История двух закатов

Вторник, 1 января 2008 г.
Просмотров: 2416
Подписаться на комментарии по RSS
Хочу летать - у меня нет крыльев,

Хочу любить - у меня нет пары...

И хорошо бы, вы меня поскорей позабыли...

Где же, где же, где мои крылья?!

Поднялся ветер. Теплый, легкий, он шевелил листву, гладил кожу мягкими прикосновениями, будто призрачная птица задевала щеку своим крылом. Последние лучи заката рисовали на земле длинные тени, черными пятнами ложащиеся на позолоченную землю.

Она только проснулась. Ветер, ворвавшись в открытое окно, принес с собой запахи, манящие за собой и будоражащие воображение. Войдя в ванную, она осмотрела себя в зеркале: бледная кожа, карие глаза с огромными черными зрачками, черные с пепельными прядями волосы, взбитые от долгого сна, бескровные губы, заостренный нос.

Вода освежила лицо и смыла остатки сна. Капли блестели на бледном теле маленькими алмазами, а тонкие струйки воды текли про груди, спине, худощавым ногам и исчезали между пальцами. Завернувшись в большое банное полотенце, она прошла в комнату и включила магнитолу:

"...Ты снимаешь вечернее платье,

стоя лицом к стене,

и я вижу свежие шрамы

на гладкой, как бархат, спине..."

Она ухмыльнулась - люди слушают эту песню, но большинство даже не понимают, о чем она.

Черный карандаш для глаз подчеркнул глубину зрачков, немного пудры, светло-сиреневая помада.

Теперь одежда. Огромный шкаф доверху набит ею. Красные, синие, желтые юбки и брюки, свитера, майки. Она поморщилась. Как можно было носить всю эту безвкусицу? Дребедень.

Кожаные брюки, фиолетовый топ, сапоги на высоком каблуке и черная "косуха". "Так-то лучше!" - ухмыльнулась она, критически осмотрев себя в зеркале.

Ветер все гулял по комнате, будто нервно ожидая чего-то. Солнце скрылось за горизонтом, оставив после себя лишь кроваво-красные облака.

Поймав машину, через двадцать минут она оказалась на Площади. Свет фонарей слабо освещал группы людей, бледная кожа которых матово светилась в сумерках.

Госпожу она узнала сразу. Высокая, с густыми, цвета воронова крыла волосами, ярким, но со вкусом наложенным макияжем, она, как и в первую их встречу, стояла в окружении мужчин. Несколько молодых девушек стояли "за кругом" и с восхищением смотрели на Госпожу. Госпожа заметила вновь прибывшую и царственным жестом подозвала к себе.

-- Ну, здравствуй, милая. Я знала, что ты придешь. Подойди ближе, -

она оскалила крупные белые зубы.

Толпа расступилась, пропуская новенькую. Она прошла под взглядом множества глаз и поцеловала перстень на протянутой руке Госпожи.

- Добро пожаловать в наше славное семейство, - Госпожа улыбалась как сытая пантера. - Ты начинаешь здесь новую жизнь... Думаю, надо дать тебе новое имя. Как бы тебя назвать? - она приложила палец к виску и сделала вид, что глубоко задумалась, - Может назвать тебя Алиной, а может Кисой?

А Машей не хочешь стать? - мадам начала откровенно издеваться.

-- Анна.

-- Что? - осеклась Госпожа.

-- Мое имя - Анна. Я - не собака и не нуждаюсь в том, чтобы мне ДАВАЛИ имя.

В толпе кто-то одобрительно хмыкнул. Это был среднего роста парень, лет двадцати на вид, с широкой улыбкой и настороженными, какими-то уставшими глазами.

-- Вот значит как! Неуважение к старшим здесь не приветствуется и за свои проступки приходится отвечать, запомни это, детка! - в глазах Госпожи черным варевом закипала ярость.

Толпа, постепенно выросшая за это время, затихла в ожидании развязки, но Госпожа неожиданно умиротворенным голосом произнесла:

-- Я прощаю твою дерзость. На первый раз. Но учти - больше поблажек не будет! Да, чуть не забыла... сегодня ты будешь с Грином, - она злорадно улыбнулась и, развернувшись, скрылась в темноте вместе со своей свитой.

Кто-то дружески потрепал Анну за плечо.

-- Молодец! Давно никто Госпоже так не отвечал.

Голос принадлежал тому парню из толпы. Сейчас вблизи он казался намного выше. Широкие плечи, давно не стриженые волосы, серьга в ухе и армейские ботинки, никогда не видевшие щетки делали его похожим на уличного хулигана.

-- Я - Бык, - он протянул руку для пожатия.

-- Аня, - она немного потрясла его руку, - Она со всеми так разговаривает?

-- Как?

-- Ласково-издевательски.

-- Нет, обычно она только издевается, - улыбнулся Бык, - Хотя тебе не очень повезло, раз она назначила в провожатаи Грина.

-- А кто он такой?

Бык скривился:

-- Не самое лучшее существо. С ним надо поосторожнее: с виду - дурак дураком, а как до дела дойдет - родную маму продать может.

-- Вы о ком это так чирикаете? - скороговоркой проговорил неожиданно появившийся рядом худощавый персонаж с кривым клыком и растянутыми в неестественную улыбку губами.

- Уйди, мразь! - прорычал Бык.

-- Ээ, нет! Это ты проваливай! А у меня тут еще дела есть. Правда, детка? - он фамильярно притянул Анну за талию.

Бык сверкнул на Грина глазами и, пробасив что-то себе под нос, отошел к компании, расположившейся с гитарой прямо на газоне.

-- Пора повеселиться! - Грин хищно оскалился в улыбке.

Попутка помчала их куда-то на окраину города и остановилась возле подвала одного из индустриальных домов. Вывеска над дверью гордо возвещала о том, что это ночной клуб "Грюза".

Клуб был маленьким, с низкими сводчатыми потолками темно-серого цвета, стены отделаны железными листами, пластиком и фосфоресцирующими полосами. В дымовой завесе в сете мигающих ламп шевелилась масса из уже нетрезвых и разогретых людей.

Грин взял Анну за руку и потащил сквозь толпу.

-- Развлекайся, но не упускай меня из виду, - проорал он ей на ухо, стараясь перекрыть грохот техногенной музыки.

Она отошла к барной стойке и закурила, внимательно следя за своим проводником.

Через две минуты он уже танцевал с довольно пьяной и веселой девицей в коротеньких шортах и салатовом топе, едва прикрывавшем пышную грудь. Грин что-то кричал ей на ухо, а она смеялась, запрокидывая голову назад.

У Анны появилось странное, нарастающее ощущение... Запах пота, алкоголя и горячих человеческих тел начал затмевать сознание, на глаза накатила кровавая пелена. Раз, другой, третий... Грин уже обнимал девушку, а она продолжала смеяться, все больше пьянея. Пальцы стали холоднее льда, обоняние и слух обострились до предела, тело напряглось в ожидании.

Наконец Грин кивнул ей и направился к выходу, почти неся на себе уже маловменяемую девушку. Анна выскользнула из-за стойки бара и последовала за ним.

Свежий воздух немного привел ее в чувство.

-- Что дальше, Грин?

-- Помоги мне, - он закинул одну руку девушки на плечо, вторую взяла Анна.

Вдвоем они как можно более незаметно поволокли ее в темные дворы новостроек. Была уже глубокая ночь, и по пути они не встретили ни одной живой души. В тупике между строящихся домов они положили девушку на землю. Она беспорядочно водила руками, что-то бормоча.

-- Хочешь первой? - спросил "наставник".

Анна смешалась: голод подхлестывал ее, но то человеческое, что еще осталось в ней, буквально тянуло ее назад.

-- Ннет...я... я хочу посмотреть...

Грин криво ухмыльнулся и неожиданно быстрым, почти молниеносным движением скользнул к полубесчувственному телу и хищно впился клыками в белевшую в сумраке шею. Он приник губами к артерии и нежно, почти целуясь, пил небольшими глотками живительный сок. Не пропустив ни капли, он наконец оторвался от жертвы. По ее лицу блуждала улыбка блаженства.

"О, Боги! Неужели мне тоже придется это сделать?! Я не могу! Не могу бежать... не могу остаться..." Мысли испуганными птицами метались у Анны в голове, ноги подкосились, и она чуть было не потеряла сознание. На миг все прояснилось - она уже стояла рядом с телом. Встала на колени:

-- Прости...

Жизнь бешеным потоком ворвалась в нее, осветив ночь фиолетовым. В эйфории кружилось все вокруг, а она все пила и пила нескончаемый эликсир. Это было похоже на американские горки, лучше, чем секс, чем падение с огромной высоты. Перед ней открылась бесконечность.

Закончив, они сели у холодной стены и молчали.

-- Грин, как ты думаешь, мы достойны жить после всего этого?

-- Ты что, детка?! Неужели ты думаешь, что это отребье, - он кивнул на труп, - достойно жизни больше нас?

-- Но мы же хуже зверей! Мы... убийцы...

-- Мы тоже убиваем по мере надобности. Воспринимай их проще. Как расходный материал, "банки". Они же плодятся, как кролики, и живут так же... глупо.

-- А что ты сказал ей тогда, в клубе?

-- Она не устояла перед моим обаянием, - Грин захохотал, - ты тоже этому научишься.

Он резко встал:

-- Надо спрятать труп, скоро рассвет.

Вдвоем они дотащили "банку" до реки. С мягким всплеском тело ушло под воду, влекомое вниз грузилом из камней и одежды девушки.

Небо посерело. Близился рассвет. Уставшие, но довольные люди-вурдалаки подтягивались на площадь. Многих не было. Со всех сторон доносились голоса хваставших о прошедшей ночи охотников.

На газоне, обняв колени и склонив голову, сидел Бык. Анна подошла и неслышно села рядом. Жизнь за одну ночь перевернулась для нее. Черное стало белым, белое - серым и весь мир казался каким-то сумасшедшим театром, в котором все зрители сидят на сцене.

-- Ты счастлива? - тихо спросил Бык.

-- А ты?

Бык промолчал.

-- Знаешь, еще в детстве мои сны путались с реальностью. Я даже сейчас не могу понять, где сон, а где явь. Когда-то давно (было ли это на самом деле, я не знаю) моя мачеха за какую-то шалость пригрозила выбросить меня в окно, - ее голос задрожал, - с тех пор я боюсь высоты. Иногда я думаю, что если бы мои пальцы обросли перьями, у меня были бы крылья и я могла бы летать и не бояться высоты. Бывало, мне даже казалось, что если я сделаю шаг с крыши своего дома, то полечу. Я даже иногда видела это так живо, будто это было на самом деле. Вот и сейчас я не могу понять, где я - в реальной жизни или в собственной фантазии. События, люди, деревья - все смешалось... Я устала от этого...

Бык молча обнял ее и ее слезы закапали ему на плечо. Он не знал, чем утешить ее, потому что сам жил в этом аду уже целую вечность, за которую он нечеловечески устал. В горле стоял комок. А тело превратилось в кусок растрескавшегося льда, готового вот-вот рассыпаться на миллион осколков.

...Я боюсь оставаться одна в темноте, потому что, когда темно, приходят кошмары, старые, как сама жизнь. Они трясут бородами, водят из стороны в сторону картофельными носами, ощупывают меня белками глаз. Они слепые, у них нет зрачков. Им... в пустоте... им не нужно...

Она лежала в комнате с глухо зашторенными окнами, свернувшись "эмбрионом" на стареньком диване.

... Они обнимают меня... сначала поодиночке, потом их становится все больше, больше, больше. Они склеиваются друг с другом и превращаются в толстую черную стену, зажимают меня в кольцо, а я бьюсь, плачу, кричу: "Выпустите меня! Отпустите!" А они лишь смотрят на меня своими незрячими глазами и трясут бородой... Как я устала... как боюсь быть одна в темноте...

Дневной свет просвечивал шторы, от чего комната наполнялась фиолетовым цветом. На столе, уставленном оплавившимися свечами, дымились ароматические палочки, распространяющиеся в неподвижном воздухе запах сандала.

Ее разбудил телефонный звонок. Знакомый голос в трубке спросил:

-- Нам есть ради чего жить?

-- Нам НЕ ДЛЯ КОГО жить, - ответила она, будто ожидала этого вопроса.

-- Я не могу существовать жизнями других людей. Я больше не могу...

-- Я тоже, Бык.

Ветер снова звал и бил в лицо сизыми крыльями. Но на этот раз он был другим: печальным, таинственным, каким-то... фиолетовым.

С крыши был виден весь город под розово-красным куполом закатного неба. Они сидели рядом и говорили, иногда молчали. Молчали о том, о чем все слова были давным-давно сказаны - о свободе. Бутылка красного вина подходила к концу, постепенно начал просыпаться голод, еще более сильный и гнетущий, чем тогда, более жестокий и нетерпеливый.

-- Я не хочу убивать.

-- Те, кто не убивал, умирали сами.

-- Мы уже умерли однажды. Я ночами рассматривала запястья, синие ниточки под тонкой нежной кожей... как легко оборвать течение этих ручейков... жизнь - река, река из ручейков... Если бы эта нить не оборвалась, мы могли бы жить иначе, были бы счастливы, завели семью, растили детей, наслаждались бы музыкой. Что мы сделали не так?

-- Теперь уже поздно.

Бык задумчиво смотрел на крыши - лицо города.

-- Может ты...

-- Что?

-- Может, полетим? Последний раз в жизни. Ты же хотела крылья, хотела летать!

Они взялись за руки и подошли к краю крыши. У Ани закружилась голова, и неведомая сила потянула ее вниз. Один шаг, один вздох...

Она летела. Первый и последний раз в своей странной изломанной жизни между сном и явью. Два белоснежных крыла раскинулись за спиной. Ветер бережно расправил их и подтолкнул вверх к потемневшему небу с первыми звездами.