Город мертвых

Вторник, 1 января 2008 г.
Просмотров: 2511
Подписаться на комментарии по RSS
Смерть – странная штука. Ты богат, у тебя власть, высокий чин, великая сила, и ты – лидер ордена некромантов. Ты – служитель смерти, практически, ее хозяин, и ты умираешь, какая ирония. Все, что смогут сделать твои приближенные – это воскресить в образе тупого зомби, и поставить у дверей, в главный замок, так, на память. И место твое, уже делят, подсчитывая убытки и прибыли, плетя интриги, стремясь поскорее взойти на трон, пройдя по красной дорожке из свежей крови. Еще вчера тебя боготворили, называли хозяином и господином, еще вчера судьба тысяч людей зависела от твоего слова, вчера ты дышал и смеялся, считая, что бессмертен, а сегодня всего этого нет. Ты – труп, мертвая плоть, которая теперь превратится в материал для работы других некромантов. Никакого уважения мертвым, ведь им уже все равно.

Стиглез резко открыл глаза, в ушах все еще звучал его собственный крик. Мысли, хаотично вертевшиеся в голове, вдруг резко остановились и выстроились в ряд, словно вымуштрованные солдаты. Все стало стразу ясно. Это было предательство, его свергли очень грубо и жестко – просто убив. Глава ордена некромантов ясно помнил, как фигура в черных одеждах влезла в окно его спальни, как он приготовил заклинание, притворяясь спящим, он так был сконцентрирован на убийце, что слишком поздно заметил его сообщника, что подкрался сзади. Стиглез услышал скрип половицы за спиной, и, развернувшись, метнул во второго ассасина пучок негативной энергии, любовно, называемый искрой, но промахнулся и кинжал вошел ему прямо в сердце. Он помнил, как теплая кровь растекается по груди, мочит одеяло и простыни, и как темнота медленно наползает со всех сторон, заволакивая взор. И он помнил, как отчаяние и ужас поглотили его, и он издал самый громкий и злобный крик в его жизни. Крик умирающего некроманта. Но что же произошло дальше? Он должен быть мертв, где же он сейчас? Стиглез огляделся. Он стоял на древней площади, меж камнями мостовой торчали сухие стебли травы, кое-где рос мох, некоторых камней не было вовсе, вокруг площади стояли полуразрушенные дома, глядящие на него пустыми глазницами окон, дома напоминали некроманту голые черепа. Было чувство, что по городу прошла орда варваров, которые ломали все подряд, просто так, для удовольствия. Никаких примечательных строений не было, это были обычные, когда-то жилые, каменные строения. Единственное, что привлекло внимание мага – фонтан, находящийся всего в паре шагов от него. Фонтан был в рост человека и состоял из трех чаш, одна – маленькая на уровне головы человека, другая, побольше, на уровни груди, и третья, у ног. Стиглез подошел к фонтану, в глаза сразу бросилось то, что в каменных чашах еще была вода, но какая-то маслянистая и густая, как сироп. Вокруг все выглядело таким старым и мертвым, будто минули столетия с момента гибели этого города. Но что это за город? Как маг попал в него? Он никак не мог сопоставить то, что он сейчас стоит на твердой земле, дышит воздухом и чувствует удары сердца в своей груди, с тем, что его прирезали как свинью. Да, да, толстую зажравшуюся свинью, которая катается в золоте как в грязи и думает, что в жизни все хорошо, что нет завистников и врагов, что все смирились с тем, что он жив и здоров. Но нет же! Нашлись те, кто решил его спокойствие прервать. Ну, ничего, вот только он выберется отсюда, он им всем покажет! Всех убьет и превратит в зомби!

– Здравствуй, новый житель, если слово «здравствовать» подходит к твоему нынешнему состоянию, так сказать. Раздался спокойный ровный голос, его тон был официальный и казался несколько скучающим.

Стиглез резко развернулся, но никого не увидел, он снова огляделся, но был один на площади.

– Я полагаю, что ты сбит с толку, – продолжал голос, – но для этого тут я, чтобы объяснить, что да как. Это моя работа.

Маг снова начал вертеться, пытаясь увидеть таки, того, кто с ним говорит, призраков он не чувствовал, следовательно, его собеседник живой.

– Ты где? – Выкрикнул, наконец, он.

– Я везде, – последовал ответ.

– А кто ты такой?

– Я привратник, моя работа встречать новых жильцов.

– Жильцов? Что это за место?

– Это город мертвых.

– Что это?– Непонимающе нахмурился Стиглез, но в голове его уже вырисовывалась чудовищная, но, вполне, логичная картина, того, что с ним, все же произошло.

– Город мертвых – это место, куда попадают неупокоенные души, те, кто застрял между Небом и Бездной, тот, кто не стоит ни Света, ни Тьмы. И я удивлен, видеть тебя тут, маг. На твоей совести много смертей, но раз ты здесь, значит так должно быть.

– Откуда ты знаешь кто я? – Прошептал некромант, отчаяние снова овладевало им.

– Я знаю все про тех, кто находится в этом городе, я встречаю каждого, я часть города, как и камни под твоими ногами, так же как и фонтан возле тебя. Ты умер некромант, забудь, кем ты был, кем хотел стать, умирают только один раз, пути назад нет.

– Но я дышу! – Гневно воскликнул маг, он никак не хотел признавать, тот факт, что был убит. – Сердце стучит! Я чувствую его, я ощущаю тело, а призраки - бесплотные тени! И я помню все! Призраки забывают кто они такие, они полны злобы, но не мыслей! Я живой!

– Все, что ты сказал верно. Хотя у тебя нет сердца, чтобы биться, а здесь нет воздуха, чтобы дышать, более того, тут нет земли, это место существует по другим законам, тебе, простому некроманту, неведомым. Да и призраки, которых ты видел – неприкаянные, они те, кто застрял между жизнью и смертью. Ты же попал на более глубокие уровни потустороннего мира. Твое право спросить, что из этого следует.

– И что же из этого следует?– Злобно оскалился некромант, сразу на все стороны.– Покажись! В моих краях, гостей и врагов встречают лицом к лицу!

– Тут не твои края, – спокойно отозвался привратник, – тут город мертвых. А я его часть, и я стою перед тобой, ты стоишь на мне, смотришь на меня, я теперь часть тебя, а ты меня. То, что ты не понимаешь смысл моего объяснения не страшно, скоро ты привыкнешь, скоро ты сам все поймешь. Ты теперь сам часть города мертвых. Из этого следует, что скоро ты забудешь свое имя, род занятий, расовую принадлежность. Лишившись рассудка, ты навечно останешься в городе мертвых, блуждая по улицам собственного безумия, терзаемый неведеньем того, кто и что ты, по-моему, это страшнее всякой Бездны. Но возможно тебе повезет, и память растает полностью, тогда ты получишь покой, который и не снился тем, что на Небесах.

Некромант не знал, как реагировать на слова привратника, он действительно мертв, и это факт. Он ничего не знал, о законах этого мира, но был уверен, что из любой передряги можно выйти, если у него еще есть ум, он его использует по максимуму, нельзя поддаваться отчаянию.

– Из любого положения есть выход! – Воскликнул Стиглез. – Расскажи мне больше про этот город!

– Что ты хочешь знать конкретно? – Спокойно уточнил голос, собеседник мага, он абсолютно никак не реагировал на его выкрики и наглый тон, ему было откровенно все равно, что говорит очередная душа, попавшая в ловушку города мертвых.

– Почему он такой запустелый? Почему тут все разрушено?

– Он такой, каким его видят. Не больше и не меньше.

– Что это значит? – С нажимом произнес Стиглез.

– То, что я сказал, – повторил привратник, – не больше, не меньше.

– Меня не устраивает такой ответ!

– Но другого, ты не получишь, лидер некромантов.

– Как отсюда выбраться?– Напрямую задал вопрос маг, шанс, что привратник, скажет, что-то полезное был мал, но все же был.

– Это не для ушей жителей города.

– Отсюда выбирался кто-нибудь?

Привратник молчал.

– Выбирался ли кто-нибудь из города мертвых? – Повторил вопрос маг.

–Да, – наконец отозвался голос, – однажды.

– Как он это сделал?

– Я уже сказал, это не для твоих ушей. Он знал, где искать выход. И даже если ты его найдешь, твоей душе некуда идти. Тело-то мертво. Выйдя из города, ты развоплотишься, ты просто растаешь.

– Но ведь он вышел!

– Выйти то, он вышел, но я не сказал, что он живой. Я не знаю, пожалуй, он мертв окончательно, ты тоже умрешь, если будешь искать выход.

– Это лучше чем бродить по этим пустым улицам!

–О, они не так пусты, как тебе кажется, просто ты еще даже от фонтана не отходил.

– Так или иначе, я выберусь. Можно ли тебя снова вызвать?

–Конечно, – отозвался голос, и магу показалось, что в нем промелькнула усмешка,–приходи к фонтану, если захочешь поговорить со мной снова.

– Как скоро я начну терять воспоминания?

– Все зависит от твоей воли и от желания выжить.

– Я силен волей и жутко желаю жить.

– Ты невыносимо глуп и самоуверен, – вздохнул привратник, – ты будешь долго сопротивляться городу, но он поглотит тебя, ты уже обречен, рано или поздно, но это произойдет. Только твое желание жить, будет заставлять, тебя мучатся, и искать выход отсюда еще очень долгое время. Самое страшное в твоем безумии будет то, что ты не знаешь, что искать. Как только воспоминания угаснут, ты забудешь, что хотел выбраться отсюда, но твои бесплотные мечты, будут заставлять тебя снова и снова бродить по руинам, в поисках выхода. Вся ирония заключается в том, что ты, найдя объект своих страданий, пройдешь мимо, потому, что память не скажет тебе, что поиск завершен.

Впервые в жизни некроманту стало страшно. Страшно по настоящему. Он понял, в какой сложной ситуации оказался. Да и стоит ли мучить себя? Он умер, с этим следует смериться. Но что-то в душе Стиглеза гнало подобные мысли прочь, и оставляло лишь одну цель: найти выход!

– Как много душ в этом городе?– С трудом молвил он.

– Это не важно.

– Для меня важно!

– Что ж, тебе хуже, потому как ответа ты не услышишь.

– Кем был тот, кто сумел выбраться?– Немного подумав, спросил маг.

– Он был магом. Кажется, некромант, как и ты.

– Это обнадеживает, – неуверенно произнес Стиглез, – может только некроманту под силу выбраться?

– Жаль тебя разочаровывать, но у некромантов шанс найти выход меньше в сотни раз, чем у других.

– Почему же?

– Вы привыкли к смерти. Ты мертв, но тебе кажется, что ты жив. Все остальные, сразу чувствуют различие. Все кроме магов смерти. А выход, это маленькая лазейка на пути к жизни, если бы тебя там кто-то ждал, и заранее подготовил для тебя тело, то ты мог бы в него вселиться. Теоретически. Но ты – некромант. Ты ушел от жизни, будучи живым. Ты искал единства со смертью, и вот ты его получил. Ты должен радоваться.

– Благодарю за поддержку, – сплюнул Стиглез.

– Я здесь не для того, чтобы питать бесплотные фантазии. Я должен растолковывать всем пришедшим, что да как.

– Через сколько времени я начну терять память?

–Я же уже ответил тебе на этот вопрос.

– Точно. Я забыл.

Маг задумался о том, что следует делать, и единственное, что пришло на ум – это изучить город получше. Что еще можно было спросить у привратника, он не знал, может страх, мешал ему сосредоточиться, но все его помыслы были заняты выходом.

– Я осмотрюсь получше, но мы еще увидимся, – посулил Стиглез.

– Если ты найдешь дорогу назад,–ответил привратник.

– Тут так просто заблудится?

– Нет, тут все дороги прямые, а вот разум твой, может и заплутать.

– Что это значит? – Нахмурился некромант.

– Именно то, что я сказал, не больше и не меньше.

Маг нахмурился еще сильнее и, ничего не ответив, зашагал прочь от фонтана.

Как только он сошел с камней площади, все вокруг переменилось, атмосфера стала какой-то тяжелой, было трудно вдыхать воздух, Стиглезу не хватало кислорода, но потом он вспомнил, что его тут нет вовсе – мертвым не нужно дышать. И сразу как он подумал об этом, стало легче, атмосфера больше не давила на него, и почему-то ему стало жутко. Вдруг так и начинается забвение? Нет, увольте! Лучше задыхаться, чем терять память. Стиглез шел, уверяя себя, что он все еще жив, но атмосфера больше не тяготила его. Как долго он блуждал среди развалин, он не знал, но на пути ему никто не встречался, может, привратник обманул и в городе намного меньше людей? Было довольно страшно, но некромант держал себя в руках. Он заходил в дома и везде видел одну и ту же картинку– разруха и погром. В домах были сломаны столы, стулья, и другая мебель, кучи прогнивших досок напоминали мертвые, полуистлевшие тела, а под ногами, словно кости, похрустовали осколки посуды. В одном из очагов, Стиглез увидел опаленного плюшевого мишку, его деревянные глаза-пуговицы показались некроманту живыми, игрушка будто смотрела ему в душу, вызывала, какую-то тоску. Ведь когда-то и он был ребенком, когда-то были светлые мечты. Но что с ним случилось, почему он выбрал путь некромантии? Ведь, ни одни родители не пожелают своему ребенку жить, призывая смерть каждый день, брать силу из чужой боли и страданий, горя и злобы. Когда-то он мечтал о другом… но о чем? Вдруг маг поймал себя на мысли, что не помнит своего детства. Ужас накатился на него новой волной, и некромант, как будто действительно от удара волны, сел на пол. Он обхватил свою голову, будто хотел таким образом спасти свою память, он пытался вспомнить, но не мог. Вся память, вплоть до того, как он попал в орден некромантов, исчезла, словно и не было вовсе.

– Я живой, я живой!– Вслух твердил маг, слабым, дрожащим голосом.– Меня зовут Стиглез, я лидер некромантов, скоро я вернусь в орден, я просто… я уехал, далеко, по делам. Но меня обманули и загнали в ловушку, мне нужно найти выход из нее! Я живой! Я живой!

Но сколько не кричал некромант, сколько не лгал сам себе, зная, что лжет, сколько не молил высшие силы помочь ему, память не возвращалась, она сгинула в небытие. Он не помнил, кто были его родители, где он родился и как рос, теперь его жизнь была лишь в ордене, там началась и там закончилась. Разбитый и опустошенный покинул он развалины, лишившие его воспоминаний о детстве. Или это произошло не здесь? Может тогда, когда он впервые подумал, что мертвым дышать не надо? Ответов не было, можно только гадать, что послужило толчком в сторону забвения. А в голове всплывали новые вопросы, еще более загадочные, чем предыдущие. Кто создатель города? В чем его цель? Достиг ли он ее? Привратник говорил, что город такой, каким его видят, как это понимать? И главный вопрос, волновавший Стиглеза, был, зачем душам стирают память?

Некромант шел, погруженный в свои размышления и даже не заметил, как вышел на прямую дорогу, мощенную квадратными камнями, на каждом из которых мерцал красным светом какой-то символ, не повторяющийся больше нигде, по крайней мере, некромант так и не нашел повторных. Дорога тянулась в даль, насколько хватало глаз, и везде, до самого горизонта, вдоль нее стояли ряды разрушенных домиков, от которых веяло смертью и пустотой. Схожее чувство Стиглез ощущал, когда был молодым некромантом, и впервые знакомился с азами магии смерти. От каждого зомби веяло смертью, не смрадом разложения, а именно тем ужасом, пустотой и злобой, которая наполняла его сущность. Со временем, некромант привык к «запаху» смерти, и перестал его замечать, и только тут, в городе мертвых, среди останков жилых домов, он вновь ощутил этот ни с чем не сравнимый аромат, который воспринимает не обоняние, а сама душа. И впервые в жизни, он не мог узнать это запах. Стиглез был Великий некромант, с большой буквы! Он мог чувствовать нежить, если другим нужно было творить специальные заклинания обнаружения, ему было достаточно «принюхаться», все мертвые издавали свой запах смерти, от зомби веяло ненавистью и яростью, от призраков, пустой злобой и жаждой убийства. Но запах, витающий здесь, был ему не знаком, некромант предположил, что это аромат самого города.

Он пошел прямо по дороге, никуда не сворачивая, боясь, что, снова зайдя в дома, увидит что-либо и обнаружит дыру в своей памяти. И чем дольше он шел по дороге, тем яснее понимал, что привратник не обманул его: это место существует по своим законам, тут не было ветра, не было земли, не было неба. Стоп, Стиглез за все пребывание в городе ни разу не посмотрел, какое тут небо. Он задрал голову вверх, что можно было увидеть в небе города мертвых? Стаи птиц-скелетов, кровавые облака и луну в форме черепа? Нет, на черном небе были видны звезды. Самые обычные звезды, которые может увидеть любой другой живой человек, правда, он сможет это сделать лишь ночью, а в городе мертвых был день, если тут вообще менялось время суток. Небесные светила перемигивались друг с другом, подмигивали магу. Небо так манило к себе, что Стиглез захотел иметь крылья, но тут же себя одернул: он живой, а крыльев нет, мертвый дух полетел бы, а он живой! Некромант глубоко и тоскливо вздохнул. Сколько он сможет противостоять силе города? Что будет с ним, когда он лишится памяти? Маг поспешно отогнал от себя подобные мысли. И ему вспомнилась фраза одного священника, который пытался поставить Стиглеза на путь истинный: «Самое главное в жизни – жизнь». Тогда маг посмеялся над ним, а сейчас понял всю глубину этой, казалось бы, глупой фразы. Довольно странно получилось, при жизни Стиглез искал смерть, а, умерев, начал искать жизнь. Воистину, странные существа – люди. То им жарко, то холодно, бросаются из крайности в крайность, лишь немногие находят равновесие, и еще меньше– его удерживают. Стиглез опустил глаза к дороге, пробежал взглядом по символам, выискивая, знакомые, но ничего не обнаружив, снова тяжело вздохнул и пошел дальше.

Город был исполинских размеров, казалось, что он просто бесконечный. А может так оно и есть? Сколько маг ни шел по дороге, она все никак не хотела заканчиваться, все бежала и бежала вдаль. Некромант начал уже было отчаиваться, но вдруг что-то изменилось, в окружающем его мире. Стиглез огляделся, но не смог понять, что стало не так, все то же черное звездное небо, та же дорога, с горящими символами, те же дома-скелеты, излучающие запах города. Точно, запах! Что-то в нем изменилось! Появилась примесь чего-то другого. И маг пошел на новый запах. Точно ищейка, взявшая след, он петлял между руинами, запах становился то слабее, то сильнее, в конечном счете, Стиглез заблудился, и вернуться к дороге не было ни малейшего шанса. Остался один путь – найти источник запаха. Некромант не знал, как долго он бродил по городу, возможно, прошло всего лишь пару часов, а возможно пару дней или даже недель. Ему не нужно было, есть, пить, спать, он не чувствовал усталости и время, он ощущал по-другому, но как именно, он не знал. Тут не было ни солнца, ни луны, чтобы показывать смену дня и ночи. Тут были только звезды, застывшие на темном небосклоне, они, не двигаясь, мигали, глядя на одиноко бредущего Стиглеза. И вот, после долгих блужданий, он вошел в небольшой дворик. Посреди него был колодец, возле которого сидел человек. Некромант замер, боясь, что это лишь мираж, и резкое движение может его рассеять. Человек был живой, если можно так сказать о ком-то, попавшем в город мертвых. Он, опустив голову, чертил в пыли какие-то знаки. Был он очень худой, его тонкое телосложение почти ничего не прикрывало, единственная одежда, которая у него была –это набедренная повязка, как у какого-то дикаря, на голове была большая лысина, еще маг заметил, что на руках у него длинные-предлинные ногти. Лицо было опущено довольно низко, и разглядеть его не удавалось. Человек не замечал Стиглеза, он был полностью увлечен своим странным занятием.

–Извините, – неуверенно произнес некромант, – что вы делаете?

Незнакомец поднял свой взор на мага, и тому стало не по себе, глубоко ввалившиеся глаза у человека были черные, как небо над его головой, а лицо напоминало голый череп, обтянутый кожей.

–А что мы делаем? Мы копошимся в грязи, будто насекомые, цепляясь за жизнь, которая нам дана высшими силами, лишь с одной целью – чтобы мы рано или поздно ее потеряли.

«Он безумен, – сразу заключил Стиглез,–возможно такое же станет со мной? Нет уже, лучше гибель!»

– Но зачем вы рисуете эти знаки?– Спросил некромант указывая на пыль перед человеком. – И что вы делаете тут? Я думал, что единственный во всем городе.

– Город больше чем ты, чем я, чем все мы вместе взятые! – Заявил черноглазый. – Мы все, как кирпичики, достраиваем его, делаем больше и сильнее. С каждым новым жителем он делается все могущественнее и могущественнее. И нет спасения от его взгляда. Скоро, очень скоро ты тоже поймешь.

–А может он и не так безумен,–задумчиво произнес Стиглез.

–Город не безумен, ты прав,–кивнул человек, думая, что маг говорит о городе,–у него есть разум, высший разум, тебе не понять и мне тоже. Но, если мы его не видим и не понимаем, не значит, что его нет.

– Это привратник?– Воскликнул некромант, и все внутри задрожало от волнения, возможно, он нашел, что искал, возможно, этот человек знает больше, чем кажется на первый взгляд.

–У города так много имен, и каждому он представляется по-своему. Но ты не прав, город больше чем голос, его разум везде, в этой пыли, в этих руинах, в звездном небе. Я так люблю смотреть на звезды,–собеседник поднял взгляд к небу и начал что-то невнятно бормотать.

–Любезный, скажи, кто ты?– Спросил Стиглез, но черноглазый не отвечал, и только глядел на небо, невнятно шепча, какие-то слова.

Некромант сел возле него и начал прислушиваться к шепоту.

– Какие яркие, – еле слышно говорил человек, – так манят. Кто вас создал? Для чего? Что вам интересного в этом гиблом месте? Тишина, тишина, столько вопросов… где мне искать ответы? Поздно, слишком поздно… тишина, тишина…– Он снова уткнулся взглядом в пыль, и продолжил водить ногтем по странному символу.

– Любезный? – Коснулся его плеча некромант, но собеседник не реагировал, тогда маг откинулся на каменную стенку колодца и закрыл глаза. Как давно он их не закрывал. Вокруг разлилась мягкая тьма, Стиглезу казалось, что он не спал целую вечность, ему вдруг так сильно захотелось отдохнуть, что в голове даже не возникло мысли, что это может быть очередная уловка разумного города. Он не стал сопротивляться и отдался этой тьме, которая вползла в его разум, начала заполнять его изнутри. Стиглез слышал бормотание черноглазого и скрип его ногтя, беспрерывно, обводящего знак на пыли. Он не спал, мертвые не могут спать, но он получал такое удовлетворение, просто сидя с закрытыми глазами. Это было лучше чем ароматное вино, чем вкусный кусок мяса, чем саамы прекрасные женщины мира, это был покой, то, что Стиглез раньше никогда не испытывал. Даже во сне, он был готов к бою, ему снились сны, что он сражается и побеждает, ему снилось, как на него устраивают покушения, и то, как он с легкостью расправляется с ассасинами. А вдруг все это сон? Вдруг он лежит у себя в кровати, и мирно посапывает, вдруг город ему просто снится? Маг открыл глаза, перед ним предстала полуразрушенная кирпичная стена, распахнутая дверь, на проржавевших петлях, возле которой стояла корзинка с полуистлевшим бельем. Он сидел у колодца, а рядом сидел тот же черноглазый человек, выводя в пыли свои, одному ему, ведомые знаки. «Как спокойно было, – подумал Стиглез, – мне так спокойно не было с тех пор, как я был… был… кем я был?!» В памяти зияла новая дыра, теперь его жизнь началась, когда он стал главой ордена некромантов. Все, что было до этого, потонуло во мраке, поселившемся в его голове. Почему-то страха не было, его теперь не пугал тот факт, что скоро он превратится в такого же безумца, как и этот худощавый человек. А что будет потом? Да какая разница? Без памяти, он не он будет, и что с ним станет потом, его уже мало беспокоило.

– У меня мало времени осталось, – сказал он, обращаясь к самому себе.

– Время, время, время, – раздалось в ответ, – забудь про него, время не властно над душами.

– Но властно над памятью, – отозвался маг.

– Нет, память вечна, пока тебя помнят – ты бессмертен. Недаром, великих поэтов и полководцев вспоминают, спустя столетия, многие читают их записи и дневники, живут, их мыслями. Даже после смерти, они влияют на жизни людей, вот в чем величие, вот где бессмертие.

– Это другое, я имею ввиду свою память. Она тускнеет, город скоро пожрет меня. Как и тебя, – вздохнул Стиглез.

– А почему ты думаешь, что он пожрал меня?– Усмехнулся черноглазый.

– Но, ты несешь какой-то бред, ты худой, черноглазый… ты не похож на человека, –неуверенно произнес некромант, ему вдруг показалось, что он может обидеть своего собеседника, но ведь он сумасшедший, а они не обижаются.

– Черные глаза? В моем мире, у всех такие глаза. Я слишком худой? Для моей расы – это нормальное состояние. И разве я несу бред?

– Ну, вообще-то, в первом разговоре, ты говорил действительно, как безумец, – замялся Стиглез.

– Я должен тогда извинится перед тобой, – проговорил черноглазый, – я порой попадаю под воздействие города, но разум я сохранил.

– Но как? Я потерял почти всю память! Как мне остановить этот процесс?

– Я разве сказал, что сохранил память? Жалкие обрывки, клочки моей былой жизни. Я знаю, что такие как я – норма в моем мире, я знаю, что я не был ни мудрецом, ни магом. Я не великий властитель и я не полководец. Я ничто, пустое место. Безумец, застрявший в городе мертвых. Меня никто не помнит, я тут так долго, что все мои родные уже мертвы, если они еще были живы при моей жизни. Я помню лишь обрывки, они прорываются ко мне через мрак, окутавший мое сознание. Но в них ничего нет полезного.

– Но ты так много знаешь про город! Как тебе это удалось?

– Я часть города, как и ты. Если у тебя на руке появится рана, ты это заметишь? Город и души в нем – единый организм, связанный неразрывно, как рука и тело. Так я и узнал, то, что знаю.

– Но почему тут нет никого другого? – Воскликнул Стиглез.

– О! Их тут полно! Они вокруг тебя, но ты их не видишь, как и они тебя. Город бесконечно большой и разный, ты сам будешь достраивать его, если приблизишься к краю. Каждый видит город по-своему. Я раньше видел его иначе, но с тех пор, как мне стала ведома суть, я оказался здесь.

– Эта часть города для особо опасных? Для тех, кто представляет городу угрозу?– Спросил некромант, для себя рисуя картины того, как он ровняет город с землей.

Вместо ответа черноглазый засмеялся, звонко и весело, будто Стиглез рассказал ему какой-то смешной анекдот, а отсмеявшись ответил:

– Как ты можешь быть опасен городу? Как я могу быть опасен ему? Ты видишь город таким, каким ты воспринимаешь мир.

– Что это означает? Привратник мне говорил то же самое, но что это значит?

– Ты некромант, и всю свою жизнь ты…

– Постой! Откуда ты знаешь кто я?! – Выпучил глаза маг.

– Что я тебе говорил про раненную руку? – Поднял бровь собеседник.– Ты часть города, и узнать что-либо о тебе для меня не составляет труда. Так вот, ты всю жизнь искал единства со смертью, ты черпал силы в чужом горе и страданиях, и ты попал в город, полный смерти, муки и боли. Каждый дом тут, будто мертвец, не таким ли мир ты хотел видеть?

– Нет! Я всего лишь использовал смерть, но я никогда…

– Не ври сам себе, маг. Ты искал в смерти силу, но ты забыл, что бессмертия в твоем понимании нет и быть не может. Ты думал, что смерть не тронет тебя, потому что ты ее слуга, но у нее нет слуг. Ей никто не нужен и она придет за каждым, рано или поздно. Все в этом мире рождается и умирает, люди, маги, Боги, звезды. Все имеет начало и конец. Причем, и жизнь и смерть являются двумя половинами одной силы. Ты знаешь какой?

– Нет, – мотнул головой Стиглез, речь черноглазого его немного шокировала, он ожидал бредней безумного, а тот говорил вполне осмысленные вещи, действительно спорные, действительно невероятные, но все же осмысленные.

– Подумай об этом, времени у тебя много.

– Нет! Времени в обрез! Я должен найти выход отсюда! Подскажи, где мне его искать! Пожалуйста!

– Зачем же ты говоришь со мной, если ищешь выход?

– Я не понимаю тебя. Что ты имеешь ввиду?

– Если ты заходишь в дом, как ты из него выходишь?

– Постой, я не уловил, причем тут дом?

– Если тебе не дано понять такой просто вещи, как же ты собираешься открыть выход? Твоя сила тут ничего не стоит, Стиглез. Мне жаль смотреть на твои муки, но я не могу сказать тебе, где выход.

– Но почему? – Вскричал некромант, в нем кипела ярость и негодование.

– Знание как ключ, если ты видишь дверь, но на ней замок, ты ее никогда не откроешь, но если в руках есть ключ, никакая прочность двери или надежность замка тебе не преграда.

– Кто все это придумал? Зачем все это?

– Зачем восходит солнце, а волна вновь и вновь ударяется о прибрежные скалы? Кто создал все, это и с какой целью? Подумай, насколько глупы твои вопросы.

Некроманту очень захотелось убить своего собеседника, он не давал ответы на вопросы, напротив, он подбрасывал новые!

– Почему ты не скажешь, как выбраться из города? – Раздельно произнес маг, сдерживая клокочущую в нем ярость.

– Просто, выход понятие растяжимое. Для меня выход один, а для тебя другой. Город многолик, и я вижу каждую его сторону. Ты находишься в мертвом городе, ты искал смерти, ты ее обрел!

– Я уже слышал это! Что значит: для каждого город свой?

– Если бы ты искал жизнь, вместо смерти, то видел бы его полным красок, здесь были бы люди, много-много людей, в каждом доме жила бы семья, не было бы разрухи, а в синем небе светило бы яркое солнце. Никто не знал бы, что такое боль и голод, болезнь и смерть.

– Прямо идиллия какая-то, я бы даже сказал утопия.

– И ты был бы прав. Это утопия, то чего не может быть. Те люди, теряя память, обретали счастье, но жили среди обмана. Тут нет жизни, нет красок, город мертвый. Ты видишь, а точнее чувствуешь его настоящим. Он такой и есть, тут пустынно и все пропитано смертью, болью, страданьями. Все, теряя, память этому сопротивляются, они испытывают отчаяние и страх.

– Но зачем было создавать пустые, разрушенные дома? В чем смысл? – Не понимал Стиглез.

–А они есть? – Усмехнулся черноглазый. – Есть старая-старая поговорка: «Внешность обманчива».

Некромант задумался. Вдруг его стал интересовать не город, а этот странный человек, который знает слишком много для того, у кого нет памяти. Что-то было не так в нем. Откуда он может помнить какие-то поговорки? Откуда он узнал, что Стиглез – некромант? Узнал от города? А может это и есть город? Его сущность, которая приняла форму и обрела голос? Но зачем городу рассказывать о себе так много? Проще было бы бросить мага в одиночестве, чтобы он окончательно позабыл о своем прошлом.

– Кто ты? – Спросил маг.

– Я же говорил, что не помню, – развел руками черноглазый.

–А мне кажется, что ты темнишь! – Рявкнул некромант, топая ногой. – Ты слишком осведомлен о городе!

– Я же говорил тебе, откуда я все это знаю!

– Я не верю тебе! Ты лжешь! Про старую поговорочку тоже город нашептал?! – Некромант приходил в ярость, а нет ничего страшнее чем взбешенный маг смерти.

– Воспоминания нет-нет, а всплывают в моей памяти! – Оправдывался черноглазый.

Стиглез изучал его взглядом, лицо собеседника было испуганным.

– Здесь нет домов, – вдруг произнес маг, и в душе улеглась злоба, – тут нет воздуха, чтобы дышать, у меня нет сердца, чтобы биться, нет земли под ногами, на которой можно стоять. Все неправильно, я виду себя, как живой, иллюзия жизни – вот, что сбивает всех с толку!

– Ты начал понимать, – услышал некромант голос черноглазого.

– Но мне непонятно кто ты!

Человек поднялся на ноги и улыбнулся.

– Называй меня своим ангелом-хранителем, – сказал он и расхохотался.

– Кто ты такой? – Грозно произнес маг, но ярости, почему-то больше не было, ему казалось, что он узнал и так больше чем следовало.

– Мы еще встретимся, некромант, – посулил человек, поклонился и прыгнул в колодец.

Стиглез, ошарашенный таким действием своего собеседника, замер, ожидая услышать всплеск или глухой удар тела о дно, но ни того, ни другого из колодца не доносилось.

– У каждого свой выход, – пробормотал маг, – это, видимо, был его.

Он закрыл глаза и задрал голову кверху. В ушах зазвучали отчетливые удары сердца, но некромант старался их не слышать, он убеждал себя, что сердца нет. Вскоре удары в груди затихли. Стиглез, перестал дышать. Сразу начало жечь легкие, мука была нестерпимой, но некромант упорно стоял, твердя, что мертвым не зачем дышать. Преодолев потребность в кислороде, маг обнаружил, что не чувствует под ногами земли, он будто парил над ее поверхностью. Он не чувствовал самого себя, теперь он, освободившись от иллюзий, почувствовал город, таким какой он есть. Он не видел его, так как у души нет глаз, не мог пощупать, но он его ощущал. Это было нечто, бесконечно огромное, постоянно меняющееся, он чувствовал ужас и отчаяние сотен тысяч и даже миллионов обреченных душ, которые существуют в тюрьме, построенной их же страхом, скованные своим же безумием. Здесь не было счастья, но черноглазый не обманул Стиглеза, были души, обитающие в красочном городе, но там их ждал враг опаснее любых кошмаров. Этот враг – скука и тоска, тоска по чему-то давно утерянному, чему-то что уже не вернуть, скука от однообразной жизни и пейзажа вокруг. Ни одна душа не была счастлива в городе мертвых, потому что при жизни не зала, чего по-настоящему хочет. Но было в городе что-то неизменное, что-то вечное. Стиглез напряг всю свою волю, но не мог понять что это.

«Я некромант, самый могущественный из всех, что живут в мире, пусть я мертв, но сила не в теле, а в душе! – Подумал маг, но если бы у него был голос, то мысль бы эта была громким криком. – В смерти моя сила! Страдания и боль – ее источники! Здесь я подобно Богу!»

Некромант напрягся, пытаясь собрать энергию из окружающего его города, из душ, что страдают в нем каждый миг. И сила начала возвращаться к Стиглезу, сначала медленно, по капле, потом все быстрее и быстрее и в итоге, силовой канал превратился в бурный поток. Энергия переполняла некроманта, она пьянила рассудок, никогда и нигде он не чувствовал себя настолько могущественным. Все его магические чувства обострились до невероятия. Одним из таких чувств был нюх на смерть, который и привел его к черноглазому. Теперь же он ощущал каждую частицу города, и сейчас Стиглез понял, что было неизменным, вечным, как сам город, то, что присутствовало в любом из его отражений и вариантов. Это была площадь, на которой он появился, площадь и фонтан. Как же все оказалось просто! Вот о чем говорил черноглазый! Войдя в дом через дверь, ты через дверь и выходишь. Стиглез вошел через площадь, и через нее он и выберется! Окрыленный неожиданной догадкой, получивший проблеск надежды некромант сорвался с места и понесся к площади. На его пути больше не было домов или дорог, он превратился в чистую душу, ничто не сдерживало его. Маг вмиг оказался на площади, он направлялся к фонтану, а точнее к зияющей в городе дыре. Это действительно был выход, теперь некромант это чувствовал, по ту сторону была жизнь. Личина, скрывающая выход, рассеялась для взора мага, он не видел больше чаш, заполненных маслянистой водой, он видел воронку, которая неторопливо вращалась по часовой стрелке. Цвета она не имела, какой цвет у воздуха? Какой цвет у силы? Воронка была видима лишь тем, кто понимал, как ее увидеть. Теперь некромант понял смысл слов, сказанных ему черноглазым: «Знание, как ключ, – оворил он». Осталось лишь шагнуть в нее. Но что будет дальше? Там видно будет!

– Ты снова пришел сюда, Стиглез, – раздался голос привратника, прозвучавший так не вовремя, так ни к месту, в том состоянии, в которое впал маг, не было звуков, запахов или чего-то материального вообще. Но голос прозвучал, ломая, таким трудом построенную защиту от города, швыряя некроманта обратно в город мертвых, на камни площади с фонтаном.

Маг вновь ощутил под собой опору, ему захотелось дышать, снова забилось сердце. Он открыл глаза, ожидая увидеть перед собой фонтан, но вместо него, все так же неспешно вращалась воронка. Стиглез встал и огляделся. Вокруг была пустота, лишь площадь и воронка, и ничего больше.

– Ты хочешь поговорить, некромант? – Снова произнес привратник, – Или, быть может, ты отыскал выход?

– Отыскал !– Злорадно воскликнул маг.– Я теперь знаю истинный облик города, его другую сторону, которая скрыта от миллионов душ, что томятся здесь!

– Вот как? – Усмехнулся привратник, будто не веря словам некроманта. – И где же выход? А, что самое любопытное, кто тебе подсказал, где его искать?

– Я сам до всего дошел! И выход передо мной! Эта воронка, которую скрывал фонтан и есть выход, можешь не пытаться разубедить меня, я не верю твоей лжи!

– Я тебе хоть в чем-то соврал? – Удивленно проговорил привратник и Стиглез задумался, а врал ли он ему? – Задумайся, маг, видишь ли ты город на самом деле? Ты прав, выход в фонтане, но весь вопрос в том: умеешь ли ты его открывать?

Некромант вновь задумался, он стоял у цели, осталось протянуть руку, но в голову поползли сомнения, все ли он понял, все ли сделал? Он не замечал, как на черном небе одна за другой загораются звезды, как на месте воронки вырастает фонтан, а его чаши наполняются маслянистой водой, он не видел, как от площади разбегается паутина дорог, как между ними появляется земля, а на ней вырастают полуразрушенные дома-скелеты. Он не видел ничего этого, он стоял и думал.

– Так зачем ты тут, душа? – Спросил привратник и голос его звучал торжественно.

Стиглез тупо поднял голову и огляделся.

– Кто здесь? – Удивленно спросил он.

– Я первый задал вопрос, – отозвался привратник, – скажи, зачем ты здесь?

Некромант силился вспомнить и не мог, сознание его заполняла темная пустота, он помнил, что должен что-то найти, что-то очень важное, но не помнил что именно и зачем. – Я не знаю, – пожал плечами Стиглез, а затем спросил сам себя, – А кто я?

– Вопрос не в том, кто ты, а что тебе нужно?

– Кажется, я что-то искал, – задумчиво протянул маг, – но не помню что именно.

– Так пойди, поищи! Город велик, возможно, ты и найдешь, то, что ищешь.

– Я так и поступлю! – Просиял некромант. – Спасибо за помощь!

– Всегда, пожалуйста, новый житель, приходи, если найдешь дорогу назад, – усмехнулся привратник, он победил.

Стиглез зашагал прочь, пытаясь вспомнить, что именно он искал, его мучило неведенье, и разумом овладевал страх. В голове крутилось так много вопросов, но не было ни единого ответа.

Вдруг на площадь вышла щуплая фигурка, с черными, как ночь, глазами. Она подошла к фонтану и с тоской поглядела на удаляющегося некроманта.

– Еще одна душа поймана, – досадно произнес черноглазый.

– Когда ты устанешь проигрывать? – Осведомился привратник. – За три тысячи лет, ты спас всего лишь одну душу, да и чью? Убийцы и эгоиста!

– Но эта душа возродилась, и тот, кто был убийцей, стал великим правителем, поднявшим свой народ с самого дна, ввысь, правитель, которого уважают, спустя тысячелетия после его смерти! И я готов провести в этом, забытом всеми Богами, месте еще десять тысяч, лет, если благодаря этому спасу еще хоть одну душу!

– Но когда же ты устанешь проигрывать? Этот кандидат в «великие правители» оплошал, как и сотни его предшественников.

– Это не его вина, а моя, – горько произнес черноглазый, – я забыл сказать ему, чтобы он страшился голоса города мертвых, и действовал так, как ему подсказывает сердце.

– У мертвых нет сердец.

– Это метафора. Сердце заключает в себе все лучшее, что есть в человеке, и даже самый закоренелый головорез, может быть с чистым сердцем, просто нужно его научить действовать не так, как велит разум, а так, как подсказывает сердце.

– Ты такой романтик! – Расхохотался голос.

– Стиглез силен, если бы ты не смутил его своим вопросом, то он бы уже был жив. Он мог бы стать великим правителем, таким же, как и тот, кого ты именуешь убийцей. Но, увы, он забыл, что времени у него мало оставалось, что город, пожирает память. Ты отвлек его, ты потянул время, зная, что его осталось совсем чуть-чуть.

– Для этого здесь я, чтобы город никто не покинул. Это моя работа, и я допустил промашку лишь единожды. Не надейся, что еще кто-либо выйдет отсюда.

– Надежда, – улыбнулся черноглазый, – именно это я и дарю душам, а, как известно надежда умирает последней. Я надеюсь еще спасти души, и готов ждать и надеется еще тысячи лет. Это то путь, который я избрал.

– Быть живым в мире мертвых, это ведь очень больно, не так ли?

– Боль лишь подстегивает во мне жизнь, она мне не мешает. Я остаюсь, и буду ждать столько, сколько нужно, пока не придет новая, сильная душа, которая сможет меня услышать, а самое главное, понять то, что я скажу.