексуальным извращениям, кровавым пятнам и долгая хроника убийств…
Написано хорошо, даже изящно – с латынью. И верно показано, что даже справедливая месть убивает мстителя. Впрочем, бог его прощает на том свете. При этом я вряд ли стал бы читать это, если бы не конкурс. Дело вкуса.
Присутствует на конкурсе еще ряд отпрысков Голливуда, но лучше я не буду о них говорить – слишком уж убоги.
 
«Дороги Шавоя» - тоже поначалу классический вариант справедливой мести в фэнтезийно-готическом стиле. Мести, дающей силы жить, чтобы несправедливые палачи понесли заслуженную кару. И этого мстителя трудно осудить, можно лишь восхититься силой его духа, жаждущего справедливости и понимания: «за что?».
Очень натуралистична сцена пытки, но она не вызывает протеста, возможно, потому, что в ней нет любования чернухой, а есть отчетливое осуждение происходящего, позже оправдывающее поведение мстителя.
Далее следуют столь же натуралистичные сцены терзаемого Псами города. Поначалу смиряешься: понятное дело – готика, дикое средневековье, дьявольские посланники на улицах города, обычная некромантия для любителей, потом даже возникает интерес к пересечению сюжетных линий потусторонних Псов и Мстителя, когда Пес отказывается от возможности полакомиться беззащитным слепцом из-за того, что дух его отравлен злобой. Хороший ход: месть ядовита даже для исчадий ада. Но возникает вопрос: и все? Все эти страсти-мордасти клыкастые нагромождены только для этой мысли? Или для того, чтобы показать, что жажда мести способна преодолеть любые препятствия типа непроходимой Пустоши, населенной Псами и прочей нечистью? Авторское право… Мне же показалось, что число сущностей явно приумножено сверх необходимого. А что, если бы это были не адские Псы, а обычные крокодилы, ядовитые пиявки и прочая «прелесть», смачно описанная, например, в «Вычислителе» Громова - что-нибудь изменилось бы в идейном содержании рассказа? Мне представляется, что избавиться от реальных посюстронних обитателей Пустоши было бы гораздо сложней и достойней, чем от заблудшей из чужого мира твари.
И монахи-каннибалы – страшненько, но зачем? Разве что, дабы помогла Святая Церковь?.. А что изменилось бы, если бы это были не каннибалы, а простые разбойники? Впрочем, опять авторское право: захотелось каннибалов – пусть будут, читатель трепещет.
Понравился мне процесс зарождения и укрепления отцовско-сыновней любви между Оружейником и сиротой. Постепенно, психологически убедительно, хотя и ожидаемо, но иногда читательские ожидания не следует обманывать.
Если бы в результате возникшей любви и вместе с ней ответственности Оружейник вовсе отказался бы от мести, я не поверил бы ему, но его духовное прозрение в момент частичной мести одному из исполнителей казни убеждает. Отцовская ответственность запретила ему окончательно превращать мальчика в орудие своей мести. И он отказался от доведения ее до конца, что спасло и его дух, и душу его неожиданно обретенного сына.
А возмездие не заставило себя ждать. Зло всегда порождает своего убийцу, от духа и плоти своей.
Неплохо в целом написан рассказ, вполне публикабельно, но приумножение сущностей, ненужных для основной идеи, и из-за этого затягивающих начальные эпизоды рассказа, оборачивается скороговоркой в финале, и все вместе несколько снижает удовольствие от прочтения.
Хотя это сугубо личное субъективное читательское мнение.
 
«Моан: апокрифы» - странный рассказ, оказавший на нас (вдвоем все читали, как обычно) непреодолимое физиологическое воздействие: мы буквально уснули где-то в его середине, и только проспав часок, смогли завершить чтение. Не знаю – может, наше утомление в том виновато, но не разбудил он нас, по крайней мере, не заставил воспрянуть ото сна, что тоже показательно.
Выспавшись, мы дочитали рассказ с интересом. Некоторые логические неувязки благополучно развязались и завязались, где следует, все встало на свои места, но вывод однозначен: центральная часть рассказа перегружена ненужными, усыпляющими подробностями бытового и пусть даже научного плана, это неинтересно читать, а это уже диагноз. Идея рассказа и в плане генетической полусовместимости землян и моан, и в плане невозможности мести, и в плане возникновения родственной любви между Каином и Авелем – интересны и плодотворны. Но рассказ губит скука середины повествования. На мой взгляд, автору стоит внимательно перечитать рассказ и сделать его более динамичным, менее снотворным. У рассказа есть для этого все основания. Уверен, что отмеченные недостатки обусловлены поспешностью написания к указанному сроку.
Желаю автору успешного труда по доведению рассказа до совершенства.
 
«Восемнадцатый узел» - вполне добротное фэнтези с оригинальной идеей вампонаркомании. Возможно, я плохо начитан в этой области, но ранее такого не встречал. Написано вполне читабельно, без каких-либо стилистических перекосов и корявостей. Месть вполне заслуженная, но не оригинальная. Никаких общечеловеческих идейных открытий не наблюдается. Фэнтези и есть фэнтези. Для рассказика вполне достаточно.
 
«Тупик» - добротный космический боевик с хорошей идеей ложности многих наших идеологических установок и оснований для мести. Не очень люблю этот жанр, возможно, потому, что такой продукции неисчислимое множество. Видимо, пресыщение. Но прочитал с интересом. Явная перекличка с повестью «Враг мой» Барри Лонгиера, только очеловеченный его вариант, без драков. Вполне имеет право на жизнь. Произведения, отвращающие нас от внушенной пропагандой вражды с подобными и не подобными себе никогда не лишни. Тем более что вряд ли широкие читательские массы читали Барри Лонгиера или видели не слишком удачный фильм по этой повести.
Гильзы мести, пахнущие пороховым дымом и кровью, лучше оставить на заборе, который преодолен.
 
Тешу себя надеждой, что никто не станет мстить критику… Ведь месть – это всегда плевок против ветра, или бумеранг, который возвращается.
 
С уважением Василид 2.
 
17.12.2009 г.
Показать комментарии