Я люблю тебя, Дэнни

Вторник, 1 января 2008 г.
Просмотров: 2879
Подписаться на комментарии по RSS
 
 
 
Прохладный ветер с океана взъерошил её волосы и отогнул полу лёгкого пальто. Дэниел смотрел на девушку и улыбался. В призрачном свете двух лун Настя лукаво заглядывала ему в глаза, смешно морщила носик, и сердце закоренелого ловеласа забилось неровно. Они стояли в обнимку, лицом друг к другу, их губы почти соприкасались. Настя прикрыла веки и тихо произнесла:
- Я люблю тебя, Дэнни.
Он промолчал. Здесь, на Валькирии, эти слова, произнесённые женщиной, означали нечто большее, чем просто звуки человеческой речи. Дэниел ждал. Если Настя действительно любит его, сейчас их души сольются…
Пейзаж подёрнулся лёгким мерцанием, луны потускнели, ландшафт начал меняться…
 
Запахи в Придуманном Мире завораживали.
Дэниел вдохнул полной грудью, затем ещё. Знакомый аромат пробуждал воспоминания, успокаивал, расслаблял. Наверное, так должно пахнуть в райских садах. Он искоса поглядел на спутницу. Они гуляли по чудесному парку, деревья шелестели листвой, в маленьком фонтане журчала вода. Настя взяла его под руку и прислонилась щекой к плечу. Сейчас на ней вместо бежевого пальто красовался фиолетовый плащ, этот цвет был девушке очень к лицу. Как и заколка в задорной рыжей шевелюре. Почему Настя так не одевалась, приходя к нему на свидания?
- Закрой, пожалуйста, глаза, - шёпотом попросила девушка. – Я хочу показать тебе одну вещь.
Дэниел послушно сомкнул веки. Придуманный Мир ему нравился, все детали находились на нужных местах, ничего не было упущено. Ему будет легко передать нюансы красками на холсте. Нужно точно запомнить каждую мелочь, не упустить ни одну составляющую. Тогда его работу ждёт небывалый успех.
Они прошли несколько десятков шагов. Разлитый в воздухе аромат стал сильнее, заслонил собой другие ощущения. Он походил на нежный запах кустов… неужели, они способны пахнуть так возбуждающе?
- Всё, мы пришли, - торжественно сказала Настя. – Можешь открыть глаза.
Аллея, на которой они стояли, тонула в океане из тысяч крохотных соцветий, которые шевелились на тихом ветру, образуя волны и рябь, как на поверхности моря. Дэниел ошеломлённо крутил головой. Он не ошибся, это действительно…  
Сирень. Единственный вид земных растений, который прижился на Валькирии. Они растут в ботанических садах, под строгим наблюдением специалистов. Когда мужчина делает предложение девушке, он заказывает в ресторане столик со стоящим в вазе букетом сирени, которую специально доставляют из ботанического сада. Сирень – символ серьёзных намерений на Валькирии. 
- Да её столько на всей планете не будет! – притворился он.
- Будет! – весело рассмеялась она. – Я представила, что вся сирень с Валькирии растёт в Придуманном Мире. – Настя вдруг стала серьёзной. – Тебе понравилось?
- Очень. Безумно красиво. Чувствуется… глубина мышления.
- Что? – нижняя губа девушки задрожала. – Что ты сказал?
- Э… У тебя богатое воображение…
- Ты что, ничего не понял? – казалось, Настя сейчас заплачет.
Конечно, он всё понял задолго до сегодняшнего свидания. Опытный Казанова видел много влюблённых женщин и легко прогнозировал их поведение. Настя хотела выйти за него замуж. Поэтому в её Придуманном Мире появилась сирень. Но у молодого художника были свои предпочтения.
Его сердцем прочно владела Айза.  
- Давай поговорим в реальности, - он постарался придать голосу мягкость и такт.
- Хорошо. Возвращаемся.
Ему показалось, или крохотные соцветия на кустах начали вянуть и опадать ещё до того, как души вновь соединились, чтобы начать возвращение?
 
 
В мастерской всегда царил хаос, но Дэниел даже не пытался прибраться. Продуманный распорядок часто вредит художнику, заставляет мышление костенеть. Поэтому разбросанные тут и там кисти, палитры, расставленные баночки с красками, даже ряд законченных картин у стены, всё помогало сосредоточиться на живописи, придумывать и творить.
Сегодня он был в ударе. Мазки ложились на холст аккуратно и быстро, каждый оттенок дополнял другие. В тенистом саду, на фоне ажурных крон валькирийских яблонь, цвела сирень. Дэниел с упоением прорабатывал штрихи, фиксировал игру света и тени, оживлял видения. Вдохновение не покидало его несколько суток. Это будет его лучшая работа, подлинный шедевр, думал он. Спасибо Насте за путешествие. Встречаться с ней он больше не станет, зато свидание подарило прилив творческих сил, зарядило энтузиазмом.
Создать гениальный шедевр, который обессмертит его имя, - вот ради чего он прилетел на Валькирию. 
Восемь месяцев назад он случайно узнал о существовании планеты, где женщинам удавалось материализовать свои грёзы в момент искреннего признания в любви. Никто из учёных так и не понял, каков механизм действия этого явления, исследования не дали результатов. Но описания чудесных мест, куда женщины переносили мужчин, буквально завораживали. Такие места назвали Придуманными Мирами. Там не действовали фото и видео камеры, отключалась любая связь. Поэтому изображений Придуманных Миров не существовало. Кто-то догадался, что можно нарисовать их, подобно тому, как в древности рисовали судебные заседания, однако для этого девушка с Валькирии должна была влюбиться в художника. Вот этот момент и зацепил Дэниела. Проверенный ловелас смекнул, что судьба, возможно, дарит ему фантастический шанс. Через месяц художник приземлился на Валькирии.
Последний мазок получился даже лучше задуманного. Дэниел положил кисть на скамью и отошёл назад, чтобы полюбоваться произведением.
Великолепно! Как человек творческой профессии, он редко оставался доволен результатом, но только не в этот раз. Простой сюжет делал картину искренней, верно расставленные акценты притягивали взгляд. Художник потянулся, устало разгибая спину, и глубоко вздохнул. В ноздри ударил крепкий аромат сирени. Что за фокусы? Дэниел с удивлением ещё раз потянул носом. Ничего. Он усмехнулся и покачал головой. Совсем заработался, пора отдохнуть.
Номер он знал на память. Экран вирт-фона ожил, шикарная блондинка на том конце линии ослепительно улыбнулась.
- Привет, Яни. Как дела?
- Привет, Дэн. Отлично.
- Что делаешь вечером?
- Я свободна.
 
 
Они лежали в обнимку на широкой кровати, усталые после ночи любви. Волосы Яны приятно щекотали шею, биение сердца успокаивало и навевало сон. Дэниел довольно улыбался в темноту. Изо всех его валькирийских подружек Яна обладала наименее развитым интеллектом, зато внешностью затмила бы любую из «Мисс Галактик». Когда Дэниелу хотелось просто развеяться и ни о чём не думать, он звонил ей.
Он уже хотел пожелать красавице спокойной ночи, когда Яна зашевелилась, приподнимаясь на локте. Прядь длинных волос упала Дэниелу на лицо, и тонкое чутьё Дон Жуана подсказало, что сейчас их нельзя откинуть.
- Мне хорошо с тобой Дэнни, - в голосе Яны слышались горечь и теплота. – Ты добрый. Даришь цветы. Обычно мне дарят засаленные купюры.
Яна танцевала стриптиз в ночном баре, там они и познакомились.
- Я пришлю тебе букет из ста одного фалькона, - пообещал он. – Завтра, в твой бар.   
- Спасибо. Ты замечательный. – Девушка наклонилась, чтобы поцеловать его. – Я люблю тебя, Дэнни…
Даже опытнейшим дамским угодникам не всегда удаётся разгадать тайны женской души. Дэниел потрясённо молчал. В его представлении Яна годилась исключительно на роль сексуальной игрушки. Раньше она не давала понять, что претендует на нечто большее.
Потолок и стены начали медленно оплывать…
 
 
Вокруг, насколько хватало глаз, простиралась бесконечная синева, тут и там  заштрихованная перистыми облаками. Солнце исчезло, золотистый свет существовал в мире сам по себе. Пропала и Валькирия, и другие планеты, вселенная превратилась в одно безграничное небо.
От ощущения свободного полёта захватывало дух. Обнажённые Дэниел и Яна восседали на спинах пегасов, крепко держась руками за роскошные гривы. Каждый взмах мощных крыльев овевал всадников потоками тёплого воздуха. Мифические существа, казалось, угадывали желания седоков. Когда Дэниел захотел восторженно прокричать Яне, как ему нравится её Придуманный Мир, его пегас резко взмыл вверх и полетел рядом с жеребцом Яны. Запрокинув голову, она счастливо смеялась. Озорные искорки плясали в её весёлых глазах, длинные светлые волосы развевались по ветру.
- Ты – потрясающая девушка! – крикнул он.
- Я люблю тебя, Дэнни! – она махнула рукой куда-то вправо. – Полетели сквозь облако!
Не дожидаясь ответа, её крылатый конь рванулся вперёд.
Облако состояло из белого, как снег, тумана, гасило звуки. Дэниел потерял подругу из вида. В попытках найти её он кружил в разрывах между причудливыми белыми клочьями, которые мало походили на перистые облака. Впрочем, Придуманный Мир не являлся частью обычной вселенной. Яна время от времени появлялась с разных сторон, корчила рожицы, показывала язык, затем вновь с хохотом исчезала. Погоня вскоре наскучила Дэниелу.
- Сдаюсь! – крикнул он. - Ты победила.
- Тебе стоило только посмотреть вверх, - раздался над ним смеющийся голос, – и ты бы поймал меня.
Пегас Яны парил, расставив крылья, почти на одном месте, удерживаемый потоком восходящего воздуха.
- Лети сюда, - позвала она, - тут есть, на что посмотреть.
Он завис рядом с ней, крылья пегасов соприкоснулись. Такой счастливой, задорной, желанной Дэниел Яну раньше не видел.
- Не на меня смотри, а туда, - она опять указала рукой.
На маленьком белом облаке стоял молочно-белый воздушный замок. Изящные башни поднимались прямо из призрачного тумана, флюгеры в виде пегасов венчали островерхие крыши. Замок казался лёгким и вместе с тем величественным. Дэниел постарался запечатлеть в памяти такой сильный образ.
- Это наш дом, Дэнни, - ласково проворковала Яна. – Я его вижу таким.
- Воздушный замок?
- Мне так хорошо с тобой, так спокойно… - Яна его не слышала. – Я хочу уйти из глупого бара, начать новую жизнь. Родить ребёнка…
Перед мысленным взором Дэниела появилось обрамлённое блестящими чёрными волосами лицо Айзы.
- Яни, прости, нам пора возвращаться.
Фраза получилась более сухой, чем хотел проверенный ловелас.
- А? Да, наверное. Если бы можно было остаться здесь… Как жаль, что нельзя…
Последнее, что увидел Дэниел в Придуманном Мире, была появившаяся в стене воздушного замка чёрная трещина.  
 
 
Дэниел задёрнул плотные шторы и хлопнул в ладоши, включая свет. Затем оценивающе взглянул на новое полотно. Перистое облако с воздушным замком, перед ним – красивая девушка на белом пегасе, фон – бездонная синева неба. При искусственном освещении картина смотрелась более выигрышно. Работа заняла месяц, холст пришлось переписывать несколько раз. Дэниелу не давала покоя трещина в стене замка, она настойчиво просилась в сюжет, искажала стройную красоту Придуманного Мира, словно болезнь. В конце концов живописец нарисовал её, но позже закрасил, только тогда разрозненные мазки сложились в единое целое.
Хорошо. Он удовлетворённо кивнул, снова раздвинул шторы и принялся собирать кисти. После тридцатидневного марафона необходима психологическая разрядка. Но не свидание с девушкой, не поход в ресторан, не ставки на ипподроме. Лучше отправиться на природу, куда-нибудь в горы, полазить по скалам, как альпинист, встретить рассвет в палатке.
Неожиданно его овеяло волной тёплого воздуха, будто кто-то взмахнул исполинскими крыльями. Дэниел повернулся к окну. Створки были плотно закрыты. Странно. Художнику вспомнился запах сирени в тот день, когда он завершил предыдущее полотно. Совпадение?
До него доходили слухи о мужчинах, у которых появлялись галлюцинации после визита в Придуманный Мир. Некоторые даже сходили с ума. Но Дэниел относил таких мужчин к числу неудачников, имевших проблемы с женщинами. Он побывал в десятке Придуманных Миров, и ничего. 
Его размышления прервал звонок вирт-фона.
- Ответить! - скомандовал он, не глядя на определитель номера.
- Дэнни, привет! Ой, ты весь перемазанный! Я тебя оторвала от работы? Прости, я позже перезвоню.
Айза!
Его бросило в жар.
- Нет-нет, что ты! Всё нормально. Я уже закончил, – Он сделал шаг, поскользнулся и уронил кисти. Девушка на экране хихикнула. Дэниел покраснел. – Э… рад тебя видеть. Отлично выглядишь… - Прожжённый ловелас глупо улыбался и не знал, куда деть руки. – Как поживаешь? – ляпнул он первое, что пришло в голову. 
- Прекрасно. – Её раскосые глаза притягивали и манили, даже с маленького экрана. - Слушай, я завтра собираюсь в Нангон, на Праздник Шаров. Все друзья заняты. Я подумала, может, ты составишь мне компанию?
- С тобой хоть на край света! – Ему наконец удалось справиться с дрожью в коленях. – Когда за тобой заехать?
- Встретимся в терминале С, в восемь, у касс. Не опаздывай! – Она послала воздушный поцелуй.
- Договорились. Беру с собой хорошее настроение.
- Давай. Больше не отвлекаю. Счастливо!
- Пока.
Экран потемнел.
Да! Да! Да! Дэниел восторженно воздел руки к небу. Она сама позвонила. Сама!!! 
Циничный герой-любовник, повелитель эмоций, укротитель женских сердец,  танцевал в мастерской, обнимая воздух, словно безумец.
 
 
Поцелуй вышел долгим и волнующим, как затяжной прыжок с парашютом.
Укрываясь от любопытных взглядов, они расположились между громадными корзинами от воздушных шаров, на краю лётного поля. Праздник заканчивался, зрители расходились, но для Дэниела время перестало существовать. Прекрасное лицо Айзы заменило вселенную. Как завороженный, он любовался плавным изгибом скул, ясностью лба, тонул в глубине чёрных глаз, словно в бездонном омуте. Впервые за много лет властелин девичьих грёз влюбился, будто подросток.
Но главные слова первой сказала Айза:
- Я люблю тебя, Дэнни…
Он растерялся, впервые в жизни не зная, что ответить женщине.
Слишком неожиданно даже для расчётливого циника, пусть и влюблённого.
Ответное признание застряло у него в горле, будто комок.
- Я хочу нарисовать тебя, Айза… - тупо промямлил он.
Корзины от воздушных шаров задрожали и начали расплетаться…
 
 
Горная долина встретила прохладой раннего утра, росой на изумрудной траве. Айза, поджав ноги, сидела на верхушке огромного валуна и смотрела куда-то вдаль. Вокруг высились покрытые снегом пики, справа низвергался со скалы водопад. Дэниел зябко поёжился в рваном пончо. Куда занесла его любимая женщина? Придуманный Мир дышал чистотой и свежестью, но холод – необычная деталь для страстной любви.
И почему они так далеко друг от друга? Он стоял у подножия валуна, глядя на возлюбленную снизу вверх.
Она качнула головой, откидывая с лица чёлку, и поглядела на него:
- Хорошо здесь, правда?     
- Ага. Одежду бы потеплее. – Он притворно обхватил себя руками и несколько раз ударил одной ногой о другую. Кроме пончо, его наряд дополняли поношенные сапоги.
- Неженка. Бери пример с меня. Смотри!
Девушка грациозным движением поднялась, сбрасывая висящий на плечах шерстяной плащ. На ней остались мини-юбка из шкуры какого-то животного и бурый меховой топ. В этот момент из-за гор брызнули первые лучи солнца, окружив силуэт Айзы сказочным ореолом. Дэниел потрясённо замер.
«Соберись! - тут же потребовал внутренний голос. – Слушай меня! Запомни это мгновение в мельчайших подробностях: профиль возлюбленной, направление потока света, тени от травинок на склоне. Отпечатай картинку в памяти, как древнюю фотографию на бумаге. Ты должен нарисовать всё в точности, повторить досконально каждый нюанс. Предыдущие полотна служили разминкой. Вот настоящее произведение искусства, оно будет делом твоих рук, ума и таланта».
- Дэнни, - голос Айзы послышался словно издалека. – Ты ведь всегда мечтал нарисовать меня, верно?
Художник опомнился.
- Да, дорогая. Ты прямо… - в голове кружились эпитеты, - горная амазонка…
Она рассмеялась серебристым смехом.
- Спасибо за комплимент, живописец! У меня для тебя есть подарок. Обернись!
Подарок? Дэниел удивлённо повернулся. 
За его спиной, твёрдо упираясь в землю ножками, расположился большущий мольберт.
Рядом, на скамье, лежали палитра и кисти, на столе теснились бесчисленные баночки с красками.
Холод куда-то исчез, азарт творца захватил разум художника.
- Ты нарисуешь меня, Дэниел? – в голосе Айзы не слышалось и намёка на юмор.
- Если ты хочешь, - серьёзно ответил он.
- Твёрдой руки тебе, мастер…
Такого прилива вдохновения Дэниел не испытывал много лет. Краски смешивались в нужных пропорциях, кисти летали над холстом, как волшебные, зрение обострилось, подмечая тончайшую игру цветов и оттенков. Он не рисовал, не работал, он Творил. Каждый прикосновение кисти дополняло картину новой деталью, безошибочно выделяло верный акцент, расставляло части сюжета по строгим местам. Пространство и время сжались до размеров горной долины, остальная вселенная перестала существовать. Усталость, нетерпение, неуверенность отступили и больше не возвращались. Мельком он подивился упорству Айзы, которая застыла на валуне, будто статуя. Вряд ли неподвижная поза далась ей легко, впрочем, девушка ловко управляла Придуманным Миром и наверняка знала способ не поддаваться затеканию мышц. Художнику оставалось только правильно передать её настроение.
Наконец последний мазок завершил работу.
Дэниел удовлетворённо расслабился. Чутьё живописца ему подсказывало, что дополнять или переделывать ничего не придётся. Вышел шедевр, гениальное полотно, которым он мучился и болел долгие месяцы на Валькирии.
- Айза, иди сюда! - позвал он.
Обнявшись, они вместе оценивали картину, подмечали удачные штрихи, искали огрехи.
- Потрясающе, - наконец выдохнула Айза. – Я ничего подобного раньше не видела. – Она увлекалась живописью, сама чуть-чуть рисовала.
- А кто меня вдохновил?
- Тот человек, который первым вложил тебе в руку кисть.
- Грифель. Это был грифель.
- Зануда, - она чмокнула его в щёку. – Нам пора возвращаться.
- Я сейчас, - он разомкнул объятия и попытался выдернуть мольберт из земли. Тот не поддавался, будто врос ножками в почву.
- Что ты делаешь?
- Забираю своё творение. – Он снова дёрнул, сильнее.
- Оставь. Эта картина не принадлежит нашему миру.
- То есть? – остановился художник.
- Из Придуманных Миров ничего нельзя перенести в реальность. Сотни людей пытались обойти негласный запрет, но потерпели крах. Ты не знал?
У Дэниела неприятно засосало под ложечкой.
- Ты хочешь сказать… 
Горечь поражения сдавила грудь стальными тисками. Несколько секунд назад перед мысленным взором художника возникали приятные сцены, в которых он щедро раздавал интервью и автографы, разрезал красные ленточки на открытии выставок. Слава, признание, деньги… Долгожданная награда за вложенные усилия…
- Я не оставлю её! – выкрикнул он и вновь что есть силы потянул мольберт вверх. Послышался треск рвущейся ткани.
- Дэниел, нет! О, Боже!
Натянутый холст не выдержал и лопнул по силуэту Айзы.
- Что ты наделал?!
- Я…
Айза заплакала.
Потрясенный Дэниел стоял столбом, постепенно осознавая величину потери.
Произведение искусства, созданное не красками, а сильной, жгучей любовью.
Искренние чувства, воплощённые на холсте. Придуманный Мир, где нежность и понимание составляли основу самого Бытия.
Всё погибло из-за его корысти.
Колени художника подогнулись, он неловко сел на траву.
Айза сердито вытерла слёзы и повернула к нему опухшее лицо.
- Уходим. Здесь нам больше нечего делать.
- Прости меня. Холст не должен был лопнуть, это крепкая ткань.
- Здесь Придуманный Мир, Дэнни. Всё по-другому.
- Прости…   
- Я люблю тебя, Дэнни, - она погладила его по щеке. Подавленность и обида сразу куда-то ушли. Дэниел слегка улыбнулся.
- Я тоже люблю тебя. Я заново всё нарисую, по памяти. 
- Да Бог с ней, с картиной. Мы вместе, ведь это главное.
- Наверно. – Мысль о восстановлении утраченного шедевра засела у него голове, будто заноза. – Идём?
- Конечно.
Кусок холста с силуэтом Айзы оторвался и упал на траву за секунду до того, как влюблённые покинули Придуманный Мир.   
       
- Дэнни, да что с тобой? - лицо Айзы на экране вирт-фона выглядело расстроенным. – Раньше мы встречались по три раза в неделю, а теперь уже месяц не виделись! Что происходит?
Живописец нанёс ещё два аккуратных мазка, придирчиво осмотрел их и только потом, не оборачиваясь, ответил:
- Всё в порядке, милая. Мне нужно закончить картину.
- Ты хоть повернись ко мне, мы же беседуем!
Что-то в картине было не так. Дэниел хмуро уставился на результаты недельного труда, силясь определить, где ошибка. Части рисунка не желали складываться в единое целое. Он переписывал холст уже в шестой раз, пробовал применять разную технику, добавлял в краски молотое стекло. Ничего не помогало. Картина упорно не желала становиться такой, какой запомнилась в Придуманном Мире. Не хватало ощущения внутренней красоты, умиротворения, законченности, или… любви. Дэниел бросил палитру на заляпанную скамью и, вытирая ладони, обернулся к вирт-фону. 
Айза глядела на него исподлобья.
- Прости, дорогая, - грустно сказал он. – Работа для меня очень важна.
- Я понимаю, Дэнни. Но ты совершенно себя загнал. Осунулся, похудел, у тебя круги под глазами. С тех пор, как мы ездили на Праздник Шаров, ты очень переменился.  - Мне нужно…
- Я знаю, – мягко перебила она, – тебе нужно закончить картину.  Но зачем так спешить? Передохни несколько дней. Давай слетаем на Пляж Афродиты. Или в Серебряное Ущелье. Или…
- Я возьму с собой принадлежности для рисования.
- Дэнни! – впервые за время знакомства Айза повысила голос. – Ты меня не слышишь! Я пытаюсь помочь тебе.
Дэниел глубоко вздохнул.
- Спасибо. Просто потерпи немного. Я закончу работу и сам позвоню. Я люблю тебя.
- Я тоже люблю тебя, Дэнни… - маленькие ноздри Айзы затрепетали, глаза увлажнились. – Упрямый глупец. До связи…
Она отключилась, не дожидаясь ответа.
Недавно Дэниел не пустил её в дом, когда она пришла, чтобы вытащить любимого человека из душной мастерской на свежий воздух.
А месяцем раньше простила отменённое свидание, на которое он заказал огромный букет сирени. Она работала в ботаническом саду и случайно видела имя клиента.
Девушка горячо и искренне любила его.
Дэниел отвечал ей взаимностью, но всё реже и реже. Создание шедевра из Придуманного Мира захватило художника, занимало мысли, время и чувства. Он работал, как одержимый, мало спал, почти перестал есть. Только необходимость в деньгах иногда отвлекала его от главного дела. Тогда приходилось срочно писать портрет или натюрморт. Дэниел мирился с неизбежностью перерывов, оправдываясь тем, что заработанные средства в конечном итоге пойдут на пользу для основного проекта. Не мог же он перестать есть и пить! Зато свидания с возлюбленной – суть напрасная трата времени. Он не прекратил любить Айзу, но идея-фикс пересилила отношения.
Два предыдущих холста с Придуманными Мирами он тоже продал и забыл. Разминочные этюды, они занимали в мастерской неоправданно много места.
Стоило живописцу бросить мимолётный взгляд на своё творение, и вот он опять склонился над полотном, силясь понять, где допустил неточность. В лучах утреннего солнца на белом пегасе восседала обворожительная брюнетка. Слева высились горные пики, справа струился водопад. На синем небе из облака поднимался призрачный замок, по его передней стене змеилась чёрная трещина. Чашу горной долины сплошным ковром покрывали кусты сирени.
Сюжеты оригинала и копии совпадали, Дэниел готов был поклясться. Что же не так?  
Заглянуть бы сейчас в Придуманный Мир для сравнения…
Внезапно волна тёплого воздуха, будто от взмаха крыльев, принесла запах сирени, на губах появился вкус мимолётного поцелуя. «Я люблю тебя, Дэнни…», - услышал художник. Он недоумённо закрутил головой в поисках источника голоса. В мастерской не было ни души. Шёпот отразился эхом от стен и растаял. Ему на смену пришли видения: девушки собирали увядшие цветы, скакали наперегонки на спинах мёртвых лошадей, застывали уродливыми статуями. Дэниел зажмурился и яростно потёр виски пальцами. «Я тут с ума сойду», - прошептал он и обессилено упал в кресло.
«Надо выбираться с Валькирии».
Мысль сформировалась сама, отчётливо проступила сквозь пелену усталости. Только сейчас Дэниел понял, насколько глубоко проникли в его сознание Придуманные Миры. Видения завладели разумом и душой, подчинили мысли и чувства. Тонкая грань между грёзами и реальностью постепенно стиралась, творчество превратилось в манию, женщины не возбуждали здорового интереса. Осталась лишь цель – создать великий шедевр – но и она стала фетишем. Скоро он действительно лишится рассудка. Пора улетать. И чем быстрее, тем лучше.
Ближайший рейс отбывал через три с половиной часа. Дэниел заказал себе место и принялся собирать вещи.
 Увидеться с Айзой он уже не успеет, но любимая поймёт и простит. Художник паковал незаконченное полотно. Он отправит ей на вирт-фон сообщение с борта лайнера, не раньше. Зная характер Айзы, Дэниел опасался, что она бросит устроенную жизнь на Валькирии и улетит вместе с ним, забронировав билет на тот же межзвёздный рейс.
Но… емунужнозакончитькартину
Взятый в аренду флаер ожидал на крыше дома. Дэниел подхватил драгоценный свёрток с холстом, включил антиграв на сумке с вещами и направился к лифту.
 
 
Покрытая застывшей лавой равнина на планете Гефест производила мрачное впечатление. Коричневые и бурые сгустки напоминали болезненные нарывы, оплавленные камни – изуродованные черепа. По безлюдной дороге в направлении жерла вулкана шёл человек. Солнце немилосердно жгло его лысину, рваная одежда болталась на тощем теле. Горящие глаза лихорадочно оценивали пейзаж. За спиной у путника висел на ремнях огромный мольберт. Пять лет назад этот странник считался талантливым живописцем. Его работы хорошо раскупались, любимое дело приносило стабильный доход. Но сердце художника грыз червячок тщеславия. В желании стать больше, чем просто преуспевающим мастером, он пустился на авантюру, поставил на карту карьеру и будущее. Казалось, судьба даёт ловеласу шанс, ведь коллеги не могли составить ему конкуренцию в амурных делах. Но реальность оказалась коварнее и сложнее.
Частые посещения Придуманных Миров сломали психику живописца, тщеславие переросло в болезнь. Он вынужденно покинул Валькирию, оставив там душу и сердце. Гонимый страхом и вожделением, несчастный перебирался из одного мира в другой, искал вдохновения в самых прекрасных и жутких местах. В редкие моменты просветлений он покорялся судьбе, понимая, что не сможет повторить успех, которого достиг благодаря светлому чувству. Но после вновь отправлялся в путь, в погоню за ускользающим миражом.
Насколько он знал, Айза давно прекратила поиски и жила собственной жизнью. Он искренне желал ей счастья и не пытался напоминать о себе. Напротив, продолжал заметать следы, хотя в этом уже не было смысла.
Бродяжничество знакомило его с самыми экзотическими вещами. Города, построенные в желудках чудовищ, летающий лес, хищные младенцы, люди-ходули. Впечатления громоздились одно на другое, перемешивались, будто каша. Со временем угнетённая психика не выдержала нагрузок, разум перестал отличать реальность от вымысла. Интересы молодого мужчины сузились исключительно до рисования. Внешне Дэниел тоже переменился. От опрятного ловеласа осталось лишь имя. Он больше не следил за собой, редко мылся, одежда износилась и требовала замены. Прилетев на Гефест, он прямо из космопорта отправился на Грохочущую Равнину, даже не подумав привести себя в порядок и отдохнуть.
Вулкан представлял собой большую дыру в земле, окружённую пологими стенами из застывшей лавы. Подниматься к жерлу по горному склону не пришлось. Ловко, словно кузнечик, Дэниел перепрыгивал с одного валуна на другой, пока не остановился на гребне стены. Глубоко внизу неверно дрожал оранжевый отсвет. По прогнозу извержение начнётся завтра в восемь утра. В это время рассвет ещё не наступит. Отлично. Он будет рисовать при свете раскалённой магмы, рвущейся из базальтового плена. Возможно, именно суровый Гефест поможет ему добавить на холст недостающую частичку жизни.
А если нет, не беда. Он соберёт принадлежности для рисования и покинет планету, как делал до этого бесчисленное множество раз.
Возможно, следующий Придуманный Мир окажется благосклоннее к его несчастью.
Дэниел отошёл на безопасное расстояние и снял со спины мольберт. В карманах куртки лежали разогревающиеся сэндвичи и термос с кофе. Он сел спиной к пробуждающемуся вулкану и с аппетитом принялся за еду.
Завтра нельзя тратить время на подобные пустяки.