Город, который я люблю

Вторник, 1 января 2008 г.
Просмотров: 2298
Подписаться на комментарии по RSS
Автор: Александр Воробьев (Volk).
Пока кто-то там просто хотел быть любимым,

Я пытался научиться любить.

"Зимовье Зверей"

Алексей проснулся за пять минут до звонка будильника – как и в любой другой день.

Упругой пружиной поджарое тело выскользнуло из-под одеяла, нога взметнулась, рассекла воздух. Нанеся ещё пару ударов невидимому противнику, Алексей почувствовал, как горячая волна разливается по телу, наполняет новыми силами.

Парой лёгких прыжков он достиг ванной. Крутанул кран, сбросил трусы и с наслаждением скользнул под ледяные струи. Тепло внутри оживилось, хлынуло вовне, пытаясь защитить кожу от переохлаждения.

Впрочем, обжигающий холод снаружи сменился ещё более обжигающим жаром. Кровь ускорила свой бег, мышцы налились приятной тяжестью. Но тут их снова обдало холодом, расслабившиеся мускулы опять наполнились пронзительной бодростью.

Ещё некоторое время Алексей вращал кранами, обдавая себя то холодом, то жаром. Завершился контрастный душ холодной фазой – так тело лучше удерживает накопленную бодрость. Колючее полотенце тщательно растёрло кожу, прогоняя мурашек.

В комнате запищал будильник, но заткнулся сразу, едва крепкая рука с хрустом вдавила кнопку.

Заправив постель, Алексей замер в центре ковра, прикрыл глаза, отрешился от происходящего. Некоторое время он концентрировался на дыхание, пытаясь достигнуть ясности мыслей. После этого представил энергию ци, струящуюся по телу.

Сначала стоял неподвижно, мысленно гоняя энергию туда-сюда. После этого перешёл к утренней кате. Через полчаса медитативного оттачивания движений Алексей наконец достиг абсолютного внутреннего покоя и решил, что можно приступить к завтраку.

Залил йогуртом овсяные хлопья, сухофрукты и орехи. Пока они размокали, он включил чайник и сыпанул в кружку щепоть сухих серо-зелёных листьев. Желудок нетерпеливо заурчал, но сразу же затих – едва только первая порция геркулеса скользнула по пищеводу.

Через десять минут с завтраком было покончено, и Алексей запрыгал по комнате на одной ноге, пытаясь натянуть брюки. Одевшись, он бросил в сумку обед, томик в яркой обложке и выскочил из квартиры.

Лестничная площадка встретила его очередным графити – вечером опять предстоит серьёзный разговор с Васькой, соседским сыном.

Лифтом Алексей не воспользовался – сбежал по лестнице, вдавил чёрную кнопку около входной двери. Та пискнула, выпустила Алексея наружу.

Перед ним предстал Город. Серые дома, окрашенные восходом в конфетно-розовый колор. Асфальтовые дорожки, уже тщательно выметенные дворниками. Мокрая после ночного дождя металлическая "паутинка" на детской площадке.

Город. Он приветствует, желает доброго утра. Город подмигивает сотнями глаз-окон – сейчас они голубые, отражающие чистое утреннее небо.

Быстрым упругим шагом Алексей направился в сторону метро. На ходу поздоровался с Ивановым, выгуливающим своего Джека; не останавливаясь потрепал "немца" по спине – тот разомлел, довольно вывалил язык, задышал.

Люди уже спешат на работу. Сонно-суетливые, раздражённые необходимостью вставать так рано. Проклинающие предстоящий трудовой день – долгий и нудный.

Таких большинство – они идут, погружённые в свою обиду на несправедливое устройство мира. И не замечают красоты Города. Не видят тёмно-зелёной, влажной листвы вокруг, не слышат бойкого чириканья птичьей мелкотни, и степенного бормотания голубей.

И даже все троллейбусы для этих людей одинаковы. Никто и не замечает, что каждый "рогатенький" имеет свой характер, свой голос, и даже "походка" каждого уникальна и неповторима.

Таких людей большинство. Но есть среди них и иные – те, кто с радостью и благодарностью встречает новый день. Они не жалуются и не обижаются, поэтому ничто не мешает им чувствовать Город. Они понимают настроение Города, слышат, что тот говорит тысячью своих голосов.

Каждого из таких людей легко отличить в толпе – во всяком случае, Алексею это удаётся без труда. И эти люди тоже замечают Алексея, приветствуют его – кивком, подмигиванием, едва заметным жестом.

Алексей отвечает им, будто старым знакомым. С кем-то он действительно знаком – не по имени, просто знает в лицо, много раз встречал по пути на работу. Других он видит в первый раз, но всё равно приветствует их очень тепло, хотя и сдержано – так, чтобы не замечали обычные люди.

И даже про совсем незнакомых, но таких близких по духу людей Алексей мог бы рассказать очень многое – он просто чувствует их.

Вот шагает программист, обдумывает какую-то сложную программу. В его мыслях Алексей успел увидеть небольшой кусок программного кода на си-плюс-плюс.

А это спешит на работу воспитательница детского сада. Она очень любит детей и каждое утро с нетерпением ждёт момента встречи со своими подопечными. На миг Алексей увидел лица детей, услышал их имена.

Проехал дорогой джип. Человек за рулём – не хозяин машины, он просто работает водителем. Но у него такое хорошее настроение, которого Алексей никогда не встречал у владельцев дорогих машин. Но ничего удивительного в этом нет – работодатель водителя очень хороший человек, с уважением относится к свои подчинённым. И, кроме того, благодаря этой работе, водитель может ездить на такой шикарной машине, которую он никогда не смог бы купить сам. Как тут не радоваться?

В бородатом человеке Андрей сразу опознал священника, хотя тот и одет в мирское – джинсы и свитер. Подобающее облачение батюшка оденет только в церкви, перед службой. А пока он больше всего похож на того, кем был ещё пятнадцать лет назад – на рок-музыканта.

Эти люди думают о предстоящем трудовом дне, о своих обязанностях – трудных, но таких любимых и интересных. А ещё они думают о Городе и людях его населяющих. Как бы ни были иногда жалки и неприятны эти серые представители толпы, Андрей и подобные ему никогда не испытывают брезгливости – лишь желание помочь.

Спустившись в метро, Андрей не стал садиться, хотя свободные места есть. Это неплохая тренировка – стоять посреди движущегося вагона, не держась за блестящие трубы-поручни, стараться не только сохранить равновесие, но и как можно меньше отклоняться от исходной позиции. Нужно только расслабить тело, очистить разум - и эффект от такого упражнения будет лучше, чем от любой каты.

Но очистить разум удалось ненадолго – через две остановки внутри что-то царапнуло. Так всегда бывает, когда что-то угрожает Городу. Алексей умел чувствовать не только криминально настроенных людей, но и даже опасности для города, не связанные с его работой – потенциальный прорыв труб, вероятное возгорание проводки, идущую бурю или скорое возникновение автомобильной пробки.

Однако на этот раз всё дело в человеке – Алексей узнал его, едва открыв глаза. Фотороботы этого человека развешаны по всему Городу, но конечно же, Алексей опознал его не по внешности.

Фотороботы и так-то не отличаются особым разнообразием – напуганные граждане выдают те приметы, какими по их мнению должен обладать стандартный уголовник: низкий лоб, массивный подбородок, маленькие и мутные глаза. По поводу глаз граждане часто ещё добавляют эпитеты "бесстыжие" и "бандитские", однако в словесных портретах эти приметы не включаются, как слишком неконкретные.

А уж лица кавказской национальности для горожан и вовсе на одно лицо.

Так что распознать террориста в кавказце, зашедшем в вагон, Алексею помогло только чутьё.

"Брать прямо здесь?" – пронеслось в голове. – "Нельзя. Нужно проследить за ним, чтобы он вывел меня на сообщников."

Алексей так и поступил.

Ощущение Города изменилось. Пропала яркая и многомерная сложнейшая мозаика образов. Теперь сознание заполнилось гулкой пустотой и лишь необходимая для слежки информация врывается в мозг компактными порциями – быстрыми и упругими, как толчки крови в артериях.

"Выйдет на следующей," – почувствовал Алексей. – "И пересядет на кольцо. А куда поедет дальше? По часовой стрелке или против? Пока не понятно."

Обычно Алексею легко удавалось читать будущее, когда дело касалось преступлений. То ли кавказец пока не решил, куда ему ехать, то ли его что-то прикрывает. Прислушавшись к своим ощущениям, Алексей уловил Силу – чужую, неприятную, берущую своё начало не в городе и оттого трудноразличимую. Значит, кавказец работает не столько за деньги, сколько за идею. Плохо – это даёт ему мощную защиту.

Поезд подошёл к платформе. Двери раскрылись под невнятный бубнёж из динамиков.

Кавказец вышел, Алексей последовал за ним.

В переходе встретился ещё один человек, любящий Город. Но он не кивнул Алексею – увидел, что сотрудник органов встал на след, решил не отвлекать. Принять участие в преследование этот человек не мог – он не мент, а преподователь в университете. Но всё же помог – послал вдогонку Алексею эмоциональный импульс – мол, так держать, мысленно я с тобой. Алексей почувствовал прилив Силы. Нити будущего слегка распутались, стало ясно, что кавказец поедет против часовой стрелки.

Пройдя переход, кавказец почуял неладное. Но без толку оглядываться не стал – позади идут десятки человек, если преследователя прикрывает Сила Города, то его не отличить от простого человека.

Поэтому кавказец пошёл на хитрость. Выйдя на платформу, он пошёл вдоль неё, не заходя в подошёдший поезд. И лишь когда двери начали закрывать, прыгнул в вагон, успев в последний момент. Алексей остался снаружи.

Поезд дёрнулся, набирая ход. Но Алексей метнул в него импульс Силы. Поезд нехотя остановился, раздвинул двери.

Алексей забежал в вагон. К счастью, на платформе стояло много народа, не успевших войти в первый раз. Теперь они радостно ринулись внутрь, надёжно маскируя Алексея. Пусть кавказец поломает голову, пытаясь определить – кто же из вошедших следит за ним?

По вагону попытался протиснуться одноногий на костылях. Несмотря на давку, вокруг него образовалось пустое пространство, продвигающееся вместе с ним. Почему обычные люди всегда так сторонятся инвалидов? Что за странную неприязнь мы к ним испытываем?

Неприязнь эта настолько таинственна и необъяснима, что даже для Алексея с его чутьём она всегда была загадкой. Сам Алексей всегда считал, что неприязнь возникает из чувства вины – мы стесняемся перед инвалидами своей полноценности, как будто виноваты в произошедшем с ними несчастьем. И это чувство вины, направленное на калек, наполняет их Силой – не даром же физически неполноценные люди как правило обладают мощнейшей энергетикой.

Кавказец этого то ли не знал, то ли забыл. Когда двери вагона раскрылись, он пошёл к выходу напрямую – не обращая внимания на одноногого, игнорируя круг пустоты вокруг него.

Задев инвалида плечом, кавказец и не подумал извиниться, он даже не посмотрел на инвалида, как будто тот был деревом или фонарным столбом.

Алексей увидел, как шевельнулись губы одноногого, бормоча проклятье, почувствовал движение Силы. Щит над кавказцем чуть истончился, Алексей понял – сейчас тот выйдет в город. В голове мелькнул образ какой-то стройки. Что это за место и при чём тут оно – Алексей не уловил. Но всё же зафиксировал картинку в памяти – видения просто так не бывают.

Выйдя из вагона, кавказец направился к эскалатору. Прошёл сквозь толпу людей, только что спустившихся – прошёл грубо, расталкивая, сбив кого-то с ног. В его могучем энергетическом щите наметилось ещё несколько трещинок. Только теперь, всмотревшись, Алексей увидел, что щит кавказца покрыт густой сетью "морщин", испещрён едва заметными дырочками, будто оспинами.

Сам Алексей скользнул внутри толпы легко и аккуратно – так, как он обычно передвигается в метро.

Будущее всё ещё неясно – хоть и потрёпан щит у кавказца, но ещё достаточно мощен. Но всё же стало понятно, что развязка близиться.

Алексей сконцентрировался, почувствовал, как вибрирует, "поёт" Сила.

И тут же поймал на себе несколько взглядов - те из любящих Город, кто оказался рядом, почувствовали, что один из них нуждается в помощи.

Сразу несколько эмоциональных импульсов метнулись к Алексею, Сила переполнила его. Тело, не справившись с потоком энергии, чуть приподнялось, ноги оторвались от ступеней эскалатора. Но тут же Алексей восстановил контроль. Мысленно прощупал окружающих людей – не заметил ли кто его полёта? Но всё оказалось в порядке – то ли народ вокруг невнимателен, то ли его прикрыла Сила.

Собрав всю энергию воедино, Алексей снова попытался прощупать будущее. Силы хватило, щит кавказца медленно начал прогибаться, потоки образов хлынули в сознание Алексея.

Увиденное Алексею абсолютно не понравилось. Слишком велика вероятность летального исхода операции. Мелькнула малодушная мысль – свернуть самодеятельность и просто доложить о дислокации террористов непосредственному начальству.

Но эту мысль Алексей отбросил сразу – пока будут предприняты необходимые меры, кавказцы успеют скрыться. И тогда Алексей просто пробормотал волшебную формулу, много раз выводившую его из состояния нерешительности:

- Сделаю, что должен, и будь, что будет.

Колебания и сомнения ушли, всё внимание сосредоточилось на кавказце. Тот уже сошёл с эскалатора и направился к стеклянным дверям выхода.

Миновав бабок с пирожками, кавказец пересёк улицу и зашагал мимо досчатого забора, огораживающего строительную площадку.

Стройку Алексей узнал сразу – она была в его недавнем видении. Не таясь направился за кавказцем – теперь-то скрываться незачем.

Забор прервался проходом на территорию стройки, кавказец вошёл внутрь, направился к недостроенной бетонной коробке будущего торгового центра.

Заманивает. Уже понял, что Алексей действует в одиночку. Теперь просто попытается убить. Что ж, до него многие пытались. Алексей ещё раз прошептал волшебную формулу и шагнул внутрь недостроенного здания.

То, что кавказцев оказалось шестеро, вовсе не стало для Алексея неприятным сюрпризом – он видел их всех в видении.

Уже знакомый что-то гортанно клёкотал остальным. Один - по виду самый молодой, лет двадцати - не вытерпел, достал пистолет. Что-то прокричал на своём языке – Алексей не уловил общего смысла, но словосочетание "христианская собака" узнал.

Молодой кавказец выстрелил. Какой наивный! Любящего Город на его территории из пистолета можно убить только одним способом – приставив ствол вплотную к виску или сердцу.

Пуля увязла в пространстве, окружающем Алексея, расплющилась, потеряла скорость. Бесформенный комок свинца звонко ударил по бетону пола, откатился в угол.

Огнестрельной оружие сейчас бесполезно – помочь может только собственное тело или старое доброе холодное оружие. Двое кавказцев достали ножи, остальные выставили вперёд руки и направились на Алексея. Тот отбросил в угол куртку и сумку, в которой от удара хрустнула банка с обедом – теперь томик фантастики будет весь в картофельном пюре.

Алексей принял оборонительную стойку. Кавказцы ринулись одновременно, координируя свои действия мыслеимпульсами. Алексей попросту крутанул вокруг себя силовой кокон, разбросав нападающих. Один упал на его сумку, скорчился от боли – осколок разбившейся банки пропорол плотную ткань и впился кавказцу в бок. Полилась кровь.

Алексей этого не видел – он выкинул руку в направление младшего кавказца. Того спеленали плети Силы, приподняли, шмякнули о стенку. Его щит – и без того хилый – погас. Сила Алексея серыми призрачными змейками хлынула в тело кавказца по естественным энергетическим каналам, заблокировала их, остановила циркуляцию энергии ци. Кавказец обмяк, сердце замерло, дыхание остановилось. Любой врач сказал бы – мёртв, и лишь исследование биотоков мозга смогло бы поставить истинный диагноз – глубокая кома.

Однако остальные пятеро уже поднялись на ноги. Даже порезавшийся осколком успел кое-как залатать рану. Алексей почувствовал, как их тела наливаются новой Силой – злой, неистовой, бушующей. Да, корень их Силы лежит вне Города. Да, они на чужой земле. Но их вера крепка, на родине их считают героями, восхищаются ими. Могучие потоки ярой и жгучей Силы преодолели расстояние, фанатичность миллионов под завязку наполнила энергией тела пятерых кавказцев.

Их мысли начали почти физически давить на Алексея, на него обрушился поток образов – взрывы, пожары, развалины, лежащий в руинах Город.

Сердце Алексея наполнилось лютой ненавистью – ведь любовь так легко может породить ненависть, когда кто-то угрожает тому, что любишь.

И Алексей ударил.

Ударил на поражение, не думая о том, чтобы взять кавказцев живыми. Всю бурлящую в нём Силу Алексей вложил в свою ненависть, направил на самого фанатичного (а значит, и самого опасного) противника. Лишь малую толику энергии Алексей завихрил вокруг себя, создавая сферический щит.

Атакованный противник попробовал заблокироваться, выставил вперёд ладони, щедрым потоком вливая в них Силу. Четверть минуты он продержался, но его сознание оказалось не так хорошо тренировано, как сознание Алексея, отшлифованное длительными медитациями.

Всего на мгновенье кавказец потерял концентрацию, но этого оказалось достаточно. Сознание Алексея прошло сквозь щит, проторив дорожку для потока разящей энергии.

Кавказец попытался восстановить защиту, но это оказалось совсем не просто. Атака Алексея уже нашла брешь и теперь ширила её, раздирала защиту, будто клином.

На лице кавказца выступил пот – он напряг все силы, наращивая бегущий к ладоням поток Силы. Но всё оказалось тщетно. Кожа рук покрылась множеством язвочек – ширящихся, сливающихся в сплошное кровавое месиво.

С ладоней начали слетать лоскуты кожи, ошмётки мяса. Лицо кавказца забрызгало кровью. Пальцы рук выгнуло, перекрутило, переплело. Раздался хруст, кисти кавказца разорвало, разметало вокруг. Его защита исчезла.

Начала лопаться кожа на лице, одежду изодрало в клочья. Живот порвался, вываливая склизкую красную кашу.

Алексей почувствовал, что его собственная защита почти поддалась атакам. Однако не прекратил размазывать по стене сочащееся кровавой жижей тело – кавказец ещё жив, он даже поставил слабенький кокон и пытается отрастить новые кисти рук.

Алексей прекратил атаку, лишь когда глаза кавказца провалились внутрь глазниц, а череп треснул, смялся, разрывая своими осколками мозг.

Алексей сильнее раскрутил остатки щита – чтобы просто подпитать его, энергии уже не осталось. Взглядом спутал руки одного из противников, на несколько секунд лишив того возможности атаковать Силой. Приём малоэффективный, но почти не требующий энергии – а сейчас это не маловажно, сил почти не осталось.

Сам метнулся к другому противнику, одним точным ударом в кадык вывел его из строя. Решил повторить трюк со следующим кавказцем, однако не удалось – тот лихо отвёл кулак, контратаковал. Алексей уклонился, метнул парализующий разряд. Кавказец пошатнулся, но сознания не потерял – последних крох Силы оказалось слишком мало.

Впрочем, противники тоже практически истощились – лишь один вяло давит. Алексей скользнул к нему, приложил кавказца об стену; отскочил в сторону, спасаясь от атак двух других.

Поединок Сил завершился, начался банальный рукопашный бой. Кавказцы оказались сильными противниками. Действовали чётко, слаженно, хотя на телепатическую связь энергии у них не осталось.

На Алексея обрушился град ударов, он едва успевал ставить блоки и уклоняться. Хотел выбрать остатки энергии из ещё вращающегося щита и ударить Силой. Но смутное предчувствие остановило его.

Начали истощаться уже и биологические силы. Алексей начал перемещаться к выходу из здания – ближе к улице, где ходят люди. Если кто-то из случайных прохожих заметит драку, то даже небольшое сочувствие даст Алексею энергию.

Пришибленный кавказец в углу шевельнулся, открыл глаза. Щит тут же начал дохнуть, терять силу. Алексей крутанул его, прекрасно понимая, что это не выход – вращение укрепит щит лишь чуть, срочно нужна энергия, чтобы напитать кокон.

Алексей выскочил из здания, отбиваясь от ударов. На короткое время давление на щит прекратилось – кавказец выпустил Алексея из поля зрения.

Однако уже через несколько секунд он переполз так, чтобы видеть Алексея. Это отняло у него много сил - давление возобновилось, но значительно слабей, чем раньше.

Спиной Алексей чувствовал взгляды прохожих, идущих мимо. Но долгожданный всплеск энергии всё не приходил – едва завидев драку, люди стремились скорее пройти мимо. Не сочувствуя и не осуждая, не стремясь разобраться, что происходит. Мечтая лишь поскорее вернуться в привычное сонное течение жизни.

Раскручивать щит стало трудно – он истончился настолько, что сознание не могло за него ухватиться, проходя насквозь и рискуя порвать совсем. Кавказцы, хоть и дышат с видимым напряжением, но удары наносят точно и сильно.

Очередной взгляд кольнул спину иглой шприца. Но не метнулся в сторону, как другие, задержался. В месте укола в тело заструилась инъекция Силы. Часть её Алексей направил в гаснущий щит. Остальное плеснул в руку, силясь накопить в ладони достаточно энергии для удара импульсом.

Сознание захлестнула волна ярости – чужой, пришедшей вместе с Силой.

А скинхед, стоящий на краю стройплощадки мучался дилеммой – помочь или пойти своей дорогой. Сначала он схватил лежавший рядом стальной прут, но потом задумался – кавказцев трое. А трое против двоих, это совсем не то же самое, что нападать толпой на одного. Да и кавказцы эти гораздо крепче, чем студенты из Африки и Китая.

Поскрипев мозгами, скинхед отбросил прут в сторону и пошёл прочь.

Алексей, поняв, что Силы больше не будет, решил ударить тем, что есть. Сжал руку в кулак, сформировал импульс. Резко выбросил вперёд, направив в ближайшего кавказца.

Тот схватился за обожжённое лицо, заорал. Алексей специально старался сделать удар максимально болезненным, раз уж для полноценной атаки Силы не хватает.

Расчёт оправдался – кавказец на время вышел из игры. Интенсивность ударов сократилась вдвое. В промежутке между блокированием ударов Алексей успел коротким выпадом добить обожжённого.

Теперь Алексей смог сосредоточиться на одном противнике, несколькими слаженными движениями он прорвал оборону кавказца, коротким ударом утопил массивный нос в недрах черепа.

Бросился в здание к последнему, но уже понял, что не успеет – щит не выдержал давления, угас. Кожу обожгло, будто кто-то теранул наждаком. Кровь закипела, забурлила, разрывая капилляры. Кости захрустели, в каждом суставе ударило болью.

Сознание помутилось. Чувствуя, как уходит жизнь, Алексей прыгнул, выставил вперёд колено, предвкушая, как оно проломит череп лежащего кавказца.

Так и случилось. На бетонном полу остались лежать два безжизненных тела.

* * *

Профессор выбрал кусок мела побольше и крупно вывел на всю доску: "ГНОЙ". Сделал шаг назад, критично осмотрел дело рук своих. Немного подумал, два раза подчеркнул надпись, удовлетворённо хмыкнул. По аудитории пронеслись сдавленные смешки, однако профессор не заметил их, продолжил лекцию как ни в чём не бывало:

- Гной – жидкость жёлто-зелёного либо серого цвета, образующаяся в тканях организма при гнойном воспалении их; содержит белки, большое количество белых кровяных телец, различные бактерии и продукты распада тканей.

В третьем ряду поднялась рука. Но тут же студент сообразил – профессор, увлечённый лекцией, попросту не заметит жеста. Через мгновенье студент принял единственно верное решение – подал сигнал голосом.

- Иван Егорович!..

- Выйди, выйди, Кузнецов. Только лекции не мешай.

- Да не, я не это… - смутился Кузнецов. – Я спросить хотел. Откуда в гное берутся белые кровяные тельца?

Сквозь толстые стёкла очков глаза профессора глянули с лёгким неодобрением – мол, такие вещи уже надо понимать. Чай, не на первом курсе. Но до ответа профессор всё-таки снизошёл.

- Лейкоциты, они же белые кровяные тельца, вопреки своему названию могут быть обнаружены не только в крови. Выполняя функцию защитников организма от всякой заразы, они проникают буквально повсюду. Угрозу организму чувствуют сразу и не щадя себя стремятся к месту любой инфекции. Там они бесстрашно вступают в битву с возбудителями инфекции. Вот трупики этих белых кровяных телец и плавают в гное.

Кузнецов полностью удовлетворился ответом профессора.

А вот девушка Люба, сидящая в первом ряду, вздрогнула. В течение всей лекции она сидела как на иголках, испытывая смутную тревогу. И почему-то последние слова профессора резанули по сердцу, превратили тревогу в панический ужас. Изо рта сам собой вырвался вопрос:

- А что, лейкоциты обязательно гибнут в битве с инфекцией?

- Ну так ведь инфекция – вещь серьёзная. Но жалеть их не стоит. Они выполнили свою функцию, защитили организм. А значит, короткая жизнь этих лейкоцитов прожита не зря. Что такое один лейкоцит по сравнению с целым организмом? Клетка. В организме миллионы клеток, каждый день огромное количество их погибает. И плюс-минус один лейкоцит погоды не сделает. В конце концов, только благодаря ежедневной гибели множества клеток организм и может существовать. Ведь жизнь – это цепь смертей и новых рождений.

Профессор мог бы ещё долго рассуждать о высоких материях. Но свой страсти к философии он стеснялся и старался не обнаруживать её. Тем более перед студентами, которым только дай посмеяться над преподавателем.

Поэтому на последней фразе профессор смутился, скомкал монолог о жизни и смерти и продолжил лекцию.

Но Люба его уже не слушала. Она пыталась понять причины своей неожиданной тревоги. Обычно такое бывает, когда кому-то рядом плохо. Но сейчас все одногруппники здоровы. А у профессора сегодня даже давление почти в норме.

Люба оглянулась, провела взглядом по аудитории, тщательно всматриваясь в каждого одногруппника. Нет, тут точно всё в порядке.

Конечно, не совсем в порядке – Вовка опять мается с желудков, у Иры болит голова, у всех остальных тоже намечается набор болячек цивилизованного человека. А вся "камчатка" страдает похмельем – странно, что вообще на занятия пришли.

Но это всё обычно и в пределах нормы. Люба не смогла бы помочь никому из своих друзей, как бы ей ни хотелось. Болезни, порождаемые образом жизни можно лечить только сменой образа жизни. Тут не помогут ни врачи, ни экстрасенсы. Можно сгладить обострение, на время снять симптомы, но не более того.

Из-за таких мелочей интуиция не стала бы тревожить Любу – в этом девушка уверена. Тогда в чём же дело?

Может быть кому-то плохо в соседних аудиториях? Вряд ли. Во-первых, чувствовать болезни сквозь стены у Любы не получалось никогда. Даже если предположить, что её Сила растёт, всё равно не сходится. Когда человеку нужна помощь, то Люба всегда чётко понимает – с кем, где, что случилось. Сейчас же всё не так. Как будто это не предчувствие о необходимости помощи, а понимание того, что уже ничем не поможешь.

Что-то случилось с Алексеем?

Догадка оказалась столь яркой и неожиданной, что Люба сразу поняла – это не просто догадка, а сверхъестественное озарение.

Взгляд девушки упал на мобильник, покоящийся на парте. Нужно позвонить Алексею на работу и всё узнать.

Однако мобильник опередил Любу – запрыгал, забился о деревянную поверхность. На миниатюрном дисплее определился номер – это один из сотрудников Алексея.

- Иван Егорович, можно выйти? - Люба закончила вопрос уже выскочив из аудитории. Профессор неодобрительно посмотрел ей в след, но ничего не сказал.

* * *

Медсестра снова посмотрела на девушку, но ничего ни сказала. Нарушение, конечно, нельзя оставлять посетителей в отделении на ночь. Но девушка, едва не плакала, когда просила разрешить ей остаться.

Пускай сидит. Тем более, что парень её скорее всего ночь не переживёт, не будет у девушки другой возможности попрощаться.

Впрочем, возможности и сейчас нет – парень без сознания и в саму палату медсестра девушку не пустила. Но та и не слишком настаивала, уселась в коридорчике.

Люба сидела и чувствовала, как уходит из Алексея жизнь. И помочь ему уже ничем нельзя. Слишком мощной атаке подвергся Алексей. Помочь ему смогло бы только божье чудо.

"Бог есть любовь" – вспомнилось Любе из сочинений святых отцов.

Она любит Алексея, но её любви слишком мало. Ведь она всего лишь человек. А человек не может испытывать столь сильное чувство, чтобы совершить чудо – настоящее Чудо, а не просто жонглирование жизненной энергией.

В голове всё звучат слова профессора:

"…жалеть их не стоит. Они выполнили свою функцию, защитили организм. А значит, короткая жизнь этих лейкоцитов прожита не зря. Что такое один лейкоцит по сравнению с целым организмом? Микроскопическая клетка. В организме миллионы клеток, каждый день огромное количество их погибает. И плюс-минус один лейкоцит погоды не сделает. В конце концов, только благодаря ежедневной гибели множества клеток организм и может существовать."

Алексей всегда был как лейкоцит – неутомимо и непрестанно защищал свой Город. Телефонный звонок с работы часто вытаскивал его из постели, даже если в этой же постели лежала и Люба. И даже имя его в переводе с греческого означает "защитник".

Он выполнил свою функцию, спас Город. При обыске заброшенной стройки было найдено шесть мешков гексогена, который теперь никогда не взорвётся. А значит жизнь его прожита не зря. Что такое человек по сравнению с Городом? Микроскопическая клетка. В городе миллионы жителей, каждый день огромное их количество гибнет. И смерть ещё одного ничего не значит.

Но только не для тех, кто этого человека любит.

Наверное, этим и отличается человек от микроскопической клетки. Не размерами: и человек, и клетка – ничто по сравнению с чем-то ещё большим. Но пока человека любят, он – единственный и уникальный. Он – вся Вселенная. А значит, больше, чем он нет ничего. Любой муравей – гигант, если его любят.

Заиграла знакомая мелодия – заставка новостей. Это дежурная медсестра смотрит телевизор – переносной, с маленьким экраном. Едва появилось лицо ведущего, как повеяло Силой – слабо, но отчётливо.

Этого ведущего Люба знает хорошо – не лично, конечно, но ещё лучше чем это возможно при личном знакомстве. Просто ведущий любит свой Город, а значит Люба может узнать о нём многое, едва взглянув.

Ведущий начал говорить так, как умеет только он – негромко, мягко, но в каждом звуке огромная сила. Слов Люба не различила – уж слишком тихий звук. Но сразу поняла – речь идёт о Алексее. Похоже, сегодня главной новостью является ликвидация группы террористов.

Ведущий продолжил говорить, в его словах стало ещё больше силы. И Люба вдруг почувствовала – что-то изменилось.

Медсестра. Только что её биополе было слабеньким и серым – следствие хронической усталости и профессионального цинизма. И вдруг аура расцвела всполохами изумрудных, голубых и розовых тонов.

Ещё минуту назад Алексей был для медсестры всего лишь ещё одним пациентом. А теперь её переполняют восхищение героическим поступком Алексея, благодарность. Медсестра осознала, что Алексей пожертвовала своей жизнью ради абсолютно незнакомых людей – таких, как она сама.

У Любы закружилась голова. Она прикрыла глаза и в сознание вспыхнула картина: погружённый во тьму Город, будто усыпанный крошками подкрашенного фосфора – повсюду так и сверкает изумрудное, голубое, розовое. По всему городу сейчас сотни тысяч людей смотрят в экраны и каждый из них испытывает благодарность, каждый восхищается Алексеем, каждый желает его выздоровления. Ведущий сумел затронуть тайные струны в душах горожан, пробудить в обычно равнодушных и циничных людях то лучшее, что обычно похоронено под грудами духовного мусора.

Огоньки по всему городу разгораются всё ярче и ярче. От них потянулись нити Силы, сплелись тугим узлом в одной точке.

Люба почувствовала напряжение энергии вокруг, пространство завибрировало, затрепетало. Со всех сторон раздались едва слышимые гудение, дребезжание, звон – все стеклянные предметы поблизости задрожали, наполняя воздух звуком.

Желание миллионов людей слилось воедино – мощное, хотя и не направленное, смутное, нечёткое. Само по себе оно не смогло бы исцелить Алексея – всё-таки у обычных людей нет опыта манипулирования энергиями, они способны только пожелать, но не направить своё желание.

И всё-таки столь огромная мощь не может не достигнуть цели. Она течёт слепо, но упрямо, влекомая к тому, на кого направлена.

Вода не имеет разума, но всегда найдёт дорогу к низине. Так и поток энергии, направленный на исцеление Алексея нашёл кратчайший путь – через Любу.

Девушка почувствовала, как невероятная Сила наполняет её тело, тащит к палате Алексея. И Люба побежала туда, влекомая потоком энергии.

Сила прошла сквозь тело, протекла по рукам, наполнила кисти. Желание миллионов людей прошедшее сквозь прирождённую целительницу превратилось в благодатную мощь. С пальцев нетерпеливо сорвались ручейки исцеляющей Силы, закружились рядом, ожидая пока Люба достаточно приблизится к Алексею.

Медсестра бросилась наперерез с криком:

- Девушка, я же вас сразу предупредила - в палату не пущу!

Но тут же осеклась, заметив белый огонь в глазах Любы. А когда увидела, что Люба не бежит, а парит в нескольких сантиметрах над полом, то отскочила назад, начала быстро-быстро креститься.

Люба пролетела мимо медсестры и впорхнула в палату.

Держись, Алексей! Ты будешь жить!

Город тебя любит!

Автор: Александр Воробьев (Volk).