Гадюшник

Вторник, 1 января 2008 г.
Просмотров: 2720
Подписаться на комментарии по RSS
Первым делом я утер струйку крови из носа и тут же непроизвольно почесался. Сначала поскреб в боку, ближе к пояснице, потом подмышкой. Удивился. С чего бы это? Что за внезапный чес? Неужто блохи? Или, не дай бог, вши?! Бр-р-р-р-р, гадость какая! Не иначе как каналья Реддисс снова проигнорировал мои наставления по части личной гигиены. Что касается крови из носа, так это у меня часто. Доктора ничего определенного сказать не могут, только советуют не напрягаться.
  Размазав кровь под носом рукавом, и отчесавшись, как следует, я огляделся. И куда это меня нынче занесло? Я стоял в центре чуть дымящейся пентаграммы на опушке леса.
А что у нас там, где не лес? Я развернулся, увиденное не особо порадовало. Шагах в ста – кладбище. Как положено, с надгробными плитами, застывшими в мраморе изваяниями и мрачными склепами. Не самое приятное место, признаюсь, но заранее оговоренное.
Пять толстых свечей черного воска, установленных вокруг меня, разом погасли, словно от сильного порыва ветра, пентаграмма вспыхнула и исчезла. Все, можно выходить. Привыкнув к сумраку, я обнаружил у себя под ногами потрепанную холщевую суму. Поднял, проверил содержимое на ощупь. Нашел еще одну свечу, трут с кремнием, тыквенную флягу с какой-то жидкостью и свиток телячьей кожи. Ага, вот свиток – как раз то, что надо. Значит, все идет по плану. Тут же на пеньке обнаружил маленькие песочные часы. Судя по количеству песка в нижней колбе сейчас должно быть где-то около половины десятого вечера. Я специально предупредил Реддисса, чтобы он перевернул часы ровно в девять. То есть – когда на городской ратуше пробьет девять раз. Очень надеюсь, что он ничего не напутал. А раз не напутал, где тогда сфера?
  Я снова оглянулся по сторонам. Сферы нигде не было. Что за дела? С какой стати? Без сферы мне тут делать нечего. Неужели в мои расчеты ошибка вкралась? Или Сашка что-то напутал? Или все-таки Реддисс? И только тут я ее заметил. Вернее не саму сферу, а исходящее от нее голубоватое сияние в глубине леса. Я устроил суму на плече, сунул туда часы. Запалив свечу, двинулся в чащу. Пришлось продираться сквозь кусты. Сфера ждала меня на небольшой полянке. Очень эффектно она ночью смотрится. Этакий мяч для мотобола, если его отнять у сумасшедших мотоциклистов, выкрасить фосфорной краской и подвесить. Сфера мирно висела метрах в полутора от земли и светилась бледно-голубоватым светом, порою потрескивая электрическими искорками. В центре ее что-то слабо пульсировало. Я подошел поближе, снова почесался и развернул свиток. Найдя нужную строку, медленно и четко произнес заклинание. Сфера ярко вспыхнула и исчезла. Что-то с тихим стуком упало в траву.
Я нагнулся, поднял. Это «что-то» было завернуто в белый пластиковый пакет с логотипом торговой сети «Копейка». Ну Сашка, ну мудрила! Без буквы «р». Он бы еще придумал все это в дипломат засунуть и в таком виде отослать. С него станется.
  Я развернул пакет, вытащил содержимое, рассмотрел. Все в норме – две прямоугольные коробочки. Одна побольше, вторая с кнопочками, в ладони уместится. Уложил обе в суму – на самое дно.  Но что делать с пакетом?  Сложил и воткнул его в щель на пне – ориентиром будет на обратном пути. Поправил суму на плече и, продираясь сквозь кусты, двинулся обратно к опушке, а оттуда прямиком к городу. Через пять минут лес кончился, я поднялся на холм и невольно залюбовался открывшимся видом. Вот он, Арроххон. Зубчатые стены большого средневекового города с башнями, шпилями, черепичными крышами в свете полной луны. Красотища! Хоть сейчас на обложку какой-нибудь металлюжной группы. Но долго наслаждаться видами мне не пришлось. Со стороны города раздались гулкие удары в колокол. Так и есть – десять часов. Мне стоило поторопиться.
  Особо торопиться в этих чудовищах, что были надеты на мои ноги, было крайне неудобно. Нет, даже не представляю себе, какой изверг, какой палач сделал эту обувь? Представьте себе два кожаных мешка, натянутых на ноги и перевязанных  ремешками в районе щиколоток. Причем мешки старые, дырявые, в них легко проникает влага, пыль и мелкие камушки. В общем, ощущения от такой ходьбы явно не для слабонервных. Одежка на мне была под стать обувке. Что-то вроде монашеской рясы с узкими рукавами и большим карманом на животе. Как кенгуру, честное слово. Ряса была старая и местами заштопанная. Да и плащ на мне был явно не новый и с чужого плеча. Каналья Реддисс, на что же он потратил денежки, которые я ему оставил в прошлый раз? Явно – не на научные книги. Наверняка на кабаки да на бордели. Студенты, они во все времена студенты. Но хоть на обувь приличную мог бы потратиться…
  В общем, погост я преодолел без приключений, миновал кладбищенские ворота, перешел небольшую речушку по шаткому мостику и, наконец, ступил на большую дорогу. Вот и город – совсем рядом. Зубчатые стены, нависающие над глубоким рвом.  Ворота, естественно, закрыты, мост поднят. И чтобы в этом мире не случилось, опустят его никак не раньше восхода солнца. Разве что его светлости взбредет в голову прокатиться куда на ночь глядя. Но не беда, кроме ворот есть еще сторожевая башня и калитка в ней. И лодочник, который всегда рад перевезти вас всего за пару медных монет. Я похлопал по тощему кошельку, подвязанному к поясу  моего хитона, и обнаружил, что кошель пуст. Зачем-то вывернув его наизнанку, обнаружил старый желудь. Ну Реддисс, ну пройдоха! Оставил меня без наличности. Ужо я ему задам! Ладно, попробуем обойтись без денег, чай не впервой.
Хмурый лодочник – горбатый вольноотпущенный гоблин как раз собирался перевезти через ров крестьянина с женой, двумя мешками и десятком корзин.
  – Послушайте, уважаемый, не перевезете меня в долг? – сказал я, как можно учтивее. – Честное слово, я завтра отдам!
  С таким же успехом я мог бы просить кредита у каменной статуи. Лодочник ухмыльнулся и указал пальцем на мой кошель.
  – Да нет у меня ничего! – чуть ли не крикнул я и вывернул кошель наизнанку.
Лодочник ловко подхватил выпавший желудь, рассмотрел его, сунул за пояс и мотнул головой, мол, садись. Ну спасибо, с большим нашим удовольствием.
Лодочник дождался, пока я усядусь на носу, быстро выгреб на середину рва,  обогнул малую сторожевую башню и теперь вел лодку вдоль крепостной стены. Вблизи стена смотрелась очень солидно. Солидных размеров камни отесаны грубо, тем не менее, уложены очень надежно. Минут через пять лодочник ловко причалил судно к крохотному островку перед «калиткой» сторожевой башни и помог мне выбраться на дощатый причал. Я размял затекшие ноги, подошел к калитке, взялся за железное кольцо с мордой льва и трижды стукнул в дубовую дверь. За ней раздались шаги, решетчатое окошко откинулось, в свете факела нарисовалась чья-то  физиономия.
– Кто таков? Че нада?
– Студент академии его величества Реддисс, – ответил я как можно доброжелательнее. – К господину О.Раньи с частным делом.
– Какой еще студент? Какое еще дело на ночь глядя? – прохрипел привратник. – Вот ща возьму и не открою. Будешь здесь всю ночь…
Тем не менее, загремели ключи, дверь открылась, обозначился бородатый мужик. Он глянул на меня сурово и  буркнул: «Входи». Я прошел по длинному арочному коридору, вышел в ярко освещенный костром и факелами внутренний двор, где имел удовольствие наблюдать господина ДэЭйрса – капитана ночной стражи и собственно саму стражу – дюжину крепких мужчин в кирасах.
  Господин ДэЭйрс был по обыкновению слегка пьян. Он сидел верхом на бочке с вином и, опираясь одной рукой на меч, другой прижимал к себе какую-то красотку. Увидев меня, он сразу потерял к даме интерес и, отстранив ее, вскочил на ноги.
  – Господин студент! – заорал он, принимая из чьих-то услужливых рук кувшин. – Как долго мы вас ждали! Эй, служивые, змея вам в потрох, вы что, не узнали господина Реддисса – лучшего сочинителя королевства? Господин студент, немедленно выпей вина и расскажи нам про похотливую графиню! Иначе, клянусь преисподней, я арестую тебя и заключу в крепость, чтобы ты рассказывал эти истории мне одному!
  Вот дела, подумал я, господин студент Реддисс, сам того не желая, стал местной звездой. И черт меня дернул в прошлый раз развлекать народ в таверне анекдотами? Это все из-за местного пива. Что-то они в него подмешивают, какую-то травку, что сразу пробирает на словесный понос. Но отступать было поздно. Я приложился к кувшину, сделал несколько больших глотков. Стражники окружили меня со всех сторон и топтались на месте в предвкушении.
  – В общем так, – начал я, – возвращается доблестный рыцарь из коман… похода в Святые земли. А жена его – прекрасная графиня в это время в покоях с любовником…
  – С любовником, – хихикнул долговязый рыжий стражник, потирая потные ладони.
  Капитан ДэЭйрс хлопнул его замшевой перчаткой по затылку каски, чтобы не перебивал, и дал мне знак продолжать.
  – Так вот, жена, то есть графиня в покоях с любовником. Оба, естественно,  голые.
  – Голенькие, – снова захихикал рыжий дылда, но тут же наткнулся на суровый взгляд командира, осекся и посерьезнел.
  – Да, вот они лежат голые, – продолжал я, – герольд под окнами гудит в рог, муж входит в дом. Графиня, конечно, думает, куда спрятать любовника. И спрятала в шкаф.
  – Ха-ха-ха! В шкаф! – захохотал уже другой стражник – толстенький коротышка. Но, глянув по сторонам и сообразив, что это еще не конец истории, и самое смешное еще впереди, пристыжено замолк. А я хлебнул вина и продолжил:
  – Да, спрятала в шкаф! Доблестный рыцарь входит в спальню, а графиня кидается ему на шею и кричит: «О мой любезный супруг! Я вас так ждала, так ждала! Я прямо чувствовала, что вы приедете именно сегодня, даже не стала одеваться!» Ну, доблестный рыцарь, ясен пень, жене поверил, сбросил латы, одежды и тут же улегся с ней в кровать, благо, что раздевать ее уже не требовалось. И так любил ее до утра.
  Рыжий стражник хотел было что-то сказать, но, глянув на капитана, лишь заскулил в предвкушении. Поэтому  я без помех смог продолжить:
  – А любовник тем временем сидит в шкафу, боится выйти. Замерз голый-то. Ну и завернулся в хозяйскую шубу… то есть – в мантию из горностаев. И вот утром, когда доблестный рыцарь и графиня, утомившись от любовных утех, заснули, он потихоньку из шкафа вылез и пополз к окну, под которым его ждал верный конь. Но зацепил за ножку телеви… канделябр он зацепил, кончиком мантии запутался. Канделябр упал, загремел. Доблестный рыцарь проснулся. И спрашивает: «Кто это?» А любовник был не дурак и отвечает: «Я моль из шкафа». Доблестный рыцарь, конечно, удивился и спросил: «А мантию куда понес?» 
Тут я выдержал театральную паузу и с выражением выдал: «Дома доем»!
Оценили! Хохот стоял такой, что даже вороны, облепившие крышу башни, с возмущенным карканьем взлетели в небо. А говорят, у военных атрофировано чувство юмора. Пока служивые хохотали, толкая друг друга локтями и утирая слезы, я рассматривал большую железную клетку в углу двора. Странное дело, обычно эта клетка пустовала, а теперь в ней кто-то был. И судя по фигуре – явно не человек.
– А что, господин капитан, у вас сегодня гости? – спросил я вроде бы как между прочим, указывая на клетку кувшином вина.
– Гости? – переспросил господин Эйрс, оборачиваясь. – Ах это… Да орки, змея им в потрох, распоясались совсем. Указ его светлости им не указ. Шляются, змея им в потрох, среди ночи по улицам, честных граждан пугают. Нет, ты скажи, когда такое было, чтобы орки по улицам Арроххона шлялись, а? Тем более, по улице Кузнецов. Ну скажи, господин студент, что делать оркам, змея им в потрох,  ночью на улице Кузнецов? Они ведь не лошади, им подковы не нужны.
Раздался дружный хохот – стражники шутку своего капитана дружно оценили.
– Можно глянуть? – спросил я, когда ржание чуть стихло.
– А что на них смотреть? – удивился господин ДэЭйрс, принимая новый кувшин вина. – Орки, как орки. Хотя тот, что поменьше – какой-то ненормальный. Больной, наверное. Забился, понимаешь, в угол, не орет, не дебоширит, змея ему в потрох. При аресте почти не сопротивлялся. Зато второй хорош. Настоящий боец! Еле-еле его сетью поймали. За такого и два десятка золотых от его светлости получить можно. Второй – послабже, хорошо, если пятерку дадут.
Я взял из бочки факел, запалил его от костра и двинулся к клетке. Надо же, настоящие орки! У нас-то они только в книгах да в кино, а тут вот – обычное дело, даже по улицам городов шляются. Я остановился метрах в двух и жадно принялся рассматривать орка, сидевшего прямо у прутьев. Морда, конечно, хуже не придумаешь. Широченные надбровные дуги, сплюснутый негритянский нос, свиные уши, поросшие щетиной, здоровенная пасть, не вмещающая однако пары острых, загнутых клыков. Одного взгляда на лапы пленника хватило, чтобы начисто отбило охоту знакомиться с ним поближе. Железные прутья клетки сжимали длинные мощные пальцы, заканчивающиеся острыми когтями. Выпусти такого на ринг, и Валуев сразу за канаты сиганет. Стоит признать, чем-то напоминает тех тварей, что хулиганили в фильме «Властелин колец», только ростом побольше, кожа темно-зеленая, бородавчатая, и глаза в темноте светятся. Как на фотографии от вспышки. Под левым глазом у орка отсвечивал лиловым здоровенный фингал. Видно, буян оказал сопротивление при задержании. Да, ничего не скажешь, отвратительное существо.
Но орк по всей видимости был такого же мнения по поводу моей скромной персоны. Оглядев меня с ног до головы, он обнажил острые зубы и глухо зарычал. Потом рычать перестал и… широко улыбнулся. Честное слово – это была улыбка, а не оскал. Чего это его так развеселило? Аааа, теперь ясно чего. Оказалось, стражники принялись развлекаться с бедным крестьянином и его супругой. Для начала крестьянке велели задрать платье и показать зад, чтобы поставить на нем «печать ночной стражи»  – хлопнуть по упитанным ягодицам пустыми ножнами. Крестьянину же пришлось довольно громко кукарекать петухом «чтобы отпугнуть нечистую силу». Натешившись с деревенщиной, стражники забрали у них трех кур, двум тут же свернули головы. А пока крестьяне их ощипывали и потрошили (надо же доблестной ночной страже чем-то закусить доброе вино), третью тот самый рыжий, долговязый стражник нанизал на острие пики и теперь протягивал в сторону клетки. А орк оказался не прост. Сначала он попался на старую уловку и протянул лапу за курицей. Но когда рыжий отдернул пику, и в лапе у орка остался лишь пучок перьев, монстр глухо зарычал. Он отбросил перья в сторону, демонстративно отвернулся к нам спиной и не реагировал, даже когда рыжий тихонько толкал его острием пики в зад под радостный хохот стражи. Но в миг хохот стих, сменившись воплями ужаса. Вопили рыжий и… я, потому что в какой-то момент орк развернулся на месте и, выбросив вперед неимоверно длинные лапы, сгреб нас к самым прутьям. Пика звякнула о брусчатку, тут же на мостовую свалился и стражник, которого орк, резко дернув на себя, приложил каской о железные прутья. Я остался с орком лицом к лицу, вернее – лицом к морде. Злобной морде с огромной пастью, из которой исходило такое зловоние, что словами не передать. Страшно мне было до одури, к тому же я сразу понял, сопротивляться этой горе мускулов было совершенно бесполезно. Хватка лап, стиснувшей мою руку и горло,  казалась мне просто железной. За моей спиной тут же что-то заскрипело. Ну правильно, тетива арбалетов доблестных стражников. Но как они собираются стрелять? Ведь между орком и стражниками есть еще я.
Не знаю, чем бы все это кончилось, но тут из дальнего угла клетки донесся рык. Резкий рык, как команда, как приказ. Стальная хватка немедленно разжалась, и, морщась от боли, я все-таки разглядел у дальней стены клетки еще одного орка. Он сильно отличался от того, что схватил меня. Кожа была не зеленая, а скорее сероватая, кроме того, на голове у него имелась растительность белого цвета. Седой орк? Еще  я заметил на мощной груди орка большой медальон. Орк одним прыжком преодолел расстояние до прутьев и быстро зашептал мне в ухо чуть хрипловатым голосом:
– Выкупи меня – не пожалеешь!
Я, еще не оправившийся от шока, только промямлил:
– Но у меня  нет ни гроша…
– Выкупи, когда будет золото, и не снимай этого, – что-то круглое легло мне в ладонь. – Отпусти его…
Почувствовав свободу, я немедленно отскочил от клетки, тут же орк-громила  громко завыл. Оказалось, стражник-коротышка ловко ткнул в морду чудовищу факелом. Отвратительно запахло паленой кожей.
– Как ты, господин студент? – участливо спросил капитан ДэЭйрс, давая команду страже опустить арбалеты. – Право же, с орками надо быть осторожнее. Не хватало еще, чтобы эта тварь разорвала нашего лучшего сочинителя, змея мне в потрох!
Я потер локоть, рукав моего и без того ветхого одеяния был разодран острыми когтями, но больше повреждений не было. Жив, и слава богу! А стражники тем временем помогали подняться своему рыжему коллеге. Тот очумело озирался по сторонам, видно, еще не пришел в себя от мощного удара.
– Нет, вы посмотрите на него, каков красавец! – хохотнул стражник-коротышка, указывая рукой на клетку. Да, в настойчивости этому орку не откажешь, наскоро отряхнув опаленную факелом морду, он-таки стащил с острия пики курицу и теперь с хрустом и чавканьем пожирал ее сырую.
– Не люблю этот народец, но уважаю как воинов, – сообщил господин ДэЭйрс, покручивая ус. А я почему-то продолжал смотреть на седого орка. Он тоже сверлил меня взглядом. Глаза его чуть светились красным, как на фотографиях от вспышки. Неожиданно он приложил лапу к груди, где-то в районе сердца, и тут же указал когтистым пальцем на меня. С чего бы это? И только тут я обнаружил у себя в руке что-то круглое. Это ж тот самый медальон, что был на седом. Намекает, чтобы я его надел? Извольте…
Удивительно, но стража отнеслась к случившемуся инциденту  как-то обыденно. Рыжий стражник уже сидел у костра, пил вино, похохатывал и порой грозился в сторону клетки кулаком. Коротышка же нанизал ощипанных кур на свою пику и теперь жарил их на огне, распространяя по округе аппетитный запах.
Глухо пробил колокол над ратушей. Половина одиннадцатого. Я осмотрел куриную ногу, доставшуюся мне от щедрот ночной стражи, убедился, что мяса на ней не осталось, и бросил кость рыжей дворняге, ожидавшей чуть поодаль. Жест седого орка не выходил у меня из головы, и я то и дело посматривал в сторону клетки. Но тот орк больше не показывался, а второй охотно грыз кости, что кидала в него стража, и показывал неприличные жесты. Господин ДэЭйрс объел крылышко, швырнул кость в сторону клетки, вытер жирные руки о плащ крестьянина и скомандовал:
– Эй, бездельники, хватит жрать, строиться!
Тут же повернулся ко мне:
–  Так ты идешь в гости к господину О.Раньи? У тебя, действительно, к нему дело?
– Да, господин капитан. Господин О.Раньи пригласил меня по поводу одного старого научного трактата…
– Ну ты молодец, студент! Господин О.Раньи это… это великий маг! Его амулеты спасли не один десяток жизней хороших вояк, можешь уж мне поверить. Только живет далеко, змея мне в потрох и… – капитан перешел на шепот, – и дома у него странные дела творятся. Странные и страшные.
– Так я могу пройти с вами до его дома?
Капитан крутанул ус и хмыкнул:
– Прости, дорогой Реддисс, до Мясной площади мы тебя еще проводим, а вот дальше тебе придется идти одному. Его светлость запретил ночной страже и носа показывать в Квартале Магов. Да я бы и сам не пошел, змея мне в потрох! Не люблю я их штучек-дрючек. А ну, бездельники, хватит прохлаждаться! Построились! На площадь Мясников, арш!
Конечно, в боевом строю ночная стража выглядела внушительно. Впереди мерным шагом двигались три  пикинера с алебардами наперевес, за ними барабанщик и знаменосец со штандартом его светлости, потом три арбалетчика. В центре ехал сам блистательный господин ДэЭйрс в золоченой кирасе на своем прекрасном вороном.  Замыкала колонну полудюжина конных стражников, вооруженных пиками и сетями.
Сзади плелись мы. Я с уже знакомой крестьянской семьей, сгибающейся под тяжестью мешков, пара странствующих монахов в рваных плащах, да припозднившийся загулявший торговец, то и дело ощупывающий кошель на поясе. Бродить ночью в одиночку по улицам Арроххона, несмотря на все усилия магистрата, до сих пор считалось делом опасным. Разве что идти сразу за ночной стражей. Квартал Лекарей, по центральной улице которого мы сейчас шли, особо опасным не считался. Народ здесь проживал большей частью солидный, состоятельный, к порядку привыкший. Только в очень редких окошках виднелся свет, в основном же окна были наглухо закрыты ставнями. То ли дело Веселый квартал, который начинался сразу за улицей Кузнецов. Здесь темных окон почти не наблюдалось, разве что на верхних этажах домов, где жрицы любви продавали свое тело за звонкую монету. Жрицы, которым в эту ночь не с клиентами не повезло, теперь стояли вдоль стен и демонстрировали свои прелести, зазывая стражников, Но без особого успеха, господин ДэЭйрс в этом деле был строг. Сначала служба! «Первым делом, первым делом арбалеты»… все остальное – потом. А вот торговец, что шел рядом со мной, перед соблазном не устоял, быстро сговорился с молоденькой красоткой, чье платье не вмещало огромной, не по возрасту груди, и исчез в дверях дома с красным фонарем под крышей. Я же не все обращения чаровниц отвечал одно и то же: «Я бедный студент, у меня нет денег». Срабатывало. Правда, одна толстуха предложила взять в качестве оплаты мой плащ или медальон, а то и вовсе обслужить в долг «чтобы не потерять квалификации». Насилу отбился…
Веселый Квартал упирался прямо в Площадь Мясников, пожалуй, самое зловещее место во всем городе, не считая, конечно, Квартала Магов. Ее главная достопримечательность – эшафот с плахой, колесом  и виселицей на дюжину персон. Правда сейчас виселица была почти пуста, лишь одно тело мерно покачивалось на ветру. Лицо висельника посинело, язык вывалился ниже подбородка. За что же тебя, бедолага? А, вон табличка на груди болтается с надписью «Конокрад». Что ж, поделом.
Лично у меня все это, и плаха, и колесо, и эта виселица с удавленником, и сам эшафот вызывали ужас одним своим видом. Но у доблестных стражников насчет эшафота было совсем иное мнение. Они сгрудились вокруг «дворянской лестницы», обитой черным бархатом, обсудили внешний вид казненного и затеяли спор по поводу того, какая смерть страшнее и мучительнее.
– Колесование! Колесование, говорю вам! – кипятился долговязый стражник. – Прекрасная казнь! Долго и мучительно. Когда палач раздробит преступнику все суставы своей палицей и начнет растягивать кожаными ремнями, тот орет так, словно его заживо жарят в аду.
– А я говорю подвешивание! – не соглашался толстяк. – Когда подвешивают на крюк за ребро, даже самый мужественный воин стонет как ребенок.
– Ерунда! – вдруг подал голос капитан ДэЭйрс. – Все это ерунда! Самая страшная казнь не в железной клетке, и не здесь, – он указал на эшафот. – А вон там!
Все обернулись в сторону, куда указал капитан. Я тоже глянул. Вроде ничего страшного не видно. Только в конце совершенно пустынной площади виднелась скульптура. Глиняный человек с фонарем  указывает рукой в сторону Квартала Магов. Ну и что? Какую казнь имел в виду доблестный капитан ДэЭйрс? Неужели он верит слухам, что великий маг О.Раньи превращает своих врагов в истуканов и заставляет их вечно указывать дорогу к его дому?
– Что ж, господин студент, передайте мои искренние пожелания здоровья и  процветания его превосходительству господину О.Раньи, – сказал капитан важно. – Скажи, что его заговор на кирасу, который я купил у него накануне праздника Всех Святых, действует превосходно, на днях собираюсь заказать у его превосходительства новый заговор для меча.
Тут же он выпрямился в седле и скомандовал:
– Стража, стройся! Пошевеливайтесь, бездельники! На площадь Оружейников, арш!
Барабанный бой медленно удалялся, пока не затих в узких улочках. Я остался у эшафота один, если не считать того бедолагу, что продолжал болтаться в петле. Не лучшая, согласитесь, компания. Глянул на истукана, указывающего направление, куда мне двигаться, и поежился. Почему-то очень стремно мне было идти ночью в Квартал Магов. Проклятый О.Раньи, не мог назначить встречу в каком другом месте? Или днем? Хотя нет, не мог. Такие дела делаются только ночью и только в полнолуние. Так что выбора у меня не было, придется идти. Около истукана я все-таки остановился, осветил факелом его лицо. Грубые, словно вырубленные топором в колоде черты лица, «слепые глаза», узкая щель вместо рта. Нет, все-таки не похоже, чтобы это когда-то было живым человеком. И вдруг… Может быть, это ветром опламя факела колыхнуло, или просто показалось мне, но глаза истукана открылись. Всего на миг. И такая мука была в этих глазах… Я подхватил суму и быстро, чуть ли не бегом двинулся вглубь квартала.
Про квартал Магов вообще ходила дурная слава. Оно и понятно, что может быть хорошего в квартале, сплошь населенном магами, колдунами, ведьмами, вампирами и прочей нечестью?  Говорят, что старый герцог однажды даже собрался выселить их всех из города подчистую, но тут под стены города явились горные орки со своими камнебитными машинами. И только благодаря магам стены города выдержали, а ночью… Ночью в стан врага на охоту выходили вампиры. Обескровливать, так сказать, врага... Но мне кажется, болтают. Не насчет вампиров, а насчет выселения. Что ни говори, а налогов с городских магов Арроххона собирается достаточно, чтобы содержать тяжелую кавалерию его светлости. Не каждый вельможа в этом королевстве может позволить себе регулярную армию, тем более – рыцарскую кавалерию. Так что ссориться с магами у его светлости резона никакого нет. Опять же, во время засухи кто тучи с северных гор пригнал?
При ближайшем рассмотрении Квартал Магов оказался не так уж и страшен, как про него болтали. Конечно, драконы, гарпии и прочие крылатые фигуры, украшавшие фасады зданий, смотрелись жутковато в сумраке, освещаемом лишь лунным светом и голубыми фонарями, однако и дома здесь были большей частью приличные, трехэтажные, и народ на улицах имелся. Причем, вполне живой народ, а не бродячие трупы и упыри, как меня пугали. Чаще всего встречались женские фигуры в накидках, они неслышно двигались вдоль стен, явно не желая, чтобы их узнали, и так же неслышно исчезали за дверями, над которыми тускло светили голубым фонари. Все ясно, местные дамы пытаются устроить свою судьбу с помощью магии. Или служанка чья-то за колдовским снадобьем для своей госпожи пришла. Один раз мне даже пришлось посторониться и прижаться к стене. Четверо слуг несли шикарный палантин, вышитый герб на котором был задрапирован черным бархатом. Не иначе, как вельможная дама решила лично пообщаться с магами, но светиться особо не желает.
Очередной истукан стоял у входа таверны «Веселый петух» и указывал рукой в сторону узкого переулка. Стоп, что-то здесь не так. Во-первых, в прошлый раз, когда я в ожидании  мага перебрал в таверне местного пива и веселил народ анекдотами про «блудливую графиню» от Трахтенберга, никакого истукана здесь не было. А во-вторых, ну не может такой знатный вельможа, как господин О.Раньи жить в таком убогом переулке. Но с указателем не поспоришь, и я пошел в сторону, куда показывал истукан.
Миновав узкую улочку, где едва ли смогли разминуться двое крупных мужчин, я остановился перед… даже не знаю, как это назвать. Очень похоже на проверочную рамку в аэропорту, которая верещит, если металл учует.  Только эта была в виде каменной арки и светилась голубым цветом. Я потрогал арку и почувствовал покалывание, как от сферы. Попробовал в нее войти, но не смог. Очень странное чувство, воздух в проеме арки был словно резиновый, – слегка поддавался под давлением и тут же выпихивал обратно. Что ж, великий маг предупреждал о чем-то подобном. Я вытащил из сумы свиток, прочитал заклинание и вошел...
… вошел в арку и вышел на довольно большую площадь. Нет, этой площади здесь быть не могло. Никак не могло! По всем законам пространства. Я же ясно видел с той стороны арки, что эта улочка тянется еще метров на сто. А тут целая площадь! 
Я робко прижался к стене какой-то башни и стал озираться, соображая, куда дальше идти. Да, вид у меня был, наверное, придурковатый. Я пялился по сторонам и вертел головой, как деревенщина, который приехал в большой город из совсем глухой дыры на телеге и вдруг увидел троллейбус.  Но никаких троллейбусов здесь не было. Здесь были маги. В центре площади возвышалось странное каменное сооружение, чем-то похожее на Стоунхендж. Но в отличие от английского аналога эти камни были не такие массивные, зато полностью замыкали круг. И  вот из этого круга, из проемов, образованных  голубоватыми камнями, выходили маги. Конечно, на них не было написано, что они маги, но по соответствующим одеяниям, по мантиям, расшитым звездами, по широкополым шляпам, по светящимися шарикам на кончике колпаков можно было догадаться об их профпринадлежности. Один из них – высокий, тощий старик подошел прямо ко мне, достал откуда-то из-под мантии небольшую палочку и взмахнул ею. Тут же около него возникло что-то вроде торгового прилавка. Широкий деревянный стол, заставленный фигурками вроде как из глины. Наверняка, не совсем простыми фигурками, разве станет маг глиняными свистульками торговать… Э-э-э-э, да это ж солдатики! Натуральные солдатики, только не оловянные, а из глины. Что там у китайцев было? Терракотовая армия? Очень похоже. Прикинувшись покупателем, я подошел к прилавку  поближе  и даже протянул руку, чтобы взять весьма натурально вылепленного лучника высотой с две сигаретных пачки. Но не успел я его коснуться, как…  У меня на глазах фигурки на столе стали шевелиться, словно спортсмены-легкоатлеты разминались перед стартом. А тот самый лучник, которого я хотел рассмотреть поближе, зло глянул на меня и натянул лук.
  – Шли бы вы дальше, юноша, – проскрипел старик, щелкнув лучника пальцем по миниатюрной каске стрелка. – Этот товар явно не для вас. Я вижу, вы студент, а здесь необходимо посвящение в боевую магию третьего уровня. У вас оно есть?
  – Мало ли что у меня есть, – пробурчал я, но от стола отошел. Очень нужны мне были его солдатики, тут вон вокруг сколько разной всячины…
На площади вовсю шел торг, хотя у меня лично этот «товар» симпатий не вызывал. Большинство прилавков было завалено всякой гадостью: связками летучих мышей и высушенных змей, черепами и костями животных (и не только животных, если вспомнить того скелета, что стоял в нашем школьном кабинете биологии), какими-то кореньями, грибами и  цветами странного вида со странным запахом. А также чучелами чудищ, сталкиваться с которыми у меня желания не было решительно никакого. Хотя насчет чучел я поторопился. Это были не совсем чучела. У меня на глазах сгорбленный старик с огромной бородавкой на носу, рекламируя свой товар, полил валявшееся на столе чучело паукообразной твари из склянки с черной жидкостью. Жидкость запузырилась, паук тут же ожил, зашипел и начал дрыгать длинными суставчатыми лапами. Фу, какая гадость!
Отойдя от греха подальше от опасного прилавка,  я чуть было не налетел на крупного мужчину в трико и красном колпаке, полностью закрывающем лицо. Лишь глаза его тускло сверкнули в узкой прорези странного головного убора. Мужчина сурово на меня глянул, буркнул что-то недружелюбное и начал выкладывать на прилавок из большой корзины свой товар. Ну и товарец, скажу я вам: связка веревок, заканчивающихся эшафотным узлом и петлей, ржавые кандалы, и… Тут меня чуть не вывернуло. Палач, а это был, без сомнения, городской палач, спокойно выкладывал на стол отрубленные руки, вырванные языки и еще что-то еще из человеческих потрохов. Все ясно, отрубленная рука вора – лучший амулет для представителя этой древней профессии. А уж какой силой обладает веревка повешенного, если правильно ее заговорить, не мне рассказывать…
– Что, парень, хочешь приобрести? – хрипло спросил палач, становясь за прилавок и демонстрируя мне чью-то отрубленную ладонь. – Бери, не пожалеешь. Это рука Кусаки, а тот первый щипач был на всю округу, пока ко мне не попал, ха-ха-ха…
По-видимому, палач признал во мне начинающего вора. Я, как лошадь, замотал головой и попятился, словно палач собирался меня догонять. Но тот быстро потерял ко мне интерес, потому что к нему подошел какой-то щуплый малый в сером плаце и почти без торга купил ту самую ладошку.
  Я перевел дух, и тут же снова вздрогнул – у меня за спиной раздался гомон, какой-то шум, и тут же заиграла музыка. Странная какая-то музыка, несуразная. Я обернулся и чуть не остолбенел от удивления. Из «Стоунхенджа» выходил… дракон. Самый настоящий дракон со всеми атрибутами: рогатой головой, зубастой пастью, крыльями, когтистыми лапами, гребенчатым хвостом. Только какой-то маленький. Размером чуть больше пони. Дракона вел на веревке мальчик лет семи, а впереди ковылял одноногий старик с шарманкой. Вот из этой шарманки и раздавался странный мотив.
Старик остановился, не переставая крутить ручку шарманки установил ее на складной треноге, скомандовал дракону: «Сидеть», повесил ему на шею табличку с какой-то надписью, кинул свою шляпу на брусчатку и не лишенным приятности голосом запел. Пел он старинную балладу о доблестном рыцаре О.Вайланге – победителе драконов. После очередного куплета старик кивнул мальчику, который уже успел обрядиться в латы, очень похожие на настоящие. И в таком  виде пацан оседлал палку с головой коня и начал « наезжать» на дракона, вооружившись копьем с длинным полосатым древком. Судя по комментариям старика-шарманщика, малец изображал исторический бой доблестного рыцаря с драконом.  Дракон-недомерок охотно мальцу подыгрывал: щетинил гребень, пятился, щеря пасть, рычал и изрыгал из пасти пламя. Но факелок у него получался жидким, больше дыма, нежели огня, а шипение совсем не впечатляло. В финале «битвы» пацан-таки умудрился ткнуть дракошу своим копьем прямо в «сердце», дракон испустил душераздирающий стон, опрокинулся гребенчатой спиной на брусчатку и «издох»,  задрав лапки. А «доблестный рыцарь» поставил на тушу ногу  и победно протрубил в рог.
  «Бой» закончился, публика зааплодировала, в шляпу посыпалась медь и даже серебро.. Дракон поднялся на лапы и начал раскланиваться во все стороны. Что ж, стоит признать, роль свою сыграл он неплохо. Тут я разглядел, что было написано на табличке, украшавшей его грудь: «Дракон Кошаг. Ранен в бою с гоблинами. Подайте на лечение в Камелоте». Господи, везде одно и то же…
А меж тем мне стоило поторопиться. Великий маг вряд ли привык долго ждать. Я еще раз оглядел площадь и заметил подсказку. Еще один истукан держал над головой светящийся голубым фонарь, рукой указывал  в сторону переулка. Я подошел к статуе,  рассмотрел ее лицо. Те же грубые черты, тот же рот – щель, как у истукана на Мясной площади и у таверны. А лицо другое, совсем другое.
– Не совсем приятное зрелище, да? – услышал я за своей спиной  – А ведь когда-то это парень неплохо пел. Теперь вот стоит столбом с легкой руки вашего О.Раньи.
Я повернулся, да так и замер. Передо мной стоял эльф, самый настоящий эльф. Высоченный, явно за два метра в высоту, в зеленом плаще, с белыми вьющимися волосами. Из-за спины у него виднелся странно изогнутый лук и колчан со стрелами, на поясе висел короткий меч в богато украшенных ножнах. Судя по одежде, эльф был явно из знатных, пальцы его украшали серебряные перстни, на груди висела массивная серебряная же цепь с крупными драгоценными камнями.
Эльф щелкнул пальцем по носу истукана, хмыкнул, повернулся ко мне спиной и подошел к прилавку с цветами и кореньями. Тут же я вновь услышал его резкий, высокий властный голос:
– Эй, откуда у тебя цветы папоротника, смертный?! Отвечать! Отвечать мне! Такой папоротник цветет только в Эльфийских лесах! Смертным входить туда запрещено договором! Откуда у тебя эти цветы? Ты не можешь торговать этими цветами!
Торговец – жабаобразный мужчина с необъятным брюхом, кое-как затянутым в халат, гулко расхохотался. По всему устрашающий вид эльфа его совершенно не устрашил.
– Господин эльф, не хватайтесь вы за свой меч и не мечите таких молний из глаз, – пророкотал жирдяй. – Это вам не Эльфийские леса, господин эльф, и не долина Луирры. Это Арроххон. Здесь торгуют чем хотят, когда хотят. Купите лучше корень мандрагора, господин эльф, кстати, из тех же мест и…
Торговец не договорил – эльф ударил его заклятьем. Так, не очень сильно ударил, скорее – отвесил пощечину. Но вокруг толстяка немедленно образовалось голубоватое сияние, заклятье, срикошетив,  багровой молнией ушло в сторону и раскололо  булыжник в мостовой. Брюхо торговца заколыхалось:
– Ха-ха-ха… Шли бы вы дальше, господин эльф, если не хотите ничего покупать. А то ведь кликну магическую стражу, за применение магии на торге мало вам не покажется…
Чем кончилась ссора, я так и не узнал, потому что кто-то дернул меня за край плаща. Я обернулся, передо мной стоял мальчик, тот самый, что изображал рыцаря в бою с драконом. Он сурово смотрел на меня, сжимая в руках шляпу шарманщика, на дне которой позвякивала мелочь.
– Ты – чужеземец, – то ли спросил, то ли объявил малец.
– Ну да, – ответил я удивленно.
– Тогда ты должен заплатить. В Арроххоне принято платить за представления!
– Но у меня ничего нет, – признался я.
– А ты посмотри получше, –  приказал пацан сурово.
Я снял с пояса кошель и демонстративно вывернул его наизнанку. Желудь сухо щелкнул по брусчатке.
– А говоришь, что нет, – сказал парень с явным презрением, поднял орех с мостовой и, воровато оглянувшись в сторону шарманщика,  сунул его за щеку. Во дела! И тут желудь для платы сгодился. Кстати, откуда он взялся, его ж забрал лодочник.
Шарманщик тем временем закончил петь и на бис показывал мастерство дрессуры: заставлял дракона выполнять команды «сидеть», «лежать», «голос», прикидываться мертвым, выть на луну. Дракончик работал добросовестно, я бы сказал – со рвением. Признаю, свою похлебку, или чем там кормят прирученных драконов, он заработал.
Не знаю, сколько бы я еще наслаждался зрелищем дрессированного дракона, но тут на ратуше гулко ударил колокол. Половина двенадцатого. Мне пора к магу…
 
***
Ворота дома господина О.Раньи охраняли два истукана с алебардами. Они сурово смотрели прямо перед собой, хмуря каменные брови. Словно намекая, что стоит трижды подумать, прежде чем сюда войти. Я подумал и вошел, благо ворота были открыты. Тут же увидел новых истуканов. Их было много, очень много. Они стояли в две шеренги вдоль широкой дороги, вымощенной зеленоватого цвета камнем, одной каменной рукой держа фонари над головой, другой указывали на двери. Вот спасибо, а то бы без вас не догадался, куда идти. Подойдя к фонтану, в центре которого огромный бронзовый кит выбрасывал вверх водяные струи, я все-таки остановился, чтобы рассмотреть  дом великого мага. Было на что посмотреть!
Я и до этого знал, что великий маг, господин О.Раньи богат. Но теперь мне стало ясно, что он очень богат! Только очень богатый человек мог иметь такой дом в Арроххоне. Даже не дом, дворец! Огромный дворец с садом и фонтанами. Подобную роскошь здесь мог позволить себе разве что сам герцог. К дверям дворца вела широкая лестница с перилами из мрамора. У дверей замерли два истукана в ливреях дворецких с вышитым гербом господина О.Раньи – крылатым змеем, крепко сжимающим в пасти золотой ключ. Вот интересно получается, на гербе у мага ключ, а сами ключи он большей частью игнорировал. По крайней мере, ни в воротах, ни в парадных дверях дворца я никаких замочных скважин не заметил. А впрочем, зачем магам замки? У них же для этих целей заклинания есть. И по всей видимости, сейчас эти заклинания были сняты – двери во дворец были не заперты. А поскольку истуканы в ливреях распахивать передо мной двери не спешили, пришлось открывать самому. Я не гордый, толкнул дверь и вошел.
  Вот черт! Никого! Не иначе, как великий маг вообще предпочитает обходиться без слуг. Истуканы не в счет. Я стоял в центре почти квадратного зала и озирался по сторонам. Благодаря свечам в большой круглой люстре под потолком, в зале было довольно светло. Но и это не помогало решить вопрос, а куда, собственно, идти дальше? Где искать мага? Тут одних дверей полдюжины, да еще лестницы наверх. И тут я увидел кота. Огромный черный кот неслышно спустился по лестнице, сел в паре шагов от меня и сделал пару умывательных движений лапой. Потом вдруг поднял морду, глянул мне в глаза, громко скомандовал: «За мной» и побежал вверх по лестнице. Мне не оставалось ничего другого, как последовать за животным.
  Честно говоря, я ожидал, что маг встретит меня как-то особенно. Представлялся огромный зал со сводчатым потолком, и  великий маг в покрытой звездами мантии на высоком троне. Ничего этого не было, ни зала, ни трона, ни мантии. Маг сидел за столом, откинувшись в глубоком кресле, и задумчиво смотрел на языки огня в камине. Над камином висел портрет молодой женщины невиданной красы, застывшей в танце. Женщина была явно восточного происхождения с огромными черными глазами, с черными же, как смоль, волнистыми волосами. Не знаю, что за художник ее писал, но написал гениально! Он сумел подметить,  и запечатлеть именно тот момент, когда женщина полностью отдалась музыке, ритму, очарованию танца.
  Очень даже знакомый мне портрет и знакомая комната. Если приглядеться в сумраке, то у дальней стены комнаты можно разглядеть что-то вроде алтарного камня с пентаграммой посередине, Именно на этом камне я очутился год назад, когда впервые встретился с великим магом О.Раньи.
А маг услышал мои шаги, чуть повернул голову, кивнул и указал пальцем на лавку у стены. Я присел в уголке, немного смущенный холодным приемом, и тут сообразил, что маг слушает музыку. Надо же, как я смог не заметить инструменты перед камином? Лютня, флейта и еще что-то похожее на небольшую арфу. Музыкантов не наблюдалось, инструменты играли сами, Что-то нежное и совсем мне не знакомое. Музыка завораживала и… усыпляла, честное слово, еще пять минут таких мелодий, и я точно заснул бы. Но маг вдруг громко хлопнул в ладоши, инструменты перестали издавать звуки и словно наперегонки кинулись укладываться в открывшийся шкаф.
  Маг повернулся ко мне лицом. Он был отнюдь не молод, лет восемьдесят – не меньше. Седой старик с лицом, изборожденным морщинами. И глаза, такие усталые серые глаза. Нет, не выцветшие, как у дряхлых стариканов, с которых песок сыпется, а именно – усталые. Вот эти глаза его и выдали, эка он на суму мою уставился.
  – Ты принес? – спросил маг вместо приветствия. Я задержал дыхание и кивнул. Наступал решающий момент. Возможно, самый решающий момент в моей жизни. – Покажи, я хочу видеть.
  Я встал, подошел к столу, уселся в кресло и, уложив суму на колени, принялся в ней рыться. Впрочем, рылся я больше для вида, чтобы внезапную дрожь в коленях унять. И мобилка, и фонарик нашлись сразу на дне сумы, там, куда я их сразу и положил. Внезапно зачесалось подмышкой. Удержаться не смог – поскребся. Маг нахмурился:
  – Блохи?
  – А хрен его знает, – ответил я, – кажется, Реддисс не любит бани.
  – Здесь нет бань, – поправил меня маг, – здесь термы.
  Он щелкнул пальцами – зуд моментально прекратился.
Я с благодарностью глянул на избавителя, взял в руку мобилку, нажал на красную клавишу. Дождался, когда засветился экранчик с иконкой «Голосовой набор номера». Протянул мобилку магу. Мысленно взмолился: «Господи, только бы получилось»!
  Маг взял «трубу», осмотрел ее со всех сторон, потом глянул мне в глаза. Так глянул, что аж мурашки по спине побежали.
  – Нужно прочесть заклинание?
  – Не обязательно, – поспешил ответить я, – просто… позовите ее.
  – Как позвать?
  – Ну, как вы ее звали раньше… при жизни.
  Маг прокашлялся и тихо сказал: «Зарина, любовь моя, слышишь ли ты меня?»
  Я хоть и верил в успех, но на всякий случай скрестил пальцы на удачу. Сработает, или нет? Сработало!
  «Я слышу вас, мой повелитель, – раздалось из мобилки, – я так соскучилась по вам». Голос мягкий, певучий, слегка искаженный компьютером. Ну и правильно, каким же еще должен быть голос с… того света.
  Маг вздрогнул и едва не уронил мобилу на стол.
  – В экран смотрите, в экран! – заорал я, для убедительности тыкая пальцем в экранчик. Но маг уже сам сообразил, куда надо смотреть. Он безотрывно глядел на лицо молодой женщины, появившееся на экране, точной копии той, чей портрет висел над камином.
  – Как… как ты там, Зарина? – прошептал маг.
  «Я скучаю по вам, мой повелитель», – ответило из трубки.
  И тут я заметил, что руки у мага трясутся, а из глаз катятся слезы. Экран мобилы погас, оставаясь в режиме ожидания. И это правильно, хорошего понемножку. Я осторожно взял телефон из рук старика, вполне готовый к тому, что маг мне его не отдаст. Но старик безропотно отдал.
  – Я хочу поговорить с ней еще, – сказал он после довольно долгой паузы.
  – Вы сможете говорить с ней каждый день, но не более трех минут. Она сможет даже спеть, станцевать для вас и...
  Я не договорил, потому что О.Раньи щелкнул пальцами. Сверкнула молния, прогремел гром, явно запахло озоном.
  – Ты – великий маг, – наконец сказал О.Раньи. – Это не наваждение, это существует реально. Здесь,  в этой коробочке душа Зарины? Ты заключил ее душу сюда?
  – Нет, господин О.Раньи, душу человека невозможно заключить где-либо. Душа бессмертна и свободна. Но с помощью этой коробочки мы можете говорить с Зариной. Вы ведь этого хотели, когда мы заключали договор?
  – Да, я говорил именно об этом. Она прекрасна, моя Зарина, даже в твоей коробочке прекрасна, как в тот день, когда великий художник с юга ДеИнничи закончил писать этот портрет, – и маг указал на картину над камином. – Я хочу поговорить с ней еще. Это возможно?
  Я набрал побольше воздуха в легкие, чтобы соврать без запинки:
  – Господин О.Раньи, я обязан предупредить. Ваша Зарина сейчас находится в другом мире. Лучшем, гораздо лучшем мире, чем ваш и… мой. Но каждая минута общения с миром живых отнимает у нее очень много сил. Помните, пожалуйста, об этом, когда  будете вызывать ее. Вот, держите. Теперь зовите ее.
  – Зарина, любовь моя, – сказал маг, уставившись на экранчик, – помнишь ли ты  тот день, когда мы встретились?
  – Конечно помню, мой господин, – ответило из телефона. – Разве я могу забыть это? Я помню каждый час, каждую минуту, проведенную с вами. А теперь прощайте, я очень устала.
  Девушка исчезла с экрана и теперь появится не раньше, чем через двенадцать часов. Это заложено в программу. Мы с Сашкой хоть и написали для нее полтыщи ответов на полтыщи вопросов, но очень не хотелось бы, чтобы господин маг задал все эти вопросы в один день. Пусть растянет удовольствие.
  – Так что, я выполнил свою часть договора? – спросил я после довольно долгой паузы.
  Маг глянул на меня глазами, сразу покрасневшими от слез, и сказал кратко:
– Да!
***
Господин О.Раньи оказался мужиком сообразительным и довольно быстро научился подзаряжать мобику с помощью переходника и специального фонарика. Там еще ручка такая сбоку, крутишь, и зарядка  идет быстрее, чем от сети. Торжество прогресса! Господи, знали бы вы, что мне пришлось врать великому магу, объясняя необходимость этого действия! В общем, кручение ручки минидинамо я приравнял к потиранию кувшина с целью вызова джинна.
  – Хорошо, будем считать, что ты свою часть договора выполнил. Поговорим о цене, – сказал маг тихо, уложив мобилку вместе с фонариком в украшенный изумрудами ларец.
  – Кажется, мы уже обо всем договорились, господин О.Раньи.
  – Да, но… То, о чем ты просишь – очень, очень ценная вещь.
  – Но разве не стоит оно вашей сокровенной мечты? – парировал я. – Не далее  как полгода назад вы клялись, что за один взгляд вашей Зарины вы готовы отдать все богатства мира.
  – Я и говорю о богатствах. Ты можешь взять в свой мир столько золота и драгоценных камней, сколько сможешь унести.
  От этих слов мага мне стало как-то нехорошо. Уж не решил ли великий маг пойти на попятную? Неужели и в этом мире слово, данное властьимущим, ничего не стоит? Но я решил твердо стоять на своем:
  – Господин маг, мы заключили с вами договор. Я все свои обязательства выполнил. Вы получаете книгу и возможность говорить со своей любимой. Очередь за вами.
  Маг погладил драгоценный ларец рукой и сказал:
  – Что ж, ты прав. Не все в мире покупается за золото. Я просто хочу, чтобы ты понял, твоя просьба будет мне очень дорого стоить. Хорошо, подожди меня здесь, я скоро…
  Маг встал с кресла, поставил ларец на полку под портретом и… исчез. Лишь легкий дымок вился на месте, где он только что стоял. Я перевел дух. Признаюсь, общение с этим магом меня просто выматывало. Не только морально, но почему-то и физически. Пару часов всего с ним пообщаешься, а кажется – вагон угля в одиночку разгрузил.
  От нечего делать я развалился в кресле и предался воспоминаниям. Как быстро бежит время, кажется, совсем недавно все это началось, а вот поди ж ты, целый год прошел. Да, именно год назад я впервые очутился в этой комнате, на этом самом алтаре в теле бедного студента факультета философии и алхимии со смешным именем Реддисс. А за пару месяцев до этого я в своем собственном теле не менее бедного студента факультета химии и биологии Михаила Попова устроился ночным сторожем в библиотеку имени Горького. Где и нашел в запасниках древний манускрипт на старофранцузском языке. Как он попал в архив, ума не приложу. Кто вообще в нашем захолустье знает старофранцузский? Разве что пара впавших в маразм профессоров из местного педа?
Я сначала просто пролистал книгу – картинки смотрел. Забавные были картинки: крылатые змеи, драконы, русалки, прочие неведомые зверушки. Потом надыбал словарь и взялся переводить текст. Очень интересным оказался манускрипт, чего в нем только ни было! Рецепты волшебных зелий, колдовские заговоры, заклинания для вызова духов,  прочая нематериальщина. И вот как-то, выпив пивка во время дежурства, я решил кого-нибудь вызвать. Хотя ни во что такое не верил, но почему бы не попробовать? Нарисовал  на полу пентаграмму, встал в ее центр, зажег свечи и зачитал магическое заклинание. И что вы думаете? Никакого духа я, конечно, не вызвал, зато оказался вот в этой самой комнате. В смысле, что не сам оказался, а… Даже не знаю, как правильно сказать… В общем, вселился мой разум в тщедушное тельце студента, бывшего в услужении у великого мага. Сам маг, наверняка, офигел не меньше моего, когда его слуга, то есть я, вдруг размазал кровь под носом и заговорил с ним на чистом русском языке. О.Раньи, оказывается, давно упражнялся в попытках перемещений по разным мирам, без особого, правда, успеха. Потому что для перемещения одной пентаграммы и заклинания мало, нужна еще одна, в точке, куда переместиться хочешь. Вот я ее и начертил. Вернее, маг ее начертил. Нет, оба мы начертили и… Тьфу, совсем запутался. В общем, с помощью обнаруженной мною книги и великого мага О.Раньи я мог путешествовать в этот мир, населенный помимо людей эльфами, орками, гномами, драконами и черт еще знает кем.
Маг встретил меня хорошо, принял за коллегу по ремеслу. Быстро обучил, как пользоваться памятью Реддисса и сходу предложил обмен опытом устроить. Пришлось врать, что я хоть и являюсь великим магом, но к сожалению в Его мире заклинания Нашего мира не действуют.  А что, ловко придумано, да? Иначе великий маг запросто мог заточить меня в темницу для своих магических опытов или превратить в какую-либо зверушку. Это он запросто может, ибо нрава весьма сурового. Была, правда, у него одна слабость. Та самая девушка, чей портрет висел над камином. Точно не знаю, что там между ними было, но, кажется, какая-то жутко романтическая история. Юный, но очень могущественный маг странствовал по восточным странам, где и встретил девушку немыслимой красы. Влюбился в нее не без взаимности, увез в свою северную страну, а она возьми, и скончайся. Зачахла, понимаешь, в суровом климате, и никакая магия не помогла. Вот он  и мается с тех пор, бедолага, все о своей любви потерянной скорбит. Я и взялся помочь не бесплатно, конечно…
  А что-то долго нет мага, чего это он задерживается? Не задумал ли какую пакость? Вот сейчас войдет в дверь и скажет: «Передумал я. Становись-ка ты, друг мой, мерзкой бородавчатой жабой». И  стану, а куда денешься? Или в темницу засадит. А то просто выгонит взашей на улицу, и буду я до скончания жизни бедствовать в этом мрачном средневековье. Впрочем, а почему бедствовать? Подамся в писатели. Буду писать истории про блудливую графиню, глядишь – прославлюсь.
Вот за этими самыми мыслями я и не заметил, как маг снова появился в комнате. Теперь он был наряжен в черную, покрытую звездами мантию. Маг молча положил на стол туго набитый кошель и небольшой кожаный мешочек.
– Забирай и уходи, – сказал он и снова исчез.
 
***
Они появились, как в песне, из-за угла. Трое, в одинаковых серых колпаках с почти одинаковыми ножами в руках. Даже не ножами, а тесаками с широким лезвием, такие обычно в ходу у мясников. Вышли, перегородили узкую улочку. Не иначе, как будут просить закурить. Испугался ли я?  В первый момент я начал проклинать себя на чем свет стоит, зачем не пошел привычной дорогой через площадь Мясников? Зачем решил срезать? «Наискосок быстрее, наискосок быстрее»! Вот сейчас аукнуться мне эти искоски. А один из «серых» подходил ко мне вплотную и без всяких просьб закурить протягивал руку к моей суме. И что делать? Орать: «Караул, грабят!»?  А толку? Вот тут я, действительно, испугался. И не золота мне стало жалко. Черт с ним, с золотом, но без сумы в свой мир мне не вернуться, там же свиток с заклинаниями. Кричать разбойникам: «Возьмите все, оставьте свиток»? Послушают ли?  Зачем брать часть, когда можно взять все? Так что? Отдать суму и молить, чтобы не тронули? Наверное, логичнее было именно так и поступить. Их ведь трое, и у них тесаки. Но, во-первых, они встали неправильно – двое маячили за спиной вожака, вместо того, чтобы окружить меня. Во-вторых, я все-таки я был парнем с Садовой, и поступил так, как поступал с детства. Покорно снял суму с плеча, левой рукой протянул ее грабителю, а когда тот взялся за ремень и всего на миг переключил внимание на нее, я дернул ремень на себя и нанес удар. Двумя пальцами, указательным и средним в глаз. А когда грабитель завыл и схватился обеими руками за лицо, ударил его в горло, прямо в кадык, отправив в объятия подельников.
После этого надо было делать только одно: бежать, и бежать очень быстро. И я убежал бы, точно убежал! Если бы не эти чудовищные башмаки. Почти сразу один из них сполз на пятку, я споткнулся и кубарем покатился по улице. Единственное, что я успел, когда преследователи настигли меня – перевернуться на спину и закрыть лицо руками в ожидании неминуемых ударов. Но ударов не было, а медальон на моей груди вдруг стал горячим. А потом кто-то дико закричал. Клянусь, такого крика я не слышал в жизни. Орал человек, словно ему живьем вырывали потроха. Впрочем, так оно и было. Убрав руки от лица, я стал свидетелем незабываемой сцены. Огромный орк, тот самый с синяком под глазом с глухим рычанием рвал на части одного из грабителей.  Второй лежал здесь же с неестественно вывернутой головой. Там, где должно было быть его лицо, почему-то был затылок. Орк бросил еще дергающееся в агонии тело, повернулся ко мне лицом, то есть, мордой и… подмигнул. Совсем по человечески.
– Чем могу еще помочь хозяину? – прорычал-прохрипел орк, изобразив что-то вроде поклона.
Мать моя женщина! Так я теперь еще и хозяин? У меня есть свой раб лампы, то есть раб медальона. Ну спасибо, господин седой орк, удружили бедному студенту. Совсем не так, как подобает хозяину, я встал не четвереньки, и лишь потом поднялся на ноги, глянул на растерзанные тела и отвернулся. И в этот момент услышал свист стрелы. Наверное, это было бы последнее, что я услышал в своей жизни, если бы не орк. Он щерил свои ужасные клыки, демонстрируя мне стрелу, зажатую в кулаке. Тут же я увидел и стрелка. Тот самый эльф, которого я встретил на торге. Эльф медленно натягивал лук, целясь уже в моего защитника. Свистнула стрела, орк громко захохотал, поднимая высоко над головой второй трофей с оперением. И тогда эльф, не надеясь больше на лук, ударил орка заклятием. С очень близкого расстояния ударил. Но заклятие молнии срикошетило от орка, как горошина от стены. Через минуту эльф уже хрипел, стискиваемый лапами орка, а я все никак не мог понять, что к чему. Меня хотели ограбить какие-то головорезы, а потом меня решил убить эльф. С какой стати, что я ему сделал-то?
– Господин, вы будете допрашивать этого урода? – поинтересовался орк.
– Да, действительно, господин эльф, а зачем вы хотели меня убить? – возмутился я.
– Ты не должен… не должен уносить Это из Этого мира, – прохрипел пленник, которому очень мешала говорить когтистая лапа на горле.
– А какое вам дело до того, что мне дал господин О.Раньи? – резонно возразил я.
– Ты не понимаешь… Это не должно… Нарушится равновесие… Отдай его мне.
– Ага, щас, разбежался! А ну-ка… как тебя? – спросил я орка.
– Мое имя Хорр, но вы можете звать меня просто раб, хозяин, – ответил орк.
– А ну-ка, Хорр, дай этому красавцу по шее, и пусть проваливает.
Униженный эльф совсем раскис и жалобно хныкал, наблюдая, как Хорр ломает его лук и стрелы о колено. И лишь когда мы отошли на приличное расстояние, эльф осмелел и осыпал нас проклятиями.
– Ну что, пошли выручать твоего хозяина? – предложил я, когда мы вышли на улицу Кузнецов.
– Вы теперь мой хозяин, – ответил орк, – и я готов идти с вами куда угодно. Вы не против, если я пока побуду в медальоне? Мне надо восстановить силы. Если понадоблюсь, только коснитесь амулета Ора.
Орк низко поклонился, протянул лапу к медальону и… его словно втянуло внутрь маленького диска.
***
Успел я вовремя – ночная стража как раз закончила свои бдения и дожидалась смены. Сонные стражники вяло мне салютовали, господин ДэЭйрс дремал на бочке, привалившись спиной к стене башни. Прежде чем обратиться к капитану, я глянул на клетку. Седой орк сидел в одиночестве у прутьев, встретившись со мной глазами, он похлопал по груди, словно хотел сказать: «Что, пригодился медальончик-то?» А то, конечно пригодился.
Я подошел к капитану и осторожно звякнул мешочком золота о стену. Господин ДэЭйрс моментально открыл глаза.
– Что? Где? Какого дьявола, змея мне в потрох?! А, господин студент, чего-то ты рано. Чего это ты мне суешь?
– Тут золото, господин капитан. Тридцать монет. Выкуп за орков.
При словах «золото» и «тридцать монет» господин ДэЭйрс окончательно проснулся. Он взял кошель, взвесил его в руке. Потом глянул в сторону клетки.
– Тут такое дело, господин студент. Представляешь, один орк ночью сбежал, змея мне в потрох. Вот только что был, раз, и нет его. Только один остался.
– Хорошо, я возьму одного…
Капитан прищурился:
– Хотя…по уставу я должен сдать его коменданту крепости и…
– Так вы не берете золото? – «удивился» я, протягивая руку за кошелем.
– Беру, беру, – ДэЭйрс прижал кошель к груди. – Черт с ним, с комендантом. Только скажи, на кой черт тебе этот урод?
– Мне незачем, – пожал я плечами, – а вот господину О.Раньи…
Капитан закивал головой, прижал палец к губам, всем видом показывая, что все понял, и дал знак стражникам открыть клетку.
***
Заскрипели ворота, загрохотал механизм подъемного моста. Тут же пришлось посторониться, чтобы пропустить закованного в броню рыцаря в окружении герольдов, оруженосцев, челяди и прочей прислуги. Сунувшийся было за ними крестьянин на телеге вдруг натянул вожжи и крикнул «Тпр-р-р-у!» Орка увидел, испугался. Орк хмыкнул и первым ступил на мост, я поспешил за ним. Молча мы дошли до кладбища. У самых ворот орк остановился и повернулся ко мне лицом:
– Ты выкупил меня, я благодарен тебе, – сказал он чуть хрипловатым голосом.
– Это вам спасибо, вашему амулету. Я должен вам его вернуть?
– Нет, оставь его себе. Он может тебе еще пригодиться. Ты ведь получил у О.Раньи то, за чем приходил?
– Да, но откуда вы знаете, что… В общем, да, получил.
– Ты должен забрать это в свой мир. Я провожу тебя.
– Ничего не понимаю. Почему вы хотите мне помочь, а эльф, наоборот, пытался меня убить?
– Эльфы бессмертны, а то, что ты несешь – путь к бессмертью. Эльфы этого не любят, ты нарушаешь их монополию. Теперь тебе надо быть очень осторожным и здесь, и в твоем мире.
– Но в моем мире нет ни эльфов ни орков.
– Расхожее заблуждение, – усмехнулся  седой орк и первым  вошел на кладбище.
***
 
Стрелы с глухим стуком отскакивали от купола, сотворенного седым орком, а я торопливо готовился к возращению. Поторопиться стоило – эльфы все прибывали, и защитный купол становился все тоньше с каждым попаданием стрелы. Хорошо еще, Хорр выручал, он так махал свой палицей, что зеленым плащам пришлось отступить в кроны деревьев.
Кошель с монетами я уложил на дно сумы. Очень надеюсь, что этого золота господину студенту Рэддису хватит не только на окончание учебы, но и на успешное начало ученой карьеры. Если, конечно, с умом распорядится, и его не зарежут обозленные эльфы. Что ж, больше меня в этом мире ничего не держит, и вряд ли я еще его когда увижу. Прощай, мир магов и колдунов, эльфов и гоблинов, мир рыцарей и драконов. Мир, где орка встретишь запросто, как у нас гаишника на дороге. И неизвестно еще, кто опасней. Вот тот орк, что стоит сейчас на тропке и прикрывает мою спину, совсем не  опасный. Скорее – наоборот!
Я кликнул Хорра, аккуратно поместил мешочек внутрь сферы. Руку сразу закололо тысячей маленьких иголочек. Разжав ладонь, я резко выдернул ее из сферы. Теперь мешочек висел  в центре голубого сияния. Эльфы, как по команде завыли. Ну и хрен с ними. Я встал в центр пентаграммы, вытащил свиток, прочитал заклинание. В этот миг в голову пришла мысль, а вдруг маг обманул? Получил, что хотел, и дал не то заклинание. И теперь я навечно останусь в мире со злыми эльфами. Хотя золота при разумном использовании мне хватит надолго, и…
В глазах полыхнуло красным…
 
***
… и я оказался дома. Дом, милый дом! Небольшой домик с садиком на окраине города, на улице с милым названием Садовая. Правда, соседи по улице называют этот дом гадюшником и считают нас с братцем немного сумасшедшими. Ну и пусть, нам с ними детей не крестить. Главное, что я вернулся!
Сразу же пришлось утирать кровь из носа. В этот раз залило всю грудь – майку придется выкидывать. А жаль, хорошая маечка, хоть и китайского производства. Пентаграмма на полу ярко светилась и даже слегка дымилась, от нее веяло жаром. Один из тапков, в кои были обуты мои ноги, начал тлеть. Сфера висела здесь же, над старым лабораторным столбом, внутри нее что-то слабо пульсировало. А с какой стати «что-то»? Прекрасно известно мне, что именно там пульсирует. Впрочем, а долго я еще так стоять собираюсь? Не особо надеясь на память, я глянул на постер с Озборном и прочитал написанное на нем заклинание. Пентаграмма погасла, пол сразу перестал дымиться, и я смог выйти из магической звезды. Еще одно заклинание, сфера над столом мигнула и исчезла. Кожаный мешочек тихо звякнул о дно большой фарфоровой чаши. С точностью до сантиметра – знай наших!
«Наши» – то есть мой непутевый братец Сашка дрых здесь же, в кресле у компьютерного стола. Комп, как водится, был включен, на экране монитора очень красивая девушка восточного типа причесывала золотым гребнем длинные черные волосы у журчащего водопада. Очень даже знакома мне эта девушка.
Я стянул окровавленную майку, тщательно утер лицо. Бросил майку в корзину у стола – отстирывать кровь с белого – гиблое дело. Взял мешочек из вазы, расслабив шнурок, глянул внутрь. Все в норме, ну и слава богу! Вытащил медальон, надел его на шею. Так как-то надежней. И гулять вечерами можно, не опасаясь, что группа граждан очень захочет покурить твоих сигарет. Мешочек спрятал в верхний ящик стола. Пусть пока полежит. Подошел к братцу, но будить не стал – поправил ему свесившуюся руку. И тут услышал громкий писк. В аквариуме, стоящем  на подоконнике, попискивали крыски. Белые в основном. Счетом – полные две дюжины. Эх, братец, братец, опять забыл покормить животинок. Я не про крысок говорю, крыски перебьются. Я взял аквариум, держа его под мышкой, открыл дверь в гадюшник. Гадюшник представлял собой нашу бывшую спальню с клетками и аквариумами вдоль стен. В аквариумах жили змеи, самые разные. Кстати, смешно получается. Хотя соседи называют наше с Сашкой жилище гадюшником, гадюк, как таковых, здесь нет. Ни одной. Кобры королевские были, одна даже моноклевая – с одним очком на капюшоне. Гюрза имелась, гремучая змея, эфа, черная мамба. Но это так – для солидности. А в основном я разводил змей крупных и не ядовитых. Питонов, удавов, под окном, забранным сеткой-рабицей, у меня даже анаконда проживала. Настоящая!

Тщательно заперев за собой дверь, я приступил к процессу кормления. Говорят, на  выставках-серпентариях на это мероприятие собирается куча народу. Посмотреть, как змеюки будут крысок-мышек заживьем заглатывать. Бр-р-р-р-р! Лично я этот вид с трудом переношу, стараюсь вообще не смотреть, не люблю. Честно говоря, я и самих змей недолюбливаю. Противные они какие-то, склизкие. Разве что лимонный питон. Такой он желтый, прикольный… Как-то Маринка в гости заглянула, в руки его взяла и знаете что сказала? «Ой, он теплый и упругий, похож на эрегированный член». Вот развратная малолетка!

Так, дорогие аспиды и гады, приступаем к завтраку. Жрите, жрите, вы мне нужны сытые. В каждую клетку по крыске. Анаконде и удаву по две. Питону придется покупать кролика на рынке, что-то он в последнее время к крыскам охладел – не жрет. Постарел что ли?

Распихав крыс по клеткам, стараясь не смотреть, как гады заглатывают своих жертв целиком, я отряхнул руки и поспешил покинуть гадюшник. Вовремя! Ибо в дверь уже звонили. Интересно, и кто это к нам в такую рань?

Сашка уже проснулся и сидел в своем кресле, очумело озираясь. Глаза его были красные, словно от бессонницы. Но бессонница тут ни при чем, меньше в монитор пялиться надо. Увидев меня, Сашка радостно заулыбался:

– Превед, Медвед! Вернулся?! Как все прошло?

– Намана, – ответил я. – Кто это с нам с ранья рвется? Ждешь кого?

– Неа, – пожал плечами братец.

А в дверь уже не звонили, барабанили кулаками. Эки упорные. Я вышел в коридор, открыл дверь и зажмурился от яркого солнца, не сразу узнав незваных гостей. А незваным гостем оказался мой недруг капитан Лазарев – следователь РОВД и жуткая зануда. Вот уж правильно говорят про незваного гостя. Только не знаю, что хуже на самом деле, незваный татарин или ранний мент? Вот в соседнем доме Ренат живет. Натуральный татарин, а душа – человек.

– Гражданин Попов Михаил Сергеевич? – спросил Лазарев, словно впервые меня видел. – Вот постановление на обыск. Ознакомьтесь.

Я ознакомляться не стал. Мало ли не свете бумажек с печатями. Но раз говорит, так оно и есть. Что ж, обыскивайте. Я открыл дверь на всю ширину и сделал приглашающий жест. Чуть было не сказал: «Заходите, гости дорогие», по вовремя сообразил, что в данном случае это вряд ли уместно. Помимо Лазарева на пороге дома стоял наш участковый Филипыч, а еще невзрачный мужичок в очках и с портфелем и две незнакомые тетки. Видимо, понятые. Подготовились заранее, значит.

Лазарев по хозяйски прошел мимо меня в дом, Филиппыч на пороге чуть задержался.

– Говорил же я тебе, говорил! – напомнил он, погрозив указательным пальцем.

Ну говорил. А чего говорил? Что доиграюсь я со своими гадюками? А гадюки-то здесь при чем? Я пропустил незваных гостей в дом, запер входную дверь, вернулся в комнату. Лазарев стоял у окна и, крутя в руках папку,  буравил глазами лабораторный стол, прикидывал, куда разместиться со своим протоколом. Остальные «гости» сбились в кучку около дивана и озирались по сторонам, офигивая от интерьера. Офигивать было с чего, интерьер нашего с Сашкой жилища, действительно, производил впечатление на неподготовленного человека. Во-первых, моя гордость – химическая лаборатория. Реактивы и химикалии, кислоты и щелочи, металлы и минералы. Все это втиснуто в три больших шкафа у правой стены и на уже упомянутый лабораторный стол. Великое множество колб, пробирок, чашечек и прочей стеклянной утвари. Спиртовки, газовые горелки и перегонные кубы. Купленного здесь мало. В основном – списанное оборудование с нашего химзавода. Или просто найдено на помойке. Во-вторых, гордость наших родителей, царство им небесное, библиотека. Стеллаж во всю стену от пола до потолка. И книги – не попса какая, не бабские романы, а редкие и ценные издания, все больше трактаты по истории. Карамзин в полном собрании, между прочим! Ну и из фантастики избранное – Беляев, Шекли, Хайнлайн. Все Стругацкие! Еще несколько ценных книг и альбомов по нумизматике. Отец увлекался. Ну и про змей литература, естественно. Целая полка в стеллаже полностью посвящена черной магии и колдовству. Сторожит ее натуральный человеческий череп. Братец в медунивере спер.

Добавьте сюда самого моего братца в уголке с его компьютерным монстром и полками, набитыми дисками. Да, и еще стены. Стены и потолок у нас сплошь заклеены плакатами и постерами самого смелого содержания. Обои нынче дороги, а плакатами всегда можно разжиться нахаляву. Я все больше на готику напирал, а братец любил что потяжелее. Давний фанат «KISS», Оззи и «AC/DC». Кстати, братец мой окончательно проснулся и теперь удивленно таращился красными глазищами на пришельцев.

– Тааак, – наконец разродился Лазарев, – гражданин Попов, в соответствие с предъявленным ордером, у вас будет проведен обыск. Прошу добровольно предъявить оружие, взрывчатые вещества, наркотики, если таковые имеются. А также ценности.

К оружию, наркотикам и взрывчатке я имел отношение сугубо отрицательное. Из ценностей у нас с Сашкой помимо библиотеки, моей лаборатории и его компа имелся еще старый телевизор «Рубин» и змеи. Но телевизор давно не работал, а змей Лазарев, по его же признанию, ценностью не считал. Скорее, наоборот. Да, имелась еще валюта – двадцать баксов. Продал какому-то чудику ужа на Птичьем рынке, а он возьми, и баксами расплатись.

Я залез в карман джинсов, извлек двадцатку, присовокупил к ней сотни три рублей с мелочью и выложил все это на крохотный пятачок свободного места, оставшегося на столе. Лазарев презрительно на деньги глянул и уточнил:

– Ювелирные ценности: кольца, камни, бриллианты.

– Сашк, у тебя бриллиантов нету? – спросил я братца. Тот отрицательно замотал лохматой головой. – Тогда нет  нас ценностей, гражданин начальник.

– Бросьте паясничать, Попов, – сказал Лазарев укоризненно. – Давайте, не будем тянуть волынку, выдайте нам книгу по-хорошему.

О господи! Опять он эту старую песню затянул. Ну сколько раз ему повторять, нет у меня никаких книг.

– Ищите, – сказал я просто.

– Гражданин начальник, а пожрать во время обыска мы имеем право? – подал голос братец из своего угла.

Филлипыч посмотрел на Лазарева, тот пожал плечами и сказал:

– Только оставьте ключ от вашего… гадюшника. Вот у нас тут товарищ Герасимов из областного серпентария, он согласился помочь…

– Так на здоровье, – сказал я и кинул ключи очкарику.

Вот в чем мой братец специалист, так это в компьютерах и в омлете. Такая вкуснотища получается – не оторвешься. Никаких ресторанов не надо. Пока в нашем жилище проводился обыск, Сашка сварганил большую сковородку омлета, и мы за милую душу умяли его прямо из сковородки. На запах в кухню заявился Филипыч.

– Дядь Жень, может, омлетику с нами? – предложил Сашка. Участковый снял фуражку, протер лысину платком и отрицательно мотнул головой.

– А может того… Сто грамм, – подмигнул я и кивнул в сторону холодильника, где у меня всегда хранился бутылек с чистым медицинским для опытов. Филипыч глянул на холодильник  глазами побитой собаки, вздохнул и снова отказался. Оно и понятно, служба…

– Вы бы посмотрели, дядь Жень, как бы нам гражданин начальник наркоты какой не подбросил. Или гранотомета, – попросил Сашка. – Уж больно не охота в тюрьму на самой заре жизни.

– Да ладно тебе, Саша, Лазарев – мужик дотошный,  но законник. Он на такие вещи не…

– Попов, подь-ка сюды, – раздалось из комнаты.  Я поднялся и прошествовал вместе с участковым в зал. Особых признаков обыска я не обнаружил. Ну, книги на полках стояли не ровно, некоторые вообще у стены сложены стопкой, ну, люк в подвал открыт, ящики в столах выдвинуты, колба одна на полу валяется разбитая. Видно, Лазарев пытался все-таки разместить свой чертов протокол на лабораторном столе, но грохнув колбу, отчаялся и теперь сидел на диване, используя для написания табуретку. Рядом с ним валялись откатанные на ксероксе листы бумаги, у ног стоял старый чемодан. Нашел-таки, Пинкертон хренов. Специалист по змеям стоял тут же и протирал очки. Надо же, не побоялся у эфы под аквариумом пошарить. Понятые тетки жались в уголке, со страхом посматривая в сторону гадюшника. Наверное, все-таки заглянули туда разок, когда очкарик чемодан нашел.

Вид у Лазарева был торжествующий, он с прищуром поглядывал то на меня, то на чемодан, выдерживал паузу. И начал издалека, взял листы и потряс ими в воздухе.

– Гражданин Попов, знакомы вам эти бумаги?

– Конечно знакомы, – пожал я плечами. – Я же вам рассказывал на допросе в милиции…

– На беседе, – поправил меня Лазарев.

– Ну да, на беседе, – согласился я, хотя не совсем понимал разницу между беседой и допросом, – что работая ночным сторожем  в библиотеке я ксерокопировал некоторые книги, нужные мне для учебы. А че, нельзя?

– Вы получали разрешение на эти действия? – спросил быстро Лазарев.

– А че получать-то? – удивился я. – Да там любой может откопировать себе сколько угодно, пять рублей лист.

– И вы платили? – прищурился Лазарев.

– Ну не платил, – признался я в страшном преступлении, – но этот ксерокс, как и библиотечные компьютеры, мой братан налаживал. И ему, между прочим, не заплатили.

Подтверди, Сань, – призвал я на помощь братца, решившего выйти в зал.

            – Ага, – подтвердил братец и тут же сделал плачущее лицо, увидев диски, сваленные в беспорядке на его любимом кресле. – Ну вы че, не могли поаккуратнее? Я ж эти диски неделю по порядку разбирал.

            Сашка встал перед креслом на колени, театрально вознес руки к небесам, и потрясал ими, как безутешная мать над телом усопшего младенца. Клоун!

Лазарев, видимо, понял, что ксероксными копиями ему меня не взять, и вложил свой главный козырь:

            – А вот этот чемодан. Скажите, Попов, он вам знаком?

            – Конечно знаком, – сказал я, почесываясь. – Это папкин еще.

            Видимо, Лазареву не понравилось спокойствие, с которым я отреагировал на чемодан. Не иначе, как он всерьез считал, что пропавший из библиотеки фолиант хранится именно в нем.

            – И что же в чемодане? – спросил Лазарев.

            – Да так, ерунда разная.

Лазарев решил не тянуть долго резину, с кряхтением уложил чемодан на диван и вопросительно глянул на меня.

– Ключ?  – догадался я. – Так нет ключа. Я его обычно скрепкой открываю. Помочь?

Замок открылся быстро, благо скрепок у Сашки в ящиках всегда навалом. Что-то щелкнуло, крышка откинулась.

– Поверенных прошу подойти поближе, – с важным видом приказал Лазарев.

Не уверен, что присяжные тетки обнаружили что либо интересное для себя в этом чемодане. Скорее его содержимое могло бы привести в восторг какого-нибудь мальчишку – в чемодане были солдатики. Но не оловянные, а из свинца. Это я для Сашки отливал еще в детстве. С игрушками у нас было туго, вот я и наловчился отливать фигурки в  овраге. Почему из свинца? А из чего еще? Где я вам олова возьму? Зато у автобазы всегда валялась куча старых аккумуляторов. Вытряхивай их нутро, разводи костер, плавь в старой жестянке, вот тебе и свинец.

Вид у Лазарева стал совсем кислый. Он взял одного солдатика – наполеоновского гвардейца, зачем-то взвесил на руке. Бросил фигурку в кучу.

– А это что? – поднял он пакет с кругляшками. Кругляшки представляли собой монеты. Опять же свинцовые. Самых разных стран и эпох. Даже пиастры были и испанские дублоны. Николаевских двадцаток с полсотни. Это не я, это батя отливал. Большой был специалист по части нумизматики, на консультации его в Москву приглашали. Только сам ни одной золотой монеты в собственности не имел. «Вот мое золото», – говаривал батя и указывал на нас с братцем. По-моему, он прав.

            – Да так, батя увлекался, – сказал я честно. – Мечтал собрать полную коллекцию копий старинных золотых монет. Вот и лил из свинца. А что, нельзя? Что-нибудь еще нашли, или как? Расстреляете за незаконное литье?

            – В законе про свинец… – начал было Лазарев. – Ладно, понятые свободны, участковый тоже…

            Понятые с облегчением вышмыгнули из комнаты, Филипыч, плюнув в сторону гадюшника, тоже удалился. Лазарев уходить не торопился.

            – Присядь-ка, – сказал он, переходя на ты, и кивая на диван.

            Я закрыл чемодан, с кряхтением поставил его на пол, сам уселся.

            – Че за кровь? – кивнул Лазарев в сторону корзины, доставая сигареты.

            – Кровь? А, кровь носом пошла, майку загубил, – ответил я и угостился халявным «Мальборо» от ментовских щедрот. – Давление…

            –  Давление, говоришь… – повторил Лазарев задумчиво. – Слышь, Попов, давай как мужик с мужиком. Сам понимаешь, мне эта книга и на хрен не нужна, да и никому не нужна. Я тут посмотрел запросы по карточкам. Три запроса всего, последний – десять лет назад. Но начальство… Кто-то поднял большой шум по поводу этой книжки. Словно вселенская ценность пропала. А какая там ценность? Коллекционеров прошерстили – все в один голос отвечают, особой ценности не представляет. Посмотрел историю, книга  привезена из Германии после войны, трофей. Как и откуда туда попала – неизвестно. Автор неизвестен. Содержание – че-то там про химию на французском.

            – Это старофранцузский, – пояснил я. – Книга по алхимии – философский трактат о сущности философского камня.

            – Так ты и старофранцузский знаешь? – удивился Лазарев.

            – Откуда ж мне… Так, могу перевести со словарем, если повезет. Только большие трудности в химических обозначениях и терминах.

            –  Химия – алхимия… Я гляжу ты химией серьезно увлекаешься, – сказал Лазарев, разглядывая мой перегонный куб. – Самогонку-то на этом деле сможешь выгнать?

            – Самогонку на перегонном кубе и первокурсник выгонит, а я – на третьем. Я ж, товарищ капитан, на эту книгу сам случайно наткнулся. Писал курсовую по связи химии и алхимии, вот и наткнулся в каталоге. Нашел, перевел, нужные страницы отксерил, когда дежурил в ночную смену, а сам книга мне и на хрен не нужна.

            – Так кроме тебя ею никто не интересовался.

            – Ну и что, мало ли. К тому же, у меня алиби. Книга когда пропала? Во вторник. А это бабкино дежурство, с нее и спрашивайте. А я на сессии был.

            Лазарев затушил окурок в чашечке Петри, тяжело вздохнул, встал:

            – Ладно, гражданин Петров Михаил Сергеевич, от имени российской милиции приношу вам извинения за причиненное беспокойство. Можете обратиться по этому поводу с жалобой в установленной форме, в определенный законом срок.

            – Да ладно, че уж там… – махнул я рукой.

            – Эх, нашлась бы эта книга в какой-нибудь подсобке, – мечтательно сказал Лазарев, выходя на улицу, – сразу бы все дело прекратилось. Мало ли чего в запасниках  теряется – находится…

            Я закрыл дверь за милиционером. Нет, уважаемый капитан Лазарев, не обнаружится эта книга ни в какой подсобке. Потому что нет ее там. И у меня ее тоже нет. Мамой клянусь! И не крал я ее, чтобы продать за границу. Ее ни то что за границей нет, ее на Земле нет, не существует! По крайней мере – на этой Земле. Книгу забрал великий маг О.Раньи, не без моей, правда, помощи. А что? Ну скажите на милость, кому здесь нужна книга по алхимии, размышления о философском камне? Кто в него верит? Разве что я? Да и то, на хрен мне сама книга, мне и ксерокопии хватит.

            Ухмыляясь, я вернулся в комнату. Сашка уже привел свои диски в относительный порядок и теперь с ревом гнал по узким улицам Монако болид «Формулы». Не наигрался еще. Ничего, братан, дай срок, я куплю тебе такой болид, такую тачку, что Шумахер позавидует…

            Я открыл верхний ящик стола, взял мешочек, плюхнулся задницей на диван. Подставил ладонь и вытряхнул на нее небольшой камушек. С виду – так ничего особенного. Кусочек слюды. Но камушек, полежав на ладони с минуту, внезапно потеплел и засветился мягким голубоватым светом. Я взял кипу оставленных Лазаревым листов трактата, выбрал нужный. С камушком, лежащим у меня на ладони, это был уже не трактат, это была инструкция: «Помести свинец в фарфоровый сосуд, в змеиную кровь. В ночь полной луны положи туда философский камень. Утром, когда взойдет солнце, возьми оттуда золото». Коротко и ясно, без всяких формул и процессов. И никаких перегонных кубов. Но золото – это только начало. Прям уж вижу обложки иностранных журналов со своим фото и подписью: «Российский студент совершил переворот в химии! Самый юный в истории Нобелевский лауреат! Раскрыта тайна бессмертия!»

            – Слышь, братец, – крикнул я сквозь рев движка из всех шести динамиков. – Да выключи ты свою бандуру на минутку!

            Сашка нажал пробел, рев стих.

            – Ну что, братан, пора разгонять наш гадюшник. Кого из гадов сегодня будем порешать?  Может, питона? Или удава?

            – Жалко лимонника-то, – ответил братец, понимающе улыбаясь. – Он такой классный. Давай гюрзу для пробы, она такая противная…

            – Гюрзу, так гюрзу, – согласился я, доставая из батиного чемодана пакет со свинцовыми монетами. – И глянь-ка в интернете, почем нынче золотые николаевские двадцатки?