Из рая

Вторник, 1 января 2008 г.
Просмотров: 3824
Подписаться на комментарии по RSS
 
 
Ракета взмыла в небо, оставив после себя специфический запах отработанного топлива. Маленький мальчик, вырвавшись из маминых рук, подбежал к ограде поля и вцепился в нее маленькими ручонками.
- Мама, а куда они летят? - спросил он, не отрывая взгляд от неба.
- Искать для наших врагов лучшее будущее, - ответила та.
 
- Вас вызывают к начальнику, - в дверном проеме появилась голова секретаря, стремительно осмотрелась и исчезла. Алексей рассеянно кивнул уже захлопнувшейся двери. Посидел пару минут, перекладывая какие-то бумажки, и встал.
В отличие от многих, он не боялся начальственных вызовов. Пять лет безупречной службы давали о себе знать. Со спокойным сердцем Алексей закрыл кабинет, тайком почесав затылок, и, картинно щелкая каблуками, поднялся на третий этаж. Секретарь уже сидел перед дверью, подложив под себя папку. Таковы были причуды начальства.
- Валерий Сергеевич у себя, - отрапортовал он. - Входите.
Алексей вошел. Начальник, полковник антиассимиляционной службы, по-акульи улыбнулся и сказал.
- Для вас есть задание. Самое ответственное. А главное - последнее.
В сердце Алексея шевельнулась тщательно скрываемая радость. Начальник хмыкнул и полез в свой стол.
- Вылет через неделю, на это время – свободны. Совсем. Идите.
Обратно к себе Алексей шел окрыленным. Еще бы, именно ему было поручено подвести черту под многолетним трудом его коллег, ему, какому-то капитану... Впрочем, это справедливо. Он пострадал от врагов больше всех, и теперь он отомстит. Посадит всех их в ракету и увезет навсегда, лишив родины и прочих благ, которые они успели нажить на этой земле в течение тысячелетий.
Сладостные мысли были прерваны резким тычком в руку. Рядом стоял все тот же секретарь.
- Поручили провожать евреев в последний путь? Эх вы, Харон несчастный. Вы хоть в курсе, что топлива в ракете только в одну сторону?
Алексей побледнел.
 
Решение выслать всех евреев за пределы видимости зрело давно. Во всяком случае, гоняли их уже в Средние века, нимало не стесняясь. Но к решительным мерам перешли сравнительно недавно, когда в пределах досягаемости оказалась планета земного типа без каких-либо признаков цивилизации. Жить там вполне можно было, но почти полное отсутствие полезных ископаемых делало планету бесперспективной для колонизации. Тогда-то в чью-то безумную голову и пришла идея использовать планету для ссылки.
Много лет шел отбор, искали не только чистокровных, но и родственников до третьего колена включительно. Но и не больше, иначе увозить пришлось бы половину Земли. Одновременно строился огромный корабль, способный увезти всех отобранных за раз. Корабль, полностью автоматизированный, рассчитанный всего лишь на одного пилота, выполняющего скорее функции охранника. Дабы никто не попытался повернуть обратно. Вот эта-то роль и выпала на долю Алексея. И оказалась не совсем такой приятной, какой представлялась.
 
Промозглый ветер продувал до костей, не спасала даже плотная шинель. Ветер забирался под полы, стараясь добраться до сердца. И без того еле теплящегося.
Алексей шел домой. До старта ракеты оставалась всего неделя, а дел предстояло немало. Он чувствовал себя приговоренным, отпущенным из камеры смертников под расписку. Даже хуже - он был не просто невинной жертвой, его даже ни в чем не обвиняли. Просто приговорили к пожизненному заключению вместе с врагами. А то ведь и хуже - убьют, евреи, и не почешутся! Чего им будет терять, там, на новой планете? Словно в насмешку названной Иорданом.
Остывал чай в кружке. Рядом, в консервной банке, тлела первая за всю жизнь сигарета - раньше Алексей берег здоровье, а теперь наплевал на все.
- Понимаешь, Юрка. Не ожидал я, - прижимая телефонную трубку плечом, говорил он. - Я пять лет искал их по всей Земле, надеясь, что больше не увижу больше никогда!
Трубка сочувственно вдыхала.
- Даже не представляю, как матери сказать. Я ж у нее один остался, да бабка еще. А все из-за них! Мать жалко, безумно. Одна надежда, что денег дадут. Только мне они уже будут не нужны. Да и матери, без меня, тоже...
Трубка тактично молчала. Сигарета тлела. Старинные настенные часы показывали без пяти двенадцать.
 
Алексей сам не понял, зачем ему понадобилось перед визитом к матери навещать врагов. Он вообще старался видеть их как можно реже - выловил, сдал на руки охранникам закрытого пансионата ``Обетованное`` и забыл. И по новой. Теперь же почему-то захотелось посмотреть на будущих пассажиров.
За оградой, сплетенной из колючей проволоки паутинного типа - липкой, но сравнительно безопасной, простирался парк. Среди кустов бегали детишки, два черненьких мальчика и одна девочка-блондинка. Именно из-за них и убрали напряжение с проволоки, заменив ``паутинкой``. Дети, они же глупенькие... Гибли.
На лавочке, спрятавшейся под кустом акации, сидела пожилая пара. Бородатый старик повернулся на звук шагов и заметил Алексея. И, несомненно, узнал.
- Таки, вот и наш пилот, Фира, - отчаянно картавя, сообщил он своей супруге. - Думает, небось, что он Хирон, а он таки Моисей.
- Харон, Леня. Его звали Харон, - отозвалась старушка.
- Не имеет сильного значения, - отмахнулся Леня и проводил взглядом ускорившего шаги Алексея.
Они издеваются, думал тем временем капитан. Просто издеваются. Ведь не могут же они звать своего врага именем святого. Или могут? Одно слово - евреи.
Он остановился, словно налетел на стену. Куда он идет? К другим таким скамеечкам, где его еще как-нибудь назовут? А не хватит ли на сегодня? Корабль будет лететь долго, очень долго. Еще успеет наслушаться. Он решительно повернулся и пошел обратно, коря себя за решенье заглянуть в пансионат.
У самых ворот его догнали дети. Девочка выступила вперед и, хитро щурясь, сказала:
- Дядя русский, а у тебя конфетки не будет?
Алексей смерил их взглядом и молча вышел. Конфет у него не было.
 
Дверь маминой квартиры открылась медленно, осторожно. Мать всегда с недоверием относилась к непрошенным гостям, а Алексей сегодня, против обыкновения, не предварил свой приход телефонным звонком.
- Я это, я. Впускай. Хочу... поговорить.
- Ох, Алешенька, напугал ты нас, - запричитала мать, обнимая его.
- То-то мне сегодня покойник Василий снился. Не к добру! - проскрипела из комнаты бабка.
- Молчи уж, - прикрикнула на нее мать, но, увидев побледневшее лицо Алексея, осеклась. - Что-то случилось, Алешенька?
- Случилось. Не зря покойный дедушка снился...
Мать охнула и бросилась на кухню. Алексей направился за ней.
- Ох, Алешенька, что ж такое-то, - причитала она, автоматически расставляя чашки и прочее. Скорость говорила о немалом опыте.
- Подожди, мать. Может, все не так страшно.
- А что случилось-то, что? Не томи, Алеша!
- Пилотом меня назначили.
Мать едва не выронила заварочный чайник.
- Так это же какая честь, Алеша! А ты траур разводишь!
- Погоди, погоди... Чайник поставь. Вот. Понимаешь, честь-то она честь, но не вернусь я из этого рейса. Топлива не хватит. И вообще, не предусмотрено это.
Мать села.
- Как же так...
- А вот так. В целях безопасности. Чтоб враги обратно не прилетели.
- Алеша... - обычно румяные щеки матери были бледны, как льняное полотно.
- Извини. Я не рвался. Так получилось...
 
На прощание он заглянул к бабушке. Та сидела в кресле, прикрывшись пледом, и изучала свои руки.
- Алеша? Я знала, что этим все закончится.
- Моя карьера?
- Нет. Эпопея с теми, кого вы называете врагами. С евреями.
- А они разве не враги?
- Кому как... - она бросила быстрый, совсем не старческий взгляд, на стоящую на трюмо фотографию. Алексей тоже посмотрел на нее.
- Это мой первый муж. Исаак Израилевич. У нас не было детей... Как оказалось - к счастью.
Андрей пошатнулся. Его неудавшийся дедушка - еврей?! А если бы удавшийся? То сейчас бы не он вез, а тащили его...
- Кажется, я его видел...
Старушка с болезненной надеждой посмотрела на внука, но потом махнула рукой.
- Меня все равно не возьмут... Как жаль... - капитан насторожился. Бабушка права, ее бы не взяли, но почему...
- А ведь знаешь, Алеша, - продолжала тем временем она. - Я его сильнее всех любила. И до сих пор люблю.
 
- Хоть бы солнце выглянуло, - стонал Алексей, вглядываясь покрасневшими глазами в серую хмарь за окном. - Хоть бы один родной лучик...
Шли третьи сутки его беспрерывного бодрствования. Он прощался с родиной по старинному русскому обычаю - напиваясь зело пьяным. И при этом стараясь не завалиться лицом об стол. И не забыть ни одного момента последних дней жизни. Алексей уже устал ловить себя на мысли о том, что думает об отлете, как о смерти. Впрочем, а как же иначе? Это для евреев - шанс начать новую жизнь. Да для Земли - нового врага. Ему же теперь ни жизни, ни борьбы. Гниение, противное и бесперспективное.
В первый раз в жизни он проклял так любимую некогда работу.
До старта оставалось три дня.
 
- А если я попаду в аварию? Или напьюсь до чертиков? - помятый, но трезвый Алексей стоял в кабинете начальника.
- Значит, на космодром вас отправят с больничной койки. Не пытайтесь увильнуть, капитан. Поверьте, те, кто утверждал вашу кандидатуру, не будут менять своего решения из-за вашего плохого самочувствия. Кстати. Можем, вам полковника дать? Или звезду Героя? Хе-хе... Посмертно... А что, вашей матери неплохое подспорье. Соглашайтесь, капитан. Вам терять нечего. Вам теперь все можно...
Алексей скрипнул зубами. Верно. Все можно. Кроме одного. Избежать своей участи.
- Кстати. Старт назначен на завтра, на десять утра. Вещей с собой не брать, все необходимое выдадут. Свободны.
Угрюмо кивнув, Алексей вышел.
Можно даже не соблюдать устав. Но удовольствие от этого уже не получить.
 
Солнце так и не выглянуло. Часа в четыре начался снег, первый снег за эту зиму. Алексей ловил снежинки и силился вспомнить, есть ли снег на Иордане. Кажется, есть, но редко... Может, он его уже никогда не увидит.
За ним заехала машина. Длинная и черная, навевающая ассоциации с катафалком. Даже укрась ее цветами, все равно будет напоминать гроб в венках. Или это настроение такое, похоронное?
На космодроме было пусто. Алексей, всю дорогу пытавшийся разглядеть хоть что-нибудь сквозь тонированные стекла, теперь жадно осматривал окрестности. Но смотреть было не на что - бетонное поле, вышки, да здание диспетчерской. И огромная туша корабля, нависшая над полем.
- Пассажиры уже там, - отрапортовал один из привезших Алексея. - Ждут только вас.
Капитан смотрел под ноги, на вьющуюся поземку, и молчал.
- Если ждете провожающих, то их не будет, - продолжил второй. - Только мы. А президент читает историческую речь о значимости сегодняшнего события в более уютном месте.
- Куда более уютном, - зябко кутаясь в шинель, добавил первый.
- Может, подниметесь? - с надеждой спросил второй. - Без вас эта дура все равно не улетит. А мерзнуть тут...
Алексей поднял голову.
- А она вообще улетит? Вон, какая здоровенная. Небось, тяжелая.
- Ученые сказали, улетит, - решительно заявил второй. - Ну а если и нет... Проблема все равно будет решена. А Иордан используют для других целей. Цель у человека всегда найдется.
Алексей поежился. То ли от представших перспектив, то ли от усилившегося ветра.
- Ладно. Спасибо, ребят, что проводили. Я, конечно, ждал другого, ну да какая теперь разница. Все равно помирать. Удачи. И вам и Земле. Пять лет назад я надеялся, что благодаря мне она сможет стать лучше. Оправдайте мои надежды.
Он повернулся и зашагал к трапу. Дверь открылась и захлопнулась за ним.
- Хороший парень, - заметил министр обороны, все так же зябко кутаясь в шинель.
- Я рад, что мы не ошиблись, - не смог не согласиться премьер.
 
Корабль поднимался медленно, словно и вправду готовый упасть в любую секунду. Алексей стоял у экранов, весьма удачно изображающих иллюминаторы, и смотрел на постепенно исчезающий город. На улицах не было ни души, как и в коридорах самого корабля. Евреи попрятались. А Алексей все силился разобраться в своих чувствах, но было уже поздно. Чувства умерли, как и мысли. То, чего он ждал, произошло. Вот только убийцами оказались вовсе не евреи, а он сам.
 
Земля уже превратилась в едва заметную точку. И тогда к нему подошел тот самый бородатый еврей, который в парке назвал его Моисеем.
- А знаете, Алеша. Таки зря они топлива на обратную дорогу не оставили. Мы таки не дураки, чтоб второй раз из рая сбегать. А вам бы пригодилось...