Город

Воскресенье, 13 мая 2012 г.
Просмотров: 3850
Подписаться на комментарии по RSS
Солнце висело высоко в бело-сером от невыносимой жары небе. Его ослепительные лучи безжалостно сжигали одинокую тень, бредущую через бескрайнее море раскаленного песка. Путник едва шел, с трудом переставляя ноги, казалось, что он вот-вот упадет: пустыня жестока к людям. Он был молод, хотя это замечалось не сразу: черты изможденного лица заострились, черные волосы грязными клочьями спадали на обгоревшие плечи, но во взгляде, наполненном бесконечной усталостью, еще сохранилась странная отчаянная решимость до последнего сражаться за свою жизнь. Хотя борьба не могла продолжаться долго – в потертой фляжке у него на поясе не было ни капли воды, сил практически не осталось, а жестокий свет застывшего в зените солнца резал глаза, и однообразные барханы тянулись до самого горизонта. Казалось, пустыня не имеет границ, весь мир – одна огромная пустыня. 
После очередного шага путник упал. Он шептал пересохшими губами, пытаясь убедить себя, что сейчас немного отдохнет и пойдет дальше, и зная, что его слова – простой обман. Он устремил взгляд вдаль, и там, на границе неба и земли, увидел Город. Прекрасные белые башни возносились высоко в небо, настолько высоко, что он даже во сне не мог представить подобное. Свободные разноцветные флаги развевал вольный ветер. Город купался в море зелени, цветущих садов. Город был сказкой, полузабытой сказкой, которую помнил сумасшедший Старик. Разве возможно, чтобы все оказались равны, чтобы не существовало ни господ, ни рабов? Чтобы люди жили долго-долго и не умирали от болезней или чужой прихоти? Возможно ли научиться летать словно птицы и достать до небесных светлячков, появляющихся после заката, которые Старик называл звездами? Легенды гласили: так когда-то было. Однажды жили люди, подобные богам, и далеко-далеко, где заканчиваются пески, есть их Город, и они когда-нибудь вернуться, и жизнь станет лучше. Красивая сказка. Но он очень хотел, чтобы Город был реальностью. Он нашел в себе упрямство подняться и пойти дальше, навстречу миражу…
Его звали Андриан. Он родился и вырос рабом в поселке, расположенном в тени Серых скал. Бесконечная пустыня окружала людей с трех сторон, с четвертой – неприступные горы, за которыми тянулась все та же пустыня. Им внушали, что весь их мир покрыт песком, и жизнь возможна лишь в таких же небольших городишках, выросших вокруг редких источников. Его родина была унылым местом. Миром без ярких красок. Узкие пыльные улицы редко слышали радостный смех. Приземистые однообразные домишки без стекол полукругом теснились у подножия Серых Скал, стремясь ухватить хотя бы маленький кусочек спасительной тени. А в центре возвышалась черная Крепость, окруженная двойной стеной. Внутри Крепости жил Господин, жил в богатстве и роскоши, ведь у него была вода, много воды. Обитателям же поселка воды вечно не хватало. С рассвета до позднего вечера они гнули спины в каменоломне, добывая крупицы ценного минерала, который покупали приходящие из-за горизонта редкие караваны. Те, кто не выполнял норму, бесследно исчезали. Границы поселка постоянно патрулировали солдаты, впрочем, они вели себя довольно беспечно – пустыня была самым надежным и преданным стражем. Порой в песках находили кости тех, кто отчаялся до такой степени, что решил сбежать. 
Единственный шанс покинуть поселок заключался в попытке уйти вместе с караваном. Но с появлением торговцев стража зверела, рабов, пробовавших приблизиться к купцам, ждало суровое наказание. Андриан смутно помнил последнего решившегося на подобное безрассудство глупца – давно дело было. Так и жили, словно покорное стадо, не собираясь ничего менять, не зная другой жизни, кроме этой. И Андриан жил, пока…
.
Те три дня показались ему самыми страшными в его жизни: солдаты убили сумасшедшего Старика, и, наверно, только Андриан понимал за что. Вздрагивая от каждого окрика, от каждого шороха за спиной, он все время ждал стражников, идущих за ним. Ведь, не желая того, Андриан знал: Старика убили за то, что он говорил о Городе.
Старик был сказочником, историям которого давно никто не верил, в том числе и Андриан. Невозможно поверить в то, чего нет. Невозможно верить в то, чего никогда не будет. Свои выдумки считал правдой только Старик: никто не помнил настоящего имени этого безумного человека, да и никто никогда и не интересовался – в поселке никто никогда ничем не интересовался. Да, и мало ли чудаков на свете.
Но однажды, Андриан навсегда запомнил тот день, Старик внезапно окликнул его. На юношу из-под густых белых бровей испытующе смотрели полные тоски и скорби глаза, будто Старик, предчувствуя беду, хотел сказать ему что-то очень важное. Но, вздохнув, произнес просто: «Помни о Городе». Его зарезали в ту же ночь.
Почему важно было помнить о Городе? Город – сказка для детей, миф для мечтателей, не потерявших надежды на лучшее. Город – это пустые слова, лишенные смысла, ибо нет значения у того, чего не существует на самом деле. Пустые слова, за которые убили человека.
Вероятно, все началось именно тогда, хотя в то время перепуганный Андриан еще не думал, что глупая легенда будет иметь для него настолько большое значение. А дни шли вслед за днями, однообразные серые тяжелые дни…
.
У маленькой Лайды был жар. Она металась во сне и постоянно просила пить. Воды не хватало. Многие дети во время мора погибали без воды. У Господина из Крепости была и вода, и лекарства, но для него жизни тех, кто находился за стенами, ничего не значили. Мать, состарившаяся раньше времени, уговаривала его не ходить: солдаты иногда убивали ни за что, просто ради забавы. Но малышке требовалась вода, а источник находился в Крепости. И, борясь с неприятным холодком, пробежавшим вдоль позвоночника, он решился.
Солдаты, охранявшие ворота, лениво преградили ему дорогу. Капитан стражи, толстый, похожий на откормленного борова, с презрением смотрел на него, грязного, одетого в лохмотья.
- Чего тебе, раб?
 Андриан никогда ни у кого ничего не просил, а солдат вообще старался избегать, насколько получалось, но сейчас он был готов на все, лишь бы спасти девчушку.
- Моя сестра больна. Ей нужна вода, - он опустился на колени, покорно склонил голову. – Пожалуйста, господин.
Солдаты рассмеялись.
- Меня не волнует жизнь рабыни. Убирайся, пока сам цел.
- Прошу Вас, - тихо повторил Андриан, ни на что не надеясь. Обиженно свистнул рассекаемый кнутом воздух. Вспышка злой боли обожгла плечо. Юноша упал на песок, вызвав новый приступ смеха у стражников Крепости.
- Убирайся… - солдат запнулся на полуслове, встретившись взглядом с рабом, рука его непроизвольно метнулась к рукояти меча, висевшего на поясе. Андриан чувствовал, как бурлящая огненная волна гнева и ненависти постепенно охватывает его, заставляет вечный страх отступить. Он хотел броситься на мерзавцев, стереть ухмылку, увидеть ужас на их сытых, самодовольных лицах. Пусть они вооружены, пусть они, в конце концов, убьют его, пусть…. Перед ним встало лицо матери, которая после его смерти останется совсем одна, и гнев бесследно растаял, исчез, сменившись в душе странной опустошенностью, бессилием. И Андриан ушел…. А через три дня маленькая Лайда умерла. Он сидел в полутьме, вечно царившей в их домах, и, не шевелясь, смотрел на застывшее личико девочки. Мать, встревоженная его молчанием, спросила, в порядке ли он?
- Я убью их всех, - сказал он тогда. И страх появился в глазах матери, привычный страх. Она слезно молила его успокоиться, одуматься, ведь за подобные слова он мог лишиться головы.
С тех пор все чаще во сне он видел Город, ведь в Городе дети не умирали от болезней…
.
Он любил одну девушку. Ее звали Энни. Хрупкая и нежная, как ее имя, она казалась ему самым прекрасным созданием на свете. Особенно Андриану нравились ее мягкие длинные волосы, черные, словно саванн волшебницы-ночи, и большие серые веселые глаза, глаза, которые умели улыбаться, в которых надежда еще не успела смениться страхом. Она любила слушать его рассказы о Городе, она звала его мечтателем, когда он утверждал, что верит в существование Города где-то далеко, за краем пустыни. А он действительно готов был поверить, готов был найти Город только для нее одной, милой и загадочной при свете луны – молчаливой свидетельницы их долгих разговоров. Они смотрели на огоньки звезд и придумывали, что когда-нибудь взлетят в небеса, словно вольные птицы, и дотронутся до ночных светлячков. А потом… потом за его невестой пришли солдаты. В Крепость иногда забирали самых красивых девушек для развлечения ее хозяев, и никто их больше не видел. Они бесцеремонно вломились в комнату, где он сидел вдвоем со своей невестой. Нежданные и бескомпромиссные, как обвал в шахте. Андриан взял в руки кайло, готовый дать отпор стражникам, хотя и понимал, что шансов у него практически нет. Девушка испуганно вскрикнула.
- Я не позволю вам увести ее! – он вызывающе взмахнул инструментом.
Солдаты схватились за мечи, тускло заблестела сталь.
- Ты заплатишь за свою дерзость, раб!
- Умоляю! Не надо! - девушка вышла из-за его спины. – Не трогайте его! Я пойду с вами.
- Энни! – крик сорвался с его губ, крик смертельно раненной птицы.
Она поцеловала его, коротко, нежно. В последний раз. Серые глаза затопило море печали и муки. Он никогда не забудет этот ее взгляд.
- Я не могу позволить им убить тебя. Прости, - боль выплеснулась наружу, потекла по щекам солеными слезами. -  Прощай.
Грубо схватив ее за плечи, солдаты потащили девушку к выходу. Он помнил, как она до самого конца оборачивалась и беззвучно шептала, повторяя как заклинание «Не надо! Не надо! Не надо!»  
Андриан стоял один во внезапно опустевшем доме, сжимая в руках бесполезное кайло, совсем один…. А жизнь текла дальше, никчемная, жалкая, ненужная жизнь.
.
Его неосторожная попытка протеста не прошла незамеченной, не была забыта – им заинтересовались. В то время в их поселке находился караван, и стража жестоко расправлялась с нарушителями – от него решили избавиться. И он вынужден был бежать. Лишь безразличные звезды наблюдали, как он напал на солдата, охраняющего отправляющийся в путь караван. Это оказалось легко: в единственный удар он вложил всю ненависть к угнетателям, к своей рабской жизни, навсегда отказываясь от прошлого. Теперь у него осталось два пути – спастись или умереть. Он спрятался в одной из огромных плетеных корзин, достаточно большой, чтобы вместить его. Возможно, в том краю, откуда приходят караваны, жизнь другая, немного другая. Ведь, если Город существует, он находится где-то там... Город обязан существовать! Иначе мир был бы слишком несправедливым…
Его обнаружили на следующий день. Яркий обжигающий луч солнца, упавший на лицо и разбудивший его, разрушил все надежды беглеца. Солдат, сопровождающий караван, несколько минут с интересом разглядывал «зайца», держа его на прицеле взведенного арбалета.
- Давно у нас не случалось попутчиков. И что я должен с тобой сделать?
Андриан молчал. Он знал, что наказание за побег – смерть. Он ждал, глядя в глаза стражнику, твердо решив не молить о пощаде. Если его убьют, он умрет как свободный человек.
- Держи! – охранник одной рукой отвязал флягу с водой и бросил пленнику. – Возвращайся в поселок. Еще раз замечу около каравана, пристрелю.
- Спасибо, - юноша поднял флягу и побрел прочь. Отойдя на несколько шагов, он обернулся, будто хотел добавить еще что-то.
- Уходи, - Андриан молча двинулся дальше, утопая по щиколотку в горячем песке. К солдату приблизился его товарищ.
- Зачем ты отпустил его? Он же ни за что не вернется обратно.
- Конечно, нет.
- Тогда почему?
Задумчиво глядя вслед медленно преодолевающему бархан юноше, стражник ответил.
- Пустыня безжалостна к тем, у кого мало воды. А на моей совести и так много грехов…
.
Мираж растаял при его приближении. Жалко, ведь Андриан почти поверил в Город, в существование мечты, не мог не поверить. Зато вместо него возникла другая иллюзия: впереди вырос оазис. Среди зелени пальм спрятался небольшой домик с посеревшими от времени стенами. Если бы только видение было правдой… Андриан догадывался, что у него начался бред, что эта зелень, этот домик и колодец около него существуют только в его воображении. Но мираж не собирался таять. Навстречу ему выбежала девушка, ангел… Энни? Невозможно! Юноша без сил упал на песок и потерял сознание…
Очнулся он в полутемном погребе. Не пытаясь встать, он просто лежал, наслаждаясь целительной прохладой, царившей здесь. Сквозь щели между досками над головой пробивался тусклый свет. Кто-то ходил сверху, и юноша слышал, как скрипит пол под весом неизвестного. Андриан терпеливо ждал, что будет дальше. Он не знал, что произошло, пока он находился без сознания. Да и не очень интересовался. Он слишком устал.
Крышка погреба отодвинулась в сторону, и вниз спустился глубокий старик. Встретив испытующий взгляд Андриана, он покачал головой.
- Надо же, очнулся. Лучше бы тебе не просыпаться, - добавил он, подавая пленнику кувшин с водой и кусок белого хлеба.
- Почему?
- Солдаты из Крепости уже оповещены, что ты здесь. Тебе придется вернуться в поселок, как только за тобой пришлют конвой.
- Нет!
- Прости. Но я должен заботиться о своей семье, - с этими словами старик хотел закрыть подвал, но Андриан остановил его.
- Подождите. А Город есть? Город из легенд?
Старик задумался.
- Может быть, если ты в него веришь, - он задвинул крышку подпола на место. Странная апатия овладела пленником. Он уже не хотел никуда идти, ни к чему стремиться. Зачем? Ведь все бессмысленно. Его побег был с самого начала обречен на провал. С ним не справилась пустыня, значит, добьют люди. Он искал свободу, а нашел смерть. Почему? Почему он чувствует, что сделал что-то неправильно? Он не вернулся, предпочитая погибнуть ради призрачной надежды на спасение в пустыне, но почему ему кажется, что он не там искал Город? Одно он понял точно: он не первый и не последний. Ведь был Старик, теперь Андриан знал, что имел в виду тот, говоря «Помни о Городе». Был кто-то и до Старика, о ком Андриан даже не догадывался, будут и после него. Через десять лет, через сто. Неважно. Может, кому-нибудь повезет больше, и неведомый ему человек однажды найдет Город.
.
В поселок отряд прискакал рано утром, до рассвета. На небольшой площади перед воротами Крепости собралось много народу – солдаты позаботились, чтобы казнь бунтаря послужила хорошим уроком всем остальным. Пригнали и стариков, и больных, и маленьких детей.
Приковав его к перекладине между двух столбов, они начали свой суд.
- Раб, ты обвиняешься в убийстве свободного человека и попытке побега. Моли о пощаде и, может быть, Повелитель этого замечательного города облегчит твою участь.
Андриан знал, хотя и не видел, что там, за его спиной, на стене расположился хозяин черной Крепости. Они, и Господин, и его приспешники, и солдаты, ждали от него мольбы, унижений. Он не доставит им такого удовольствия!
- Слушайте меня, друзья! Какое право имеют эти мерзавцы, что спрятались за стенами крепости, обрекать нас на рабскую жизнь? Какое право они имеют лишать нас воды и лекарств, когда наши дети умирают от болезней? Какое право они имеют забирать наших девушек? Бойся, Повелитель! Однажды в далеком Городе вспомнят про нас, и твоя Крепость падет, и тогда ты ответишь за все. Когда люди поймут, что перемены не происходят сами по себе…
- Довольно! Раб, за свои преступления ты приговариваешься к ста ударам кнута.
Старуха-мать упала в ноги палачам.
- Пощадите неразумное дитя. Он сам не ведает, что болтает.
- Не унижай себя, мать. Тот, кто хоть на миг ощутил вкус свободы, хоть на миг почувствовал себя человеком, никогда не согласиться снова стать рабом. Я был свободным…
- Привести приговор в исполнение!
- Деточка, не смотри, - молодая женщина закрыла дочке глаза рукой.
Сто раз подымался и опускался кнут, разрезая воздух, рвя беззащитную плоть, выгоняя жизнь из измученного тела. Теряя сознание от невыносимой боли и приходя в себя вновь, человек не издал ни звука. Ровно сто ударов отсчитали ему его палачи.
Над площадью воцарилась гробовая тишина. Юноша безвольно висел в цепях. И все же он был еще жив. Он нашел в себе силы гордо поднять голову.
- И я умру свободным, - прошептали искусанные губы. Туманный взгляд его устремился вдаль. Там, где кончается пустыня, в свете кроваво-красного солнца, вставал Город. Город из древних легенд. И Он звал Андриана, и тот знал, что теперь никто не способен помешать ему попасть туда. Он покинул измученное тело и устремился навстречу небу, навстречу мечте…
.
Через неделю взбунтовавшиеся обитатели поселка напали и перебили отряд солдат, возвращавшийся с патрулирования. Казнь виновных не смогла утихомирить все нарастающее среди рабов волнение. Через месяц Крепость пала. Гнев народа, восставшего против многовекового угнетения, подобен бури, что поднимает в небеса тучи пыли, ворочает камни, вырывает с корнем деревья, сметает все на своем пути. Но почему так часто гибнут те, кто первыми чувствуют приближение перемен, почему гордая птица буревестник разбивается о скалы…
.
Минули века. В мире не осталось ни господ, ни рабов. Люди теперь живут в довольстве и достатке, им хватает и воды, и пищи, ибо планета богата, и, если правильно использовать ее дары, всем будет хорошо. Люди научились уважать друг друга, научились любить свободу, ценить любовь. Со временем они словно птицы взлетели к облакам и еще выше, туда, где сияют далекие огни других солнц и других планет. Люди стали богами, подобными тем, что жили лишь в легендах.
Пустыня превратилась в цветущий сад, под сенью которого играют смеющиеся дети и бродят счастливые парочки. Сказочные дворцы теряются, утопая в этом море зелени. И лишь прекрасные белоснежные башни тянутся вверх, к облакам и синему небу, к ласковому теплому солнцу. Порой в этом синем небе, вдали, не желая тревожить покой Города, пролетают светлые силуэты самолетов. Иногда с космодрома, расположенного неподалеку, взмывают вверх стройные серебристые корабли, отправляясь к далеким неизведанным звездам. 
Город назвали Андрианополь.