Критерии разума

Вторник, 1 января 2008 г.
Просмотров: 3243
Подписаться на комментарии по RSS
 
Двое землян стояли перед прозрачной дверью шлюза и смотрели на приближающийся к базе корабль. По людским меркам, один из них явно относился к той категории, которую принято называть школьниками; второй годился первому в отцы. Второй заметно нервничал, первый со скукой ковырял ботиночком клепки палубы.
Оба провели на станции уже не одну неделю, и стоит признать, что эта клепка была одной из последних, лично неизученных маленьким землянином. Сквозь иллюминатор было видно, как в автоматическом режиме к их научно-исследовательской станции (планета Олла галактики номер 1719, открыта землянами в 874 году от Получения Сертификата разумной цивилизации) идет на снижение небольшой инопланетный челнок.
- Еще раз запомни, со Стриатозавром – максимально вежливо, он – Председатель Комиссии. Его зовут Три-Четырнадцать, к тому же он «засветленный» уже до седьмой ступени.
- Что это значит?
- Это значит, что он пережил уже больше ста анабиозов-медитаций, а это очень почетно. Чтобы не растерять накопленную позитивную энергию он будет вести себя наиболее дружелюбно. Ему точно можно доверять, хотя он, скорее всего, отстаивает точку зрения, противоположную нашей.
Открылась внешняя створка шлюза, впуская делегацию из приземлившегося челнока внутрь. Появившиеся фигуры застыли в «переходнике», пока выравнивалось давление воздуха, ожидая окончание санитарной обработки.
- Что-то этот ящер не похож на разумного…
- Только не вздумай сказать такое при нем! Для их цивилизации – это страшнейшее оскорбление, грозит моментальным прекращением дипломатических отношений.
- А что это он держит в зубах?
- Это мировое светило – профессоры Сфероиды. Они симбионты. Одного зовут АААа, второго УуУу. Не перепутай. Они с Три-Четырнадцать старые друзья. Поскольку они… шары, то им сложно передвигаться по пересеченной местности, и они иногда разрешают Стриатозавру носить их в пасти – в знак доверия, ну и из практических соображений. Они имеют кремниевую структуру и сильно крошатся при контакте с твердой поверхностью.
- А этот аквариум на ножках? Это Горгонид, о котором ты рассказывал?
- Точно, сынок. Гений кибернетики. Этот скафандр, они называют такие устройство «теллами», вершина биомеханики! Все системы управляются непосредственно нейроимпульсами организма самого Горгонида. Это живой мозг, сросшийся с искусственной оболочкой. Поэтому Горгонид сам может заменить целый вычислительный центр. Он круглосуточно бодрствует, обладает зрением на триста шестьдесят градусов. К тому же, это настоящая крепость – вокруг «телла» создано защитное поле, препятствующее любому физическому нападению или лучевому воздействию. Его раса вообще крайне рациональна, но и не менее любознательна.
В этот момент комиссия высыпала из шлюза. Горгонид приветственно вскинул свободный от ходьбы манипулятор, ящер коротко вильнул хвостом. Защелкали включатели персональных аппаратов-переводчиков. Поднялся дружелюбный гвалт. Сфероиды с достоинством перекатывались от переборки к переборке, в ожидании пока кто-нибудь включит и их переводчик, висевший на шее Стриатозавра.
- Сергеев Иван Максимович, профессор ботаники, - раскланивался с гостями землянин, - Проходите, коллеги. Чувствуйте себя как дома. Как-никак ближайшую пару недель нам здесь вместе скучать. Да, знакомьтесь – это мой сынишка Максим, Иванович соответственно. Так сказать, Сергеев-младший.
- Меня назвали Максимом в честь дедушки, – гордо заявил малец, - Это он открыл эту планету!
- А, посторонние на корабле – не по уставу, - раздалось из шлюза. Вышел последний пришелец – гигантская птица, культуролог и пилот челнока по совместительству.
- Его оставить было не с кем. Без матери растет – все детство со мной по лабораториям. Он уже привык, мешать не будет, - стал оправдываться Сергеев.
- Утю-тю-тю-тю, человечий птенец! Правда, будем дружить с Наипестрейшим Князем Паво-Паво? Ты такой маленький, а говорить уже научился? – сменил гнев на милость пилот и распушил крылья, обнаружив рудиментарные трехпалые ручки.
Инопланетяне пошли в сторону кают. Земляне поотстали:
- А с этим лучше не связывайся. Птица – она и есть птица, только хвостом вертеть умеет, да челноком рулить. Будь хорошим мальчиком, возьми мой справочник по разумным расам, полистай, там поподробнее написано.
 
***
 
- О, уважаемый Представитель потенциально разумной расы! Приветствуем тебя от лица космического сообщества разумных существ! Сегодня мы присутствуем при великом моменте принятия твоей расы в ряд разумных! Вручаю тебе этот Сертификат, подписанный всеми представителями пяти разумных цивилизаций, коим поручили удостоверить факт разумности твоей цивилизации!.. Ну как? – Председатель Комиссии по сертифицированию разумных цивилизаций поднял глаза на заместителя.
- Слишком много пафоса. И слишком часто употребляете слова «раса», «цивилизация» и, особенно, «разумный», - высказался собеседник, - К тому же, как землянин, я продолжаю придерживаться позиции, что растительные живые организмы не являются разумной субстанцией. Так что, рановато вы речь стал репетировать.
- Вы же знаете, что по меркам нашей планеты ящеров, - стушевался Три-Четырнадцать, - любое существо, которое открыто не отрицает разумность нашей цивилизации, считается условно-разумным. Презумпция разумности! Как только мы сможем наладить речевой контакт с их Делегатом, я буду официально выступать за утверждение их Сертификата. Не разделяю вашего скепсиса, коллега.
- Какой уж тут скепсис! Вам, дай волю – Вы всем бактериям Вселенной Сертификаты выдадите! Право на признание «разумности» еще заслужить надо!
Ящер хитро зыркнул на человека:
- Кому, как ни вам, знать это! Ведь Комиссия дважды отвергала право землян на получение Сертификата. Притом что ваши Представители сами выходили с нами на связь. Я даже отлично помню, что кандидатуру Землян всякий раз отвергал Паво-Паво, считая людей неэстетическими существами.
- О! Я уверен, что эта волынка тянулась бы еще пару тысячелетий, если бы мы не отправили Князя на Бразильский карнавал! Это еще раз доказывает, что все критерии оценки в итоге сводятся к рассмотрению частного случая. Ведь карнавал совсем не означает, что Люди всегда рядятся в перья. Растение-Делегат, которое мы выбрали, является среднестатистическим только по нашим меркам, и не факт, что остальные точно такие же.
- Ой, опять вы за свое. Все мы прекрасно знаем, что у землян свой интерес на Олла. Я осведомлен о том, что ваши соплеменники уже не первый год проводят здесь эксперименты, ходили слухи, что Ваш отец начал выводить новые культуры растений… Но, Великий Ящер, кто виноват, что некоторые из Ваших… хммм… собратьев по разуму на этой же планете могли ставить генетические, или ещё какие опасные опыты! Вы же ученый! Имейте смелость признать, что растения вышли из-под контроля и спонтанно мутировали до уровня существ, обладающих зачатками разума! Все опыты в конечном итоге к этому приводят.
- Кроме речевого теста на готовность к контакту с инопланетными существами.
- Разумеется. Я, как Председатель Комиссии соблюду все формальности…
Диалог прервался, поскольку в лабораторию вошел Горгонид. Желеобразное кишечнополостное с восемью парами основных щупалец синего цвета и бесчисленным множеством розовых добавочных, покоилось в аквариуме, подсоединенном к механическому «теллу». Оно также имело шестнадцать конечностей, большинство из которых в данный момент торжественно держало горшок с растением – Делегатом потенциально разумной популяции Олла. Из-за его спины показался Паво-Паво и церемонно доложил:
- Делегат потенциально разумной цивилизации доставлен согласно инструкции. Место забора делегата – сектор девять-восемьдесят один планеты Олла, согласно картотеке, что соответствует запланированному сектору. Чистота эксперимента на стадии транспортировки соблюдена. Взаимных попыток вступления в разумный контакт не проявлено.
- Я подтверждаю, - отозвался из укрепленного на «телле» динамика синтезированный голос Горгонида.
- Прошу, уважаемый Делегат, на почетное гостевое место, - человек отвесил растению комичный поклон и указал на стол.
Горгонид что-то неодобрительно чавкнул в сторону Заместителя, аккуратно установил горшок на столешнице и распорядился:
- Все, коллеги. Прошу не мешать. Дайте два часа, чтобы наладить систему перекодирования речи.
- Кто готов остаться свидетелем? – поинтересовался ящер.
- Я могу. Я не устал, - отозвался Наипестрейший Князь, задумчиво рассматривая собственное оперение, - нужен еще один. Сфероиды?
- Ну, какой из них свидетель, они же ничего не видят. Давайте я сынишку пришлю, а то нам с Председателем еще бумаги готовить надо.
- Я за всем прослежу. Вы же меня знаете, - уверил Горгонид.
 
«…Горгонид, уроженец планеты Горгоны, являлся представителем самой рационально мыслящей цивилизации во вселенной. Его предки были настолько рациональны, что быстро пришли к выводу: плавать всю жизнь в океане, растрачивая драгоценную энергию на сокращение щупалец, переваривание зазевавшегося планктона и почкование – пустая трата сил, и вышли на сушу. Поскольку проходить эволюционный путь развития от кишечнополостного до вида, более приспособленного к передвижению по суше, им показалось слишком нерациональным, Горгониды в масштабах всей расы быстро освоили высшую математику, физику и кибернетику. Результатом самообразования стало появление патентованного производства «телл», специальных скафандров – носителей аквариумов, где в естественной среде могла существовать особь Горгонида. Теперь им не была страшна ни суша, ни открытый космос! Когда приходило время почковаться, Горгонид заказывал столько «телл» для будущего потомства, сколько позволял его бюджет, после чего отпочковывал соразмерное количество потомков. Ни больше, ни меньше. С пеленок Горгониды учились управлять всеми возможностями «телла» силой мысли, а вся жизнь Горгонид теперь была посвящена высокой и рациональной цели совершенствования своих «телл», которые с каждой модификацией обрастали электроникой и все большей функциональностью. «Телло» профессора кибернетики было предметом его гордости и в Рейтинге «самых «прокачанных» телл» планет Горгоны занимало почетное восьмидесятое место…»
                            
Максим Сергеев, мальчик лет восьми, проявил недюжую для своего возраста выдержку: пятнадцать минут он тихо сидел за лабораторным столом, болтал ногами и лениво ковырял маленькой отверткой в коробке с конструктором, искоса наблюдая за учеными-инопланетянами и объектом их исследования. Горгонид колдовал над компьютером и раскладывал по комнате мотки проводов с непонятными датчиками. Паво-Паво чистил перья правого крыла, особенно уделяя внимания тем, что с синим отливом (Мальчик уже знал – что эти синие перья были «ритуальными», Князь ими гордился особенно). Растение молча и недвижимо стояло в горшке. Потом детская любознательность переборола требования этикета:
- Дядя Горгонид, а что вы делаете?
- Ну, как же, - принялся терпеливо, но лаконично объяснять кибернетик, - вот выбранный нами Делегат от Растений. Нужно провести с ним речевой тест, а у него ни рта, ни голосовых связок. Как быть?
- Как? - подбодрил его мальчик.
- Элементарно! В основе любой речи, то есть звуковой волны, лежит первоначальный импульс. С помощью моей уникальной системы, мы подключимся к организму Делегата и будем улавливать его импульсы. Созданный мной суперкомпьютер преобразует их в синтезированную речь и переведет ее на понятный нам язык. Вопросы?
- Ух ты! Машина-зверь! Можно я посмотрю? – оживился ребенок и с восхищением на лице подошел ближе к переносному компьютеру профессора, - Представляю, как на ней будут летать «Космические нетопыри»!
- Кто? – настало время Горгонида удивляться.
- Игра такая, - авторитетно объяснил мальчик, - Там надо с нетопырями сражаться. Космическими. Они нападают со всех сторон, и чтобы их видеть, нужно играть в виртуальном шлеме, а у меня шлема нету, поэтому я выше седьмого уровня не поднимаюсь. Там уже нетопырей совсем много становится, за всеми не уследишь!
- Виртуальный шлем – вчерашний день, - Горгонид в знак пренебрежения даже позволил себе отмахнуться свободным щупальцем, - Вот эта машина специальными шинами подключается прямо к моему «теллу», и сигналы процессора транслируются непосредственно в мой мозг! Никаких шлемов. Вам людям до этого далеко. Ноу-хау Горгонид!
- Да ладно вам! – не поверил мальчик, - Спорим, вы даже со своей этой «шиной» мой рекорд не побьете?! Еще ни один взрослый меня не побивал!
- Да я в фоновом режиме с тобой справлюсь, неразвившийся во взрослую особь землянин! Неси игру – я покажу, на что способен высокоразвитый интеллект!  
- Только не говорите папе, что я отлучался. Я ему обещал, что буду Свидетелем.
- Не волнуйся, человечий отпрыск, свидетельство - чистая формальность; по всей лаборатории камеры стоят…
 
Через пару минут мальчик вернулся, сжимая в руках диск. Паво-Паво отвлекся от педикюра и пробормотал:
- Птенец, не отвлекай уважаемого профессора. У него очень важная...
- У нас диспут! - осадил его Горгонид.
С этими словам профессор, насколько позволяло желеобразное тело, принял горделивую осанку, перехватил диск и загрузил в машину.
- Вы осторожнее. Они со всех сторон нападать будут. К третьему уровню их уже разом штук по тридцать вылазит, - предупредил землянин.
Горгонид повернулся к нему той частью «телла», которая символизировала перёд и наклонился поближе:
- Человечий отпрыск, у меня самые совершенные алгоритмы мониторинга и защиты.
- А вот посмотрим, - поставил точку мальчик и скрестил на груди руки.
- Гляди же! – Распрямился в полный рост Горгонид, разворачивая все щупальца, - Этим шлейфом я подключаю систему анализа видеосигналов к движку твоей игры. Буду видеть всех нетопырей! А здесь я переключу систему активации защитных функций на внешнее устройство, и мое «телло» само будет просчитывать линию обороны! Ха! – хохотнул синтезированный голос, - Будешь потом друзьям на Земле рассказывать.
Профессор кибернетики обвешался проводами и отключился от внешнего мира. На мониторах замелькали сцены игры. В центре битвы, на месте главного героя, появилось странное существо с шестнадцатью конечностями и аквариумом вместо шлема – Горгонид походя переписывал интерфейс игры. Вокруг разлетались клочки нетопырей. Мальчику, видимо не понравилось «жульничество» профессора, и он достаточно быстро охладел к действию на экранах и переключил внимание на Паво-Паво.
 
«…Наипестрейший Князь Паво-Паво, вид Орнаменталес, был вторым отпрыском Наиярчайшего Князя Янтарной провинции планеты Альвеус и в случае случайной смерти первого отпрыска (на что Наипестрейший втайне надеялся последние двадцать лет), наследовал четыре акра родной земли, а также двенадцать душ менее знатных представителей своего вида пернатых вместе с их яйцами и гнездами. Свою жизнь Наипестрейший посвятил этому ожиданию, поскольку объективно обладал гораздо большим количеством ритуальных синих перьев, а его рудиментарные передние конечности были гораздо мельче, чем у его старшего брата. Тем не менее, как второй по рождению, Наипестрейший был отдан на государственную службу, и его призванием стало – нести культуру и искусство в дальние уголки космоса. Князь был признанным специалистом по межпланетной культуре на своей планете, и в Комиссии он выполнял соответствующую роль, изучая зачатки эстетических воззрений сертифицируемых цивилизаций. Заодно его использовали в качестве пилота челнока, хотя многие члены Комиссии считали эту роль ведущей…»
 
Наипестрейший Князь решил внести собственную лепту в образование Сергеева-младшего:
- Все эти игры – такой ужас. Одна кровища – никакой эстетики. Давай я тебе лучше расскажу о своем полете на Ежесезонный балаган слепых хуховыволей с Калипсо Восемь.
- Лучше расскажите, где вы это растение выкопали?
- Это не растение, то есть не совсем растение. То есть растение, конечно, но так его называть неполиткорректно – вдруг оно услышит и обидится. Лучше называй его «Делегат». Мы всегда так делаем, когда степень разумности объекта официально не определена.
- Как сейчас?
- Ну, тут-то вопрос решенный. Речевой тест – и все! Все дело – в тесте! Тест пройден - дело в скорлупке! Нате вам Сертификат.
- А мой папа – против, - буркнул человек.
- Вы, земляне ничего не смыслите в разуме. Посмотри, как он красиво красивый! Ой, да и чего можно ждать от существ без крыльев и хвоста?! Смотри, какие у него листочки переливчатые, почти как мои ритуальные перья. Разве такая прелесть не достойна считаться разумной?
- Папа всегда говорил, что не смог найти землянку, которая бы обладала и тем и другим качеством. И, по его наблюдениям, - мальчик вплотную приблизился к Князю и перешел на шепот, - в остальном космосе ситуация не лучше…
- Твой папа не сможет спорить с фактами! Знаешь, что такое факты?
- Знаю. А что это?
Паво-Паво сам не смог сформулировать, что такое «факты», поэтому ответил расплывчато:
- Это то, что нам даст профессор Горгонид, когда закончит играть в твою жуткую игру. Мы сможем говорить с Делегатом! – Птица многозначительно подняла рудиментарную ладошку.
- А сами-то они БЕЗ помощи дяди Горгонида говорить могут? - проявил скептическую позицию мальчик.
- А то! - Обиделся Наипестрейший. Он вспорхнул на край стола и склонился над растением, призывая землянина сделать то же самое, - Гляди. Видишь: малюсенькие шишечки торчат на листьях?
- У нас это называется пестики-тычинки,- безапиляционно заявил Максим.
- Тыыыы… Не важно. В общем, на них такая пудра цветная…
- Папа говорил, что это споры…
- С кем споры? Какие споры? Все давно известно и бесспорно! Это источник генетической информации.
- Это как?
- Легко! – Паво-Паво склонился вплотную к соцветию, - Как думают наши уважаемые профессоры Сфероиды, растения переносят на эти напудренные шишечки, как его…, код! Потом пудра с ветром переносится к соседним участкам, шшшшшш, - персональный переводчик дал сбой.
- С ветром? А без ветра?
- Без ветра – никак.
- Отстой.
- Я бы сказал, оригинальность!
- Это если я сейчас дуну, то Делегат раскодируется?
- Возможно…, - заподозрил неладное Паво-Паво и поднял глаза на ребенка.
- Эксперимент! – завопил Сергеев и… дунул во все свои детские легкие.
Над Цветком поднялось облачко спор и осело на клюве Князя… Птица выпучила глаза, кошмарная, липучая взвесь моментально заполнила ноздри пернатого инопланетянина. Он панически зажмурился и чихнул… да так, что голова его закружилась. Он временно потерял ориентацию в пространстве и в попытке восстановить равновесие отчаянно забил крыльями.
 
Он очнулся спустя мгновение, и обнаружил себя распластавшимся на полу лаборатории, рефлекторно продолжая трепыхать крыльями и разбрасывать ими вокруг себя какие-то гранулы… И какие-то черепки… Наконец крыло наткнулось на что-то мягкое, расположившееся рядом с Паво-Паво… Специалист по межпланетной культуре повернул голову и увидел худшую из картин, которую он мог себе представить: рядом, среди осколков горшка и горок гранулированной почвы с планеты Олла, лежал Делегат…
- Ой, как же так, дядя Князь, - пропищал над ухом Сергеев, - Надо его срочно обратно в горшок, пока никто не увидел.
«Пока никто не увидел! Птенец дельное дело говорит!» - мысль ярко осветила птичью черепную коробку. Он вскочил и сгреб в лапу обмякшее растение.
Мальчик тем временем уже пытался вернуть к реальности погруженного в бой с нетопырями Горгонида:
- Дядя Горгонид! Помоги-и-ите!
- Великий ящер! Какое зло творится в этом мире! – донеслось из коридора. В дверях лаборатории застыл Председатель.
Паво-Паво потерял дар речи и судорожно забил крыльями, нежно прижав к себе Делегата. Горгонид, подумав, что речь идет о нем, сразу перешел в атаку:
- У нас диспут!
- С жертвами?! - осведомился ящер, не сводя глаз с Наипестрейшего.
Паво-Паво нервно моргнул и разжал лапу – Делегат вторично шмякнулся об пол. Ящер рванул вперед и встал между растением и Князем.
- Что здесь происходит? – прошипел Три-Четырнадцать.
- Не знаю. Я только чихнул, а он бац, и вот… Горгонид может подтвердить и человечий птенец тоже, - залепетал Наипестрейший.
- Ааа, даа, точно так, - уклончиво отозвался Горгонид.
- Дядя Князь его уронил, - пояснил мальчик.
- Как можно уронить Делегата, стоящего посреди стола?
- Ну, я сидел на столе, рядом, а потом чихнул и упал… - пояснил виновник погрома.
- Зачем? – не унимался ящер.
- Затем, что пудра попала в нос…
- А зачем вы залезли на стол? Попудриться?
- Это не та пудра!!! Это та пудра, которая у Делегата на листьях. Ну, эта, ну, пыль, тьфу, пыльца!
- Споры, - поправил его Максим.
Повисла гробовая тишина. Мальчик тихонько подбирал черепки. Горгонид исподтишка пытался «сохраниться» на шестом уровне игры. Паво-Паво мучительно пытался поймать какую-то важную мысль, но та каждый раз ускользала. Ящер ему помог:
- Вы хотите сказать, что вступили в несанкционированный прямой обоюдный контакт с Делегатом, не продиктованный нуждами исследования? Нарушили инструкцию о чистоте эксперимента на разумность? И даже не постеснялись двух свидетелей?
- Он наверняка нечаянно, - встал мальчик на защиту скуксившейся птицы.
- А Вы куда смотрели, профессор Горгонид?
Горгонид быстро прокрутил в памяти все события последних минут, представил резонанс общественного мнения ( а возможно, и всего мирового сообщества), если он признается, что все это время ВСЕ его системы были поглощены убийством виртуальных нетопырей, и принял единственно правильное и рациональное решение… говорить только правду до самого конца.
- Я видел, как Князь задушил Делегата. – хладнокровно произнес кибернетик.
- Неслыханно, - просипел ящер, - вселенский скандал. Я даже не знаю, что сказать. Надо собирать всю Комиссию на экстренное заседание… Я пойду за Сфероидами. Вы, Князь, сидите в углу и не смейте приближаться к Делегату! Профессор, Максим, вы следите, чтобы этот… Князь не подходил к растению. Оба глаз не спускайте с Делегата!
- А можно посадить его обратно в землю? – поинтересовался мальчик, протягивая уцелевшее днище горшка.
 
«…Стриатозавр Три-Четырнадцать из вида Тигровых ящеров. Родился по счету в третьей ячейке четырнадцатого ряда инкубатора планеты Лацерта и с такой родословной мог рассчитывать в лучшем случае на карьеру старшего письмоводителя императорского секретариата без права ношения перевязи с пятью карманами и бантом. Однако, ящер оказался упрямым и путем продолжительных анабиозов-медитаций достиг «засветления» седьмого уровня, что автоматически позволило ему стать профессором академии наук с гарантией почетного пребывания в этом статусе на протяжении трех реинкарнаций. Теперь о его происхождении напоминало только имя Три-Четырнадцать. После того, как профессор издал монографию «Анабиоз экстерном – посвящение в засветление для каждого инопланетянина», ставшую бестселлером, вселенское сообщество признало его крупнейшим специалистом по контактам с ксеноцивилизациями и безропотно отдало ему бразды правления Комиссией по сертифицированию…»
 
Паво-Паво хмуро наблюдал, как Сергеев-младший собирает с пола лаборатории землю и ссыпает ее кучкой поверх кустистых корней Делегата. Председатель настрого запретил трогать растение, пока он не соберет всю Комиссию. Горгонид делал вид, что занят компьютером, это было почти правдой – «Космические нетопыри» зависли и не хотели выгружаться.
- Теперь меня разжалуют в посудомойки при кормушке на пересадочной почтовой станции, - горестно вскудахтнул Князь, - Как вы могли сказать, что я душил Делегата! Вы что, не видели, что я…то есть, он… случайно упал, - поднял он полные слез глаза на кибернетика.
- Будьте дворянином. Состоится суд. Установят правду. Я что увидел – то сказал, - уклонился Горгонид.
- Лучше бы мне выщипали хвост, это был бы меньший позорный позор…
- Да ладно вам, не расстраивайтесь! – прервал его Максим, - Вот папа говорит, что ничто так не убеждает любой суд, как улики. Давайте смотреть, что у нас есть: горшок, Делегат, правда он уже какой-то вялый. Да, это вам не подойдет. А вот! Видеообзорки! Дядя Горгонид, правда же, все должно быть записано?
- Абсолютно точно! – заверил компьютерщик, - Все углы просматриваются. Можно посмотреть посекундно.
- Так давайте смотреть! – встрепенулся Паво-Паво, – Это мой единственный шанс!
- Посмотрим вместе со всеми! – остудил его Горгонид.
- Всего один кусочек времени! Всего одним глазком! – птица всплеснула крыльями.
- Не могу. Пароль на архив видеонаблюдений только у Председателя и его Заместителя.
- Ой, ну что же мне делать! Как же мне узнать: виновен я или нет? - запричитал Князь.
- Да-а, к Председателю вам лучше не соваться, - резонно заметил Максим, - А вот моего папу попросить можно… Только надо его позвать.
- Зови!!! – оживился Паво-Паво.
- Не могу, - мальчик подошел поближе к птице, - Вы же слышали, меня и дядю Горгонида оставили за растением следить. Мы уйти не можем.
- Как же так? – сник Наипестрейший.
- Зато, - заговорчески прошептал Максим, - Вы сами можете его позвать, он сейчас наверняка в инженерном отсеке. Что сказал Председатель?
- Что?
- Что Вам нельзя приближаться к Делегату. Он не говорил, что Вы не можете звать моего папу.
- Гениальный птенец! Я побежал, - Наипестрейший Князь, со всем свойственным его цивилизации безрассудством, со всех лап бросился в сторону выхода. При этом, как назло, на пути оказался присыпанное землицей растение и Паво-Паво со всего размаху на него наступил. Раздался смачный хруст. На этот раз ничто не укрылось от бдительного взора Горгонида:
- Зафиксировано нападение! – возвестил синтезированный голос из недр его «телла» и механическое щупальце метнулось в сторону кнопки аварийного закрытия двери.
Князь, поняв, что он в конец опростоволосился, принял решение – срочно удариться в бега и, сходу набрав тягу, Паво-Паво вылетел в дверной проем в тот момент, когда Горгонид коснулся кнопки.
   Следом произошла странная вещь. Погасли все лампы, мониторы компьютеров, перестали жужжать системы вентиляции, и доли секунды пространство ярко освещалось электрической дугой, эффектно пронизавшей все «телло» Горгонида. Казалось даже, что в его аквариуме вскипает жидкость. Потом настала кромешная тьма, и тишина, которую нарушал только сдавленный хрип, доносившийся из-за успевшей закрыться двери.
 Потом что-то покатилось по коридору. Потом что-то захрустело и закудахтало. Потом включилась резервная подача электропитания.
 
За дверью шла какая-то возня, когда створка, наконец, открылась, в проеме стояли потрепанный Паво-Паво и растерянный Три-Четырнадцать. Альвеусянин лишился нескольких перьев; а ящер – хвоста.
- Вы что? Подрались? – восхищенно спросил Сергеев-младший.
- Профессор АААа задавил Наипестрейшего, а я… я, кажется, проглотил профессора УуУу, - скорбно выдавил Председатель.
- А кибернетик-то чего прилег? – Паво-Паво ткнул крылом в сторону Горгонида.
Перед компьютером бесформенной кучей лежало «телло». Стекло аквариума было откинуто – ошпаренный профессор кибернетики пытался спастись бегством. Его кожа успела приобрести загар, которому позавидовал бы любой землянин, проводящий свой отпуск на пляже.
- Надо ему помочь, - встрепенулся ящер и пополз к Горгониду. При этом он как-то странно шел по стенке, поджав хвост.
- Ззззземление, - прошипел на последнем издыхании динамик на «телле».
- Земление? Он зовет землянина! – не понял потрепанный Князь, - Нет уж, мы теперь сами. Держитесь!
Паво-Паво обогнал на марше притормозившего Председателя и протянул к Горгониду свои рудиментарные ручки. Последовал разряд, и еще несколько перьев опало с птичьего тела.
- Оно же предупредило на счет за-зем-ле-ния, - устало вздохнул ящер, и, склонившись над профессором сочувственно спросил, - У вас запасное «телло» есть?
Горгонид зашевелил щупальцами, указывая в сторону выхода.
- Видимо, в его каюте. Малыш, сходи, пожалуйста, – принеси. И еще, отца позови.
   Максим кивнул и выбежал в коридор. Оглянулся и только теперь увидел, что Три-Четырнадцать не поджимал хвост, хвоста действительно не было! За дверью лаборатории творилось нечто странное: среди перьев и пуха по полу по странной дуге катался один из Сфероидов со сколотым боком, оставляя за собой дорожки из песка. Мальчик притормозил, схватил кремниевый шар и перенес его в лабораторию, после чего бросился искать Сергеева-старшего.
 
«…Сфероиды-симбионты являют собой самое парадоксальное воплощение разума во вселенной. Зарождение разумной цивилизации на планете Рудиратум до сих пор многие признают скорее проявлением неслыханной удачи, чем результатом объективного течения эволюции. Единый организм стандартного симбионта образуется колонией из двух шаров, на 60% состоящих из кремния и соединенных между собой пятнадцатью червями-прилипалами. Таким образом, сформировавшаяся колония больше всего напоминает гантель без видимых органов чувств и передвижения. Жизненную энергию симбионты получают с помощью фотосинтеза, и размножаются простым делением. В силу подобной, как многим показалось бы, ущербности, сфероиды развили особую систему восприятия внешнего мира. Один из шаров берет на себя функцию постоянного излучателя ультразвуковых волн, второй – их реципиента. Соответственно все сфероиды стали делиться на два пола: А-Реципиенты и У- Излучатели. Посредством паразитов-прилипал шары обмениваются нейроэлектрическими сигналами, совместно обрабатывая информацию, полученную в результате ультразвукового исследования пространства, и принимают решения о дальнейших действиях. Традиционным образом жизни в естественной среде обитания является затаивание и окапывание в песке – веществе на 80% покрывающем планету Рудиратум. Естественно Комиссия по сертифицированию не могла пройти мимо такого проявления разума, и Сфероиды органично влились во вселенское сообщество как эксперты по проблемам мышления. Передвижение дается колонии симбионтов с трудом по ряду причин: во-первых, слишком много существ должны договориться о совместных действиях в едином направлении пространства, а во-вторых, по причине того, что трение, неминуемо возникающее в процессе движения, приводит к разрушению наружного покрытия сфероидов. Из-за этого симбионтов не слишком жалуют экипажи космических станций, так как после их пребывания в отсеках остается слишком много песка…»
 
   Иван Максимович внес в лабораторию новый аквариум и водрузил его на стол. Новое «телло» было лишено конечностей и предназначалось для отдыха:
- Ну, или для офисной работы. Сами знаете, сколько зарабатывают научные сотрудники в наше время. Содержать второе полнофункциональное «телло» очень накладно, кто же знал, что основное может сгореть, - грустно пояснил Горгонид, как только попал в питательную жидкость и его щупальца вновь обрели доступ к речевому синтезатору.
 
- Мне тоже крайне интересно, как это смогло сгореть «телло», считающееся самым совершенным скафандром в разумной части вселенной? – удивленно поднял бровь Сергеев-старший, - И, вообще, кто-нибудь может мне толком объяснить, что произошло за те пять минут, что прошли с тех пор, как мы расстались с господином Три-Четырнадцать, и он ушел проверить Делегата и Свидетелей?
 
   Итак, со слов ящера, события развивались следующим образом. Еще в коридоре Стриатозавр услышал звук разбившегося горшка и спешно двинулся к лаборатории. Сквозь дверной проем он увидел, как Паво-Паво сжал в лапе Делегата, в то время, как Максим взывал к Горгониду о помощи. Три-Четырнадцать ужаснулся увиденному и испытал сильную потребность в очищающей медитации. Но ситуация требовала срочных действий, и ящер начал действовать. Запретив трогать растение, как улику…
- Великий ящер! Мы же забыли о растении! – внезапно осенило рассказчика, - давайте же его спасать.
Иван Максимович нагнулся и обнаружил порядком затоптанного Делегата под столом.
- Максимка, неси мусорное ведро, - распорядился он, - А вам, Наипестрейший, придется поработать крыльями – соберите всю землю в кучу, сейчас пересадку организуем. Уважаемый Председатель, с вас – вода, - землянин аккуратно поднял размякшее растение и поднес к глазам, - Надо же, еще живое.
Делегата посадили, как могли, в ведро и поставили рядом с аквариумом Горгонида, Три-Четырнадцать продолжил повествование.
… Приказав не подпускать Паво-Паво к Делегату, ящер отправился за самым светлым разумом Комиссии – за Сфероидами. От каюты профессоров АААа и УуУу до лаборатории было приличное расстояние, ждать, пока те сами докатятся до места преступления, не было времени. Поэтому, по отработанной схеме, ящер схватил пастью симбионтов и понес в лабораторию. Ящер привычным жестом ухватил ту часть симбионта, которая звалась УуУу, в то время как АААа остался висеть снаружи треугольной зубастой пасти. В момент, когда Три-Четырнадцать уже покидал каюту, он увидел, как на другом конце коридора из лаборатории вылетел Паво-Паво, и в этот момент на станции погас свет. Ящер замер в дверном проеме, привыкая в темноте, и тут… дверь закрылась, прищемив его хвост в синюю полоску. К своему стыду, повинуясь низменному инстинкту предков, Стриатозавр, Засветленный Седьмого уровня, отбросил свой бесценный хвост! То ли потрясенный этим фактом, то ли от болевого шока в момент защемления он сжал челюсти. Откушенный от своего симбионта профессор АААа упал на пол и покатился по коридору, а профессор УуУу соответственно скатился в горло ящера, перекрыв тому дыхательные пути, и тем самым заставил совершить еще один рефлекторный поступок: проглотить застрявший в горле предмет. Тем временем, судя по звукам, перепуганный и потерявший ориентацию в пространстве АААа метался от стенки к стенке, разбрасывая червей-прилипал, пока не наткнулся на упавшего в темноте Наипестрейшего Князя и не прокатился несколько раз по его раскинутым крыльям. Теперь оставшийся на свободе Сфероид неистово катался по лаборатории, издавая истеричные ультразвуковые писки, в то время как его вторая половина молча покоилась в желудке Председателя. Единственное, что успокаивало Засветленного, так это надежда, что желудочный сок не должен навредить кремниевой структуре УуУу, вплоть до момента оперативного вмешательства.
   Тут в повествование встрял Паво-Паво и от себя добавил, что профессор АААа явно нарочно несколько раз прокатился по его, Князя, перьям, потому как любое вежливое существо никогда не будет кататься по другому вежливому существу, попавшему в столь неловкое положение, тем более по несколько раз кряду. И они, жители планеты Альвеус, тому яркое подтверждение. И они никогда не стали бы кататься по Сфероидам, если бы те лежали на полу. На этом Паво-Паво лишили слова.
   Долго решали, можно ли разрешить выступить Максиму. Постановили, что можно. Но мальчик резонно заявил, что с позиции восьмилетнего ребенка он не смог оценить сложившуюся оперативную обстановку достаточно адекватно, что бы иметь личную альтернативную точку зрения, и предложил выступить вместо себя профессору Горгониду. После этих слов он достал из-под стола коробку с радиоуправляемой моделью космического корабля и принялся её увлеченно собирать дальше.
   Слово перешло к Горгониду. Для существа, обладающего самым рациональным мышлением во вселенной, тот выдал наименее убедительный рассказ. Сначала у них с человеческим отпрыском был научный диспут, который закончился зависанием компьютера. Затем Паво-Паво стал душить Делегата. Как ему это удавалось – неизвестно, учитывая тот факт, что дыхательная система растений устроена несколько по-другому, нежели у животных. Потом Председатель приказал следить за порядком. После этого Паво-Паво решил побежать, и вторично напал на Делегата, втоптав несчастного в грязь во всех смыслах. Горгонид принял решение объявить тревогу и срочно перекрыть двери отсека. Поскольку компьютер все еще «висел» вследствие состоявшегося научного диспута, и не позволял программно произвести названные действия, кибернетик потянулся к аналоговой кнопке закрытия двери. В результате кнопку закоротило, «телло» закоротило, компьютер закоротило, а самого Горгонида чуть не сварило заживо.
- А мне оторвало хвост, - закончил за кибернетика Три-Четырнадцать.
- Прекрасно, - подвел итог Сергеев, - после того, как закоротило нашего профессора кибернетики, как я понимаю, мы лишились не только его «телла», но и всего электронного архива информации, собранного за несколько недель изучения планеты Олла! Внешние и внутренние камеры видеонаблюдения вышли из строя! Защитные системы работают с перебоями! Практически всю нашу работу надо начинать с нуля. А самая неприятная новость состоит в том, что сгорела электростанция, а сил резервных аккумуляторов жизнеобеспечения для отсеков представителей Комиссии хватит только на сутки. Ровно столько нам дается по нормативам на эвакуацию с этой станции назад на орбиту.
- Это провал, - констатировал Председатель.
 
***
 
- Итак, уважаемые коллеги, ввиду неожиданно свалившейся на нас проблемы, - Сергеев-старший покосился в сторону Наипестрейшего Князя, – а так же с учетом условий ограниченного запаса ресурсов станции, предлагаю решить вопрос о разумности этого растения в течение ближайшего времени.
   Он ждал, пока автономные переводчики собравшихся окончат интерпретацию его слов, одновременно наблюдая за реакцией Комиссии на его заявление. Наипестрейший нервно щелкал клювом, но этим пока и ограничивался, Горгонид был неподвижен, а вот Три-Четырнадцать вытянул вперед шею и издал серию хриплых шипящих звуков. Интерпретатор Сергеева перевел:
- Мы не можем этого сделать! У нас пока что нет о растениях достаточной информации. Решение не может быть принято. Надо мной будут смеяться исследователи самого нижнего ряда, а правое звено обвинит меня в умышленном подлоге!
Сергеев подался вперед:
- А Вам не кажется, господин Засветленный, что над нами будут смеяться при любом раскладе, особенно если узнают, что здесь произошло? И это в самом лучшем случае. Ведь пострадали профессоры АААа и УуУу, загублено уникальное оборудование профессора Горгонида, я уже не говорю о Вашем хвосте и колоссальном ущербе, причиненном земной научной станции членами Комиссии! Мне кажется, что наши научные карьеры будут окончены, а нас всенепременно отдадут под расовый трибунал.
Три-Четырнадцать оскалил зубы и начал скрести когтем по столу в знак негодования:
- Это нелепая случайность. Мы все объясним.
- А как мы расплатимся с Академиями за оборудование? - раздалась из динамиков реплика Горгонида. – Конечно данных у нас не так уж много, но и того что осталось, может оказаться вполне достаточно, чтобы сделать правильное заключение.
- Один кусочек времени, – вмешался Наипестрейший, расправляя перья, - Раз уж Человек упомянул о хвосте, позволю себе усомниться в статусе присутствующих. Принимать столь ответственное решение могут только существа с соответствующими природными полномочиями. Согласно внесенному мной в договор условию, решение о «разумности» могут принимать только Представители имеющие «синий знак».
Сергеев вздохнул:
- Вы и так внесли в нашу работу достаточно хаоса, Паво-Паво. Я не припоминаю такого пункта. Давайте уже приступим? У меня сохранились записи моего отца – первооткрывателя этой планеты. Он подробно исследовал эти растения.
- Я настаиваю, - перья на шее Наипестрейшего встопорщились.
- Действительно, есть такое условие, - подтвердил Три-Четырнадцать, - У Представителя должен быть «синий знак», и не важно, что этот знак из себя представляет, будь то перо, цвет кожи или даже зуб. На теле должен быть синий цвет.
- Что за странность, - удивился Иван Максимович, - а почему именно «синий»?
- Синий – цвет мудрости, - гордо произнес Наипестрейший. – Немудрый не может принять мудрого решения.
- Логично, - с усмешкой ответил Сергеев, - и как я раньше об этом не догадался.
- Но по этой логике, - с печальной гримасой произнес Три-Четырнадцать, - я не имею права голоса. Мои синие полоски остались с хвостом.
- Да-да. Потерять хвост было так неразумно с Вашей стороны! – Поддержал его Паво-Паво, - И старший Человек тоже не может голосовать! Его птенец может, а он нет!
   Стриатозавр резко встал, выгнул спину дугой и схватился лапой за кожаную перевязь. Это был жест явной агрессии. Наипестрейший втянул шею и слабо кудахтнул.
- Великий Ящер! Ты сказал, что я НЕРАЗУМЕН!? Ты! Комок перьев, вылупившийся из стухшего яйца! Знай, что отныне ты сам неразумен! А с неразумными я отказываюсь вести дела! – разбушевался ящер. – Какая непростительная дерзость!
- Тише! – приказал Сергеев. Выходки этих «представителей» его уже порядком утомили. – Три-Четырнадцать, сядьте и успокойтесь! Князь, думаю, Вам стоит извиниться.
- Покорнейше прошу меня заклевать, я не имел в виду, что вместе с хвостом, Вы лишились и разума, о Господин Засветленный Седьмого уровня! - Наипестрейший раскинул крылья и покорно склонил над столом голову.
Иван Максимович вздохнул и подумал, что эти переводчики давно следует перенастроить, уж слишком буквальный перевод они порой выдают.
Три-Четырнадцать на столь щедрое предложение альвеусянина никак не среагировал, он молча смотрел на Сергеева.
- Ну что ж извинения принесены. Паво-Паво, Вы помниться остановились на том, что мой сын может участвовать в принятии решения, а я нет?
- Именно так, - Наипестрейший нервно заморгал третьим веком, - Не сочтите за оскорбление, но его глаза синие, а Ваши темные. Вот у профессора АААа есть знак – это связующие его с УуУу синие черви-симбионты, у Горгонид вообще все тело отливает синевой, они очень мудры. У Господина Засветленного Седьмого уровня, - Паво-Паво от волнения судорожно прищелкнул клювом, - Хвост. Пусть даже и утерянный. Но я согласен признать его полоски.
Три-Четырнадцать, еле заметно кивнул, но продолжал сидеть молча, грозно поскребывая когтями по столу.
«Да-а, ну и дела», подумал Сергеев, «что же делать, нельзя мне Максима в протокол голосования вносить. Как быть?»
- Его отпрыск тоже не может, - произнес профессор Горгонид, - он еще не достиг стадии взрослой особи.
- Но у него есть «синий знак», а это значит, что он наделен мудростью. – Настаивал на своем Паво-Паво.
«Эта глупая формальность может мне дорого обойтись, глаза у меня темные, синих волос отродясь не было, даже завалящего синяка, и то нет! Как на зло, влез же этот попугай со своими знаками!» - с обидой подумал Иван Максимович:
- Ну что ж, надеюсь, без меня вы эту проблему решите?
Максим, все это время возившийся с радиоуправляемой моделью, повернулся к отцу и с удивлением спросил:
- Пап, ты чего? Забыл?
- Что?
- У тебя на правой руке? – Максим замялся, - Ну,…в общем, покажи им.
Сергеев внезапно ощутил, что краснеет, но уже в следующую секунду он закатывал рукав куртки:
- Вот, мой знак! Надо же! Я о нем действительно забыл! Что бы я без сына делал, – он смущенно улыбнулся.
Глазам Представителей (кроме незрячего профессора АААа), предстала красовавшаяся на предплечье темно-синяя татуировка «ДМБ 2283 Сириус-4». Паво-Паво выпучил глаза и издал нечто похожее на тихий свист.
- Возможно, мой вопрос затронет ваши эстетические чувства, но не сочтите за бестактность - это буквенно-цифровое сочетание что-то значит? – осторожно спросил Князь, с восхищением разглядывая замысловатый рисунок вокруг надписи.
- Э-э-э…- Сергеев замялся.
- Эти буквы значат «Дарующие Мудрость Боги», а номер – это дата и место, где мой папа этот дар и получил, от этих самых богов, - вновь пришел на выручку отцу Максим и как-то странно ему улыбнулся.
Сергеев удивленно мигнул, внимательно посмотрел на сына и сказал, поспешно застегивая рукав:
- Да-да. Именно так. Именно так. Но я бы предпочел об этом не распространяться.
- О! Конечно, - Паво-Паво понимающе закивал головой, - Я тоже считаю, что столь сокровенные знания должны и впредь оставаться сокровенными.
- Теперь Вы удовлетворены, Князь? – поинтересовался Горгонид.
- Безусловно! – отозвался Наипестрейший.
- Тогда, если статус собравшихся подтвержден, думаю, нам стоит приступить к обсуждению. Время плывет быстро. Человек прав. Если мы не хотим многого лишиться – рациональнее всего обсудить разумность Делегата здесь и сейчас и вынести свой вердикт.
Сергеев посмотрел на Горгонида с благодарностью:
- С Вашего позволения, я попрошу Максима принести записи его деда. Сынок, сходи в наш отсек, в моем кабинете во втором ящике…
- Знаю, пап. Сейчас схожу, дай я только контакты подсоединю.
- Брось заниматься этой ерундой, - в голосе Ивана Максимовича послышалось раздражение, - А ну марш в мой кабинет! Нет, ну словно дитё малое!
- Я и есть дитё, - обижено надув губы буркнул Максим. Он аккуратно положил детали в коробку, сунул руки в карманы и вразвалочку направился к двери.
 
   Спустя несколько минут, Сергеев-младший принес Ивану Максимовичу папку с надписью «Полихромный псевдопапоротник Сергеева», и, положив её на стол, вернулся к заветной коробке с конструктором летающей модели.
   Человек осторожно отстегнул магнитный замок, и вынул несколько тонких пластиковых листов с рукописным текстом. Некоторое время он копался в папке, перебирая документы, пока не нашел несколько нужных записей.
- Вот, - он демонстративно повернул листок текстом к Председателю и Горгониду, - Здесь общая, так сказать, базовая, информация по растению. Позвольте её огласить. Затем я зачитаю выводы исследований моего отца.
- Это конечно хорошо, - произнес Три-Четырнадцать, - но думаю, что базовая информация нам и так известна.
- У нас все равно нет другого документального источника, - заявил Горгонид, - Пусть читает.
Сергеев повернул документ к себе, и принялся читать:
 

«…Растение, открытое мной на планете Олла, не относится ни к одному ранее изученному виду. На правах первооткрывателя я позволил себе назвать его «полихромный псевдопапоротник Сергеева». Данный живой организм (по наличию стеблей, листьев, корневой системы и т.д.) можно отнести к высшим растениям. Корневая система мочковатая, с сильным развитием придаточных корней, которые могут достигать до 50 см. в длину и 200 см. в ширину. На концах столонов — боковых побегах корневища -, имеются модифицированные подземные побеги растения, утолщенные и с редуцированными листьями – их можно отнести к клубням исходя из их расположения и функций. Стебли (по 10-20 у одного растения) не ветвистые, со средней длинной 80 – 100 см. Наружные органы растения, представлены листьями, основная функция которых – оксигенный фотосинтез.

 

Листья - конической формы с неровными краями, имеют пластинчатую структуру, разноцветные. Они являются органами дыхания, испарения и гуттации. Многообразие оттенков одного листа обусловлено как различной плотностью клеточных структур, так и биохимическими процессами в самих клетках. Обращает на себя внимание факт наличия спор как на внутренней, так и на наружной поверхности листьев. При детальном анализе самой поверхности листьев было установлено наличие множества оппортунистических микроорганизмов - вирусов, бактерий и белковых структур с альфа-спиралями в бэта-слоях (прионы).

 

Основные выделенные гормоны растения можно отнести к известным группам ауксинов, цитокининов, дорминов, гиббереллинов и т.д. Среди них…».

 

 
- Нам все это давно известно, - не выдержал Паво-Паво, - Приступайте к выводам!
Вопросительный взгляд Сергеева-старшего не встретил поддержки ни у Горгонида, ни у Три-Четырнадцать, ни у мерно покачивавшегося профессора АААа. Он отложил текст и взял новый:
«…Выводы:
1.                      Организм относится к высшим растениям.
2.                      Размножение предположительно бесполое, спорами и/или клубнями.
3.                      Процесс образования органических веществ – оксигенный фотосинтез.
4.                      Распространение повсеместное, практически независимое от климатических условий планеты.
5.                      Возможен симбиоз с оппортунистическими микроорганизмами…»
 
- Там насчет разумности что-нибудь есть? – спросил нетерпеливый Наипестрейший Князь.
- Конечно же нет, - ответил Иван Максимович, - Растение априори считается неразумным, во всяком случае в человеческой культуре. Может быть Вы меня разубедите?
Альвеусянин сложил за спиной крылья и, приосанившись, ответил:
- Я сделаю все возможное, дабы избавить вас от столь предрассудных предрассудков.
Три-Четырнадцать медленно поднял вверх свою растопыренную когтистую лапу:
- Как я понял, Земляне считают растения неразумной формой жизни?
- Пока что да. Во всяком случае, в наши критерии разума данные существа не вписываются, - ответил Сергеев.
- Тогда предлагаю Вам их перечислить.
- Наверное, нам всем стоит назвать пару основных, так сказать, ведущих критериев, характерных для наших цивилизаций. Я с удовольствием начну, – Получив общее согласие, Иван Максимович немного задумался, – Что ж, извольте. Если не вдаваться в философские тонкости, то: во-первых, по нашему мнению, разумное существо должно быть способно к самоанализу, а так же уметь познавать и анализировать процессы, происходящие в окружающем его мире. А во-вторых, уметь контролировать свои инстинкты, или даже действовать им наперекор. Я бы сформулировал так.
Представители внимательно слушали его слова, звучащие в их индивидуальных переводчиках.
- Да, первый довод общий для всех нас, - первым заговорил Горгонид, - второй вполне вероятно…
- Но исходя из них доказать разумность растения невозможно! – воскликнул Паво-Паво и взволнованно захлопал крыльями, - Как можем мы доказать, что растения способны к анализу окружающего их мира, без глубокого изучения их глубокой культуры?
- А она есть? – ответил вопросом на вопрос Сергеев.
- Конечно, - Наипестрейший Князь был искренне возмущен, - Как же ей не быть, если растения распространены по всей планете! Культура либо уже возникла, либо скоро возникнет, ведь их численное соотношение с другими растениям составляет около десяти тысяч к одному из другого вида!
- Это ничего не доказывает, - возразил Горгонид, - Различных микроорганизмов на этой планете в десятки раз больше чем во всех наших мирах вместе взятых. Тогда, по Вашей логике, именно они должны обладать разумом, а не жалкая кучка растений.
- К тому же, явным проявлением и следствием самоанализа будет наличие цивилизации с присущей ей наукой, искусством, архитектурой наконец! Ничего из вышеперечисленного мы действительно не наблюдаем, – констатировал Три-Четырнадцать. – В дополнение к человеческим доводам, могу добавить и условные критерии разума характерные для нашей планеты. Это наличие внутривидовой иерархии, а так же способность распознавать собственное отражение и относиться к нему критически, но это скорее тест на способность к самоанализу.
Три-Четырнадцать принюхался, резко стрельнув языком из пасти, что подчеркивало его волнение:
- Но, хочу еще раз повториться, наша цивилизация признает все существа условно-разумными, если эти существа не относят мою расу к неразумному биологическому виду, – Он повернулся к Паво-Паво, - А что касается Вас, то придется мне по возвращении поставить вопрос о наличии разума у жителей Альвеуса.
- О, Засветленный Седьмого Уровня, - воскликнул Наипестрейший князь, - ведь я уже принес свои извинения! Это было недоразумение, оговорка, неправильно истолкованная Вашим переводчиком!
- Возможно, - ледяным тоном ответил Три-Четырнадцать и снова стрельнул языком, - Но когда мы впервые провели контакт с альвеусянами, вы, помниться, провалили «зеркальный тест». Ваши представители, при виде собственного отражения приняли боевые стойки, распушили брачное хвостовое оперение и раскололи дюжину зеркал яростными ударами клювов!
- Это возмутительно! – закудахтал Паво-Паво, - Вспоминать об этом инциденте сейчас!? Мы уже сотни раз объясняли, что наш народ никогда не видел зеркальных зеркал. Отражения в воде, и начищенном до блеска металле всегда передавали лишь смутную картину! Чего вы хотите от здоровых самцов, протестированных в брачный период, если вдруг перед ними из ниоткуда возникают такие же здоровые и сильные самцы. Вы не подумали какая может быть реакция у моих соплеменников, когда в ответ на их сигнал о принадлежности территории, какие-то наглецы, стоящие напротив, тут же заявляют о своих правах?! Это же нормальное проявление инстинкта! Разумеется, что когда нам объяснили детали, всё встало на свои места.
- Жаль, - произнес Горгонид, - Очень жаль. Только что, Вы Наипестрейший Князь сами сознались в полном несоответствии второму Человеческому критерию разумности. Ну, а если сложить это с Вашим провалом «зеркального теста», то…
Возмущенное шипение и свист прервал его на полуслове. Паво-Паво одним махом взлетел на стол, сокращая расстояние до «телла», расправил крылья и принял знаменитую боевую стойку. Хохолок на его голове налился кровью, хвост раскрылся веером и начал ритмично подергиваться. Он вытянул свою худую шею, вплотную прижался клювом к прозрачной стенке «офисного» скафандра Горгонида и зло прошипел:
- Вылезай на стол, я докажу тебе кто из нас разумен, а кто нет!
Переводчик Горгонида, не способный передать эмоций поступающих сигналов, изрек:
- Хватит Князь, вы ведете себя нецивилизованно. Даже не дали мне договорить.
Максим отвлекся от каких-то проводков, и с ужасом смотрел на происходящее:
- Папа, папа, останови дядю Князя!
Три-Четырнадцать медленно сжал в руке перевязь, готовясь к броску в любой момент. Сергеев-старший расстегнул кобуру парализующего пистолета и положил ладонь на рукоять:
- Сядьте на свое место, Наипестрейший. Вы действительно выходите за рамки цивилизованного диалога.
- Он посмел…- начал было Паво-Паво, но Иван Максимович его оборвал:
- Вернитесь на своё место, иначе мне, как хозяину этой территории, придется применить силу. Петушиных боев только мне на базе и не хватало!
Паво-Паво с гордым видом победителя повернулся к Горгониду спиной и, дважды скребнув по столу лапой, спрыгнул на пол, заняв своё место.
- Так-то лучше, - сказал Сергеев-старший застегивая кобуру, – Старайтесь контролировать свои эмоции, коллеги. Для решения вопроса разумности членов данной Комиссии  вы по возвращении можете созвать отдельную Комиссию. Давайте вернемся к делу.
 
   После небольшой паузы Горгонид подал голос первым:
- Наши условные критерии – наличие конечностей-манипуляторов, способных на сложные технические действия, а так же наличие резервных способов размножения. Ибо только разумное существо способно выработать добавочный механизм передачи собственной генетической информации.
- Создание резервного диска? – с интересом уточнил Максим.
- Если угодно, в какой-то мере - да.
- Максим, сынок, играй не отвлекайся. – Сухо ответил на его реплику отец, - Видишь, дяди нервничают, спорят, еще только твоих вопросов нам и не хватало.
- Еще скажи, как позавчера, что у меня мозги куриные, – Максим явно обиделся.
Иван Максимович инстинктивно опустил руку к кобуре, ожидая нового взрыва эмоций со стороны Паво-Паво. Наипестрейший округлил глаза и вопросительно на него посмотрел. «Сейчас начнется!» - мелькнуло в голове у Сергеева-старшего.
- Вы действительно говорили своему птенцу, что у него куриные мозги? – изумленно спросил Князь.
-Да…Нет…То-есть… - Иван Максимович пытался судорожно сообразить как выпутаться из этой ситуации. Внезапно он ощутил жгучее желание разрядить парализатор прямо между блюдцеподобных глаз птицы и разом решить все культурные и этические проблемы. Он стиснул зубы и сжал руку в кулак.
- Невообразимо! – глаза Паво-Паво наполнились влагой, – Я так плохо думал о Людях, а вы, оказывается, присваиваете своим гениальным птенцам такие восхитительные эпитеты!
- Да,– Сергеев-старший ощутил, как от выплеснувшегося в кровь адреналина у него слегка затряслись руки, и закружилась голова. Стараясь не обращать внимания на умиленный, почти любовный, взгляд Паво-Паво, от которого невольно бежали мурашки, он повернулся к Три-Четырнадцать, - Продолжим?
   Председатель повернулся к Горгониду:
- Если я правильно Вас понял, то растение соответствует вашему второму критерию, и, следовательно, может считаться условно-разумным?
- Математическую вероятность не следует исключать, – подтвердил Горгонид, - Не смотря на отсутствие конечностей, она всё-таки существует.
- Может, проведем зеркальный тест? – предложил Три-Четырнадцать.
- Он будет отрицательный, - Сергеев-старший уже совладал с собой, - Во время исследований, проведенных моим отцом, растения находились в оранжерее с зеркальными стеклами. Никаких изменений в их биохимии или, если угодно, проявлений поведенческих реакций за этим не последовало.
- А что на счет иерархии? – спросил Три-Четырнадцать, - Какая-нибудь иерархия у растений наблюдается?
- Увы, нет. В отчетах моего отца прямо сказано: «Высшее растение». Растение, а не животное, и даже не насекомое. О какой иерархии может идти речь?
- Ну, да, – смутился Три-Четырнадцать.- Так каков итог, господа?
- Итог? – Паво-Паво встрепенулся, - Один кусочек времени! Но ведь никто не спросил о наших критериях!
- И каковы они? – насторожился Иван Максимович.
- Красивые перья? – вновь влез в разговор Максим.
- Гениальный птенец! – восхищенно воскликнул Наипестрейший князь, - У тебя воистину куриные мозги, хотя ты и гол как нововылупившийся!
- Сынок, отнеси наше несчастное растение в оранжерею и полей, - проворковал Иван Максимович, стараясь отослать сына, от греха подальше, - поручаю тебе это ответственное задание. Ты справишься?
- Конечно, он справится! – выпалил вслед убегающему Максиму Наипестрейший, - Куриные мозги! Это выражение почище того поклонения пернатым богам, что я видел на Южной Земле! Если бы мы знали об этом раньше, то всенепременно…
- Вы начали говорить о Ваших условных критериях, - прервал его восхищенный монолог Горгонид.
- Да? Да! Так вот, не смотря на отсутствие речевой речи, письменной письменности и материального культурного наследственного наследия, я могу с уверенностью заявить о наличии у Делегата «внутреннего пера», духовного начала и прекрасного чувства «прекрасного». Ведь только воистину разумные существа могут быть столь переливчато многоцветны и при этом столь немногословны.
- Последнее особенно важно, - заметил Горгонид.
Иван Максимович удивленно выгнул бровь, ему всегда казалось, что у таких рациональных существ как Горгониды должен напрочь отсутствовать сарказм.
- Спасибо, - поклонился Паво-Паво, явно не заметивший выпада, - Мой итог – растение прекрасно, а, следовательно, разумно!
- Да, мы чуть не упустили важный момент, - спохватился Сергеев и сочувственно посмотрел на продолжавшего свое мерное покачивание Сфероида, - Каково мнение профессора АААа на этот счет?
- Их критерии просты – разумными они считают тех, кто существует в едином информационном пространстве, т.е. способны воспроизводить и принимать данные от других особей, а также те организмы, кто смог развить свою нервно-электрическую импульсную систему до триста первого гамма-уровня.
- Триста первого гамма уровня? – переспросил Иван Максимович, - Это как?
- К сожалению, это известно только самим Сфероидам, – Три-Четырнадцать невольно потянулся лапой к брюху, - Но они делятся своей информацией только тогда, когда сами сочтут это нужным.
- В любом случае нервных волокон у растения обнаружено не было, - подытожил Горгонид.
- Да, профессоры АААа и УуУу изначально не считали Делегата разумным, – Три-Четырнадцать стал рыться в карманах перевязи, - У меня где-то была запись их ультразвукового сообщения, где они ясно говорят, что растения неразумны. Вот она! – он выложил на стол золотую коробочку ультразвукового ретранслятора, - Воспроизвести?
- Не стоит, - ответил Горгонид, - Я Вам верю, Председатель.
- Я тоже, - в свою очередь произнес Сергеев.
- А я бы полюбопытствовал, - горделиво произнес Паво-Паво, но, встретившись взглядом с Засветленным, втянул шею и смущенно сказал, - Но как-нибудь попозже, на досуге, ладно?
- Итак, что мы имеем? – повел собрание к концу Иван Максимович. – Я, как представитель Земли, остаюсь при своем мнении – растения неразумны. Каково ваше мнение, господа представители?
- Я внимательно выслушал аргументы всех собравшихся, - произнес Горгонид, - и построил вероятностную модель. Думаю, что растение скорее неразумно, чем разумно. Разумность я отношу на возможную погрешность.
- Ваш вывод? – спросил Три-Четырнадцать.
- Условно-разумно.
- Не могу не согласиться, – Председатель развернул перед собой неизвестно откуда появившийся истерзанный бланк протокола заседания и сделал в нем отметку, – Все говорит не в пользу растений, кроме того факта, что они никогда не делали заявлений о неразумности моей расы. Посему вердикт растениям – «условно-разумны».
- Ваше мнение, Наипестрейший князь? – Сергеев повернулся к Паво-Паво.
- Вы что, меня не слушали? Я уже высказался - Делегат разумен! Ведь только…
- Я понял, - прервал его Председатель, - Так и запишем. Итого – одно заключение «разумно», два «условно-разумно», два «неразумно». «Обновленные правила признания живого существа разумным» гласят, что даже при одном «положительном» решении разумность существа должна быть признана.
- Стоп, – Сергеев несколько напрягся, - Все конечно хорошо, и вроде как даже по правилам, но как существо может быть «условно-разумным»? Оно либо разумно, либо нет. Третьего не дано. Это всё равно, что быть «условно-беременным»…
- А что в этом такого? – удивился Паво-Паво, - Вполне нормальное состояние для самки, когда её яйцо еще не оплодотворено самцом.
- Э-э-э… - Иван Максимович не нашел что возразить на этот убийственный аргумент, – Ладно, бог с ними с самками. Данный случай требует конкретики. Либо-либо.
- Да, - согласился Горгонид, - Применительно к этой ситуации человек прав. Мое решение – «неразумно».
- Хорошо, - сказал Председатель, - я тоже считаю, что растение скорее неразумно. Но это ничего не меняет. Один голос Наипестрейшего Князя перевешивает наши четыре.
Паво-Паво распушил перья и гордо вскинул клюв.
- Это окончательное заключение? – осведомился Сергеев у Три-Четырнадцать.
- Да. Растение разумно. Таковы правила. Таков закон, – Промямлил Председатель осознавая всю нелепость ситуации.
   В этот момент в комнату медленно вошел Максим, неся в вытянутых руках ведро с поникшим растением, чьи стебли безжизненно волочились по полу:
- Папа, оно завяло, - печально проговорил он, - я его поливать начал, а оно никак стебли не подымает. Оно умерло?
Все ошарашено оглянулись на мальчугана. Иван Максимович встал, поправил воротничок своего костюма, затем достал парализатор, снял его с предохранителя и направил его на Наипестрейшего Князя:
- Именем Земли, Вы арестованы, Князь.
- За что? – вскинул крылья опешивший от столь неожиданного поворота событий Паво-Паво.
- По обвинению в нанесении тяжких телесных повреждений, повлекших утрату здоровья и последующую смерть Делегата от расы Растений.
- Вы с ума сошли!? Это же растение!
- Отнюдь, Вы только что сами признали его разумным существом, - Сергеев-старший повернулся к Три-Четырнадцать, не выпуская из поля зрения Паво-Паво, - Господин Председатель Комиссии, может быть я ошибаюсь, или мои действия в данном случае некорректны?
- Ну, я даже и не знаю, все так неожиданно, - засомневался Председатель.
- Давайте до конца следовать букве закона, господин Засветленный Седьмого уровня, – раздался из динамика «телла» голос Горгонида, - Человек прав. Мы признали растение разумным. Князь растение убил – я это видел. Человек обязан задержать убийцу и изолировать его до прибытия следователя расового трибунала. Мы можем лететь обратно, мы свое дело сделали.
- Да, это разумно, – согласился с логикой Горгонида Три-Четырнадцать, – Давайте собираться.
- Арестованный, пройдемте, - приказал Сергеев-старший, обращаясь к Паво-Паво.
- Как? Вы не имеете права! Господин Засветленный, вы не можете меня здесь бросить! После аварии системы станции не смогут поддерживать мою жизненную жизнедеятельность дольше суток, основная масса резервных ресурсов рассчитана только на Людей! Я же погибну!
- Это не наши проблемы, - заявил Горгонид, - Если это произойдет, то проблемы будут у Человека.
- Увы, профессор, это теперь и Ваша проблема, - Максиму показалось, что отец слегка улыбнулся, - Ведь авария случилась по вашей вине. И если Наипестрейший Князь погибнет – ответственность ложится на Ваши…хм-м-м…так сказать, плечи.
- Да, и это тоже логично, – Три-Четырнадцать кивнул, в тайне надеясь, что разбирательство не дойдет до истории со Сфероидами.
- Один кусочек времени! – внезапно завопил Наипестрейший Князь, - Как Вы смеете обвинять меня в убийственном убийстве неразумного существа! Ваши переводчики, видимо, тоже пострадали при аварии! Я вот не совсем понял, о чем мы тут вообще сейчас говорили? Что сказал профессор Горгонид?
   Паво-Паво выразительно принялся стучать клювом по динамику своего автономного переводчика. У Председателя отвисла челюсть:
- Великий Ящер! Уж не хотите ли Вы, Князь, сказать, что не понимали о чем идет речь?
- Нет, я понимал, - отозвался Паво-Паво, периодически прищелкивая клювом, - Но не все и не всегда. Эти переводчики иногда слишком много себе позволяют! Я Вам с самого начала говорил, что растения не могут быть разумны. Даже не смотря на их красоту, у них нет «внутреннего пера»! Прошу внести мое окончательное слово в протокол заседания - они НЕРАЗУМНЫ!
 
***
 
   Двое землян стояли перед прозрачной дверью шлюза и смотрели на удаляющийся от базы челнок. По людским меркам, один из них явно относился к той категории, которую принято называть школьниками; второй годился первому в отцы. Второй заметно нервничал, первый со скукой ковырял ботиночком клепки палубы.
- Ты что же, действительно играешь в «Нетопырей»?
- Да, ведь я уже большой мальчик! – Максим улыбнулся, и хитро прищурился, - А что? Тоже хочешь?
- Нет, я уже давно вырос из этого возраста. Пойдем в гостиную.
 
   Они неторопливо шли по коридору в сторону жилого отсека, предназначенного для персонала базы.
- Ну вот, сынок, все закончилось благополучно. А ты переживал, боялся, что не справишься.
- Мне порой действительно было страшно. Этот Князь – форменный идиот, никогда не знаешь, что он выкинет в следующую минуту.
- В конечном итоге это нам и помогло, сынок, не так ли?
- Да, а ещё мне иногда казалось, что некоторые твои неосторожные действия все испортят.
- Глупый, ими я разряжал обстановку и сглаживал ситуацию.
- Да папа, это я уже понял. А почему закоротило Горгонида?
- Просто я вовремя замкнул кнопку, закрывающую двери. А Горгонид неосторожно снял основное защитное поле «телла» и переключил его алгоритмы на «Нетопырей».
- Хитро.
- Везение, помноженное на хорошее знание психологии!
- Кстати, спасибо за справочник.
 
   Закрыв за собой дверь гостиной, Иван Максимович прошел в центр комнаты, и устало опустился в мягкое потертое кресло своего отца. Максим сразу направился к бару, и, открыв бутылку сорокавосьмилетнего «Чивс Ригалс» щедро налил половину стакана:
- Тебе налить? – обратился он к Ивану Максимовичу, - Этот напиток практически твой ровесник.
- Нет, папа, спасибо, что-то не хочется, и так голова кругом идет.
- Ты отлично справился с ролью, сынок! – Максим улыбнулся, - Я тобой горжусь. Ты даже не представляешь, что мы с тобой сделали.
- Представляю, пап, - Иван Максимович вздохнул, - Мы обрекли потенциально-разумных существ на «рабство» и «геноцид». И мне это противно.
- А то, что благодаря этим кустам не только я, твой отец, но и миллионы других людей смогут прожить до тех пор, пока не умрут от несчастного случая, это как? Или ты хочешь, чтобы я стал дряхлым стариком?
- Это все равно безнравственно. Ведь это не просто «миллионы людей», а «миллионы богатых людей».
- Все равно, открытые мной уникальные растительные гормоны – это прорыв в науке! Пусть, мои эксперименты еще не закончены, пусть, я, до сих пор рискую превратиться в микроскопический комок клеток, но я все равно его завершу. Первая межрасовая комиссия, не обнаружила на планете промышленно-значимого запаса металлов, но решила проверить планету на наличие разумной жизни. Это моя вина, я слишком много болтал. Ну, а теперь, когда мы пережили нашествие этой цирковой труппы, и разумность растений окончательно опровергнута, Олла по всем законам переходит под протекторат Земли. И монополия на планетарные исследования, в том числе, по омолаживанию организма, теперь официально принадлежат только нам! Кстати, разыгранная тобой сцена с арестом была очень эффектна! Право, за это стоит выпить.
- Не хочу.
- Прекрати. Ну что с тобой? Не кисни, ты же теперь Сергеев-старший! Мы с тобой будем жить практически вечно! Ручаюсь, со временем мы даже научимся выбирать себе возраст по настроению! Сынок, эти растения НЕРАЗУМНЫ! Потенциально-разумных не бывает! Это как беременность, либо есть, либо нет! – Максим засмеялся.
Иван Максимович поднялся с кресла и направился к двери:
- Пойду к себе, высплюсь, – он уже вышел в коридор, как вдруг остановился, и прежде чем закрыть за собой дверь произнес, - А как на счет состояния птицы, когда её яйцо еще не оплодотворено самцом?
Максим стоял к нему спиной, глядя в окно и потягивая виски. Не поворачивая к сыну головы, он поправил сползшую на плечо лямку своих детских штанишек и ответил:
- Не забудь выставить растение наружу, может хоть там оно оклемается. Жалко будет его потерять, это мой самый красивый экземпляр.
 
   Горячий ветер обволакивал иссохшие стебли, трепал копну поникших корней и играл в сморщенных разноцветных листьях лежащего рядом с ведром растения. Подхваченные жаркими потоками воздуха споры, обвешанные гроздьями прионовых нитей, разносились над холмами окружающими научную станцию. Одни смешивались с пылью и песком, другие оседали на дне немногочисленных мелких луж, третьи находили себе пристанище на клейкой поверхности листьев других растений, рядом с другими спорами.
   Здесь прионы принимались за работу, раскручивая свои белковые цепочки и выстраивая информационный канал, отработанный миллионами лет эволюции, - мост между клеткой и спорой. С его помощью молекулы сложных органических веществ, преодолевая мембрану устремлялись в клетку листа, где и происходило таинство считывания информации при участии десятков тысяч обломков, оставшихся от некогда разрушенных вирусов, ныне свободно плавающих в цитоплазме.
 
   Ветер продолжал свой путь, разнося над планетой весть о том, что Первый Среди Равных, статус коего был подтвержден пятью годами непрерывной гуттации, не вынес унижений теснотой, жаждой и отрывом от собратьев и, находясь в непривычно ограниченном пространстве, принял решение досрочно уйти из этой жизни, отказавшись от воды, как поступил бы любой Первый Среди Равных не оправдавший доверия своих соплеменников. Уйти тихо, но достойно, чтобы вернуться вновь во множестве собственных воплощений.