Хрустальные миры

Вторник, 1 января 2008 г.
Просмотров: 2776
Подписаться на комментарии по RSS
 
 
Он сломя голову мчится прочь от маяка, и ему чудится, что земля сама упруго лупит по голым пяткам и словно игрушку охотно подбрасывает вверх. Острые коленки легко взлетают над серебристой шкурой земли, воздух холодит нос и уши – Джеспер спешит.
Тонкая фигурка отбрасывает длинную тень, ночь отступила совсем недавно, спряталась на другой стороне планеты. За мальчишкой остается темный след там, где его самозабвенный бег сбил росу с травы.
Джеспер взлетел на холм, и перевел дыхание. До моря осталось минут пять ходьбы. Он поправил легкую парусиновую сумку, перекинутую через плечо, и пошел в сторону воды со всей степенностью подростка. На ходу похлопал ладонью по сумке, которую торопливо вручил ему отец – два бутерброда и фляжка с питьем, больше ничего. Впрочем, ничего больше и не потребуется для нескольких часов у воды.
Стало немного зябко, Джеспер поморщился и снова прибавил шаг. Он не увидел, а ступнями ощутил гладкую и плотную землю, зашлепал босиком по тропе, уводящей в прибрежные заросли. За спиной послышалась тяжелая, гулкая поступь. Он украдкой глянул через плечо – за ним брел, покачивая тяжелой башкой на мускулистой шее, Маух.
Джеспер недолго думал, прежде чем его так назвать еще четыре года назад. Был вечер, и они с отцом возвращались от домика у самого моря, где мастерили весла для новенькой лодки. Джеспер вздрогнул, когда за ними зашуршала трава. Отец улыбнулся, и прижал палец к губам. Они продолжили идти, не оглядываясь, и не говоря ни слова друг другу. За спиной топало и пофыркивало. Джесперу порой казалось, что он чувствует дыхание на своей коже – словно теплым ветром обдавало. Но он поверил отцу, что оглядываться не стоит. Наконец, они дошли до изгороди. Остановились перед калиткой. Топот за спиной стих, и стало слышно, как поскрипывают ночные насекомые. Отец подмигнул Джесперу, быстро обернулся и сказал:
- Привет!
Ему ответило из темноты:
- Маух! – и поспешило убраться подальше, сминая высокую густую траву и ломая кустарник на своем пути. Отец, засмеявшись, хлопнул слегка оторопевшего Джеспера по спине, открывая плетеную калитку.
Перед ними высился маяк. По чьей-то странной прихоти это здание, напичканное сложнейшей электроникой, едва-едва не переступившей грань, отделяющей ее от разума, имело вид полосатой красно-белой башни с кирпичной пристройкой рядом. Наверное, вы бы нашли это весьма живописным – посреди постоянно волнующегося серебристого моря степи, неподалеку от моря настоящего, высится архаичное сооружение. Но Джеспер бы с вами точно не согласился – он сгорает со стыда, посылая по вселенской паутине проекции своего дома друзьям.
Между тем, они ему жгуче завидуют, ведь это и есть маяк, служащий ориентиром для кораблей, оказавшихся в этой захолустной части Вселенной. А отец Джеспера – смотритель маяка. Впрочем, он же единственный исследователь этой планеты, гид для редких туристических групп и владелец местного космопорта, чьим единственным сотрудником и является. Космопорт – посадочная площадка размером три на пять километров, находится в пределах видимости с башни маяка, там же, на самом верху, диспетчерская.
Дом встретил их прохладой, сохраненной толстыми кирпичными стенами. Отец растопил камин, снял с огня чайник, налил крепкий красноватый отвар в терракотовые чаши. И в своей манере, без всяких предисловий, повел разговор:
- Это оруженосец. Их так назвали из-за привычки следовать за людьми всюду, куда бы они ни пошли. Чуть позади, вне поля зрения, но неотступно, они могут слонятся за тобой целый день. Но если ты повернешься, и прямо посмотришь на оруженосца, он тут же сбежит. Никто не может понять, почему это так, и любопытством ли объясняется их страсть к подглядыванию. Быть может, это атавистический охотничий инстинкт, оруженосцы нас выслеживают, но не помнят, что нами можно, к примеру, плотно поужинать. Не секрет, что наша планета искусственно сформирована, и вся ее флора и фауна изменена с целью сделать безопасной для гуманоидных существ. Для чего ее сотворили именно такой - непонятно. Может быть, с безопасностью связано и то, что на планете нет хоть сколь-нибудь значимых запасов полезных ископаемых. Иначе это местечко давно было бы заселено и освоено самыми грозными хищниками.
Джеспер ничего не ответил. Прихлебывая терпко-кислый напиток, он смотрел на огонь в камине из небрежно отесанного камня. Он тогда вообще плохо понимал речь этого смуглого парня с курчавой бородкой и постоянно прищуренными черными глазами. И не осознавал, что теперь им придется жить под одной крышей.
Джеспер вообще слабо помнил свою жизнь до того, как женщина в форменной одежде улыбнулась ему, лежащему на больничной койке. Потом был перелет через почти всю Галактику. И посадка на залитой солнцем площадке. Та женщина держала его под руку, пока они шли через степь к маяку. Он был все еще слаб, ноги плохо его слушались. Там их встретил Кей. Джесперу язык, на котором к нему обращались, был еле знаком, но то, что встречавшего так зовут, уяснил в первые же минуты. Женщину звали Хоана.
Следующие несколько лет он прожил на этой планете, совершенствуясь в полузнакомом языке, слушая бесконечные рассказы Кея, в меру сил осваивая назначение оборудования маяка. Бегая к морю, когда на планету являлись туристы, и отцу нужно было выполнять роль гида по окрестностям маяка.
Он называл Кея отцом – и тот им юридически являлся. Только усыновив Джеспера, Кей мог обосновать присутствие несовершеннолетнего на станции-маяке.
Иногда с туристами прилетала Хоана – и улетала только со следующей экскурсией через пару недель. Странными были эти визиты. Казалось, что она безуспешно пытается настроиться на покой и равновесие этого мирка. Легкие, воздушные платьица завзятой туристки нелепо выглядели на ее безупречно пропорциональной, но подтянутой чуть более, чем нужно для здоровья, фигурке. Первое время Джеспера не покидало ощущение, что она заставляет себя быть здесь. Что ей здесь нехорошо, неуютно.
Но на вторую неделю это ощущение проходило. Наряды становились не настолько нарочито женственными, а лицо приобретало то неповторимое выражение человека, который умеет получать удовольствие от вдохновенного ничегонеделания. И тогда было дивно хорошо вместе с ней заниматься мелкими повседневными делами, радостно наблюдать за сноровистыми и точными движениями, даже когда она всего лишь заваривала кофе на троих (по ее словам, этот рецепт она подглядела у древней старушки, знаменитой своими изысканными "кофейными посиделками"), или из мягкой древесины ножиком выстругивала кораблик для Джеспера, – от нее постоянно исходила неприкаянная энергия, которая в другое время, должно быть, находила себе тысячу иных, более серьезных применений.
Она никогда не прилетала без подарков – диковинок из чужих миров. Набора сосудов, похожих на вырезанное из слоновой кости кружево, и оказавшихся скелетами примитивных животных с соседней планетки. Гибкого и своенравного зверька, в котором Кей опознал кошку, животное с его родной планеты… В незапамятные времена кошки не были исчезающим видом.
В последний раз она привезла ему аквариум. Целый мирок с замкнутой экосистемой. Хрустальная сфера диаметром с Джаспера, в которой пестрые существа, похожие на шустрых мелких рыбок, проводили всю свою коротенькую жизнь. Занятная и по-своему поучительная игрушка. Он тогда зарылся в учебники по экологической теории, но, выискивая материалы о "Хрустальных мирах Пау", попутно выяснил, что эти сферы – хитрая иллюзия. Внутри них – простенький компьютер, а яркое кружение существ – лишь очень качественная проекция на стенки "хрустальной" сферы.
Джеспер не чувствовал себя одиноким, когда Кей и Хоана уходили на целый день к морю, оставив его дома. Он не понимал, что значит быть одиноким. И, оставшись один, Джеспер рыскал по вселенской паутине, изучал подарки Хоаны, выполнял очередные модульные задания всегалактической программы минимального образования, писал длинные вдумчивые письма друзьям, а иногда просто бездельничал, лежа в высокой сочной траве в тени маяка. Рядом возилась кошка, выслеживавшая больших ленивых жуков, но, наученная горьким в буквальном смысле опыте, просто оглушавшая их тяжелой лапой. Ее ярко-оранжевая шерстка сияла на солнце, ладное тельце мелькало в зарослях мешковника.
Уже за неделю в комнате, где обычно селится Хоана, наводится идеальный порядок, а от вездесущей степной пыли не остается и следа. Кей не допускает автоматику в дом, поэтому даже пол он моет доисторическим способом, шваброй и тряпкой. Вот и теперь – в доме чистота, Кей пошел встречать туристическую группу, а Джеспер идет к морю, сопровождаемый устало бредущим за ним оруженосцем.
Море встретило его пряным запахом и слепящим сиянием. По небу плыли рваные облака. Солнце то выглядывало из-за них, обдавало жаром, то пряталось, уступая утренней прохладе. Мальчишка сел на сухой теплый камень. Раскрыл сумку, достал толстые, сочащиеся соусом бутерброды. Снял с хлеба ломтики мяса, и хотел было кинуть за спину. Но передумал, и сел, протянув руку с мясом за спину, демонстративно повернув голову в другую сторону. Почувствовав дыхание на ладони, он с трудом подавил желание отдернуть руку. Маух принюхивался. Тяжело переминался с ноги на ногу – Джеспер почти ощущал сомнение зверя. Потом деликатно слизнул широким, неожиданно жарким языком лакомство, и зашлепал губами. Мальчик плавно повернул голову в сторону Мауха – и посмотрел на него. Зверь обеспокоенно запрядал развесистыми ушами, припал к земле, и крадучись стал выходить из поля зрения Джеспера. Но не стал улепетывать во весь дух – он заметил это, и удовлетворенно кивнул. Впился зубами в оставшийся бутерброд, хлебнул из фляжки, и, прищурившись, стал наблюдать за мечущимися над водой мелкими зверушками с перепончатыми крыльями. Глядя на них, он не мог сдержать улыбки…
Джеспер вынул из кармана, с сомнением повертел в руке, и надел старые отцовские солнечные очки. Далеко в водную гладь уходит гряда валунов. Мальчишка поскакал по камням – там, в конце гряды, остров. Конечный пункт утреннего путешествия. Ему было любопытно, пойдет ли за ним Маух. Но он не оборачивался, зная, как это расстроит зверя. Тем временем, животное помялось на песке, фыркнуло укоризненно, ступило на первый камень, потом на второй, и лихо заскакало вслед за Джеспером.
Остров – кривой каменный клык, впивающийся в небо, – весь порос чахлыми растеньицами и седым мхом, буйными космами заплевшего твердую породу. Джеспер вынул из-за пояса плотные тканые перчатки, надел наконец сандалии с цепкими подошвами, болтавшиеся в руке, и пополз вверх. Услышав за спиной тяжкий вздох оруженосца, он было пожалел Мауха, но чуть не сорвался при этом, и все внимание обратил на подъем. Ветер крепчал, поверхность моря покрылась белой сеткой, и Джеспер пожелал быть как можно скорее на вершине, ощутить этот соленый воздушный прибой, прикоснуться к небу, к сизой туче, нависшей своим пузом над самой вершиной острова…
Мальчик стоял на самой вершине, плотно обхватывая ступнями каменный выступ. Чуть ниже пыхтел карабкающийся за ним Маух. Джеспер старательно не обращал на него внимания. Ветер – плотный, вязкий, - сулил наполнить своей силой его крылья. Он поднял руки. Перепонки между ними и телом Джеспера натянулись, пытаясь оторвать его от скалы, убеждая довериться воздуху. Джеспер поверил. И взмыл, оставив далеко под собой заскулившего с досады Мауха, остров, песчаный берег. Это был намного лучше, приятнее, острее, чем планирование между невысокими холмами под присмотром отца… Это был полет. Настоящий. Он закричал, заклекотал от радости… и тут же завопил от страха, потому что налетевший порыв ветра ударил его, сминая крылья, и Джеспер винтом рухнул прямо в ставшее сумрачным море. Удар об воду лишил его возможности бояться. Море сомкнулось над ним.
…Джеспер проснулся оттого, что за стеной скандалят, не стесняясь в выражениях.
- Ты в своем уме, отпускать мальчишку одного в такую погоду? Совсем одичал на своем маяке?
- А ты, дорогая, на себя посмотри! Привезла сувенир старому боевому товарищу, инопланетного пацаненка. Теперь, видите ли, беспокоится о том, сохранит ли друг дорогой подарок. Тебе не приходит в голову, что он мне стал родным не только по документам? Что я беспокоюсь и забочусь о нем не две недели в полгода, как ты, а без выходных и перерывов на обед!
- Идиот… Соображаешь, что говоришь? Меня чуть не угробили те гребаные работорговцы, у которых наш отряд отбивал их груз! И если бы у малыша остались родные, или хотя бы уцелела их планета, то уж поверь, я бы не рискнула тебе доверить его! А вдруг меня не было бы в этой группе, и я не пошла первым делом к морю, поздороваться с ним? А если бы этот зверь не..
Джеспер нарочито громко закашлялся. Наступила тишина. Скрипнула дверь. В комнату зашла Хоана и улыбнулась ему. За ней с побитым видом проскользнул Кей. И совсем-совсем тихо протопал Маух, скромно сел в сторонке вне поля зрения всех троих и улегся, уставившись на них, не мигая, во все глаза, большие и темные, покрытые точно такой же радужной пленкой, как объективы древних оптических устройств. Его густая длинная шерсть была все еще мокрой.
 
Где-то далеко-далеко отсюда некий гуманоид протер широким рукавом от вездесущей пыли хрустальный шар. Он увидел, как синекожего мальчишку крепко обнимают человеческий мужчина и женщина-киборг. Мальчишка посмотрел прямо на него и широко улыбнулся.