Its Magic!

Вторник, 1 января 2008 г.
Просмотров: 2524
Подписаться на комментарии по RSS
Автор: Николай Василенко (The Dark One).
 
Мы смешаем лучшее с худшим,
Мы помирим Изольду с Тристаном
И докажем даже самым бездарным,
Что пришло уже время дарить!
“На всякий случай” (“Зимовье Зверей”)
 
Может вырастут новые крылья
Красота, доброта
И расправить их будут силы
Может нет, может да
“Кокон” (“Flёur”)
 
***
- Милочка, знаешь ли, стара я стала – сразу и не расслышу. Будь добра еще раз, кто тебе нужен? – Неестественно большая, вся в желтых пупырышках, жаба вопросительно уставилась на стоящую у ворот девушку. 
Похоже, молодой горожанке раньше не случалось видеть таких огромных жаб. А уж тем более говорящих на чистом, безо всякого жабьего акцента, человеческом языке. Девушка побледнела, ойкнула и отскочила назад. Жаба, как ни в чем, ни бывало, продолжала хлопать глазищами и ритмично раздувать полупрозрачные щеки. Девушка молчала, в нерешительности прижав ладонь к губам. Мягкий свет, пронзающий полог листвы, белыми лентами вплетался в ее золотистые волосы. Из серых глаз лучилось искреннее удивление, приправленное изрядной порцией испуга.
– Ну, чего язык проглотила? Кого позвать-то? – начала терять терпение жаба. – Чего ты, а? В цирке волшебных зверей будто не видела?
- Видела, – наконец прошептала девушка. – Попугаев.
- Ишь, попугаев она видела. Глупейшие, надо сказать, птицы! Только и умеют нести чушь на радость публике. Польза-то от них нулевая. Другое дело мы, земноводные. И дом охранять можем, и за детьми присматривать, и воздушные шары испытывать, в разведке кадры ну просто незаменимые. Сама видишь, не заметила меня сразу. Да прекрати ты бояться. Служу я тут, понимаешь, вахтером. Так к кому пришла?
- К господину Трауммейстеру. Если можно…
- К Самому? – Жаба с подозрением оглядела посетительницу от аккуратной черной шляпки до носков туфелек, отнюдь не предназначенных для прогулок по весеннему лесу. Очаровательная жабья улыбка сменилась напускной серьёзностью. – Звать как, и по какому вопросу?
Жаба спрыгнула с укрывшегося среди папоротников серого валуна к самым ногам девушки. Из гущи потревоженных листьев вспорхнуло облачко золотистых бабочек.
-  Никола, – пролепетала гостья. - По личному.
- По личному, - скривившись, передразнила жаба. – Небось, опять чего просить. Развелось тут.
Девушка заметно смутилась. По щекам растеклись пятна румянца.
- Ладно, ты это - не тушуйся, - смягчилась вахтерша, - Сейчас разберемся, что с тобой делать.
С этими словами жаба насупилась, закатила глазищи, тени за ней сгустились, по папоротниковым листьям побежали янтарные искры. Словно из ни откуда раздалось оглушительное хрюканье. Вахтерша квакнула и трижды хлопнула в ладоши – хрюканье стихло, а искры померкли. Еще пару мгновений она попрыгала на одном месте, а потом заявила:
- Лады, проходи. Начальство позволило. Значит, прямо по коридору, потом через цех Рождественских Подарков, оранжерею, дальше налево свернешь… Короче, разберешься – не маленькая. На двери написано, где Сам сидит. В приемной еще эльф такой плешивый будет. Если что, спросишь. Вход там.
За спиной девушки с хрустом раздвинулись ветви, обнажая шершавый бурый ствол с круглой дверью. Золоченая вывеска гласила «Фабрика Чудес. Владелец: Сэмюель Трауммейстер». Никола нерешительно потянулась к ручке. Не дожидаясь ее, дверь с шумом распахнулась. Из темного проема вылетело густое фиолетовое облако. На глазах оно вытянулось, согнулось в дугу, затрепетало, а потом лопнуло, осыпавшись серебряной пылью.
- Ну, давай, заходи уж! – усмехаясь, подбодрила жаба. – Не укусят.
- Ой, спасибо Вам, - прошептала девушка.
Вахтерша хмыкнула, а посетительница шагнула за порог Фабрики.
Сначала казалось, что она попала в обычное старое дупло – ноги утонули в перепревшей листве, дохнуло сыростью, а откуда-то сверху свесился большущий, с кулак, паук-крестовик. Но стоило двери захлопнуться, погрузив все вокруг во тьму, как пространство чудесным образом расширилось, подернувшись где-то далеко-далеко впереди зеленоватой дымкой. Неожиданно над головой вспыхнул свет – это паук превратился в резной металлический фонарь.
Никола сделала еще один шаг.
 
***
“Каблуки гулко стучали по серым камням мостовой.
Со стороны их можно было принять за вышедшую на прогулку молодую семью. Красавица в роскошном алом платье. Рядом шагает высокий мужчина с белоснежными, стянутыми на затылке в хвост волосами. За руку он держит светлого ангела – девочку лет десяти. Она задорно смеется, прижимая к груди плюшевого медведя с огромным бантом на шее, дергает отца за полы сюртука. На плече сидит маленькая, не больше карандаша, девушка с прозрачными, как у стрекозы, крылышками”.
Старый сапожник замолчал и отложил в сторону башмак. Из кармана потертой кожаной куртки появился кисет и трубка с длинным чубуком. Внук продолжал зачарованно вглядываться в раскрасневшееся дедово лицо. К потолку мастерской взвилось первое дымное кольцо. Потом еще и еще, пока промасленные балки не растворились в плотной молочной пелене.
- Деда, а дальше! – наконец не выдержал мальчик. – Что было дальше?
- Дальше. Что дальше? – замялся дед. - Ой, отстань пока. Иди, поиграй. Дай мне починить этот башмак.
- Ну вот, - недовольно протянул паренек, - всегда ты так! Никогда сказку до конца не расскажешь.
- Иди-иди, потом закончу. Дашь ты деду, в конце концов, поработать или нет?
Насупившийся внук вылез из-за стола, подтянул штаны и пристроился к запотевшему окну.
Солнце уже скрылось за шпилями церкви Святого Йозефа, и теперь увенчивающие их исполинские распятия горели кровавым огнем на фоне чернеющего неба. По обеим сторонам улицы уже зажглись газовые фонари, и мостовую запрудили богатые экипажи. Вдоль сверкающих витрин потянулись пестрые вереницы молодежи.
Мальчику нравилось смотреть на бурлящую за окном жизнь. Он представлял себя рыцарем Ордена – благородным господином в дорогом камзоле, расшитом изумрудами, при шпаге и шляпе с непременным павлиньим пером. Вот он, красивый и мужественный, направляется на прием в замок или ратушу, где встречать его будет сам бургомистр.
К зданию Театра со стороны Арабского Моста подъехала карета, запряженная четверкой вороных. Открылась лакированная дверца с белой розой на гербе, и на серую брусчатку ступил высокий длинноволосый мужчина. Он помог спуститься девушке в алом платье. А потом с радостным воплем к нему на руки из кареты выпрыгнула девочка. Мужчина подхватил ее, обнял и закружил – ее густые каштановые волосы рассыпались по его плечам.
- А мой медведь? – взволнованно спросила девочка, когда ее туфли с пряжками-бабочками, наконец, коснулись земли. – Мы, правда, не забыли его дома?
В темных глазах мужчины, спрятанных за круглыми очками, промелькнули задорные искры.
- Никола, ведь мы не оставили медведя дома? – улыбаясь, обратился он к девушке в алом.
Не дожидаясь ответа, он нырнул в карету, прикрыв за собой дверь. В занавешенных окнах моргнул яркий свет, а через мгновение девочка уже стискивала в объятиях серебристого плюшевого мишку.
Когда троица скрылась в дверях Театра, мальчик протер глаза и неуверенно спросил, казалось бы, у себя самого:
- А где же крылатая фея?
 
***
Музыка наполняла Театр. Невесомая, сотканная  из невидимых нитей, она лилась отовсюду. Здесь она была полновластной хозяйкой, все было подчинено ей. Ноты скользили по витиеватым перилам лестниц, танцевали в бахроме тяжелых бархатных портьер, прыгали на полосатой обивке кресел на гнутых ножках. Чудесные звуки буквально окружали Сэмюеля Трауммейстера, его дочь - малышку Энни и Николу, прелестную молодую особу, пока они поднимались наверх.
Занавеси едва слышно зашуршали, когда они вошли. Задрапированная темным велюром ложа могла считаться идеалом вкуса. Доминировал черный цвет. Черными были мебель, настенные лампы в виде львиных голов, хрустальные шары на металлических подставках.
Посреди комнаты высилось роскошное кресло, в котором сидела грациозная дама. Ее ноги окутывал серый туман, дымными струями он поднимался до ее колен, вплетаясь в кружева и ленты угольно-черного платья. Она казалась молодой, но ее изумрудные глаза были  исполнены истиной мудростью. Волосы с вплетенными белыми розами блестящими  волнами окаймляли красивое бледное лицо. В руке дама держала черный кружевной веер.
- Госпожа Вильгельмина, - Трауммейстер склонился в почтенном поклоне.
Дама рассмеялась. На мгновение Николе показалось, что в уголках ее рта мелькнули нечеловечески длинные клыки.
- Сэм, ну сколько можно? – заявила Вильгельмина. – Сколько лет знакомы, а ты все носишься с этими поклонами-реверансами.
- Прости, не хотел тебя задеть, - ошарашено пробормотал владелец Фабрики Чудес.
- Я смотрю, ты сегодня не один. Кто эти милые леди?
- Моя дочь Энн, - представил Сэмюель, указывая на теребящую мишку девочку.
- Какое прелестное дитя! – умилилась Вильгемина. – Иди же сюда! Ты любишь сладости?
Подошедшая Энни в нерешительности посмотрела на отца. Тот только лукаво подмигнул.
- Да, моя госпожа, – пискнула девочка.
- Так, вон, на столике конфеты, шоколад… Не стесняйся.
- А это – Никола Саркози, - продолжал Трауммейстер.
Улыбка медленно сползла с лица Вильгельмины.
- Та самая Саркози? Дочь Марка и Виктории? – прошептала она.
Сэмюель кивнул.
- И что ты хочешь?
- Исполнить завещание ее отца. Мы обязаны…
- Да-да, я знаю. Увести ее… Дать ей выбрать, пока не пришел тот, который не остановиться. Сэм, ты, действительно, в это веришь?
- Да, и он уже пришел. Чудовище уже на окраине города. Птицы видели его у Старой Мельницы.
Вильгельмина нахмурилась.
- Так пусть выбирает! – резко бросила она, взмахнув рукой.
Хрустальные шары на низком столике тускло засветились. В них промелькнули темные заросли терновника, ветви омелы, поросшая белыми розами замковая стена, блеснул в заболоченном озере ядовито-желтый диск луны. На поверхности крайнего слева шара показался кроваво-красный глаз.
- Выбирай, девочка моя! Это все, что я могу предложить.
- Нет, - оборвал Трауммейстер, -  мы предоставить ей настоящий выбор.
- Сэм, ты неисправим, – отгораживаясь веером, фыркнула Вильгельмина, - А я чем же вам могу помочь?
Трауммейстер наклонился к самому ее лицу, ослепительно улыбнулся и ответил:
 - Ключи, моя дорогая, ключи.
 
Храм кривобокой махиной нависал над грязными улочками. Тоненькие, местами обрушившиеся, башенки, стрельчатые окна, ужасные каменные горгульи никак не вязались с пестрыми навесами лавок и мастерских сплошь облепившими почерневший от копоти фундамент. Врата из толстых изъеденных червями бревен украшал добротный навесной замок. Судя по вмятинам, его несколько раз пытались сбить, но безуспешно.
- Добро пожаловать в мой старый дом, - заявил Сэмюель, с трудом проворачивая ключ.
Тяжелые врата со скрежетом распахнулись, осыпав его гирляндами старой паутины. Взметнулись облака пыли. Никола чихнула, только переступив порог. В недрах Храма что-то обвалилось, и к вратам метнулся потревоженный нетопырь. Хлопая чумазыми крыльями, он завертелся было над крышей магазина игрушек, но на трубу взгромоздился огромный дымчатый кот, надсадно мяукнул и так погрозил бедному мышу лапой, что тому ничего не осталось, как скрыться среди флюгеров Кузнечного квартала.
Сэмюель щелкнул пальцами, и по стенам разбежались золотые огни – зажглись неизвестно как сохранившиеся свечи. Замерцали тревожные блики на яркой мозаике старых витражей, со стен глянули одутловатые лики святых, взметнулись языки пламени в глазах худосочного дьявола, побиваемого благочестивыми крестьянами камнями и палками.
 
***
Шаги его были мягкими, почти кошачьими. Он словно плыл вдоль ровных рядов деревянных скамей, невысокий воин в длинном кожаном плаще с металлическими цепями-застежками. Трепетный свет свечей выхватывал из тени широкополой шляпы бесстрастное лицо – черную, клинышком, бороду и темные провалы глаз.
- Это Флореан, - заворожено прошептала Энни и еще крепче вцепилась в платье Николы. – Папин друг. Он поможет.
Воин повернул к девочке голову и едва заметно улыбнулся. В его руке мелькнула сталь – шпага с посеребренной гардой.
- Сэм, рад тебя видеть, - отсалютовал он Трауммейстеру, - живым и здоровым.
- А ты вовремя, - усмехнулся владелец Фабрики Чудес - даже не опоздал сегодня. Ну как, покажем, на что еще способны старые наемники?
Пожав руки, они прошли за огромный, сплошь уставленный свечами, алтарь. Трауммейстер сорвал со стены черное, расшитое золотом покрывало, за которым оказалась низенькая дверь, обшитая железными полосами.
- Бойцовый кот нигде не пропадет, - бросил Флореан, сшибая сапогом ржавый засов.
 
Стражей было семеро - альбиносы в древних порыжелых кольчугах. Из-под источенных временем шлемов на белесые лица спадали беспорядочные косицы. Они бросились на ставших спина к спине друзей разом, тяжелые кривые мечи с яростным свистом рассекали воздух. Трауммейстер вытянул вперед безоружные руки, губы его дрогнули, в ладонях распустились огненные цветы и два Стража упали, как подкошенные – пули разорвали темные сердца.
Флореан выскочил вперед и принял на себя первый удар. Казалось, что он стоит внутри сферы, сотканной из стальной паутины, так стремительна была шпага. Отбрасывая на стены рубиновые отблески, его клинок затеял смертельный танец сразу с тремя противниками. Металлический звон поднимался к сводам Храма, сливаясь с колоколами, возвестившими полночь.
Два других Стража насели на Трауммейстера. Гневно рыча, они били одновременно с двух сторон – то с размаху сверху, то низко и плоско. В полном молчании, не сходя с места, Сэмюель уклонялся от смертоносных мечей. Он напоминал игрушку на пружине, которая с неестественной скоростью наклоняется во все стороны. Зазубренные лезвия проносились у самого лица – он лишь скалился в застывшей улыбке.
С головы Флореана слетела шляпа и тут же была разрублена надвое. Вихрь длинных иссиня-черных волос окутал лицо наемника. Парируя сыплющиеся градом удары, он медленно отступал к алтарю.
Атакующие Сэмюеля уже порядочно утомились не в силах хоть как-то его задеть, и когда он неожиданно сделал шаг назад, налетели один на другого, на мгновение потеряв ритм. Этого оказалось достаточно. Трауммейстер подпрыгнул, в его руках блеснули короткие волнистые клинки. Один глубоко вошел в ни чем неприкрытую шею Стража, второй прошелся по лицу другого. Брызнула кровь. Страж с перерезанным горлом, хрипя, повалился навзничь.
Тем временем Флореан уже вскочил на алтарь, повалив массивные канделябры и вдребезги разбив чашу для причастия.  Один Страж уже лежал с пронзенной грудью, но два других натиск не ослабляли. Наемник кружился, прыгал, словно мяч, уклоняясь от молниеносных ударов. Шпага свистела, мерцала в храмовой полутьме. Улучив момент, когда один из Стражей, здоровенный детина с перебитым носом, замешкался, Флореан рубанул сверху – рубиновый клинок высек из шлема золотые искры, скользнул вниз и впился Стражу в плечо. Отпихнув второго противника ногой, наемник надавил сильнее – окропленная кровью шпага, как нож масло, прорезала кольчугу до середины груди.  Кривоносый выронил меч, покачнулся и рухнул на пол.
- А на эмблеме скалит зверь клыки! – в азарте схватки прокричал Флореан.
- И кованый сапог вздымает пыль! – уходя из-под удара, отозвался Трауммейстер.
Закрывая рассеченное лицо грязной перчаткой, Страж прорычал проклятие, в безумном выпаде воздел меч и тут же был пронзен сверкающим кинжалом Сэмюеля.
Последний оставшийся, казалось, потерял голову. Отбежав к колоннам, он ревел, как запертый в клетке зверь, размахивал мечом, красные глаза неистово бегали вокруг в поиске спасения. Трауммейстер направил, было, в его сторону открытую ладонь, но, перехватив осуждающий взгляд друга, опустил руку. Наемник острием шпаги подбросил в воздух закатившийся за алтарь серебряный кубок, подхватил и с нечеловеческой силой зашвырнул в Стража. Раздался металлический звон – кубок угодил в шишковатый шлем – Страж сполз по мрамору колоны вниз.
- Папа, папа! – задыхаясь на бегу, верещала Энни. Вслед за ней по затоптанному полу, волочился медведь.
Во время поединка они с Николой сидели в углу, под распятием, стараясь не смотреть кровавую сцену, разыгравшуюся за алтарем.
Сэмюель опустился на корточки и заключил дочь и порядком запачкавшегося медведя в объятия.
- Все кончилось, милая моя, - шептал он, гладя дрожащую девочку по волосам. – Путь свободен, и теперь Никола сможет попасть к Дверям. Ну? Успокойся, я же люблю тебя.
Энни отпрянула и посмотрела отцу в глаза. Перевела взгляд на Флореана. Наемник откинул с лица волосы и подмигнул девочке.
- Дядя Флор, а дай посмотреть твою шпагу. Такая красивая!
 
Свод Храма пошатнулся. Откуда-то сверху посыпалась известка, по витражам, изображающим сцену пленения Белого Дракона, расползлась сетка трещин. Энни оторвалась от сверкающей самоцветами рукояти шпаги и с испугом уставилась на отца. Расколов в щепки несколько скамей, с грохотом рухнуло, висящее над входом, каменное распятие. Бледная, будто саван, Никола вскрикнула и вцепилась в рукав Трауммейстера. Храмовые врата задрожали. В общем шуме отчетливо выделились тяжелая поступь. Друзья-наемники переглянулись.
- Это он? – неуверенно спросил Флореан, осторожно вынимая шпагу из трясущихся пальцев девочки.
Сэмюель лишь кивнул.
- Мы справимся? Вдвоем?
Трауммейстер покачал головой.
- Уже нет. Слишком поздно, - Голос владельца Фабрики Чудес повис в напряженном воздухе.
В ужасе следя за пробегающими по стенам тенями, Энни прильнула к отцу. Малышка вся тряслась, яростно тиская медведя. Никола буквально повисла на плече Сэмюеля.
- Идите, - произнес Флореан, сбрасывая плащ. - Скорее же!
Взгляды друзей встретились – мягкий свет из-за стекол очков и гневный, полный решимости, огонь. Они понимали друг друга. И не нужно было слов.
Трауммейстер прошел в дверь за алтарем, увлекая за собой Николу и Энни. Обернулся, ухватившись за торчащую над  косяком каменную балку.
Опустив шпагу, Флорен стоял перед алтарем. В сером мундире, с угольным вихрем волос над головой, он казался воплощением затаенной ярости, готовой вот-вот прорваться наружу.
Храмовые врата пали.
- Кровавым заревом затянут горизонт. - Наемник сорвался с места. - И гул разрывов слышится вдали.
- И он в любой беде не пропадет, - задвинув засов, прошептал Сэмюель.
А через несколько мгновений на Храм опустилась зловещая тишина.
 
Энни беззвучно рыдала. Крупные алмазы слез скатывались из озер ее небесно-голубых глаз, падали вниз и разбивались о черный мрамор пола. Сэмюель стоял перед ней, в молчании вглядываясь в темноту.
- А знаешь, - наконец сказал он, нежно проведя ладонью по раскрасневшейся щеке дочери, - Флореан не погибнет, пока память о нем живет в твоем сердце.
Непонимание в лазури глаз.
- Он будет с тобой всегда, будет охранять твои сны от ночных духов.
- Флореан такой смелый. И добрый. Правда, папа, он не умрет? – Ее лицо казалось лицом маленького ангела.
- Не умрет, - подтвердил Трауммейстер, поднимая малышку на руки. - Ты же веришь в Чудеса?
Девочка улыбнулась. Заплаканное лицо словно засветилось, слезы поблекли и высохли. Воздух над ее головой заискрился, что-то щелкнуло, зашуршали легкие крылья. Никола отпрянула к стене. Сэмюель рассмеялся и протянул ей руку. Над ним, осыпая все вокруг канареечной пыльцой, кружилась фея.
- Это Джулия, лучшая подруга моей дочери, - объяснил он. - Фея из нашего Парка.
 
***
- Ну, это первая. Открывай, – сказал Трауммейстер. Теплый свет его глаз внушал покой и доверие.
Девушка осторожно, словно боясь обжечься, повернула круглую ручку.
За дверью был мертвый сад. И серое осеннее небо. Его равнодушие сквозило отовсюду – голые, просящие лишь немного тепла, деревца в безмолвной мольбе воздели черные тонкие ветви ввысь, туда, где запоздавшие птичьи стаи протяжными криками взывали к солнцу. Но небеса молчали, зло ухмылялись, готовые вот-вот разразиться промозглым дождем.
Следующая дверь – пустая комната, ни ковров, ни мебели, лишь на стене натянут старинный гобелен. По черной ткани разлились волшебные, яркие краски. По-весеннему свежий лес у подножия величественных гор. Синие ручьи стекают в низину, вбирая силу белоснежных снегов, пробуждают жизнь от зимнего оцепенения. В сквозящих откуда-то сверху лучах картина оживает. Застывшей в изумлении девушке казалось, что она слышит гомон большой, черной птицы, выпорхнувшей из-под шапки изумрудных ветвей. Она почти ощущала кожей дуновения легкого ветра.
Двери. Двери. Справа и слева. Белая эмаль ручек с золотыми вензелями «SM». Обычные белые двери.
И снова перед глазами Николы пронеслись виды Фабрики Чудес - реторты, спирали стеклянных трубок, по которым перетекали искрящиеся жидкости, сундуки с золотыми монетами, приземистые бородачи, гранящие огромные, с яблоко, алмазы. Из дверного проема вырывались клубы разноцветного дыма, вывались соскочившие с конвейерной ленты черные цилиндры, а потом прямо из воздуха материализовалась жаба-вахтер. Шмякнувшись наземь, она поморгала выпученными глазищами, квакнула и упрыгала в темноту коридора, осыпая пол волшебной пылью.
Двери, двери, двери. Зеленые парки, полные прогуливающимися люди в длинных белых одеждах – светловолосых, улыбающихся, с открытыми лицами. Хрустальные горы, на гранях которых играет солнечный свет. Пенящиеся волны и розовые облака. Уходящие в голубую дымку серебряные шпили таинственных городов. Бесконечные огни. Фантасмагория Света и Тьмы. Двери, двери.
- И я, правда, могу войти в любую? – едва слышно спросила Никола.
Сэмюель поднял на девушку глаза.
- В любую. Нужно только поверить в реальность того, что за ней. Искренне, всей душой. Поверить и сделать шаг. В мечту.
Никола надавила на последнюю ручку и заглянула в образовавшуюся щель.
В полутьме заставленной странными вещами комнаты сидел молодой человек в коротких, до щиколоток, клетчатых штанах и белой рубашке без рукавов и пуговиц. На его голове творилось нечто невообразимое – темные волосы торчали во все стороны. Губы растягивались в мечтательной улыбке, пальцы танцевали над непонятной белой доской, а глаза, подернутые Волшебством, вглядывались в мерцающую картину, по которой бежали черные строчки. На коленях парня удобно расположился добрый плюшевый мишка. Почти такой же, как у Энни, только золотисто-коричневый.
Никола выбрала. В последний раз она взглянула Сэмюеля, обняла Энни, потрепала шерстку на серебристой голове медведя. Улыбнулась, озаренная тусклым светом из двери.
Перешагнула порог.
 
Бережно притворив дверь, Трауммейстер взял дочь за руку, подхватил медведя, и они зашагали назад по коридору. На плече девочки примостилась цветочная фея. Соскальзывая с ее сияющих крыльев, по темным стенам весело разбегались лимонные отблески.
Сэмюель молчал. Ему всегда хватало Волшебства.
Автор: Николай Василенко (The Dark One).