Ибрагим и Берендей

Вторник, 1 января 2008 г.
Просмотров: 2819
Подписаться на комментарии по RSS
Автор: Артур Пироговский.
 
–                      Ты это что же делаешь, а?!
–                      Нет, ничего... А кто это?
–                      Я.
–                      Кто – “я”?
–                      Я не знаю, кто ты, но я - это я.
–                      А кто тогда я?
–                      Ты.
–                      Спасибо.
–                      Пожалуйста... Кстати, пожалуйста, прекрати делать то, что ты делаешь.
–                      А что я делаю?
–                      Ничего.
–                      Так что же мне прекратить?
–                      Прекрати ничего не делать.
Ибрагим, до этого момента сидевший на земле, привалившись к стволу большого старого дерева, неуверенно оглянулся в поисках источника голоса, почесал затылок и привстал. Но вокруг не было ничего и никого, кроме высоких молчаливых деревьев, лениво покачивавших ветвями.
–                      Да-да, делай что-то, правильно, - вновь услышал он странный голос, доносившийся одновременно с нескольких сторон.
–                      Я... я вас не понимаю... Кто вы, и что от меня хотите?! - Ибрагима начинало раздражать то, что источник голоса не спешил показываться.
–                      Я вас, людей, тоже не понимаю. Вы постоянно что-то хотите, и постоянно что-то не то.
–                      В смысле – “не  то”?
–                      В смысле.
–                      В каком таком?
–                      Не знаю.
Ибрагим опасливо посмотрел на дерево, под которым сидел. Обыкновенное дерево, в три-четыре охвата, кора твердая, темно-коричневая. В голове было промелькнула шальная мысль: “может, побиться об ствол лбом?”, но быстро исчезла, сменившись желанием во что бы то ни стало разобраться с происходящим.
Вот уже третий день, как Ибрагим шел по этому странному полупустому лесу, пытаясь найти выход в люди, но ни выхода, ни людей все не наблюдалось. А это уже начинало действовать на нервы. Ведь единственное, что он помнил о своей жизни до того, как попал сюда – что, кроме леса, в ней точно что-то еще было, причем настолько на этот идиотский лес непохожее, что его если вспомнить, то можно просто сойти с ума. Поэтому он не старался будить воспоминания, а просто шел, считая деревья и пытаясь найти хоть какое-то подобие тропинки. Но трава в лесу была реденькая, а грунт сухой и твердый, потому любая протоптанная дорожка рисковала оказаться незамеченной. Вопреки тому, Ибрагим не унывал и шел дальше. Питался он найденными по дороге ягодами и странными плодами, которые оказались на удивление съедобными и неядовитыми, и спал под деревьями - в лесу было тепло и сухо, а за все время, пока он тут блуждал, он не увидел ни одного живого существа. И вот - внезапно его окликнул чей-то странный голос, причем совершенно непонятно, чей и откуда. А раз голос есть, то есть и кто-то, кто этим голосом разговаривает. Ну и раз все-таки кто-то есть - значит можно попробовать спросить его о наболевшем:
–                      Извините, а вы случайно не знаете, что я тут делаю?
–                      Знаю, и не случайно.
–                      И что?
–                      Снова ничего...
–                      Нет, я не это имел в виду. Как я здесь оказался?
–                      Пришел.
–                      Откуда?
–                      Оттуда.
–                      А конкретнее?
–                      А мне почем знать?
–                      Вы какой-то странный.
–                      Я не странный.
–                      А какой тогда?
–                      Грустный.
–                      Почему вы грустный?
–                      Потому что ты делаешь не то.
–                      Что не то?
–                      Ничего не то.
–                      Нет, это невозможно... – Ибрагима  охватила паника. Он очень хотел, чтобы кто-то, с кем он разговаривает, помог ему разобраться в происходящем, но разговор все время уходил в сторону. Поэтому он решил задать вопрос напрямую:
–                      Слушайте, да объясните же мне наконец, кто я, откуда пришел в этот лес, и как мне из него выбраться?!
–                      Не объясню.
–                      Это почему же?
–                      Потому что мне грустно.
–                      И поэтому вы не можете мне ничего объяснить?!
–                      Именно так.
–                      А что мне сделать, чтобы вам не было грустно?
–                      Что-нибудь.
–                      Например?
–                      Да хотя бы “например”...
–                      Аааа! – Ибрагим начал рвать на себе волосы, но безуспешно – они росли крепко.
–                      Ай да молодец!
Ибрагим опешил.
–                      Вам нравится, когда я так делаю?
–                      Мне нравится, когда ты делаешь.
–                      Что?
–                      Что-то.
–                      Я понял. Вы хотите, чтобы я изображал какую-то деятельность...
–                      Нет, я хочу, чтобы ты делал что-то.
–                      Но ведь “изображать” – это  тоже “что-то делать”?
–                      Не говори так. Мне становится грустно.
–                      Слушайте, давайте я вас убью, и нам обоим станет легче? – не выдержал Ибрагим.
–                      Как вариант.
–                      Отлично! Как я могу это сделать?
–                      Подойди ко мне.
–                      А где вы?
–                      Вокруг тебя.
–                      И куда я должен идти?
–                      Куда угодно.
–                      И я вас найду?
–                      Обязательно.
Ибрагим в который раз почесал затылок и торопливо пошел в том же направлении, куда брел все эти три дня. Время от времени он подозрительно поглядывал по сторонам в поисках того, кто с ним разговаривал, но среди деревьев никого видно не было. Через пару десятков шагов странный голос его окликнул:
–                      Стой.
–                      Стою.
–                      Видишь меня?
–                      Где?
–                      Слева.
Ибрагим присмотрелся, и увидел, что в двух шагах слева от него из земли растет небольшой черно-белый полосатый гриб. Гриб вздрогнул и Ибрагим понял, с кем все это время разговаривал.
–                      Так вы – гриб?
–                      Да.
–                      А почему вы раньше не сказали, как вас найти?
–                      Меня много. Плодовое тело - это только часть меня, которую видно над землей.
–                      А почему вы полосатый?
–                      Потому что я – эмо. 
“Боже мой”, – подумал про себя Ибрагим, – “неужели я всегда жил в таком сумасшедшем мире?”. А вслух спросил:
–                      И что мне с этим делать?
–                      Ничего. Прими меня таким, какой я есть.
–                      Можно мне с вами на “ты”?
–                      Нет.
–                      Почему?
–                      Потому что меня много, а ты один.
–                      Ладно. Мы договаривались вас убить.
–                      Да.
–                      Как мне это сделать?
–                      Съесть.
–                      А я не отравлюсь?
–                      Отравишься.
–                      И тоже умру?
–                      Обязательно.
–                      Вы мерзавец!
–                      Нет, я красавец.
–                      Не сомневаюсь.
Ибрагим в исступлении обхватил голову руками и сел на мох. “Я сижу в дурацком лесу и разговариваю с грибами. Я не помню, откуда я и что тут делаю. Может, я просто псих и это все – галлюцинации?”. Все остальные его мысли были на ту же тему.
Гриб же некоторое время подозрительно молчал, словно наблюдая за Ибрагимом, и выдержав паузу в несколько минут, первым нарушил тишину:
–                      Мы с тобой братья.
–                      Почему? – Ибрагим печально посмотрел на собеседника.
–                      Тебе тоже грустно.
–                      Так давайте сделаем так, чтобы нам обоим было весело!
–                      Как?
–                      Например, найдем мне выход из этого ненормального места. И я тогда даже не буду вас беспокоить своим ничегонеделанием.
–                      Не нужно.
–                      Почему?
–                      Потому что мы можем грустить вместе.
–                      А я вот не хочу грустить! Я просто хочу найти кого-то более вменяемого, чем вы!
–                      Тут таких нет.
–                      А я найду!
–                      Ищи.
–                      А вы мне поможете?
–                      Как?
–                      Подскажите мне хоть дорогу – куда идти, чтобы выйти к кому-то говорящему. Желательно – человеку.
–                      В лесу нет дорог и нет людей.
–                      Тогда хотя бы направление, следуя которому я могу найти человека.
–                      Ты идешь в правильном направлении.
–                      Спасибо.
–                      Не за что.
–                      До свидания.
–                      Ре свидания.
Ибрагим встал и побрел дальше. Он шел между величавыми старыми деревьями, чьи обширные кроны тихо шелестели где-то в вышине. “Может, они тоже все живые, только разговаривать со мной не хотят?” – подумалось ему. А обдумывая встречу с говорящим грибом, он заметил, что даже не поинтересовался, есть ли у него имя. И хотя особого значения это не имело, все-таки ради приличия можно было спросить.
По пути Ибрагима все больше одолевало чувство того, что он попал в какое-то место, где совершенно никому не нужен и не интересен. Складывалось впечатление, что его занесло в такую глушь, где вообще не происходит никаких событий, а природа спокойно и молчаливо существует только для того, чтобы быть.
И через два дня довольно таки однообразного пути и нудных размышлений Ибрагим вдруг увидел вдалеке за деревьями что-то округлое и темное. Подойдя ближе, он понял, что это чья-то небольшая деревянная хижина, крышей для которой служила сваленная куча высохшей травы. Причем, судя по наличию вполне людских окна и двери, в ней вполне мог жить человек, а не какой-нибудь говорящий червяк. Окно было зашторено, а из двери смотрел глазок, который при ближайшем рассмотрении действительно оказался маленьким глазом, внимательно смотревшим на Ибрагима, время от времени моргая.
–                      Здравствуйте! – решил поприветствовать его Ибрагим. В ответ глаз моргнул и словно с мольбой взглянул ввысь. Похоже, разговаривать он не умел. Но зато из-за двери послышался отчетливый голос:
–                      Ты там что, до ночи стоять собрался? – Похоже, здороваться в лесу было не принято, зато в ходу были внезапные, сбивающие с толку, вопросы.
–                      Нет, ну я вообще думал зайти... – замялся Ибрагим.
–                      Так зашел бы уже давно, раз думал. А то, видишь ли, стоит, на глаз пялится, словно с ним тыщу лет не виделись!
Ибрагим решил не злить хозяина еще больше и поспешил дернуть за ручку, и побыстрее войти.
Внутри хижины было пусто и темно. Из мебели в центре стоял массивный деревянный стол, и скамейки по обеим его сторонам. Больше взгляду зацепиться было не за что. Хозяина нигде видно не было. Правда Ибрагим чего-то в таком роде и ожидал, поэтому даже не сильно удивился, а уселся за стол и решил продолжить разговор:
–                      А вы случайно не гриб?
–                      С чего ты решил? - раздался голос из темноты угла напротив. Ибрагим пригляделся, но никого там так и не увидел.
–                      Ну, я с одним уже общался.
–                      Это с каким же?
–                      Ну, полосатый такой, грустный.
–                      А-а, это Сибирский Чай. Не обращай внимания на него, он все время что-то городит несустветное.
–                      Как вы его назвали?
–                      “Сибирский Чай”. Его так при рождении назвали.
–                      А кто же его родил?
–                      А вот это уже у него самого спрашивай. Правда, не думаю, что он тебе внятно сможет ответить.
–                      Хм, а вы кто такой?
–                      Я – Берендей.
–                      Мм, неужели человек?
–                      Он самый.
–                      А почему прячетесь?
–                      Я не прячусь, а сижу в уголке – так мне комфортнее.
–                      А почему я вас не вижу?
–                      Потому что потому. Много вопросов задаешь, однако.
–                      Но ведь это странно и неправильно как-то - не видеть того, с кем вживую разговариваешь!
–                      Ну, есть немного. Но это только с непривычки.
–                      Но мне интересно вас увидеть!
–                      Ладно, считай, упросил.
В углу что-то зашевелилось и из тени вынырнул худой невысокий человек в длинном темном одеянии. Бросив раздраженный взгляд на Ибрагима, он уселся за столом напротив. Лицо его в полумраке было трудноразличимо, но глаза словно светились, и отражали они скорее равнодушие, чем злобу.
–                      Вот и я. – доложил он Ибрагиму.
–                      Как-то странно вы появились – словно из ниоткуда.. – отметил тот.
–                      А ты попробуй найди хоть кого-нибудь, кто появился не из ниоткуда.
–                      Я смотрю, вы тут объяснениями происходящего не балуете.
–                      А что ж тут объяснять?
–                      Ну хотя бы то, как я здесь оказался и что тут делаю?
–                      А ты сам не знаешь?
–                      Нет конечно. Я очнулся в этом лесу, и уже много времени хожу по нему, пытаясь найти выход.
–                      Ну, допустим, выхода из леса нет. Есть только вход в него и выход не из него.
Ибрагим задумался.
–                      А это как?
–                      А так вот. Да, может быть для тебя это странно, но именно так оно и есть.
–                      Ничего не понимаю...
–                      Так и должно быть.
–                      Почему же?
–                      Потому что тебя потеряли по дороге. Как и меня когда-то.
–                      Кто меня потерял?! На какой дороге?
–                      Ремонтеры.
–                      А это еще кто такие?
–                      Да есть такая бригада олухов, которые в сервисный центр души отвозят.
–                      Что-о?
–                      Ага, ты, видимо, совсем не в курсе... Попробую объяснить.
–                      Да, если можно, пожалуйста.
–                      Есть несколько фабрик, которые делают души. Это, по сути, личности, которых потом в тела заправляют. Так вот, одни фабрики делают их более качественно, другие – менее, а третьи – и вообще только по лицензии, ибо сами не в состоянии что-либо толковое спроектировать. Но от этого зависит цена. Чем хуже качество – тем больше душ можно купить за те же деньги.
–                      А кто их покупает и за какие деньги?
–                      Демиурги. Они когда мир создают, потом часто хотят его кем-то заселить. Вот и обращаются на фабрики за оптовыми закупками. А вот чем платят – и сам не знаю. Знаю лишь, что чем-то таким, что только души умеют делать. Может, даже творчеством или его результатами.
–                      Как все странно получается.
–                      Да нет, ничего странного. Обыкновенные деловые отношения.
–                      Ну, странно чувствовать себя товаром, не правда ли?
–                      Так а ты уже и не товар. Тебя видимо отозвали из-за какого-то обнаруженного дефекта – обычно на такие вещи дается пожизненная гарантия. А взамен в то же тело отправляется другая душа.
–                      Ого. А что со мной-то собирались сделать?
–                      Либо отремонтировать, либо отправить куда-нибудь на склад.
–                      А что это за склад?
–                      Я там не был, не знаю. Может быть, оттуда в переработку отправляют.
–                      И что теперь?
–                      А теперь ты потерялся. Вывалился в этот мир.
–                      И что это за мир такой непонятный?
–                      Свалка, которая когда-то была лабораторией той фабрики, что делала тебя и меня. Видимо, технологии, которые тут исследовались, устарели, и сюда стали сбрасывать неудачные образцы из других лабораторий. Душа – она ж такая, что если сделал, то потом намаешься, пока уничтожишь, если это вообще удастся. Потому и оставляют специально такие места для сброса отходов производства. Вот гриб, которого ты видел – типичный тебе пример. Или глаз на моей двери – он умеет воспринимать информацию, а вот сознательной деятельности от него не дождешься – бракованная личность, судя по всему. Да, раз уж пришел сюда, давай тогда на ты – мы же вроде как братья, на одном заводе деланы.
–                      Ага. А откуда ты все это знаешь?
–                      Я тут уже давно. За это время видел нескольких таких же случайно оброненных, как ты. А один раз даже демиурга-новичка сюда отправили, чтобы потренировался. Вот мы с ним и пообщались, с меня-то толку мало, раз уж я сюда как и ты закатился – обратно в процесс не возьмут, а склады и так переполнены.
–                      Понятно. А какие в нас дефекты могли найти?
–                      Всякие. Но раз мы вменяемые люди, не такие недоделки, как гриб и глаз – значит, скорее всего, мы либо можем отказать в любой момент, как личности, либо, что скорее – несли потенциальную опасность для других душ нашего мира – Земли. И если в первом случае меняют только дорогостоящие души, то от вторых всегда стараются побыстрее избавиться.
–                      А откуда ты знаешь, что мы оба – с Земли?
–                      Наша фабрика всего на три планеты работает. Так вот гуманоиды живут только на Земле. На двух других – цивилизации высокоразвитых бактерий и грибов соответственно. Это на нашей планете демиург решил так далеко в эволюции забраться – и обратился к нашей фабрике. Она делает души очень дорого, но они почти всегда высокого качества. А вот мы с тобой – досадное исключение.
–                      Слушай, а чем мы от демиургов отличаемся?
–                      Да я, честно говоря, так и не понял сам. Вроде как нужно, чтобы в их божественность поверила критическая масса душ – а пока мир только делается, должны верить другие демиурги. А в остальном - вроде такие же.
–                      Даже внешне?
–                      Ну-у, внешность – дело наживное. Ты вот сейчас человеком выглядишь только потому, что привык. Кстати, наверное еще по привычке спишь и ешь. А как приспособишься – сможешь быть кем угодно. Я вот например, пока в углу сидел, пауком прикидывался.
–                      Вот это да... – Ибрагим почувствовал себя как-то неуютно, осознав, что его родной облик уже вроде как ему и не принадлежит. И чтобы не вгонять себя в тоску еще больше, решил задать другой волновавший его вопрос:
–                      А тут есть настоящие пауки? Я тут только растения да грибы видел.
–                      Есть, только они прячутся. И едят всяких насекомых, которых тут несколько видов. Еще тут по меньшей мере две речки есть, в них даже рыбешки плавают и водоросли едят. Причем две из них – “говорящие”. В том смысле, что произносить слова они конечно не могут, но с их душами мы вполне можем напрямую общаться – как с Сибирским Чаем. Но это здешняя самая развитая форма жизни. Мир тут вообще маленький, недоделанный. Если пойдешь уверенным шагом в любую сторону, то через сотню дней без остановок очутишься на том же месте, откуда отправился. Другие миры, я слышал, гораздо больше.
–                      Да уж. И это все один сплошной лес?
–                      Ага.
Оба собеседника задумались. И пока Ибрагим пытался сложить вместе все услышанное, Берендей про себя отметил, что видит первую вменяемую личность за все время пребывания в этом мире. А ведь в его сознании давным-давно созрела безумная идея, для воплощения которой нужен был бы еще кто-то без серьезных дефектов. И он не преминул возможностью о ней упомянуть:
–                      Знаешь, а ведь можно попробовать стать демиургом.
–                      В смысле?
–                      Ну, мир уже есть – его делать не надо. Причем он отличается от других тем, что души тут вселяться могут в кого угодно – видимо, это была лаборатория, в которой определялось, какая форма жизни может быть наилучшим носителем для разных типов душ. Души неприкаянные тут время от времени появляются, правда они все слабоумные и уже давным давно забыли, как они выглядели. Потому и повселялись в кого ни попадя – кто в гриб, кто в муху, кто в дерево. Я ведь с определенного момента каждой встреченной душе я рассказывал, что я – здешний добрый Всемогущий Бог, и предлагал в качестве подарка вселиться на выбор в любую форму жизни. И теперь почти вся одухотворенная живность свято верит, что я и есть Всевышний.
–                      Так-так, и как – это принесло результат? – Ибрагим всерьез заинтересовался идеей Берендея.
–                      В определенном смысле – да. Глаз на двери – моих рук дело. Я долго экспериментировал с тем, из чего состоят тела живых существ, это легко, если поймешь основные принципы. Нужен лишь исходный материал – и много терпения. Вот одной поломанной душе я долго твердил, что она – глаз. Она поверила и стала выглядеть, как глаз. Но ведь этого недостаточно для полноценного живого существа. И тогда я сказал ей вселиться в древесный гриб. Поначалу я подумал, что эксперимент провалился, гриб никак не изменился. Но потом задумался: а какова тогда была бы роль Создателя, если бы все так само чудесным образом работало? И начал долго себя убеждать в том, что этот гриб может вырастить на себе глаз. И опять безрезультатно. Но я продолжал верить, и вселял все новые “обманутые” поломанные души в какой-то избранный гриб, произошедший из такого же “одушевленного” родителя. В конце концов мне удалось добиться того, что на одном из грибов вырос сначала плохо зрячий глаз. Тогда я уже понял, что делаю все правильно, и вот – я добился своего, и на моей двери растет гриб-глаз, который еще впридачу и сознание свое имеет. Причем ушло на это всего с десяток поколений.
–                      Так вот оно что! А ты говорил, что не знаешь, чем мы хуже демиургов!
–                      Ну, скажем так, я не спешил все объяснять потому, что хотел убедиться, что имею дело с разумным существом. Ведь в противном случае мне пришлось бы убеждать тебя в своей божественности и использовать как материал для опытов.
–                      Знаешь, я бы навряд ли поверил.
–                      Так в том-то и дело. А раз толку в этом смысле от тебя мало, мы можем попробовать продвинуться на ступеньку дальше.
–                      И каким образом?
–                      Это потребует от тебя определенного труда. Неприятного.
–                      И что я должен буду делать?
–                      Умирать. Часто и много.
–                      Так, я против! – Ибрагима настолько испугала подобная перспектива, что он резко отдернулся от стола и чуть не свалился со скамейки.
–                      Перестань. Ты просто еще не привык к своей бестелесности. Тебе надо будет просто думать, что ты – человек. И вселяться раз за разом в какое-то существо. А я тебя буду убивать вскоре после того, как выведется твое потомство, и вновь вселять в кого-то из твоих детей. Я проверял – в этом мире души умирающих существ никуда не деваются, они сразу покидают тело в том виде, в каком вселялись и витают неподалеку. Так что на самом деле ничего страшного в этом нет. Причем тут все существа развиваются очень быстро, думаю, за несколько дней управимся.
–                      Слушай, это звучит жутко. Я не знаю, смогу ли я.
–                      А ты попробуй. Все равно альтернатива у нас – вечно торчать в этой дыре. А так хоть какое-то себе развлечение придумаем.
–                      Подожди. Я подумаю.
Ибрагим зажмурился и стал напряженно перебирать в уме недавние события. Все они почему-то казались настолько неправдоподобными, что предложение Берендея казалось ему не таким уж невероятным. В конце концов, альтернатив тут было действительно немного, а перспектива медленно сходить с ума в глухом лесу ему тоже не нравилась – этот лес ему стоял уже поперек горла. А кроме того, если есть пусть даже эфемерная возможность стать местным Богом, почему бы и нет? И, собравши волю в кулак, Ибрагим сделал над собой героическое усилие и произнес:
–                      Давай.
Но тут же поспешил добавить:
–                      Я попробую, но если не получится – пеняй на себя. Я из тебя самого гриб говорящий сделаю! – и попытался придать своему лицу как можно более грозное выражение.
–                      Спасибо. Только, пожалуйста, не кривляйся так. – спокойно ответил ему Берендей. – Мы с тобой серьезным делом занимаемся, каким бы странным оно не казалось. И я знаю, о чем тебя прошу. В качестве награды будешь вместе со мной в мире хозяйничать, когда доведем до ума наше творение.
–                      Попробовал бы не дать мне похозяйничать!
–                      Успокойся. Мир маленький, но нам двоим хватит еще работы.
–                      Тащи сюда уже свою тварь. – поторопил его Ибрагим. Он всерьез разволновался и решил закончить поскорее это сомнительное мероприятие, к какому бы результату оно не привело.
–                      Экий ты быстрый. А к ней надо идти, недалеко правда.
–                      И что оно такое?
–                      Рыба.
–                      Это мне еще и в воде плавать, что ли?
–                      Ну а что поделать? Думаю, правда, ты скоро из нее вылезешь.
–                      Ладно.
–                      Что ж, идем.
Берендей поднялся и пошел к двери. Ибрагим вздохнул и пошел за ним следом.
Оказалось, “недалеко” у Берендея значило – идти два дня. Конечно, можно было бы и быстрее – прикинуться мухой и полететь, а не пойти, но Берендей решил не баловать Ибрагима, чтобы тот не отвыкал от истинного человеческого образа.
Речушка оказалась узкая и мелкая, а вода в ней была зеленоватого оттенка, но рыба в ней действительно водилась.
Берендей зашел в воду и позвал:
– Дорбилья!
Ибрагим усмехнулся:
–                      Имена у них однако!
–                      А то! Они же сюда уже названные попадают. – объяснил Берендей.
–                      Рыры-рыры, Всемогущи! Чо, ы? – рыба как раз подплыла к нему. Это была небольшая продолговатая красная рыбка с желтыми пятнами по бокам.
–                      И тебе мое приветствие, дитя мое. – с важным видом ответил начинающий демиург. – Позови мне остальных рыб.
–                      Ыгы! – с готовностью ответила рыба и уплыла.
Берендей повернулся к Ибрагиму:
–                      Вот таких дураков тут полно. Они вообще мало что понимают, и уровень развития рыб им как раз достаточен, а для некоторых и этого даже слишком много.
–                      Что-то мне не нравится наша затея. Мне ведь придется жить теперь неизвестно сколько времени в этом болоте, общаясь с идиотами, так выходит?
–                      Ну, а что ж поделать. Можем ничем не заниматься и сидеть целыми днями в хижине, если тебе это больше нравится.
–                      Да в том-то и дело, что нет.
–                      Ры! – рыба выполнила обещание и привела за собой стайку таких же красно-желтых рыбешек, которые, в отличии от своей разумной соплеменницы, выглядели не в пример естественнее, ибо молчали.
–                      Давай, выбирай себе телесную оболочку. – обратился к Ибрагиму Берендей. – я рекомендую вот эту вот, например, – здоровая, взрослая и даже в чем-то симпатичная.
–                      Что ж, давай, - вздохнул Ибрагим. – И как мне в нее вселяться?
–                      А просто представь, что ты внутри нее, и что ты – это она и есть. Но не забывай, что ты на самом деле – человек.
– Хм, попробую... – Ибрагиму такое объяснение казалось слишком простым. Но он сконцентрировался и попробовал представить, что он в данный момент сидит внутри этой рыбы. – Слушай, кажется, ничего не вый... - начал было он, и моментально был затянут в нее. Сама рыба сначала никак на это не отреагировала. Но спустя несколько мгновений, она вдруг резко дернулась и с разгона вылетела из воды, перевернулась в воздухе и вернулась обратно, после чего стала истерически метаться между водорослями.
–                      Ааа! Это кошмар! – похоже, Ибрагиму было нелегко. – Зачем ты меня сюда запихал? Мне нечем дышать! Тут все мерзкое, склизкое и непонятное! Я не рыба, да что ж это делается! Я не могу так! Давай меня назад! – все не унималась рыба.
–                      Перестань! Привыкай, не каждому человеку доводилось чувствовать себя рыбиной. И не забудь о своей цели – ты здесь, чтобы произвести на свет потомство.
–                      Да какой там! Тут жутко! – Ибрагим продолжал биться в истерике. Но через некоторое время успокоился и спросил:
–                      Так я самка, выходит?
–                      Ну да. Я думаю, так мы сможем лучше контролировать процесс. Не забывай, ты не рыба, а человек. И я тоже в этом уверен.
–                      Попробуй тут забыть! Какая я тебе рыба?
–                      Вот и отлично. Я тоже сейчас прикинусь рыбой, и буду тебе помогать разобраться. – с этими словами Берендей уменьшился в размерах и в мутноватую речную воду упала еще одна такая же рыбка.
–                      Вот и я тут. Так что не волнуйся. Веди себя как человек, и особенно с говорящими рыбами кроме меня не общайся – они хорошему не научат.
–                      Я – человек! Я – человек!
–                      Правильно!
Как оказалось, в подводном мире произвести потомство оказалось делом техники. Все произошло настолько быстро, что Ибрагим даже не понял, что собственно происходило – ритм жизни рыб действительно оказался гораздо быстрее того, к которому привык человек. Ответственный момент оплодотворения он вообще умудрился проспать, а метать икру ему даже понравилось – настолько это было странным и необычным делом. Отложив последнюю икринку, Ибрагим решил отдохнуть от трудов праведных и к наступлению вечера спрятался в водорослях подремать. Проснулся он уже на берегу реки, вновь ощущая себя человеком.
–                      Ээ, а я разве на рыба? – спросил он удивленно у сидевшего рядом Берендея.
–                      Ну я как и обещал, освободил тебя от оков тела, пока ты спал.
–                      Ого. А я даже и не почувствовал. А каким образом?
–                      Изощренным. Забрался внутрь тебя и перекусил какую-то важную штуку.
–                      Надо же. – Ибрагим был искренне удивлен тому, как гладко все прошло. – И что мы делаем дальше?
–                      Вселяйся в икринку, посмотрим, что из этого выйдет.
–                      Идиотизм какой-то. Там же скучно!
–                      Ничего подобного. Ты просто не пробовал.
–                      Ладно, постараюсь. – и через мгновение Ибрагима, словно в водоворот, засосало в икринку. Но то, что вскоре вылупилось из нее, удивило даже Берендея.
–                      Головастик!
–                      Что? – Ибрагим еще не совсем понял, что уже вылупился, а тут его еще и обзывают.
–                      Ты не рыба, ты головастик! И из остальных икринок тоже головастики вылезли! Точно, я так и знал – ты настолько привык чувствовать себя человеком, что ускорил весь процесс!
–                      Это замечательно. Только чем мне теперь питаться?
–                      Ну, посмотри на братьев своих – может быть, они уже разобрались.
–                      Ага, вижу. Ем. Хочу себе руки! Руки хочу, мне мало головы и хвоста! И ноги не помешали бы.
–                      Будут, Ибрагим. Ты – человек.
–                      Я – человек.
Скоро Ибрагим стал настоящей лягушкой и стал ловить вместе со своими братьями комаров. Но когда все его родственники отложили икру под водой, он умудрился отложить яйца на берегу реки.
–                      Интересно, что из этого выйдет? – задумался Берендей.
–                      Люди! – завопил Ибрагим.
–                      И пускай! – Берендей его поддержал, и даже заставил себя поверить, что из яиц действительно повылупляются человечки. Но не тут-то было.
–                      Я теперь ящерица, – уныло сказал Ибрагим, вселившись в первую вылупившуюся рептилию. – И что мне есть?
–                      Ты – человек! А есть будешь все тех же насекомых, да траву на крайний случай.
–                      Ладно...
Будучи ящерицей, Ибрагим отложил одно яйцо с твердой оболочкой. Как оказалось, его пришлось высиживать. Но к тому времени одна из говорящих рыбок издохла, и это задание поручили душе, которая в ней жила: вселили в другую ящерицу и приказали высиживать. Душа не сопротивлялась. Правда на лицо была небольшая проблема:
–                      Слушай, ныряй-ка ты еще пару раз в ящерицу, да сделай побольше яиц – а то что бы из него не вылупилось, одно оно потомства не принесет. – сказал Берендей.
–                      Слушай, а давай-ка ты ныряй, я уже нанырялся. Теперь твоя очередь. – ответил ему Ибрагим.
Берендей хотел было возразить, но осекся. “А и впрямь, попробую-ка я, что из этого выйдет!” – решил он и вселился. А Ибрагим ходил за ним по пятам и верил в то, что Берендей на самом деле человек. Верилось с трудом, но выбора не было. Берендей отложил второе яйцо и сел сам высижвать. А из первого яйца вскоре вылупился птенец. Который к тому же еще и сам не мог питаться. Демиурги посадили его на дерево и решили, что ящерица, высидевшая первое, теперь может идти довысиживать второе яйцо, Ибрагим может вселиться в птенца, а Берендей – прикинуться большим птенцом и кормить его.
План оказался действующим, с одним только но – из птенца вырос не большой птенец, а мало на него похожая большая птица. Которая опять же питалась насекомыми, но зато подарила Ибрагиму ощущение радости полета. Берендей тем временем выходил второго проклюнувшегося птенца. Который тоже оказался самцом. Что ж, долго ли, коротко ли, но и эта задача была решена, и на дереве было свито гнездо, в которое птица-самка снесла четыре яйца. Вселившись в одно из них, Ибрагим появился на свет в виде маленького зверька-грызуна. И вот тут начались проблемы – ведь зверек должен был поначалу пить молоко, а его-то взять было негде. Мало того, он был не одним зверьком, и троих его собратьев тоже надо было как-то выхаживать.
–                      Слушай, по-моему, твоя идея дала трещину – сказал вскоре Ибрагим, когда все четыре зверька издохли, после того, как их попытались покормить не тем, чем надо было.
–                      Очень на то похоже, – подтвердил Берендей, когда все птицы заболели какой-то болячкой, и тоже исчезли.
–                      Слушай, мы что-то сделали не так, – уныло сказал Ибрагим, когда популяция ящериц прекратила свое существование по совершенно непонятной причине.
–                      А лягушки вроде бы живут... – с надеждой произнес Берендей.
–                      Тсс! - ответил ему Ибрагим.
И они садились по вечерам на берегу мелкой реки – слушать хор квакающих лягушек, и думать о том, как им населить этот мир разумными людьми.
Автор: Артур Пироговский.