Хозяин Леса

Вторник, 1 января 2008 г.
Просмотров: 3002
Подписаться на комментарии по RSS
Автор: Олеся Третьякевич (Pantera Ra).
 
Но я, я остаюсь
Там, где мне хочется быть,
И пусть я немного боюсь,
Но я, я остаюсь,
Я остаюсь, чтобы жить…
«Черный обелиск»
 
Голова, конечно же, раскалывалась, ноги еле шевелились. Внутри все крутило и мутило. Комок то поднимался к горлу, то толкался в ребра. Мысли превратились в отвратную мешанину. Хруст веток под ногами отдавался в мозгах грохотом. Глаза резало. Во рту все пересохло.
Опять в этот чертов лес!
Деваться некуда. Я присел на полянке и приложился к фляжке. Жидкость лилась в горло свободно. Да-да, вам меня просто так не заставить! Я знать не хочу этот муторный лес и всех его идиотов! Все равно улучу момент и сбегу. Пусть хоть на один вечер, но сбегу. Коньяк все же вещь – значительно легче становилось, когда он горячил кровь.
Но одну ночь я все же у них выиграл. И не первую. Я понимал, что это ненадежно. Но что поделать? Нужно было как-то сосредоточиться, я сел в позу лотоса и сложил на коленях руки. Пальцы я, как и положено, соединил – указательный с большим. Закрыл глаза. Нафиг мне не нужен был этот третий глаз, но мало ли, вдруг поможет. Сверху меня пригревало солнце, изнутри делал свое дело коньяк. Жизнь, в общем-то, даже налаживалась. Ну почти.
- Эй, Хозяин! Чего расселся? Опять с попойки приполз? – этот ехидный голос я узнаю из сотни. Да что там мелочиться, из тысячи.
Я упрямо продолжал наслаждаться жизнью, будь она неладна. Человек я свободный, если кто не усек – я не виноват. И меня не волнует, что они повесили мне на шею этот лес, будь он трижды проклят.
- Оглох что ли, Хозяин? – голос был недоволен. – Вот ведь глухая тетеря!
- Отвянь! – глаза пришлось открыть и даже подняться на ноги.
- Я-то отвяну, но пол в моем доме снова пошел вкривь и вкось, – рассерженная Эльфийка топнула ногой.
Вот ведь дрянь капризная! Вечно у нее настроения нету. Чуть что – сразу в слезы и истерики. Ходит по всему лесу, ищет кому бы пожаловаться. А потом у нее веселье внезапно – назовет гостей, набесятся они там до упаду, а я после всего должен ей пол чинить. А что пол, если у нее крыша давно уже…
- С каких это пор он у тебя перекошен? Только неделю назад дом осматривал.
- С сегодняшних! Пока ты по кабакам шляешься, у нас тут гроза! Все повалило. Завалы – не пройти. А он тут на солнышке греется! – чертова кукла разозлилась не на шутку.
- А ну прекрати на меня кричать! Я тут Хозяин! И нечего!
- Хозяин? Ты? Да какой ты к чертям Хозяин? Помощи не допросишься, только ломать все умеешь. Думаешь, лес сам все делать будет?
Эльфийка взмахнула тугим хвостиком и, грациозно покачивая бедрами (вот дрянь-то смазливая!), ушла по тропинке.
Сам! А то я не знаю, что сам этот лес ничего не может. Следить за ним надо тщательно, иначе того и гляди, все позарастает, обитатели перегрызутся. Я помнил, на что был похож лес после моего побега – того, с месяц длиной. Бр-р-р-р, гадость какая. В общем, дебет с кредитом не сойдется, хоть тресни.
И затрещало. В моей голове тоже. Из кустов, поматывая головой, вышел Единорог. Вечно он дорожки игнорировал, скотина упрямая. Все ему не так. Свободу ему подавай. То его в поля понесет – выискиваешь потом днями, крапивой ноги жжешь. То ему трава не та – солнцем, вишь ли, попалило, дождем недополивало. То… Одна морока. А говорить и увещевать толку мало – эта скотина бессловесная только косится, хвостом машет да копытом норовит лягнуть.
Ну конечно, опять по каким-то чащобам лазил, теперь чистить его надо. Голова снова заболела не на шутку. Где там моя фляжка?
Но хлебнуть я не успел. На поляну вслед за Единорогом выкатился Гном. Ну началось! Стоит только на один вечер отвлечься, как они уже и рады навешать мне проблем.
- Кого я вижу! Хозяин! Как здоровьичко? Как самочувствие? – Гном расплылся в сладчайшей улыбке и сбросил с плеча мешок. Мешок был, надо сказать, тяжелый.
- Нормально, – буркнул я. – Что это ты там опять тащишь? Никак уже без меня Холм раскопал?
- Ни-ни-ни! Ну, как же можно, Хозяин? – его застенчивость от меня укрыть уже ничего не могла. За столько лет в этом лесу я все изучил. И всех. Всю их занудную шарагу. До такой степени изучил, что уже тошнило. – Я тут полянку нашел, а там нора. Представляете? Ну уже ведь все равно выкопано. Дай, думаю, пороюсь. Вдруг чего найду.
- Нашел? – дело было безнадежно. Сколько раз говорил, что без меня и думать не сметь? Все им до…
- Нашел, - гордость перла из него, как ливень из тучи. – Там такие камешки!
Ну все, это надолго. Про камешки и прочую ерунду Гном любил развозюкивать долго. Хоть до утра. Только кто ж его слушать станет? Кому еще интересны его камешки? Только не мне!
Я махнул рукой и поспешил было дальше. Чуть не забыл про Единорога. Покопался в сумке и вытащил гребень. Если это чучело сейчас не расчухать, потом совсем без толку будет.
Гном тем временем расположился рядом и начал расхваливать свои сокровища, посверкивая стеклами очков. Но я не прислушивался. С Единорогом провозиться довелось долгонько – не меньше часа.
В голове, наконец-то, прояснилось, зато заурчало в желудке. Когда скотинка белая благодарно (кто ж ей поверит!) помотала головой и опять поперлась куда-то сквозь заросли, я подхватил котомку и прямиком направился домой. Гном отстал где-то по дороге – потащил добычу в дом, сортировать и изучать свойства. Он любил ставить эксперименты с любым вновь найденным камешком. Случалось, мне приходилось тушить пожары, отпаивать его водой или отварами. А бывало и находил Гном полезное, очкарик любознательный. Ну как в случае с сонным порошком. Я хихикнул, вспоминая полудремотную Эльфийку – целую неделю она мне не досаждала.
В общем, Гном ушел копаться в булыжниках. Но мне того и надо было. Хоть в уши никто не бубнил про всякую ерунду.
Я свернул на широкую дорожку. Вела она как раз к дому чертовой куклы. Его и в самом деле перекосило. Вся поляна была завалена мусором. Знакомая картина! Хозяин из лесу и все в загул!
Еще часа два я чинил этот скворечник. Крыл последними словами гостеприимную хозяйку. А капризница стояла у березы, подбоченясь, и всем своим видом показывала, кто здесь прав, а кто только мелко заблуждается. Но в какой-то момент примолкла. Вот ведь! Как же я промахнулся! Я вышел, отряхнул одежду и, что делать, начал всячески успокаивать эту дуру.
Она уже успела смертельно на меня обидеться, разочароваться в своей жизни, замочить слезами единственный платок. В ее заунывном потоке жалоб разобрать хоть что-то было не возможно. Наконец-то мне удалось выяснить, что Сатир снова напроказничал – опять кого-то совратил (и где он их находит, стервец?), бросил в очередной раз так преданно любящую его Эльфийку (изгиб бедер доказывал это неопровержимо!) и теперь она пытается утихомирить свое неизбывное горе. Все эти высокопарности мне удалось вытянуть из нее между всхлипываниями и вздохами.
Сатир нашелся не скоро. Знамо дело, скакал за своей очередной зазнобой, норовя утащить ее в уголок потемнее. Так я и видел перед собой его плотоядную улыбочку и… Крепкая мужская беседа, конечно, расставила все по местам. Мы разошлись, сочувствуя друг другу – женщин понять невозможно, равно как и угодить им, но без них скучновато, не так ли, достопочтимый?
Я вовремя успел на самосжигание Птицы-Феникс. Собирание пепла в одну кучку, чтобы его не развеяло ветром, было утомительным занятием. И моя фляжка опустела изрядно. Феникс никогда не задумывался о моих удобствах и сгорал, где ни попадя. Время от времени приходилось прибегать к услугам Гнома – хоть какая-то польза от круглоголового – и добывать недостающую часть пепла. Любоваться Фениксом без крыла или хвоста, то еще удовольствие. И так он был весь несуразный.
Чуть не вывихнул ноги в буреломах – гроза таки была, и наворотило, точнее повыворачивало стволов не мало. Разгребать эту радость мне, естественно, никто не помогал – мол, ты Хозяин, ты и вкалывай. Твари неблагодарные!
Начинало уже темнеть, когда я все же свернул к своему дому, чтобы все-таки набить брюхо едой. Ягоды да орехи – не пища для настоящего мужчины.
У двери дома сидело оно – Лешим назвать трудно, но я называл. Оно было опять в тоске и печали. Вечно так – то Леший, то Эльфийка, то оба сразу. Но этот все же не громил все вокруг, если нападала охота погрустить. Та шугала всех в округе, тщательно изображала из себя стерву (а кто ж она еще?) и рыдала по любому поводу. Зато Леший был неотвязен и требовал пофилософствовать с ним на пару. Мозги парить он умел, это правда, как никто другой. Хотя умельцев в этом лесу хватало.
- Наконец-то, Вы вернулись! Хозяин, Вы, верно, как и я, ощущаете всю бренность и бессмысленность существования? Я вижу в Вас своего единомышленника, – начал Леший, и отнюдь не издалека. И когда он успел дойти до такой унылой стадии всего-то за вечер?
Я гремел кастрюлями и горшками, не обращая на зануду никакого внимания. Кусок мяса уже кто-то подгрыз (неужели гости тут побывали?), краюха хлеба усохла, остатки сыра уже затвердели. Но это все же была еда для мачо.
Я сидел на ступеньках в тенечке и прихлебывал из фляжки.
- Вот Вы, Хозяин, думаете, что можно избавиться от возможности оценивать этот мир умному человеку? А я думаю, нет такого шанса. Как найти дорогу, не сравнивая ее с другими пройденными? Не получится! Да-с! Вы, Хозяин, знаете…
Я пропускал всю его болтовню мимо ушей. Леший, как и Гном, нуждались в собеседниках весьма гипотетически (или как там это называется?) и могли тарахтеть часами, отвечая сами себе на самими же ими поставленные вопросы. По крайней мере, я на это до сих пор надеялся.
- И ничто Вас не сможет спасти! – Леший практически взвизгнул.
О чем это он? Неужели что-то новенькое в моем лесу?
- Да-с! Как солнце всегда катится к закату неотвратимо, так и Вы привязаны к этому лесу.
- Ты о чем?
- О долге! – Леший торжественно поднял указательный палец.
- Каком долге? – дожился, теперь мне эти вонючие дикари будут указывать, как жить.
- О долге перед лесом.
- А ну пшел отседа! – и я вытолкал Лешего с крыльца.
Но он не ушел сразу, а топтался и бубнил все о том же.
- Вы, Хозяин, ведь поймите, я долго думал над всем этим. Вы не сможете без леса. Даже если Вы сбегаете, а так было и не раз, Вас все одно возвращают сюда. Именно в этот лес. Подумайте! Подумайте о себе в лесу и о лесе в Вас! Это Ваша миссия! Ваше спасение! – это чучело все же ушло. Слова долетали уже издали.
Фляжка опустела.
Можно подумать, я мог размышлять о чем-то еще, кроме этого задрипанного леса, который мне достался по их прихоти. Я отлично знал, что отделаться не удастся.
Моей маленькой тайной было то, что я любил этот лес и его обитателей. Да-да, черт подери. Но тщательно, уж очень тщательно, это скрывал даже от самого себя. Я понял это только сейчас. С последней каплей коньяка. Куда бы я ни сбегал, я все равно тащил этот лес с собой и в себе. Уж лучше любить его, иначе… Иначе коньяка мне уже не хватит.
Автор: Олеся Третьякевич (Pantera Ra).