Иные критерии

Вторник, 1 января 2008 г.
Просмотров: 2834
Подписаться на комментарии по RSS
Автор: Александр Воробьев (Volk).
Посвящается Анитре, перед которой я ещё долго буду чувствовать себя виноватым.

Отряд пробирался по джунглям Иного Мира уже несколько часов. Впрочем, джунгли – не совсем верное определение этой мешанины флоры и фауны. Учитывая, что территориально это место соответствует нашей Сибири, правильнее было бы сказать "тайга". Тоже холодно, тоже мрачно, также донимает мошкара.

Хотя конкретно сейчас гнус нас не слишком беспокоит – ультразвуковые отпугиватели работают на удивление хорошо. В первый раз учёным удалось создать хоть что-то, адекватно влияющее на животных Иного Мира.

Но винить их нельзя – всё-таки ещё семи лет не прошло с тех пор, как физики доказали – существует параллельный мир. Уже давно подозревалось наличие таких миров, утверждалось, что их бесконечно много. Но доказать удалось наличие только одного из них и только в 2078 году.

А построить первую установку, способную перебросить материальный объект в Иной Мир, удалось только два года назад. Своими размерами установка напоминала доисторические синхрофазотроны. Поэтому о возвращение перемещённого объекта обратно нельзя было и мечтать – ведь для этого необходим аналогичный агрегат в Ином Мире.

Казалось, на ближайшее время пришлось забыть об исследовании параллельной вселенной. Правда нашлись добровольцы, предлагавшие перебросить их в Иной Мир, чтобы они основали там новую цивилизацию и через сотни лет построили бы установку. Но их никто не воспринимал всерьёз.

А потом были открыты Переходники – зоны, в которых осуществить перемещение гораздо проще. Так что теперь установка обратного перехода помещается в моём рюкзаке и работает от шести пальчиковых батареек, а не от атомной станции.

Правда, за это мы расплачиваемся ограниченной зоной исследования. Всего открыто семнадцать Переходников. Из них девять – на территории океана, ещё три – слишком близко к полюсам. Через них пока не посылают экспедиции – Иной Мир итак полон опасностей, зачем же ещё больше усложнять жизнь первопроходцам?

Итак, остаются пять относительно благоприятных Переходников. Отходить от них более чем на половину дневного перехода исследователи пока не рискуют – чтобы успевать вернуться засветло. Учитывая, в каких условиях приходится идти, дневной переход равен примерно двадцати километрам. Таким образом более или менее исследованы всего полторы тысячи квадратных километров Иного Мира.

Но постепенно мы смелеем. И вот уже я веду за собой первую экспедицию, которая уйдёт от переходника на полсотни километров.

Идти трудно. Деревья стоят достаточно свободно, но растущие повсюду кусты переплетаются ветвями, образуя совершенно непроходимые заросли. Растительность не похожа на нашу. Деревья, составляющие местную тайгу, ближе к пальмам, чем к хвойным. Хотя на наши тропические пальмы они тоже мало похожи – суровый сибирский климат сильно изменил их.

Фауна тоже экзотична. Правда, экологические ниши здесь те же, что и в нашей Сибири, но занимают их не млекопитающие или птицы, а ящеры и сухопутные спруты. Местный аналог медведя похож на гигантскую толстую лягушку. А с ветки на ветку то и дело перепрыгивают маленькие осьминожки, ловко раскачиваясь на тонких щупальцах.

Иногда, глядя по сторонам, чувствуешь себя внутри сюрреалистической картины, которую написал явно талантливый художник, но не то здорово перебравший, не то уколовшийся. А, скорее всего - и то и другое сразу.

Даже не верится, что когда-то оба мира были одним. Но в середине юрского периода произошло Нечто, и наши вселенные пошли разными путями. Правда, физики говорят, что ничего такого особенного и не произошло – наша вселенная каждый миг раскалывается на мириады новых миров. Но проникнуть-то удалось только в один из них! А существование других даже ещё не удалось подтвердить. Значит, чем-то этот мир особенный. И точка, в которой он отделился от нашего – тоже особенная. А физики никак не понимают. Они, конечно, умные ребята. Но уж слишком оторваны от жизни. В голове одни формулы – вот и городят чушь. А жизнь – её целиком на формулы не растащишь. Жизнь только понять можно, но не изучить.

Хелен матюгнулась – какая-то мошка её укусила. Значит, отпугиватели всё-таки не так хороши, как казалось вначале.

Девушка шлёпнула себя по лбу, размазав наглое насекомое по ладони. Потом вытерла руку об дерево.

- Зря ты это сделала, - ехидно сказал я. – Надо было сохранить несчастные останки. Дабы учёные могли усовершенствовать свой агрегат.

- Почему они сразу не могли всё нормально сделать?

- Не придирайся. Всё-таки с подобной фауной они столкнулись всего несколько месяцев назад. Удивительно, что они хотя бы что-то сделали.

- Да уж, удивительно, - формально Хелен согласилась со мной, но интонации однозначно говорят – она имеет ввиду другое.

- Интересно, а аборигены здесь есть? – абсолютно не к месту спросил Пьер.

Это его любимая тема. Он всю жизнь бредил встречей с Чужим Разумом. До открытия Иного Мира он ждал пришельцев из космоса. Но шесть лет назад он понял, что братьев по разуму можно встретить гораздо ближе.

- Заткнись. Нет тут аборигенов, - флегматичный негр по прозвищу Большой Джо не любит, когда во время перехода говорят не по делу. И француза он тоже не любит.

- С чего ты это взял? – спросил Пьер.

- Если ты не заткнёшься, то мы оставим тебя здесь. И тогда один абориген точно будет.

- А я всё-таки думаю, что здесь есть разумные существа, - никак не унимался француз. – Не люди, конечно, – мы здесь вообще не видели млекопитающих. Но какие-нибудь мыслящие ящеры наверняка есть.

- Ага, - поддержал я. – Наверное, тот ящер, которого я с утра подстрелил и был разумным. Тогда-то я подумал, что мне просто показалось. Но теперь благодаря тебе понял - перед выстрелом ящер действительно сказал: «Не убивай меня, я тебе ещё пригожусь».

С русскими сказками француз не знаком, но и без этого понял – я над ним издеваюсь.

- Смейтесь, смейтесь, - пробурчал Пьер. – А может они действительно разумные? Просто у них совсем иной разум. А вы себе как представляли встречу с аборигенами? Как в комиксах прошлого века? Выйдет на опушку прямоходящий ящер в серебристом комбинезоне и скажет: «Пис, братья». Так что ли?

- Ну, если не серебристый комбинезон, то хоть какие-то признаки цивилизации у них должны быть. Копья, или набедренные повязки, или татуировки.

- Командир, ты только что перечислил признаки нашей цивилизации. Откуда ты знаешь, может, они развивали не технику, а парапсихологические способности? Может им и не нужны ни одежда, ни копья. Холода они не бояться, а дичь и врагов убивают силой мысли.

- Тебе бы, Пьер, фантастику писать. Здорово получается.

Я хотел сказать ещё что-нибудь обидное, но не смог – внезапно открывшаяся впереди поляна ввергла меня в ступор. То есть, конечно, не сама поляна – их на своём веку я перевидал немало. А вот нагромождение камней в её центре сильно шокировало меня – оно имело явно искусственное происхождение.

Навалилось тупое оцепенение – мозг отказывался принять настолько невероятное открытие.

- Эй, командир! Ты чего встал? – похоже Хелен была встревожена. Ещё бы – я так резко остановился, но при этом не сделал им знак замереть. Да вдобавок и застыл я в совершенно нелепой позе.

- Посмотрите-ка на это… - пробормотал я.

Члены отряда обошли меня и увидели Камни. Теперь и они впали в ступор. Первым пришёл в себя Пьер.

- Ну, я же говорил! – воскликнул он с горящими глазами. Лица его я не видел, но был уверен, что глаза его действительно горят.

Как только он произнёс эту фразу, все остальные ожили, засуетились. Хелен принялась бродить около Камней, тыкая в них один из своих приборов.

- Напряжённость магнитного поля в семь и одиннадцать раз выше фоновой, - объявила она. – Радиация в один и восемьдесят четыре раза выше фона. Частота каппа- пульсации в одиннадцать и шесть десятых раза превышает константу Гордмана. Измеряю параметры пси-континуума.

Большой Джо в это время проверил лучемёт и принялся тщательно сканировать окружающие заросли. И правильно – где-нибудь поблизости могут ошиваться аборигены.

Я осмотрел Камни. Сначала я решил, что это какое-то культовое или религиозное сооружение. Но потом отказался от такой мысли. Вряд ли это просто нагромождение камней, которое прославляет какого-нибудь Большого Ящера. В сооружение чувствовалась некая система. Думаю, что Камни имеют какие-то чисто утилитарные функции. Вот только какие? Я пристально разглядываю камни, но в голову не приходит ничего путного.

Абсолютно не понятно, для чего может служить такое сооружение. Я ещё раз вглядываюсь. Какая-то система явно есть, но теперь я понимаю, что это что-то чуждое человеческому разуму.

Стоп, а что там Хелен говорила про всякие поля? Я не силён в науке и не вслушивался в её бубнёж. Моя задача – обезопасить Хелен и Пьера. Я просто проводник, хотя формально и считаюсь начальником экспедиции. Но память и наблюдательность у меня отменные. Мне ничего не стоит восстановить в уме слова Хелен, хотя я и не слушал их. Точнее – не слушал специально. Но мой мозг постоянно вслушивается, вглядывается, внюхивается. Ищет опасность. И запоминает.

Хелен говорила о том, что различные физические параметры сильно отличаются от нормальных. Может быть дело в этом? Камни – не примитивное сооружение, а сложнейший высокотехнологический прибор. Неудивительно, что я так и не смог догадаться о его назначение.

Я ещё раз внимательно присмотрелся к Камням. А ведь они мне что-то напоминают. Нечто увиденное когда-то давно мельком. Что-то высокотехнологичное.

Внезапно в голове всплыла чёткая картинка. Ну конечно, это было в телепередаче, которую я видел в прошлом году. Телепередача о пси-устройствах.

Теперь было абсолютно ясно – по своей структуре Камни схожи с пси-кристаллами.

Голос Хелен отвлёк меня от мыслей.

- Закончено сканирование пси-континуума. Напряжённость информационного поля в пятьсот тысяч раз превышает норму. Структура пси-континуума имеет индекс в одиннадцать тысяч раз выше нормы.

Значит, я угадал. Приятно, что во всех этих полях и континуумах мне удалось обскакать учёных. А ведь я институтов не кончал, я – простой вояка. Ну, не совсем простой, иначе мне не удалось бы попасть сюда. Но всё же.

Интересно, значит, аборигены успешно освоили пси-континуум, но псионические индукторы делают из каменных глыб. И никаких иных признаков цивилизации мы не видели. Неужели француз прав?

Внезапно раздался истошный визг Пьера, который обошёл Камни и стоял с противоположной стороны. Я поморщился – француз абсолютно не умеет держать себя в руках. Прямо как баба. Впрочем, я всегда подозревал его в противоестественных пристрастиях. И дело даже не в том, что он никогда не подбивал клинья под Хелен. Среди учёных часто попадаются такие, кто не обращает внимания на женщин, но геями их назвать нельзя – они и на мужиков внимания не обращают.

Но француз не из таких отморозков от науки. А подозрения вызывает то, что во время привалов Пьер очень уж часто пытается разговорить молчуна Джо. А уж восхищённая фраза: "Какой у тебя большой лучемёт!" – вообще не оставляет сомнения.

И теперь я был абсолютно уверен, что француз надрывает голосовые связки из-за какого-нибудь пустяка. Например, увидел лягушку размером с футбольный мяч. Таковые зверюги здесь встречаются регулярно и имеют жуткий вид – коричневая пупырчатая кожа, чёрные шипы по всему телу и кроваво-багровые глаза. Пьер всегда их побаивался. А уж если такое чудо выскочит неожиданно, то француз вполне может изобразить оперного певца.

Однако Хелен и Джо решили всё-таки проверить, что случилось. Делать им больше нечего!

Но когда заголосила Хелен, я понял, что дело серьёзное – девушка отличается изрядной выдержкой.

Раздался третий крик – пронзительный фальцет. Я не сразу понял, что голосит флегматичный Джо, обычно разговаривающий глубоким басом.

Я быстро обогнул Камни и увидел то, что привело в ужас моих товарищей.

В углублении одной из каменных плит лежал младенец. Человеческий младенец. Мёртвый. Маленький животик вскрыт, и тоненькие кишки выложены причудливым узором вокруг него. Здесь же лежит пара крошечных почек, печень, сердечко и ещё какие-то органы.

Всё это опутано какими-то зелёными нитями, концы которых скрываются в камнях. Нити мерцают зеленоватым свечением. Примерно раз в пять секунд мерцание становится ярче и сердечко резко сокращается, после чего возвращается к первоначальному размеру. Ручки и ножки ребёнка подёргиваются, но это даже не конвульсии – мышцы уже мертвы, как и сердце. Сокращаться их заставляют электрические импульсы зелёных нитей.

Трупик окутывает голубоватая светящаяся дымка – какое-то поле.

- Да что же это такое? – Хелен первой удалось произнести нечто осмысленное.

- Это что-то вроде лаборатории, - борясь с тошнотой, ответил я. – Аборигенам тоже удалось преодолеть барьер между мирами. И они активно принялись исследовать нашу вселенную.

- Как они могли… Как они могли сделать такое с ребёнком?

- А они просто не поняли, что люди - разумный вид. В нашем мире они не встретили ни одного из признаков цивилизации. Их цивилизации. С точки зрения аборигенов мы - всего лишь животные. Ведь мы даже псионикой не владеем!

Я помолчал и добавил:

- Для них мы не более разумны, чем для нас – тот ящер, которого я сегодня подстрелил.

1 – 3 марта 2005 года. Москва.

Благодарности:

Спасибо родной Академии, благодаря которой я могу время от времени выходить в сеть. Иначе я и не узнал бы про конкурс.

Спасибо всем форумчанам. Просто за то, что они есть.

Спасибо РОСКОНу – если бы я не познакомился с Семецким лично, то не проникся бы к нему глубокой симпатией. И в рассказе обязательно появился бы его трупик. Возможно, вместо трупика младенца grin

Спасибо моему подсознанию – ведь идея рассказа мне приснилась. Ещё в середине января, но сесть и записать всё как-то руки не доходили. А как увидел тему конкурса, понял – идея подходит просто идеально.

Спасибо Тёмному, благодаря которому я вообще узнал об этом форуме и этих конкурсах. Жаль, теперь мы не сможем общаться с ним так же часто, как раньше.

Ещё раз спасибо всем.

Анитра, ещё раз прошу прощения за балкон и всё остальное.

Автор: Александр Воробьев (Volk).