Коболок

Вторник, 1 января 2008 г.
Просмотров: 3501
Подписаться на комментарии по RSS

 

Сказка для пожилых людей ясельного возраста

 

1.

Приятную тяжесть в желудке Асил почувствовала еще в час пополудни. Ближе к полудню тяжесть постепенно начала перемещаться вверх по кишечному тракту. Ровно в двенадцать Асил запрокинула голову и широко раскрыла пасть. Что-то крупное стремительно пронеслось по пищеводу к горлу, заполнило все пространство между языком и зубами и в одно мгновение выбралось на нос.

Асил скосила глаза, чтобы лучше рассмотреть появившееся на свет из ее желудка существо. Пришелец бы шарообразен и румян. На его лице-теле изгибался в улыбке непропорционально большой рот, и ярко поблескивали темно-коричневые озорные глаза-изюминки.

Румяный шарик подмигнул Асил и веселым тенорком запел:

- От тебя я, Асил, непременно уйду,

От Девдема я ушел,

И от Клова я ушел,

И от Цяаза я ушел,

И от Абабы я ушел,

И от Деда я ушел.

На окошке я стужен,

И на масле я ряжен,

На сметане я мешен,

По сусекам я метен,

Я по коробу скребен.

Кругляш спрыгнул с носа Асил на траву.

- Мне бы тебя поближе рассмотреть, - охая, сказала Асил и облизнулась. - Стара я стала, ничего не вижу. А песенка у тебя славная!

Шар с румянцем на пухлых щечках хихикнул и снова завел свою веселую песню:

- От тебя я, Асил, непременно уйду,

От Девдема я ушел…

Закончив петь, он опять подмигнул Асил и сказал:

- Я – Коболок, красивый бок!

- Какой ты красивенький! – восхитилась Асил, широко распахивая глаза. – Как тебя зовут? Ох, кто ты?!

- Привет! – хохотнул Коболок и покатился вверх по склону холма.

Асил тут же потеряла его из вида и забыла…

Незадолго до полудня Девдем принялся доставать ягоды из лукошка и развешивать их на ветвях в малиннике.

Коболок появился внезапно и тут же запел:

- От тебя я, Девдем, непременно уйду,

От Клова я ушел,

И от Цяаза я ушел…

- Где тебе, косолапый, съесть меня! – со смехом выпалил Коболок.

- Коболок, Коболок, я тебя съем! – возразил Девдем и шумно сглотнул слюну. – Какой ты румяный!

- Я – Коболок, румяный бок! – кругляш захихикал.

- Ой, ты кто? – Девдем удивленно выпучил глаза.

- Здравствуй, Девдем! – выпалил Коболок и скрылся в кустах малины.

…Клов озабоченно искал место, чтобы пристроить тушку Рбоба, которую ему утром отдали кловчята.

Коболок выкатился на тропинку ему чуть ли не под ноги и сходу заголосил:

- От тебя я, Клов, непременно уйду,

От Цяаза я ушел…

Закончив пение, он сказал:

- Вот тебе моя песенка! Не ешь меня, серый Клов!

- Коболок, Коболок, я тебя съем! – настойчиво произнес Клов и принюхался. – Какой ты пахучий!

- Я – Коболок, пахучий бок! – подтвердил шарообразный пришелец.

- Ты кто? – Клов во все глаза воззрился на Коболка и схватил зубами безжизненное тельце Рбоба, приподнявшееся из густой травы.

- Будь здоров, Клов! – выкрикнул пахнущий свежим хлебом шарик и нырнул в лесную чащу.

Моментально забыв о встреченном только что существе, Клов затрусил по лесной тропинке. Тушка Рбоба начинала подавать признаки жизни, и ее нужно было немедленно доставить на место охоты.

…Цяаз бежал по лесной дорожке с пучком морковки, которую он хотел посадить в огороде. Коболок появился из-за поворота:

 - От тебя я, Цяаз, непременно уйду,

От Абабы я ушел,

И от Деда я ушел.

На окошке я стужен,

И на масле я ряжен,

На сметане я мешен,

По сусекам я метен,

Я по коробу скребен.

Коболок замолчал, перевел дыхание и сказал:

- Для тебя моя песенка! Не ешь меня, косоглазенький Цяаз!

- Коболок, Коболок, я тебя съем! – Цяаз двинулся к нему, поводя носиком. – Какой ты свеженький!

- Я – Коболок, я свежий бок! – хлебный шарик добродушно заулыбался.

Улыбка Коболка произвела на Цяаза странное впечатление, и он испуганно отшатнулся:

- Кто ты такой?

- Добрый день, Цяаз! – Коболок залился смехом и покатился по своим делам.

Цяаз забыл о Коболке и обеими лапками обнял пучок морковки. Нужно было спешить. Со стороны деревни уже доносились раздраженные возгласы. Наверное, тетка Акшуфрам обнаружила недостачу морковки в своем огороде.

 С каждой минутой становясь все свежее и теплее, Коболок вкатился в деревню, нашел нужный дом и с ходу запрыгнул на подоконник. Там он некоторое время лежал, становясь все мягче и горячее. А потом к нему подошла Абаб и сказала:

- Полежи, остынь… Какой ты горячий!

Она взяла Коболка на руки и отнесла в печь. Развела огонь, закрыла заслонкой устье печи и повернулась к сидевшему за кухонным столом деду:

- Кажется, наш Коболок уже совсем готов!

Она присела на лавку около печи и некоторое время молча смотрела, как легкий ветерок лениво шевелит ситцевые шторки на окне избы. Потом открыла заслонку и вытащила из печи округлый комок теста.

- Хорошее тесто получилось! – сказала Абаб.

Она аккуратно кисточкой сняла с шарика слой масла и отправила его в бутылку. Потом раскатала тесто по столу и вычленила из него сметану, два яичных желтка и муку. Сметану слила в горшочек и убрала на кухонную полку. Яичные желтки сами собой прыгнули из муки в скорлупы, которые Абаб заранее достала из мусорного ведра. Муку Абаб рассеяла по сусекам и тщательно втерла во внутреннюю  поверхность короба.

- Дед, давай я Коболок испеку! – предложила Абаб, снова садясь на лавку.

- Что же нам теперь делать, а? – спросил Дед, который все это время молча следил за Абаб.

- Быть и жить! – Абаб улыбнулась во весь рот. Во рту у нее было только два зуба. Второй зуб она нашла во дворе сегодня вечером и немедленно вставила в челюсть. К утру зуб окончательно утвердился на своем месте и внешне выглядел очень крепким.

«Если ничего не изменится, скоро у нее начнут появляться и другие зубы, пропадать морщины и седина, - отрешенно подумал Дед, внимательно разглядывая Абаб. Но тут же спохватился. – Господи, о чем это я? Какая седина, какие морщины? Это же только грим!»

Занавес лениво пополз с двух сторон, отделяя театральную сцену от совершенно пустого зрительного зала.

 

2.

…Дед был одним из немногих людей на планете, кто понимал, что происходит. Только потому и понимал, что еще со студенческих времен получил прозвище «Дед» за седую прядь в волосах, а русское слово «дед» читается одинаково и слева направо, и справа налево.

Когда Карл Леман выступил со своей гипотезой о связи между временем и процессом словообразования, над ним все потешались. Под дружный смех коллег профессор Леман облачился в специальный скафандр и вошел в рабочую зону адронного коллайдера. Дежурная смена в пультовой коллайдера давилась от смеха, когда Леман, стоя в потоке дельта-излучения, начал громко декламировать известный всему миру детский стишок о русской девочке Тане и ее мячике, произнося фразы наоборот:

«…Кичям укчер в алинору,

Течалп окморг Янат ашан».

На последней строке стиха даже сам руководитель смены – человек крайне серьезный - не выдержал и громко захохотал, вытирая носовым платком выступившие на глазах слезы.

Его смех резко оборвался, как только Леман произнес последнее слово детского стишка.

Электронные часы в пультовой показывали очень точное время: было 21 декабря 2012 года, 21 час 02 минуты 21 секунда 12 миллисекунд.

Мгновение – и руководитель смены засмеялся снова, а Леман в скафандре начал заново читать свой стих:

«Наша Таня громко плачет,

Уронила в речку мячик…»

Время действительно потекло вспять. Необъяснимым образом, вопреки всякой логике зародившаяся в зоне коллайдера «волна перевернутого времени» со скоростью света распространилась по земному шару и накрыла всех тех, кто мог произносить слова, читать и писать на любом из мировых языков. То есть только людей.

Но не всех. Те, у кого фамилия, имя или прозвище читались одинаково и справа налево, и слева направо, - те остались в нормальном потоке времени.  Два временных течения – прямое и обратное – совершенно невообразимым образом совместились в пределах одной планеты.

Земля погрузилась в хаос. Каким-то чудом еще держалась интернетовская сеть WWW и единственный сохранившийся телеканал ТНТ. Но миллиарды людей уже жили в обратном времени, молодея с каждой секундой и механически воспроизводя в обратном порядке все, что некогда делали до наступления поворотного момента. Остановились транспортные системы, нарушилась связь, потерялась логика происходящих в человеческом обществе процессов. 

Дед покосился в сторону театральной сцены. Сегодня труппа отыграла спектакль «Колобок» при абсолютно пустом зрительном зале. Таня Скворцова, игравшая Бабу, до сих пор сидела на лавке внутри бутафорской избы в ожидании того момента, когда ей захочется пойти в гримерку, чтобы разгримироваться.

Маленький шанс на спасение все еще оставался. 25 декабря, завтра утром… Или вчера вечером..? Черт, совершенно запутался с этим временем… Гм, через несколько часов два физика, англичанин Кук и эстонец Наан, одетые в защитные скафандры, войдут в активную зону коллайдера и в потоке дельта-излучения прочтут в обратном порядке детский стих, который читал трое суток назад Карл Леман.

Никто сейчас не мог предсказать, что получится. Если попытка Кука и Наана увенчается успехом, то 25 декабря, в день Рождества Христова, все человечество родится заново. Время снова сделает кульбит, но уже в противоположном направлении. Человеческий мир начнет возвращаться к прежней жизни.

Если же нет…

Дед посмотрел на себя в зеркало. Хотя направленность во времени его мышления осталась прежней и не пострадала в результате опыта Лемана, но тело, кажется, все-таки начало молодеть.

 «Если это так, - с горькой иронией подумал дед, - то совсем скоро я перестану быть дедом и стану просто пожилым мужчиной. Рано или поздно начнет изменяться и молодеть мой мозг. Я начну так же, как и все совершать бездумные и совершенно невероятные с точки зрения логики поступки».

Он в отчаянии обхватил голову руками и застонал.

Это очень страшно, когда начинает идти вспять ЯМЕРВ…

 

 

3.

Лабораторный модуль Международной космической станции слегка тряхнуло. Это пружинные толкатели отделили от надирного стыковочного узла еще один груженый мусором транспортный корабль «Прогресс».

От удара расстегнулась металлическая застежка на ремне крепления и толстая книга в яркой обложке отправилась в свободное путешествие в невесомости. Она медленно и величаво выплыла в центр лабораторного модуля и застыла на месте, развернув объемным веером свои страницы.

Здесь ее и обнаружила биолог Линда Аарве.

- Эй, мальчики! – Линда поймала книгу рукой. – Это чей том тут  разгуливает?

Джеймс Маллер и Тояхиро Окамо одновременно повернули к ней головы.

- Это книга Сергея, - сказал Маллер. – Сборник рассказов «Фантастическая регата – 2010». Он читает его во время сеансов фотосъемки звездного неба. Я тоже, кстати, читал.

Линда задумчиво полистала том. Ей совершенно нечем было заняться сегодня вечером, и она подумала, что неплохо бы выпросить на время найденную книгу у бортинженера Сергея Луганцева. Если, конечно, сборник интересный…

Линда Аарве раскрыла том на вставленной между страниц закладке и в голос прочла:

- Тимофей Лазарьев, «Коболок»… Гм… Джей, ты читал этот рассказ?

- Читал, - откликнулся Маллер. Он возился с компьютерами, загружая новую версию операционной системы.

- И как тебе?

- Э… Я не буду касаться литературных достоинств рассказа, - Джеймс Маллер пальцем поправил съехавшие по переносице очки, - я не литератор. А с точки зрения науки… Как тебе сказать… Отражение страхов людских. Человечество по-прежнему продолжает бояться научных и технических новаций. Ну, и адронного коллайдера в частности. Хотя он вполне успешно работает уже третий год.

- Забавно, - Линда захлопнула книгу. – Пожалуй, я попрошу почитать этот том у Сергея.

- Кстати, - вклинился в разговор Тояхиро Окамо, - в конце декабря у нас запланирован научный эксперимент с использованием адронного коллайдера. Дата и время пока открыты.

- Что за эксперимент? – поинтересовалась Линда.

- «Свечение маяка», - японец чуть наморщил лоб, припоминая. – Луч дельта-излучения из рабочей зоны коллайдера будет направлен на уголковые отражатели нашей станции. Мы же должны будем оценить возможность ориентации космического аппарата по дельта-потоку, идущему от Земли. Своеобразный космический маяк.

- Да? – озорная улыбка появилась на устах Джеймса Маллера. – Слушай, Той, а ты можешь запланировать начало этого эксперимента на 21 декабря 21 час 2 минуты 21 секунду?

- Считай, что уже запланировал, - Тояхиро кивнул и потянулся к своему бортовому журналу.

- Зачем это тебе? – Линда Аарве удивленно вскинула брови и уставилась на Маллера.

- А я хочу сделать все так, как в этом рассказе писателя Тимофея Лазарьева, - Джеймс кивнул на книгу, которую Линда все еще держала в руках. – Точно в обозначенное время 21 декабря 2012 года я надену скафандр и войду в дельта-луч, исходящий из адронного коллайдера. И прочитаю наоборот стихи о русской девочке Тане и ее мячике. Это будет очень интересный опыт, ребята!

И он звонко расхохотался.