Китайка

Вторник, 1 января 2008 г.
Просмотров: 2682
Подписаться на комментарии по RSS
Автор: Наталья Маркелова (Единорог).
Я очнулся и попытался пошевелиться, не получилось. Моё тело в холодных объятиях мёртвого корабля было сжато со всех сторон. Сила, с которой нас бросило на поверхность планеты, просто-напросто сплющила оплавленные бока моего железного конька, до последнего защищавшего меня ценой своей жизни. И вот теперь эта защита превратилась в ловушку. Я дернулся пару раз и понял, что это бесполезно. Оставалось только ждать смерти. А она будет идти сюда долго-долго. Ведь даже для неё добраться в эти забытые людьми места, на проклятой теми же людьми планете, не так то легко.
Неожиданно для себя я улыбнулся. Ведь мне однажды уже приходилось бывать в подобной ситуации, только о ней в моей семье до сих пор вспоминают со смехом, эту так вспоминать не будут. Да и не узнает о ней никто. Корабль расстреляли на орбите буквально в упор. И мои друзья видели, как я метеором лечу вниз. В таких ситуациях не выживают, мне, если так можно сказать, повезло. Именно о таких моментах и пишут песни - дескать, его последний бой был похож на сверкание звезды, или что-то типа этого - бла – бла – бла. Может, и обо мне напишут, только вот лично меня это совсем не радует, проку от этого никакого.
В тот раз, о котором я вспомнил, всё было иначе, но я, признаться, здорово струхнул.
Память отбросила меня на двадцать пять лет назад, и мне стало легче.
Всё началось, в тот момент, когда Алька оставила меня в ракете и ушла за помощью. Точнее всё завертелось с самой идеи построить ракету…
Стоя под яблоней в нашем саду я, размахивая руками, излагал Альке свой план. А моя подруга смотрела на меня с восхищением. В тот момент я вырос в её глазах лет на десять и был вовсе не пятилетним пацанёнком, а опытным космонавтом, и, надо сказать, меня это очень и очень вдохновляло. Ведь я любил Альку, по-детски, наивно, но любил, правда, не сознался бы в этом даже себе, не только что ей.
- А потом мы отправимся в ракете к другим планетам!
- Ага! – сказала Алька, закивав головой, так, что её косички запрыгали на плечах.
- Только это секрет, взрослым не говорить.
- Ага! – опять выдавила из себя девчонка и вдруг рассмеялась. В этом смехе было столько радости, столько счастья оттого что у нас есть своя собственная тайна, что я не смог удержаться и засмеялся в ответ.
Мы стояли под старой яблоней - китайкой и смеялись, а солнышко тянуло к нам лучи сквозь листву…
 
При воспоминании о яблоне захотелось пить, рот мой наполнился сладковато-горьким привкусом китайки. В детстве меня очень удивляло название этих яблок, оно было каким-то завораживающим, вызывающим во мне ассоциацию с далёкой страной и путешествиями. Я любил забираться на дерево, а оно было просто огромным и таким старым, что ствол его однажды расщепился на две половины. Я лежал на стволе и смотреть сквозь листву на солнце, мечтая об иных мирах и о далёких странах. Где же ещё можно мечтать об этом, как не на дереве с таким чудным названием…
 
Мы построили ракету из ржавой бочки и найденных в сарае железяк. Наверное, взрослым всё показалось бы просто хламом, но для нас это была самая настоящая ракета.
Алька залезла на яблоню и, осмотрев наше строение с высоты, как она выразилась, птичьего полёта, оценила:
- Клёво!
Я кивнул:
- Завтра ровно в полдень пуск. Но сначала нужно её испытать! – и полез внутрь.
- Лёш, куда мы полетим?
- На Солнце.
- Папа говорит там очень горячо.
- Ну, это же не простая ракета.
- Волшебная?
- Ага, - и тут я почувствовал, что застрял, бочка оказалась слишком узкой, я не мог вылезти. Меня охватила паника.
- Ты чего? – поинтересовалась Алька, заглядывая в иллюминатор, который маячил как раз напротив моего лица.
- Вытащи меня!
Алька потянула меня за ноги, ракета упала, а я остался там, где был, только в ушах у меня звенело, а на голове похоже появилась здоровенная шишка. Я заплакал. Алька испугалась:
- Я сейчас, - сказала она и убежала.
А я остался ждать. Я ждал, ждал, время текло медленно. Прямо как сейчас, а моя подруга всё не появлялась, я уже устал плакать и лишь всхлипывал. Стало темнеть. В иллюминатор я мог разглядеть небо и на его фоне яблоки китайки. Я их и сейчас помню очень отчётливо. Потом появилась Алька.
- Лёшка, ты ещё здесь?
- Где, где ты была?
- Мама позвала ужинать, я не смогла отвертеться, ведь ты же сам велел ничего не рассказывать взрослым.
И вот тогда я заплакал, нет, я заревел в голос. Я кричал, я проклинал Альку.
Девчонка убежала, но через несколько минут вернулась с моим отцом, а я всё кричал.
На следующей день мне стало невыносимо тоскливо, мне казалось, что Алька, которой я всё уже простил, обидится на меня из-за того, что я высказал ей вчера. Но когда на часах пробило полдень, я решился пойти к китайке. Мы появились у яблони одновременно. Алька была очень тихой, виноватой. Я улыбнулся ей, и её лицо расцвело.
- Ракеты нет, - вместо приветствия кивнула она. – Опоздали, она улетела.
Я не верил, что наша железка сможет стартовать в космос, всё это было лишь игрой, но её отсутствие говорило об обратном.
- Она волшебная! – закричала Алька и закружилась под яблоней, глядя в небо. Я тоже смотрел в сторону солнца, прикрывая глаза ладонью, но всё равно от яркого света перед моими глазами поплыли круги, и по щекам потекли слёзы, а я всё смотрел.
И тут солнце начало темнеть. Мы замерли, не в силах поверить своим глазам. Солнечный диск затягивался чернотой. Я услышал, как заплакала Алька. Так плачут только по умершему – тоскливо с подвыванием. И почувствовал ужас от происходящего.
- Мы убили Солнышко! Мы убили Солнышко! – принялась повторять Алька раскачиваясь, она уже не стояла, а сидела на земле, вцепившись в траву руками и всякий раз, когда она повторяла: «Мы убили…», мне хотелось умереть.
Должно быть я, да и она тоже, не испытывали потрясения сильнее за всю свою жизнь. И даже когда солнце очистилось, мы не сразу пришли в себя.
Это мы уже потом узнали, что было затмение. А ракету выбросил мой отец, чтобы я ещё раз не попытался стать космонавтом. И всё это происходило на фоне всеобщего ликования, ведь именно в этот день, учёные завершили испытания и подарили всему миру способность путешествовать от планеты к планете за считанные дни, и это изменило не только нашу жизнь, но и жизнь всех землян. Но всё это было потом…
 
Моё тело затекло, я дёрнулся, чтобы разогнать кровь, корабль сдавил меня так, что без посторонней помощи о спасении и мечтать не приходилось. Старые модели были не слишком надёжны в плане безопасности пилота во время аварии. А я ведь не хотел свой корабль менять на новый, считал счастливым – волшебным. Оказывается, я остался всё тем же мальчишкой, каким был в детстве. Я остался… А вот яблони той, наверное, уже нет. И слово «китайка» ассоциируется у меня теперь лишь с прозвищем предводительницы колонистов, возомнивших, что если они перережут пуповину с Землёй, то станут счастливее. Независимость - громкое слово. Но только лишь из-за какого-то слова Земля не захочет потерять свою колонию, ей нужны ресурсы с планеты с женским именем Зара. Слишком много сил и средств ушло на то, чтобы приручить планету. Земля не может позволить кому-то решать за неё. И я считаю, что это правильно. Кроме того, я ненавижу Зару. Именно туда через десять лет после запуска ракеты улетела Алька.
Тот день был дождливым, я стоял, обняв рукой ствол китайки и плакал, слёзы смешивались с дождём и текли по моему лицу, а я не мог остановиться.
- Я знала, что найду тебя здесь, - Алька неслышно подошла и положила руку мне на плечо. – Я всегда чувствую, где ты.
- Не улетай.
- Не могу. Это не моё решение и не моих родителей. Такие как я нужны там, - она помолчала, - ты же знаешь у меня способности. Зара любит людей со способностями, населяющие её твари - сплошь телепаты.
Алька, совсем взрослая Алька, но некоторые её слова так и остались по-детски простыми.
Я считал себя виноватым, в этих самых Алькиных способностях, ведь они проснулись именно в тот миг, когда потемнело солнце, словно, и впрямь, солнечное затмение было вестником величайших бед. Первое что я увидел, когда свет вернулся, это был хоровод из яблок китайки, они кружили вокруг нас, составляя фигуры, а глаза Альки смотрели в никуда. Совсем чужие глаза, почти что мёртвые.
- Не улетай! - я резко развернулся, забыв о заплаканных глазах и гордости, я готов был валяться в грязи, у её ног, если бы это помогло.
И тут Алька поднялась на цыпочках и поцеловала меня в губы. Робко и неумело. А потом побежала прочь…
 
Мой корабль вздрогнул, потом я услышал громкий щелчок, именно с таким звуком приземляются Дрейки – двухместные катера.
Надежда захлестнула меня, и я заорал во всю глотку, чтобы показать, что я жив. Загудел какой-то механизм, и я почувствовал, что труп моего корабля раздирают на части. Свет ударил мне в лицо, на мгновение ослепив, а потом я увидел чью то ладонь, ухватился за неё и оказался на свободе. Хотя свобода для землянина на Заре это, конечно, понятие относительное. Попавшие в руки колонистов домой не возвращались уже никогда.
Передо мной стояла красивая женщина, и ей чертовски шёл комбез пилота.
- А ты всё так же громко орёшь, – сказала она мне, и я узнал Альку.
- Как?
- Я же говорила, что могу почувствовать тебя везде, где бы ты ни был, - она улыбалась, её глаза сияли.
- Алька! – я не верил в происходящее, я был счастлив.
- Китайка, пора, - из кабины Дрейка высунулась какая-то рыжая девчонка.
И мы с Алькой вздрогнули, как от удара. Моё счастье гасло вместе со светом в её глазах. Затем подруга моего детства молча развернулась и пошла к катеру.
- Алька, - прошептал я одними губами. Я не мог поверить, что моя Алька и есть тот самый злейший враг Земли номер один, уничтожить которого мечтает каждый землянин, - Алька. - Я опустил глаза и увидел на поясе рукоять бластера, - Алька!!!
Она оглянулась, её лицо было таким же несчастным, как в день солнечного затмения.
- Мы убили Солнышко, - прошептала она одними губами, но я понял.
- Да, Алька.
Я выстрелил.
 
Автор: Наталья Маркелова (Единорог).