Харон

Вторник, 1 января 2008 г.
Просмотров: 3132
Подписаться на комментарии по RSS
Автор: Надежда Контарь (ComO'K).
Великая река Стикс неспешно несет свои черные воды через подземное царство. Одной ей под силу разделять Мир Живых и Мир Мертвых. И лишь одному под силу плавать по ней. Древний, как сам Стикс, он сидит в своей ладье возле одного из берегов. Он нисколько не похож на беса, которого описывал Данте. Он совсем не страшен. Он…
 
Харон меланхолично жевал бутерброд. Души бесновались на берегу, требуя немедленно себя обслужить.
- Вы что, неграмотные? – вопросил, в конце концов, Великий Лодочник. – Не понимаете, что такое обеденный перерыв? Всем молчать, а то я щас забастовку устрою! Вот как припомню, сколько веков я тут без выходных и праздников вкалываю!
Души испуганно примолкли. Обстановка на берегу Стикса им не нравилась и перспектива провести тут хоть немного больше положенного совсем не радовала.
Харон неспешно доел свой обед, аккуратно подобрал крошки с бороды и милостиво махнул рукой: подходите, мол. Души радостно взвыли и, расталкивая друг друга, бросились к ладье. Но и здесь их ждало разочарование.
- А ну, в очередь! – прикрикнул старик. – Ишь, как дети малые! Деньги приготавливайте!
Души приумолкли. Денег у них не было. Давно уже перевелся обычай вкладывать мертвому в рот монетку для оплаты перевоза через Стикс. Давно уже на Земле позабыли про старика Харона.
- На что тебе деньги, старик? – спросила самая смелая душа. – Куда ты их тут потратишь? Разве что в Стикс кинешь, чтоб вернуться…
Души захихикали, но тут же умолкли под грозным взглядом Лодочника..
- На что деньги – не твоего ума дело, - отрезал он. -  А если слишком умный, лучше подумай, чем оплатишь за проезд!
Душа задумалась.
- А хочешь, я тебе новости с земли расскажу? – спросила она.
- Рассказывай, - не стал упираться Харон.
За первой душой пустились в воспоминания и остальные. Душ было много, а новостей – не очень, поэтому в ход пошли выдумки и небылицы. Наконец, Лодочнику надоело слушать, и он объявил посадку.
- Баснями даже соловья не кормят, - ворчал Харон, ловко орудуя веслом. – А я чем хуже соловья? Вкалываешь тут день и ночь – а за что? И ведь даже надбавку за вредность не платят!
Несмотря на бесконечное ворчание, Харон свою работу любил. И махать веслом, и латать прохудившуюся лодку, и даже ругаться с пассажирами.
Берег быстро приближался. Души молчали, занятые предвкушением новой, загробной жизни. Харон думал о деньгах. Он и сам не знал, на что ему монеты умерших. Так уж повелось. Не он создал это правило, не ему и отменять. Монеты он аккуратно складывал в мешочек и сберегал на черный день. Когда же накоплений стало настолько много, что они грозили потопить ладью, Гермес уговорил Великого Лодочника вкладывать деньги в доходные предприятия на Земле. Старик согласился и доверил Хитроумному свои сбережения. Только вот что-то давно не видать Песьего бога. Забыл старика…
На берегу уже томилась новая партия душ. У Харона временами складывалось впечатление, что люди на земле только и делают, что умирают. Не иначе, затем, чтоб он не расслаблялся…
Увидев Лодочника, души засвистели и заулюлюкали.
- Вези нас быстрее, старик! – кричали они. – Вези нас!
- Вот уйду на пенсию, - пригрозил Лодочник. – Будете знать!
Что такое пенсия, Харон понимал довольно смутно, но ему нравилось думать, что ему есть, куда уйти. Хотя бы на эту самую пенсию.
С некоторым трудом призвав умерших к порядку, старик занялся оценкой материальных возможностей новых душ.
- Так… Денег, у вас, конечно, нет?.. Странные стали люди, странные… Монетки им жалко… Ладно, что ж с вами делать, не оставлять же тут. А то так пойдет – Аид на этот берег переместится… Ну что, драгоценные вы мои, будем с вами играть в деда Мороза, Санта-Клауса, Пер-Ноэля – кому что больше нравится. Что значит – как? Какой непонятливый народ пошел! Стихи вы мне рассказывать будете. Сказки и истории. Можете песенку спеть, коль голосом не обделены…
Харон поудобней устроился на скамье и приготовился слушать.
Если быть честным, развлечение это Харон придумал не сам. На мысль его натолкнул Орфей, когда искал тут свою зазнобу. Денег у него при себе не оказалось и он, не будь дурак, устроил концерт для лиры без оркестра. Харону понравилось. С тех пор он не давал болтаться на берегу тем, кто не мог оплатить свой проезд. Заставлял отрабатывать.
- Гнев, Богиня, воспой Ахиллеса…
- Ну, ну, - подбодрил умолкнувшую душу Харон. – Продолжай. Я Гомера люблю.
Душа что-то буркнула.
- Какого-какого сына? – Харон замахнулся веслом.
Совместными усилиями души вспомнили имя отца Ахилла, но дальше дело застопорилось. Харон загрустил.
- Далась же вам Илиада… Меня от Гомера тошнить скоро будет… Ну и что, что я древнегреческий? Я, может, больше Пушкина люблю…
- Гнев, Богиня, воспой Ахиллеса, Пелеева сына,  грозный, который ахеянам тысячи бедствий соделал: многие души могучие славных героев низринул в мрачный Аид и самих распростер их в корысть плотоядным, - раздался вдруг сильный голос.
 
Лодочник удивленно вскинул голову. Над толпой блеклых душ, притоптывая крылатыми сандалиями, болталось жизнерадостное существо в широкополой шляпе.
 
- Харон, старина! Сколько воды утекло…
Поднапрягшись, Харон смог бы даже сказать – сколько именно. А что сложного – поперечное сечение русла, да на скорость воды, да на время… но шестым чувством он понял, что старый товарищ имел в виду совсем не это.
- Здравствуй, Хитроумный. Давно ты ко мне не заглядывал.
И верно, Гермес давно перестал водить души к берегу Стикса. Люди, даже мертвые, сделались на редкость самостоятельными, и дорогу прекрасно находили сами. Они бы, пожалуй, и Стикс сами пересекали, вплавь, лишив работы и Харона, да вот терять память, поплескавшись в Реке Забвения, никому не хотелось. Поэтому Харон со своей ладьей до сих пор оставался монополистом перевозок.
- Ну что ты там висишь, как неродной? Давай сюда.
Гермес радостно взбрыкнул крылатыми сандалами и плюхнулся на скамью возле Харона.
- Я тут как раз о тебе вспоминал, - сообщил Лодочник. - Как там мои денежки поживают? Ты их хорошо вкладываешь?
Хорошо? О, да, очень хорошо… Только, если старик узнает, куда, то не спасут Гермеса ни все его хитроумие, ни даже крылатые сандалии – ощиплет и бросит в реку на съеденье рыбам. Впрочем, в Стиксе рыба не водится… Слегка успокоенный этой мыслью, бог заверил Харона, что старость его будет достойна обеспечена.
- Кстати, новость слышал? Плутона разжаловали. Из планет исключили. Скоро и отсюда снимут.
- Да ну? – навострил уши Харон. – За что с ним так?
- Эх, - отмахнулся Хитроумный бог. – Не о том ты думаешь, старик! Ты о себе лучше подумай.
- О себе? – не понял Лодочник. – А что со мной?
- Ну ты даешь, - изумился Гермес. – До седой бороды дожил, а головой думать до сих пор не научился. Плутон – царь мертвых?
- Царь, - согласился старик.
- Ты – лодочник при нем?
- Я – Лодочник, - поправил Харон.
- Ладно, Лодочник, так Лодочник. Придет новый царь, что с тобой будет?
- Что?
- Уволят тебя! – заорал Гермес, разозленный непонятливостью Харона. – У-во-лят! Разжалуют! Выгонят! На пенсию выпрут!
- О, - обрадовался Перевозчик. – На пенсию! Я давно хочу на пенсию!
- Ты с ума сошел? – испугался Гермес. - Что ты на пенсии делать будешь? Ты же со скуки помрешь, даром, что бессмертный.
- Не помру, - с достоинством ответил Перевозчик. – А начну помирать, так и на Земле наймусь в лодочники.
- Да ты что! – от возмущения Гермес чуть не свалился за борт. – Ты что, не помнишь, что в прошлый раз получилось?! Когда ты капитаном на Титаник нанялся? Ты же только в одну сторону умеешь людей возить – в Аид!
- И правда, - пригорюнился Харон. – Не смогу я возить людей по земным рекам. А по Стиксу никто кроме меня их не провезет, - и тут старика осенило. - Так что же ты мне, Собачий бог, по ушам ездишь! Никто, понимаешь ты, никто, кроме меня Стикс не переплывет! Будь он хоть ставленник самого Зевса! А ты – пенсия, пенсия! Я еще ого-го! Мы еще поплаваем!
Посрамленный Гермес поспешно ретировался из ладьи и, помахав на прощанье Харону, скрылся в тумане. Он был доволен собой. Так ловко убедить Харона, что он не хочет на пенсию… Нет, не зря, не зря его зовут Хитроумным…
Напуганные перебранкой богов души радовались, что их не бросили на берегу и тихо благодарили Великого Лодочника:
- Спасибо, Харон… Добрый Харон…
И слушая похвалы себе, и привычно махая веслом, Харон думал, что любимое дело – это самое главное. Лучше даже, чем пенсия. А Титаник… Честное слово, это был несчастный случай!
Автор: Надежда Контарь (ComO'K).