Хроноклазм

Вторник, 1 января 2008 г.
Просмотров: 3851
Подписаться на комментарии по RSS
Автор: Вячеслав Ледовский.
 
 
Предыстория (а возможно, послеистория)
 
«Что будет там - о том мне не заботы.
Когда разрушишь этот свет легко ты -
Пускай себе иной возникнет свет»
                                                                       (В эпиграфах здесь и далее -
                                                            И. Гете, «Фауст»)
 
- Это наиболее реальный шанс, – убеждал собеседника высохший, как щепка, высокий седой старик со значком компартии на лацкане потертого пиджачка, - Парня полмесяца назад выкопали из вечной мерзлоты. Кстати, твой тезка, тоже Андрей. Предназначался для личной охраны Сталина. Шел к поезду на станцию. Срезал путь через лес, где провалился в каверну и свернул шею. Начало января. Все вповалку после нового года. Начали искать через две недели – а следы снегом занесло. Там и пролежал до сегодняшнего времени. В Москве его лично никто не знает. Кстати, мы на всякий проверили все архивы - чистенько, в столице он так не появился. Поэтому вариант временной петли исключен. По габаритам - Вы идентичны. Изменить внешность, капилляры пальцевых узоров – дело двух дней. Документы скопировать - еще проще. За это время более тщательно подготовишься к эпохе заброски, изучишь необходимую информацию. Через несколько месяцев маскировка с тебя клочьями слезет, но к этому времени уже адаптируешься и войдешь с Ним в контакт. Помешать нам никто не успеет. Отправляем тебя – и все, ход истории меняется. Не подведи, внук. Другой возможности спасти миллионы жизни, огромную страну, великую идею у нас не будет.
          
2 января 1941 года.
                                               «Я кинусь в шумный времени поток
                                                В игру случайностей, куда забросит рок…»        
 
          Его выбросило  на заснеженной  лесной полянке. Как будто кто-то от души саданул в затылок. Секундная потеря сознания. И мрак безвременья сменился темнотой ночного леса. Впрочем, на этой широте и в это время года дня почти не бывает. Цепочка следов, на которой он стоял, обрывалась темным провалом в двух метрах впереди. Андрей подошел к яме. Там, на глубине шести метров, со сломанным позвоночником  уже несколько минут лежал мертвец, копией которого он на время стал. Забросав расщелину валежником, молодой человек, повторяя про себя в режиме марша еще не написанные строчки: «Шел он бодро, даже браво, по причине по такой, что махал своею правой, как и левою рукой…», по затверженному маршруту без приключений выбрался на дорогу к станции…
 
19-20 марта 1941 г.                          
                                               «Тебя не звал я. Сам ты это знаешь
                                                             Ты сам попался в сеть, не правда ли, скажи?
 Кто черта держит, тот его держи
 Не скоро ведь его опять поймаешь!»
 
Невысокий грузин грузно, прихрамывая на левую ногу, прошелся по кабинету к окну. Ночное небо Москвы закрывали темные тучи, из которых сеял нудный мелкий дождик. Жизнь ко многому приучила и достаточно давно не удивляла секретаря ВКП(б),  изловчившегося удавить превосходящих его по многим качествам противников. Но к реализации безумных идей Уэллса даже он не был готов. Глава партии, уже десятилетие единолично управляющий огромным государством, знал, что высшими силами ему предназначена особая участь. Кардинально изменить мир. Добиться того, что не удалось Македонскому, Чингисхану, Наполеону и многим другим. За счет совершенной идеологии объединить планету под своей властью. Правда, в схватке с главным конкурентом, невысоким австрийцем, которую он в последние годы очевидно проигрывал, требовалось помощь извне. Возможно, она и подоспела.
Широкоплечий сероглазый парнишка из караула, внезапно заступивший в коридоре  товарищу Сталину дорогу, тут же был скручен сотоварищами. Но отмахнуться от его просьбы персонально доложить руководителю партии особо важную информацию было бы неразумно. Никому не доверял «отец нации и вождь народов». И не исключал варианта какого-либо заговора, о котором случайно узнала бессловесная пешка из его охраны.
Перед тем, как оставить наедине с Иосифом Виссарионовичем, безумца тщательно обыскали и избавили от ремня и содержимого карманов. Сейчас он, сложив, как ученик, одна на одну руки и глядя прямым честным взглядом в желтые внешне ленивые глаза главы партии, излагал абсолютно невероятные вещи.
То, что парень был знаком с содержанием ряда секретных отечественных документов, включая План Генштаба о стратегическом развертывании Вооруженных Сил СССР на Западе и Востоке, можно было списать на шашни Берии, стремящегося подорвать доверие Сталина к армии. Но то, что мнимый охранник рассказывал о состоянии и намерениях вермахта, неожиданно выглядело очень правдоподобно. И источник данной информации определить сухорукий горец затруднялся. Собственно говоря, на ум приходили только два варианта. Либо дезинформация со стороны Абвера. Либо англо-американские интриги.  Острым лисьим нюхом Иосиф Виссарионович чувствовал, когда ему лгут или когда боятся. Этот мальчишка не выглядел испуганным. Что было плохо. Но, похоже, он верил в то, что говорил, искренне считая себя посланцем из будущего. И являлся убежденным коммунистом и патриотом. Что, до определенных пределов, было простительно.
-  Хорошо, молодой человек, - резюмировал разговор хозяин кабинета.
- Вы говорите интересные вещи. Я уточню, откуда вы их знаете. Приглашу военных, попрошу разведку подготовить соответствующий отчет. Вы пока поживете здесь, в Кремле, в отдельном кабинете. Диван там есть, кормить будут. Возможно, осмотрят врачи. Если вы больны – мы вас вылечим. Если это шутка – то очень глупая, и за нее придется отвечать. Разговаривать с кем-либо, кроме меня, на любые темы я вам категорически запрещаю. Понятно?
Сероглазый славянин в защитной гимнастерке согласно кивнул головой:
- Так точно, товарищ Ста…
- Ладно, идите, - прервал его будущий генералиссимус и вызвал охрану.
- Поскребышев, быстро Жукова ко мне. И этого - на строгий  карантин. Чтобы ни с кем не общался. Головой отвечаешь.
Шестичасовая беседа с недавно назначенным начальником Генштаба Жуковым, в которого Сталин считал преданным и послушным генералом, скорее убеждала в правильности поступившей из непонятного источника информации. Как и представленный через два дня доклад начальника Разведуправления Голикова о готовящемся нападении Германии на страну Советов. Но окончательно рыжий грузин проникся ценностью псевдоохранника после того, как тот за неделю до соответствующих событий предсказал присоединение Югославии к Тройственному пакту. А также последовавшее за этим свержение сербами правительства Цветковича и принца Павла.
 Прорицатель. Это был фантастический шанс, который Сталин упускать не хотел. За счет знания предстоящих событий переиграть всех противников. И Гитлера, и Черчилля, и Рузвельта. И азиатов, схватившихся между собой у восточных границ его империи. Какой источник предоставлял такую возможность - было не столь  важно. Пусть полусумасшедший парнишка считал, что он прибыл из будущего -  чем этот вариант хуже воли богов или подарка Мефистофеля? Тем более, что  никакой платы за предоставляемые знания никто не требовал. Хотя, если бы нужно было в ад кровью подписать душу за предоставляемую информацию, наверное, и на это бы согласился Иосиф Виссарионович.
 
30-31 марта  1941г.                        
«Слаб человек - покорствуя уделу
Он рад искать покоя - потому
дам беспокойного я спутника ему:
как бес, дразня его, пусть возбуждает к делу»
 
Андрею - так называл себя посланец неизвестных сил, была предоставлена возможность забрать из дома машинку, в  которой хранилась вся информация о грядущей войне. Устройство был больше всего похож на небольшую книжку, одну часть которой составляла клавиатура, другую - экран, на который выдавалась различная информация.  Только познакомившись с работой механизма под смешным названием «лептоп», Сталин почти окончательно поверил в то, что пришелец - представитель технической сверхцивилизации. На монитор выводились не только буквы, но и картинки, фотографии, и даже целые документальные и, похоже, игровые сюжеты. Доставленная из шарашки группа инженеров, ознакомленных с аппаратом и комментариями посланника из будущего, независимо друг от друга подтвердили, что современных уровень науки исключает возможность создания подобной техники. После представленных заключений всех ученых, естественно, пришлось расстрелять. Но уверенность в статусе  пришельца стоила полудесятка жизней. Тем более, что  в последние годы интеллигентов вычищали тысячами.
К сожалению, Андрей уклонялся от рассказов о своем времени, напирая на то, что главное - с наименьшими потерями выиграть предстоящую войну. Несколько раз он поступил абсолютно неразумно, отказав настойчивым  просьбам Иосифа Виссарионовича поведать о личном будущем товарища Сталина. Кремлевский горец знал таких ребят. Не способные к личной преданности, зашоренные идейными предубеждениями и потому бесстрашные, они были не интересны для долгой вдумчивой работы.  Разумнее всего их было использовать в качестве «пушечного мяса» или устранять, пока они не успевали стать опасными. 
Целыми днями посланец из грядущего теперь работал машинисткой, перебивая крупным текстом на «Ундервуд» выбранные руководителем ВКП(б) материалы и их блоки.
В настоящее время Сталин читал стенограмму выступления Гитлера перед высшими офицерами по вопросам восточной кампании, комментируя его заметками на полях. «Война против СССР неизбежна». Грузин не спеша набил трубку табаком. Со вкусом раскурил. Безусловно, война будет, кто же в этом сомневается. «Выжидание ухудшит положение Германии, в распоряжении противника неограниченные силы, которые даже приблизительно не исчерпаны, а кадровые и материальные силы Германии еще более значительно увеличить невозможно». Здесь ты прав, мобилизационные возможности советских людей гораздо выше, чем у любого другого государства. Если умеешь запрячь народ, пахать на нем можно безостановочно. «Как можно раньше упредить Россию, ликвидировать исходящую от нее опасность. Никто после меня не будет обладать в Германии таким авторитетом, чтобы принять на себя ответственность за превентивную войну». Сталин вызвал секретаря и потребовал крепкого сладкого чаю. Превентивная, говоришь? Ну, теперь посмотрим, кто кого упредит. «Не найдется другого такого человека, который один еще может сломить мощь большевизма, прежде чем Европа падет его жертвой». Станет, неминуемо станет Европа социалистической, и увидите вы наши танки на берегах Ла-Манша и Гибралтара. А там и до американских мистеров-твистеров, министров и миллионеров доберемся. «Я требую отказа от всех традиционных понятий о рыцарской войне, от общепринятых правил и обычаев. При эксцессах войск по отношению к населению решения по подсудности принимаются исключительно командованием». Сталин еще раз отзвонил Поскребышеву и напомнил ему о представлении на утверждение списков репрессированных. Никто с тобой рыцарскую войну вести и не собирался, истерик. Самое важное - финальный результат. А победитель всегда прав, поскольку именно он определяет содержание  учебников истории. «Я не требую, чтобы генералы меня понимали, но я требую, чтобы они повиновались моим приказам». Перед Иосифом Виссарионовичем проблема беспрекословного повиновения вне зависимости от смысла отдаваемых приказов уже давно не стоит. В дрессировке своих подчиненных бесноватый австриец намного опоздал, что в итоге и предопределит его поражение. Единственный, кто в последнее время решается вступать в полемику с «отцом народов» - запертый в соседнем кабинете светловолосый юноша. Который попросту не понимает, с кем разговаривает и куда попал.
За полночь, устроившись в уютном кресле под мягким светом из-за зеленого абажура лампы, Иосиф Виссарионович стал перечитывать директиву рейхсфюреру СС Гимлеру о проведении мероприятий на востоке. В части восприятия организационных структур и методов работы австрийский соперник оказался хорошим учеником. При этом было забавно понимать, что данный документ Гитлером еще не подписан и даже окончательно не сформулирован. Да и Муссолини тоже пока не определился с началом операции вторжения в Грецию и Югославию. Но за эти семь недель, что в результате героического сопротивления Южной Европы достанутся Стране Советов, Сталин уже запланировал провести полную  мобилизацию вооруженных сил.
И своевременно, на марше, атаковать возвращаемые на восточную границу армии вермахта.
А пока – необходимо занять пост Председателя Совнаркома. До тех пор, пока канва событий Иосифа Виссарионовича устраивала, отступать от нее он не намеривался.
 
Май – июнь 1941г.
                                                «Что нужно нам - того не знаем мы
Что ж знаем мы - того для нас не надо»
 
Вторая половина весны и начало лета вымотали Иосифа Виссарионовича до предела.  Подписание мирного договора с Японией прошло, как и предсказывал Андрей, без сучка и без задоринки. Азиаты согласились на все предложения. И, что самое важное, мирный договор нарушать, в отличие от Гитлера, они не собирались. Четвертого мая, сместив Молотова, Сталин окончательно узаконил централизацию власти в своих руках. Пятого мая выступил перед высшим командным составом Красной армии и выпускниками военных академий. Теми, кому посчастливится через полтора месяца начать разгром германских войск. Смотрел в их глаза новый Председатель Совнаркома и понимал, что эти не подведут. В отличие от ненадежных Тухачевского, Якира и прочих Блюхеров, молодые волки знали единственного Вождя. Верили только ему и готовы были по первому приказу рвать любого, на кого укажет рука Хозяина.
Оппозиции Черчилля удалось своевременно слить информацию о провокационном характере полета Гесса. Поэтому ближайший сподвижник Гитлера был арестован  немедленно по приземлении в Англии, о чем Сталин был извещен практически сразу же. Одна эта операция оправдала весь выделенный посланцу из будущего лимит доверия.
Подготовка к опережающему нападению на опасного западного соседа занимала все время Сталина. К середине мая оперативная группа под руководством Василевского подготовила и представила на утверждение развернутые планы нападения на Германию. 24 мая на совещание с участием Молотова и высшего военного руководства, включая командование западных округов, были окончательно определены рамочные мероприятия по подготовке упреждающих военных действия.
Андрей, так же, как и глава Правительства, работал сутками, распечатывая материалы по ходу движения предстоящей войны, которую предстояло в корне переиграть. Конечно, в этой ситуации описываемые события имели интерес исключительно академический, но пришельца необходимо было загрузить хоть какой-нибудь работой.  Не хочет рассказывать то, что интересно руководителю страны - пусть целыми днями печатает все подряд. С парнем творилось что-то странное и страшное. С него слазила клочьями кожа, местами обнажая багровое сочащееся сукровицей мясо, щеки и нос стали западать, серые глаза почернели. Несколько раз он пытался заговорить по поводу консультаций с врачами. С неким внутренним злорадством Иосиф Виссарионович посоветовал потерпеть пару недель, до начала общего наступления советской армии через территории Польши и Пруссии на запад. А пока пить на ночь побольше полезного кефира, как сам товарищ Сталин делает.
 
21-22 июня 1941 г.
«Но что за страх позорный,
сверхчеловек, тобою овладел?                                          
Где мощный зов души,
где тот титан      могучий,
Кто мир весь обнимал, кто мыслею кипучей
Сравниться с нами, духами, хотел?»         
 
Близилась ночь - а за окном было светло. Заканчивался самый длинный день сорок первого года двадцатого века. Иосиф Виссарионович задумчиво посмотрел на Жукова. Все было готово к началу операции. Несколько звонков в западные округа, уже преобразованные во фронты - и через пару часов войска начнут перемещаться на боевые позиции. Затем истребители снимутся с аэродромов и встретят орды люфтваффе над чужой территорией, заставят их «разгрузится» по своим. В половине четвертого артиллерия и бомбардировщики нанесут удары по развернутым на открытых местностях гитлеровским войскам, места дислокации которых известны с точностью до батальона. Потом вперед пойдут танковые и механизированные соединения. Их задача, как в песне, «на вражьей земле, малой кровью, могучим ударом», прорезать ошеломленные и лишенные руководства подразделения противника и в его тылу выйти на оперативный простор, в случае удачи – продвинуться вплоть до Варшавы. Еще раньше тяжелые бомбардировщики Пе-8 и ТБ-3 начнут «утюжить» окрестности Растенбурга. В данном случае очень хорошо, что Восточная Пруссия находится рядом с СССР. На картах, скопированных покойным Андреем, с точностью до метров обозначены как расположение оперативного руководства вермахта, так и находящиеся неподалеку штаб-квартиры ОКХ, люфтваффе, и самое главное - ставка Гитлера, «Вольфсшанце». Неподалеку от Волчьего логова - аэродром, который будет захвачен десантом для последующей переброски на него спецподразделений для захвата высшего руководства врага. Кроме того, на головы противника постоянно будут высаживаться тысячи парашютистов, чья задача – блокировать эвакуацию гитлеровской верхушки и любую помощь атакуемым штабам противника. В течение полусуток с расположенного всего в сотне километров Белостокского выступа шестые механизированный и кавалерийский корпуса при поддержке танков и стрелковых дивизий пойдут в прорыв к Вольфсшанце, окрестности которого будут подвергаться круглосуточной бомбардировке. Волчье логово станет западней. Все продумано и подготовлено до мелочей и не может не сработать.
Посланца из грядущего похоронили позавчера, на неприметном кладбище недалеко от правительственных дач. Все основное он уже рассказал и стал ненужным, более того, опасным. Иосиф Виссарионович разумно рассудил, что источником знаний о состоянии дел для своего окружения может быть только товарищ Сталин. И чем непонятнее для подчиненных будет, откуда у главы государства та или иная информация, тем лучше. К тому же парнишка последние дни сильно болел, а врачам его показывать смысла не было. Умер он легко, по маккиавелевски. Яд в питье. В последнюю встречу он, возможно, предчувствуя смерть, сказал Сталину: «Мне все равно, что со мной будет. Но Вы же используете то, что я Вам принес? Такой шанс, мой дед всю жизнь на него работал. И столько жизней можно спасти….».
Следы пребывания лжеохранника в Москве, на случай появления новых гостей из будущего и возможных расследований, как и его дьявольская машинка, были уничтожены. Мальчишка сам виноват -  нельзя спорить с товарищем Сталиным. Ни один из таких смельчаков не выжил. И пришелец не мог оставаться исключением. Да и за глупость надо наказывать. Иосиф Виссарионович  внимательно ознакомился с тем, что было изложено на нескольких сотнях страницах машинописного текста. И эта история ему понравилась. Смерть Гитлера, Муссолини, Рузвельта, отставка Черчилля, поражение Германии, Румынии, Италии, Венгрии, Японии. Удержание страной Советов не только всей имеющейся территории, но и значительное ее приращение. Контроль над Восточной Европой и, судя по всему, значительной частью Азии. Хорошее завершение войны. Стоит ли рисковать подобным исходом и пускаться в неизведанные авантюры? Талант руководителя в том и состоит, чтобы из многих вариантов, ведущих к цели, выбирать наиболее безопасный. А миллионы погибших? Люди всегда умирали и будут умирать. Эту цену Иосиф Виссарионович готов был заплатить.
- Ладно, Георгий, есть мнение все отменить, - сказал он изобразившему на лице послушное удивление Жукову, - И не задумывайся, товарищ Сталин знает, что делает. Вместе с наркомом обороны подготовите и направите в войска Директиву № 1, о запрете отвечать огнем на провокации немцев. Текст я продиктую. 
Почему-то вспомнились горящие лихорадочным блеском серо-черные глаза Андрея, тот взгляд, которым уже умирающий парнишка проводил его при последнем расставании. От сантиментов Иосиф Виссарионович научился избавляться давно. Поэтому, прикрыв покрытой седыми волосками рукой толстую стопу отпечатанной с двух сторон бумаги, он спокойно добавил, - Знаешь, генерал, если хочешь стать маршалом, в ближайшие годы тебе придется жить по сценарию именно этой пьесы.
Едко усмехнувшись в рыжие усы, процитировал сам себя, - И эта штука будет посильнее «Фауста» Гете.
 
«Прошло и не было – равны между собой!
Что предстоит всему творенью?
Все, все идет к уничтоженью!
Прошло, что это значит?
Все равно, как если б вовсе не было оно»
 
Автор: Вячеслав Ледовский.