Хозяин пруда

Вторник, 1 января 2008 г.
Просмотров: 2640
Подписаться на комментарии по RSS
 
 
-      Что это за дрянь?!
Все трое остановились.
Шестипалая ладонь Уфф-Ара показала на заросли тростника. Из них выбралось желто-зеленое создание, ростом не больше метра. Толстенькие конечности с массивными когтистыми ступнями и кистями.  Черный панцирь, покрытый водорослями и мхом. В левой руке оно держало пучок стеблей.
-   Похож на мужа Тортилы, - сказал Тимофей.
-     С таким-то клювом? – поинтересовались спрятанные в густой зеленой губы Уфф-Ара.
-     Ну, не всем достаются красавцы. Подожди - откуда ты знаешь эту сказку?
-   Вы не единственные земляне в этой наслоившейся реальности. А я здесь уже – два новолуния.
Третий из спутников, по имени Михаил, не своим голосом сообщил:
-   Это демон японского фольклора - каппа. Аналог нашего водяного, хотя иногда с вампиром параллели проводят…
Японский водяной неуклюже зашел по пояс в воду, неожиданно повернулся к троице, явив вместо кубиков панциря и щетинистого затылка – зеленое брюхо и водянистые рыбьи глаза над клювом. Жест, который он показал своим зрителям, не имел никакого отношения ни к русской, ни к японской культуре (хоть прижился в обоих) – вытянутый средний палец.
Потом существо нырнуло.
-   А что японский демон делает здесь?
-   То, что он вообще существует, помимо бумаги и фантазии, тебя, Уфф-Ар, мало волнует, да? Самое странное здесь, конечно, его национальное происхождение… попахивает расизмом на почве культурной родины духов.
-    И что?
-   О-о. С понимаем иронии у тебя еще хуже, чем с мифологией и сверхъестественным.
-   Хватит. Откуда ему знать земную мифологию. - вмешался Тимофей. – Хватит, - повторил совсем тихо, обдумывая услышанное, переваривая увиденное. Мысленное пищеварение напоминало физиологические процессы после обильной (сверхмерной) трапезы. Многие ингредиенты очень плохо усваивались; а съедобны ли они вообще?
Впрочем, знакомый ранее мир очень стремительно терял прочную связь с пониманием и рассудком. Но одно дело слухи, сплетни, разговоры у костра, а совсем другое – собственные глаза. Он уже почти свыкся с искаженной реальностью, искалеченной и видоизмененной слиянием разный измерений, но созданные воображением человека (землянина, как они с Михаилом, или оторга, как и новый знакомый Уфф-Ар, планета измерения которого величалось Сфера, или других человекоподобным особей) мифические твари…
Странная голова (если отвлечься от глаз и клюва, то напоминающая обезьянью) вынырнула в двух метрах от рокария, показала язык и кругами исчезла под водой.
-   Японцы, мать их так, - процедил Тимофей. – Воображения ноль. Что это за демон такой – тыква на подсвечник похожа, видали, выемка какая-то на макушке, водичка там плескается.
Михаил с трудом воздержался от комментариев - просто провел ладонью по лицу, вздыхая.
-    Мадзутора. Точно он, - сказал он спустя минуту, больше себе, чем остальным.
-    Кто?
-   Другое имя каппы. В некоторых источниках - мидзутора.
-   Не нравится мне всё это, - Тимофей положил руку на топор, покоящийся в кожаных держателях на груди. – Плохое место.
-   Встретиться здесь - не наше решение, - сообщил Михаил.
-    Но ждать-то придется нам.
-    Переждем в лесу.
-   Не мне рассказывать тебе, Миша, что твориться в лесах, если сойти с тропы.
-    Может тебе, а может и нет. Нас этими байками весь путь пичкают такие же «идущие к городам»… но что-то я не слышал, что бы ты своими историями поделился.
-    Почему, а я помню, - улыбнулся Уфф-Ар. – Только у Тимофея все монстры сисястые и декорации тем ужасам другие – сеновал да лежанка.
 -    Вот трепло! – Тимофей тем ни менее тоже улыбнулся. – Твоя правда, - обратился снова к Михаилу. – Истории, байки… раксашы, зотзы, Анку… как говаривал тот профессор на развилки? Куча безымянных ужасов, о которых рассказывают простые люди. Но я готов им верить – теперь… Ты добавил нам новое имя, и оно обрело плоть – это черепаха-лягушка не похожа на групповую галлюцинацию.
Михаил кивнул. Мутное стекло взгляда было приковано к пруду.
-   Я могу дать вам еще горсть названий для тех «безымянных», о которых мы слышали. Приметы некоторых не вызывают сомнений: дахут, ицпапалотль, Ксипе-Тотек…
-    Оккультизм и демонология, похоже, твой конек.
-    Так… скорей хобби прошлого.
-    Я тоже кое что знаю, и некоторые имена говорят мне достаточно, но это никак не приближает нас к объяснению.
-     Как сказал тот старик два дня назад? – Михаил прикрыл глаза. А когда нужные слова всплыли в памяти, грустно улыбнулся. – «Новый мир больше не нуждается в объяснениях. А старого уже нет».
   Несколько больших пузырей всплыло на поверхность воды, лопнув – это демон каппа пустил на дне шептуна.
 
Трое путников разбили палатку с северной стороны пруда, возле водоспуска. Ландшафтный проект этой территории предусматривал когда-то нечто большее, чем правильно высаженные деревья, цветы и кустарники: тут были спланированы и воплощены системы ручьев, фонтанные насадки, рокарии, альпийская горка и многое другое, теперь представляющее лишь жалкую тень былой красоты пруда, даже не тень, а мертвый гниющий памятник.
Когда-то здесь жили и отдыхали. Теперь…
Тропа проходила у края водоема, виляя около крутого берега. С боков наседал лес -  а там жил страх; там царствовали демоны. В километре от пруда особенно буйствовал мексиканский демон Ксипе-Тотек, устроившись на раскопанных ракшасами могилах старого деревенского кладбища, плешивого островка в шерсти леса, поросшего кустарником. Ни о какой крови здесь не могло идти и речи, и поэтому демон орал и вопил, довольствуясь лишь некрофилическими актами с трупами, не до конца объеденными личинками и насекомыми.
Лишь близость тропы охраняла палатку. Пока.
И не от всех.
Голова каппы показалась над гладью. Звездное небо отражалось в воде, наполняющей блюдцевидную впадину на его макушке. Костер у палатки превратился в кучу тлеющих головешек. Каппа напрягся, причмокивая ртом из-под костяного клюва-носа. Он чувствовал сон людей, их размеренные удары сердца, манящее движение теплой крови.
Ему очень не нравилось сравнение с вампирами, он считал всех каппа уникальными, не менее значимыми и индивидуально состоятельными, чем скажем лепреконы.  Многие демоны любят кровь, да что там многие – почти все (речь, само собой – о демонах Ада). Сам Люцифер обожает коктейли на красной жидкости. Но некоторые параллелят вампиров на каппа – на «дитя воды», на Circopithechelonia crurorana! Почему?! Лишь потому, что в Японии не было своего аналога Дракулы, классического кровососа? Лишь потому, что каппы тоже «по-своему» отсасывает эту бодрящую субстанцию? Наверное, похожий гнев испытывают сикомэ, когда их сравнивают с западными гоблинами?
Нет, увольте, какие вампиры? – он был водяным; но и это словцо слишком примитивно, тонко-ограничивающее (называйте просто водяными созданиями каких-нибудь шишиг); он был – каппа, мадзутора. Другие каппа звали его –Теллех.
Очень скоро пульсация чужой крови заглушила все мысли, эхом застучала в висках. Он был безумно голоден, голоден до человеческой «начинки». И не желал больше ждать.
Каппа оттолкнулся от дна крепкими ногами и нечеловеческим прыжком опустился на влажную траву берега. Где-то вдалеке родился и пронесся по ветвям крик яра-ма, лесного демона, не желающего спать без трапезы – крови. Теллех мысленно увидел этого маленького австралийского людоеда, разрывающего ночь криком из огромной пасти, способной проглотить ребенка целиком, и улыбнулся: «Кричи, кричи, у меня-то еда прямо перед носом, кричите все, пока еще не обретшие власть над человеческим мирком, довольствующиеся лишь островками прохудившегося «барьера» между миром живых и мертвых, кричите, стоните, жрите зверей и птиц, редких тупиц, заблудших в чащу, где тьма уже разъела границы! Кричите, и ждите полного слияния, а я буду есть прямо сейчас – вода дает мне эту власть, вода, что бежит под тропой, водяная крошка - туман над щебнем тропы…»
К крику яра-ма примешался другой звук, больший похожий на вой огромной собаки. «И ты голоден, дахут! Твои идентичные человеческим зрение, обоняние и слух не дают увидеть жертву, ты где-то глубоко в чаще, но эмпатические способности подсказывают: тропа – значит люди, значит – еда… вой, дахут, вой, ящерообразный!» И дахут провыл еще раз, подняв приплюснутую пасть к небу, маякуя тьме оранжевым светом фасеточных глаз.
Потом наступила тишина.
Каппа сделал шаг. В этот момент палатку осветил изнутри слабый свет, вспыхнул, дернулся и застыл на ткани бледным пятном. Фонарик. Кровь в артериях двух из людей ускорила свой бег. Демон облизнулся, мягко опускаясь на четыре конечность.
Он решил немного подождать.
 
-    Слышал вой?
-   Если эти звуки можно назвать воем. Да и тот нечеловеческий крик… жуть… может катта?
-   Каппа? Вряд ли. Насколько я могу судить. Да и далековато - в лесу. Может волк, может дахут, может сам сатана.
-   А может духи умерших, обитающие в кронах деревьев? Есть такое поверье в Нигерии.
-   Вряд ли еще существует сама Нигерия. А о поверье не слышал.
-   Всего не услышишь. Перезакрепи фонарь  - в глаза бьет. А Уфф-Ар даже не проснулся.
-    Его живые демоны мало интересуют, разве, что только в аспекте не состыковки ареалов обитания или в образе баб.
-    Завидное качество, в какой-то мере.
-    Завидное. Но, вряд ли, способное уберечь. Разве что рассудок.
-    Вроде тихо.
-    Как думаешь, до города далеко?
-   Думать я могу всё, что угодно. Это не добавит ясности.
-   Я так, для успокоения. Ты умеешь заразить уверенностью.
-    Самому бы повысить ее уровень. Нужны карты. И информация. Похоже, что в треснувшей реальности, эти вещи становятся дороже золота.
-    Еще надежда. И оружие. А золото – говно. Уж если выбирать, то серебро, да и то в целях упокоения какого-нибудь упыря.
-     Сомневаюсь, что поможет. Эти способы и приметы – выдумка людей.
-     Как и сама нечистая сила? Или существование других измерений? Актуальное заявление.
-   Н-да. Нечего ответить. Но говно или не говно – а именно за золото мы собираемся купить информацию, и, если повезет, огнестрельное оружие и карту. Поэтому мы и здесь.
-    В курсе. Надеюсь, они доберутся. Уфф-Ар знает их лично? Тоже оторги?
-    Вроде как… не приходится выбирать.
-   Что есть, то есть. Слышь, Миха, ты меня про этих японских водяных просвети, как ни как, плещется где-то рядом. Не по себе.
-    Тропа…
-    Тропа тропой, а борзенько он рядом гуляет, канна этот.
-     Каппа. Один из японских мифологических персонажей - бакэмоно. Живет в прудах, речках, озерах. Впервые упомянут в VIII веке, не помню книгу… Нохон… не важно. Короче, тащит в воду, топит и употребляет.
-    Как-то пространственно это «употребляет».
-   Сведения разнятся. Как в большинстве других аспектах. Обычное дело для мифов, легенд или простых страшилок. Наиболее популярно высасывание (вытаскивание) внутренностей и крови через задний проход. Иногда – потрошение, иногда – просто поедание отдельных органов (чаще всего печени). Не брезгует лошадьми, коровами.
-    Потрясающе. Обнадеживающе соседство.
-    Обладает нечеловеческой силой.
-    Еще бы. Человека «высосать» через жопу… живого, небось?
-   Считается - да. Что еще? Это существо исключительно мужского пола. Жестокое, но вежливое. Углубление на голове является местом концентрации могущества. Каппа любит шутки и сумо, огурцы и дыни, огурцы особенно, наверное, даже больше внутренностей и крови… Верующие в каппу, не разрешали гулять у воды детям, а про тех, кто утонул, говорил «утащил каппа».  Где-то я нашел упоминание об изнасилованиях каппой женщин.
-    Убить его можно?
-    Убить, приучить, обмануть, обязать. Есть несколько способов. Считается, что если…
 
Демон слышал шепот людей, но не различал слов; они и не интересовали его. Он лежал у валуна, теряя терпение.
Рядом с каппой на траву приземлилась шпорцевая лягушка. Эти твари сожрали почти всю мелкую фауну пруда, а водяной сожрал их. «Не всех», подумал он, хватая лягушку и откусывая голову, которую сразу выплюнул – он предвкушал другую трапезу.
 
- …японский фольклор знает немало примеров застенчивости и беспомощности каппы, его желания помочь человеку и даже подружиться с ним.
-    Н-да, интересно каппы пляшут.
-   У Рюноскэ Акутагавы книга есть - «В стране водяных»…
-    Ладно, Миш, черт с ними, водяными. Надо и поспать.
-    Добро. Выйду только отолью. Не хочешь?
-    Я пас.
 
Каппа видел, как человек вышел из палатки и направился – камыши и лилии ему в зад! – на другую сторону тропы. А как было бы удачно, подойди он к пруду!
Теллех не мог больше ждать. Желудок сжало, словно он уже обхватывал стенками проглоченное лакомство.
Водяной подобрался к палатке, схватил ее угол и потащил, вырывая установочные клинья и опоры. В материи забились проснувшиеся люди, задвигались руки, ноги, закрутились, застонали. Каппа, не останавливаясь, бежал к заводи, напрягаясь не больше, чем человек тянувший мешок с листьями. В палатке закричали.
Из темноты выскочил человек. Он осмыслил происходящее, но не знал, что делать. Его гнал шок и крик товарищей. Он просто бежал на каппу. Тот (лишь на долю секунды поразившийся такой расторопности) ударил бегущего его  спутниками, крутанув биту-палатку в воздухе, – она смяла человека, откинув его кеглей в сторону – и, продолжая кольцевое движение, закинул ее в пруд.
Крик заглушила, сомкнувшаяся над добычей вода.
Каппа даже не посмотрел на упавшего около альпийской горки человека – в идеале он предпочел бы вообще одного «утопленника».  Возбужденный предстоящим, он нырнул сквозь черную пленку воды, нарушая ее зеркальность.
Один, бородатый, еще сопротивлялся, слабо и судорожно.  Второй видно потерял сознание еще при ударе. Каппа сломал бородатому шею, и оттянув тело на дно, присыпал камнями, чтоб не всплыло. Стылая кровь имеет свою вкусовую прелесть.
Второго, уже тоже мертвого, с открытыми глазами и ртом, он нетерпеливо «развернул», клочьями срывая одежду, устроился на его груди. От возбуждения у водяного даже эрегировал маленький темно-зеленый пенис. Схватил правую руку жертвы и откусил по вторую фалангу три пальца. Ленточки желанной крови развернулись в воде, начали удлиняться. Он засунул искалеченную кисть в рот и принялся сосать. Пьяная эйфория заволакивала мозг.
Дьявол, как он устал от лягушек!
Потом (уже без безумной спешки) он вспорол и выпотрошил живот мертвеца и съел его внутренности, все, кроме прямой кишки.
Заснул он, набулькивая под клюв какую–то песню.
 
Сначала было просто пламя и пустота.
Потом - нити огня, каким-то образом координированные в пространстве.
Потом он открыл глаза, и долго шел к осознанию, что огонь – это боль, а сузившееся до размеров тела  пространство – он сам.
Болели ребра и голова, кровь стучала в висках. Михаил пошевелился – больно, но вроде ничего не сломано.
Потом также вместе с воспоминаниями пришло отчаяние.
Он захрипел, и пополз. Просто вперед, подальше от пруда. На тропу он попал уже на четвереньках. Начало смеркаться. Сколько он пролежал бес сознания? Похоже – часов двенадцать.
Его внимание привлекло цветное пятно. Он поднялся и поплелся к нему. Все тело ныло, вспышки боли пронзали ребра при каждом шаге. Перед глазами плыло.
Ярким пятном оказался рюкзак. Он не помнил, оставляли ли они его возле палатки, или он выпал, когда…
Михаил бессильно застонал.
Он открыл рюкзак. Нож, пакет с сухарями, два баклажана, фонарик и тонкое одеяло. Рюкзак Уфф-Ара. Это он помнил.
Что делать? Идти в ночь не было смысла.
Оставаться? Здесь? Рядом с…
Если каппа не забрал его сразу, то…
Он достал одеяло, расчистил место, где вчера горел костер, от углей (это не имело смысла – земля давно остыла), и лег, завернувшись в ткань. Свернулся эмбрионом и закрыл глаза.
Михаила настиг лихорадочный сон. В нем были видения – он не знал, откуда они пришли (или кто их послал), но в них он видел чудовищные червивые лица хаоса, видел смерть, тех с кем они должны были встретиться, в надежде купить оружие и информацию, тех кто умер этой ночью страшной смертью и был расчленен каменными ножами оборотня-бабочки ицпапалотля.
В эту ночь кричали десятки разных демонов и духов. Кричал и он, не просыпаясь.
А проснувшись, долго лежал, глядя в глотку вселенной.
Вспоминания, сортируя и обдумывая всё, что знал о демоне каппа. Все, что могло помочь убить его. Всё, что говорил Тимофею прошлой ночью.
«…в воде каппа всемогущ… правда, и на земле каппа чувствует себя достаточно уверенно…»
«…с помощью смекалки… есть представление о том, что каппы, несмотря на свою жестокость, очень вежливы. И потому, встретив каппу, какой бы ужас вы ни испытывали, надо низко ему поклониться. Тогда водяной ответит вам тем же, и жидкость из ложбинки вытечет... тогда каппа потеряет свою силу…»
«…если в схватке с каппой оторвать ему руку (интересный совет, а, Тимофей? попробуй оторви руку – это же не лапка кузнечика), то каппа, обладающий способностью «приживлять» оторванные части тела в течение трёх дней, будет приходить и просить вернуть ее. В благодарность за возвращение конечности, каппа может наделить даром врачевания...»
«…угостить его огурцом или дыней, которые каппа так любит, что, получив, не обращает никакого внимания на людей…»
Он лежал и думал. Замерший, напуганный, но все еще живой.
А когда наступило утро, ему казалось, что он слышит, как каппа жует что-то под водой. Его вырвало.
 
Теллех отстранился от вспухшего синего живота трупа, вспоротого от паха до пупка, и прислушался.
Вода отнюдь не мешала ему слышать, наоборот, поверхность мембраной ловила, усиливала и разносила по дну слова. Человек на берегу звал его.
-    Дитя воды, хозяин пруда, выйди, прошу! Позволь мне засвидетельствовать!
Каппа довольно забулькал, предвкушая. Он был сыт, и у него было отличное настроение. Загребая перепончатыми лапами, он заскользил над колышущимися водорослями.
Человек стоял в трех метрах от кромки воды. На нем было лишь грязное нижнее белье, остальное (каппа заметил и это) аккуратно сложенное лежало у тропы. Тело покрывали синяки. Мужчина повернулся вокруг своей оси на триста  шестьдесят градусов – он явно показывал свою безоружность. Глупец. Или храбрец? Как он собирается бороться с ним? И собирается ли вообще? Ему не помешал бы меч, а еще лучше автомат – сила и реакция Теллеха превосходила его в несколько (а то и десяток) раз, несмотря на внешнюю неуклюжесть и медлительность.
Лишь в последнюю очередь демон обратил внимание на руки человека, на то, что было в них: сначала это фиолетовым пятнышком мелькнуло в его больших глазах, не акцентируясь, не распознаваясь, потом человек повернул кисти, и предмет в его руках увеличился, изменился, предстал под новым углом. На мгновение каппе даже почудился здоровенный распухший фиолетовый фаллос.
Нет – это был баклажан. Человек держал в руках всего лишь этот овощ. Каппа вышел из воды и сделал четыре шага. Этот день определенно обещал быть интересным!
Их разделяло полтора метра.
-    Дитя воды… - сказал человек и замолк.
Каппа молча смотрел на жалкое существо с баклажаном в руках. 
-    У меня не было огурцов или дыни, - сказал человек, глядя прямо в глаза демона, - но прими этот скромный дар, все, чем я располагаю, если это тебе по вкусу…  если нет, надеюсь, это не обидит тебя, хозяин пруда. Ах… прости, что не поздоровался с тобой, позволь засвидетельствовать мое почтение…
Мужчина в грязных плавках поклонился.
Каппа незамедлительно ответил поклоном. Жидкость из углубления в виде блюдца на макушке демона выплеснулась на землю. Каппа захрипел…
Пошатнулся, ноги подогнулись… отчаянный рыбий взгляд замер на человеке, остававшемся неподвижным, но начинающим улыбаться.
 
Михаил ждал, глядя на оседающего водяного. Тот и так был в половину его роста, а теперь, казалось, что уменьшается еще больше, съеживается, втягивается в панцирь. Рот каппы приоткрылся, беззвучно дернулись губы. Глаза расширились и  в них мелькнул новый оттенок. Возможно обреченность, возможно…
И тут водяной… засмеялся. Сломал тишину хохотом. Свистящим и отталкивающим.
Не поднимаясь с корточек, он лупил себя кулаками по коленям, ухохатываясь и слезясь.
-    Люди… человек… неужели ты действительно… - цедил мадзутора сквозь смех, - думал, что я… да мне насрать на баклажаны… да и на огурцы ваши… овощи… не намного вкуснее камышей… Ну  а тот твой фокус… ох, не могу… вежливость демона сгубила, так? Реверансы он мне тут выписывает… видел бы ты свою улыбающеюся рожу… - каппа немного успокоился, продолжая с обезьяньей улыбкой, растянутой под клювом-носом, похожим на фрагмент какой-то древней маски.  – Ох уж эти людские поверья… ты действительно надеялся, что вместе с водой, вытекшей из углубления, я потеряю и свою силу, стану беспомощным? Это всего лишь анатомическая специфика головы каппа. Думал, потеряю силу? Или и того хуже (для тебя – лучше) – умру? А?
-    Да. Думал, - растерянно сказал человек.
А водяной забавлялся, наслаждаясь ситуацией.
-   Или в благодарность за баклажан выполню твое желание? Ты написал свое имя на нем, а? может имена родственников, чтобы я не трогал их? Очень замечательный способ. Проверено годами, как говориться. Самое смешное, что такая штука прокатила разок с одним из нас, только там фигурировали не огурцы, а арбузы. Сентиментальный старый водяной, ленивый и к тому же вегетарианец. И что? Не все люди тоже едят мясо, но я не знаю, что думают по этому поводу коровы или куры, делают ли они выводы, сочиняют ли сказания. Есть еще один прелюбопытный способ в ваших историях – про трубку, не знаешь?
-    Нет, - ответил человек.
-   Ударить дитя воды курительной трубкой по затылку. Занимательно? Ну, если она будет чугунная с десяток килограмм, и удар серьезный – тогда да… но с тем же успехом можно сварганить историю а-ля кепкой по спине… давным-давно вам позволили (заметь, позволили) узнать наши имена и кое-что еще, донести это до других, что бы ваши страхи мешали докучать нам – демонам, но в то же время не были абсолютными… дальше пустота слов и фантазии… И вас понесло! Чего стоит хотя бы фраза «словить каппу»! Это что значит? Сетями? В капкан? Руками? Уфф, уморил… ладно, хватит полемики - просто скажи, рассчитывал ли ты на это? Что твои фокусы сработают? Скажи, баклажановод.
И он снова согнулся в приступе хохота.
-    Да, рассчитывал. Но это не все… - начал человек.
Каппа Теллех, не поднимая головы, исходил смехом. Толстые ладони накрест били по краям панциря, постукивая об него когтями.
-   …так же я рассчитывал на твое желание покуражиться, - продолжал человек, - поиграть, поиздеваться, на простое желание высмеять ложные представления об уязвимых места и слабостях демонов твоего вида.  Знаешь, что я заметил в этом метаморфирующем мире? Почти всем не-землянам не свойственно тщеславие. Но ты-то – порождение земной мифологии, ты земной демон, как говорил мой отец, посвятивший жизнь демонологии. Мой отец верил в вашу реальность, а я не верю в неуязвимость. И…
Он развел руки, поворачивая ладони к небу, и за ними в разные стороны последовали половинки баклажана, разрывая тонкий слой держащей их шкурки. Там, в ложбине из выбранной мякоти, был нож. Тонкий, острый, больше похожий на напильник с треугольным сечением.
-    …я надеялся на тщеславие сильных.
Каппа успел лишь вздернуть голову, толи  озадаченный внезапно замолкшим человеком, толи почувствовавший угрозу. В рыбьих глазах отразилась сталь.
Прыжок. Удар.
И на секунду они слились, образовали извращенную скульптуру, где точкой касания, соединением, был нож. Потом лезвие блеснуло на солнце и снова погрузилось во впадину на голове демона в сантиметре от первой дыры.
Человек разжал пальцы, отступил. Черная кровь фонтанировала из открытого ранения. Тело каппы покачнулось, вперед, назад, губы судорожно перекосило, сочащаяся кровь (словно мокрая челка) закрыла левый глаз.
И тогда человек ударил, ногой, прямо, вложив всю злость и страх, в лицо, уже застывшее, противное, смердящее тухлой рыбой и бездной, ударил, вбивая клюв в череп, кости в мозг, отбрасывая назад…
Он несколько минут смотрел на мертвого, лежащего на панцире каппу, одного из бакэмоно (не мифологического, а реального, даже пронзительно-неотъемлемого для нового безумного времени), отстраненно-задумчиво, пока внезапная мысль не расширила зрачки и участила пульс.
«Посмотрим», пробормотал Михаил, упираясь подошвой в грудь демона и наклоняясь. Обхватил мокрую зеленую кисть поудобней и рванул. Хрящи лопнули, суставы разошлись, мышцы порвались. Он наверняка упал бы, не ожидая такой податливости, - этому помешала лишь лягушачья кожа монстра, в которой словно в коконе болталась оторванная конечность. Он потянул, наращивая усилия.
-   Ну, этот пункт поверья можно считать отчасти верным…
Рука Теллеха с плеском упала в пруд.
 
Человек шел вперед. По тропе. К развилкам и перекресткам.
С  надеждой выйти к Городу.
С надеждой на неполное всесилие наступающего Ада.
А возможно, и с уверенностью.