Фото на память

Вторник, 1 января 2008 г.
Просмотров: 2339
Подписаться на комментарии по RSS
Автор: Антон Судников (Rifleman).
…Яркие черные брызги в скрещенных колоннах света. Плотная контрастная бумага решила не показывать что-то большее – только призрачно-нереальный дождь и прожекто-ра… В общем-то, именно этого я и хотел.

"Призрачный дождь". Хорошее название для хорошей картины. Нет, не хвастовство – теперешние цифровые поделки и рядом не проползали. Вроде бы, то же самое – а души нету, и все тут.

-Не, сбросимся всем отделом и подарим тебе "Динакс". Матрица с ладонь, разреше-ние – "Хаббл" отдыхает, и объективов кубометр. А то возишься со своими катушками, это ж позапрошлый век!

-Я тебе в полосу честно даю цифру вот с этой дуры. Видел там хоть одну замеча-тельную фотографию?

-Да классные фотки…

-Вот именно, фотки. Фотографий нету. Тем более – замечательных. А теперь кайся, что нужно снять, не за так же пришел? И еще не забудь, почему этим не может заняться Васик.

-Ага, сам догадайся. Васик не умеет через кордоны просачиваться. Особенно в обе стороны. Антоха мог бы, но он такой бред вместо картинок принесет…

-Стоять. Не виляй. Сам-то знаешь, где "Точка" открылась, или наугад поднимаешь?

Главный замялся.

-Ну… Есть утечка, с местной камеры наблюдения. Один снимок. Ты же у нас уни-кум, по кадру и место найдешь.

-Н-да. Как всегда. Уникум, уникум, других здесь не разводят. Давай свои разведдан-ные.

-Вот, смотри, запоминай, - мутная серая панорама, искалеченная арматура то ли не-достроенного, то ли обвалившегося корпуса… Промзона. - Официальной информации о пробое еще нет, и раньше послезавтрашнего утра не ожидается.

-И ее, ес-сно, нужно обогнать.

-А ты, будто, не знаешь, чем кормится отдел. Официалку все, кому не лень, перепе-чатают. Нас только за Антохины обзоры с твоими пейзажами и покупают. Лажанетесь два раза подряд – и все, можно нашу дружную компашку с размаху увольнять.

-Ясно, будут тебе кадры. Все?

-Все, действуй.

-Быстрый. Ночью, не раньше. Я не самоубийца, с безопасниками встречаться не хо-чется.

-Это уже твое дело, завтра к утру мне нужны снимки. Хоть шпионь, хоть на диване от руки рисуй. Нужно что-нибудь?

-Саблю и буденовку. Нет, ну если ты мне броник добудешь, я не откажусь.

-Где я тебе его откопаю? - Главный привычно вздохнул. - Это раз. И два - ты что, на фронт идешь?

-Да, на фронт. Оцеплению скучно, они палят по всему, что движется. Не веришь - сам сходи.

-…Ага, чтоб потом весь отдел скидывался на поминки. Нет уж, спасибо. В общем, ничего?

-Ничего, ничего…

…Люди в метро как-то нервно косились на раскрашенный в осенний листочек рюк-зак. На фоне серого бетонного "мрамора" он и вправду смотрелся несколько нехарактер-но.

Не принято. Нельзя. Горожанин должен выглядеть не так.

Вон, стоит паренек в попугайском наряде – пестрая желто-синяя футболка, красные шорты, темные очки – как же, чтобы не слепили редкие лампы дневного света. А сейчас я брошу взгляд чуть вправо… Точно, вот и его двойник. В абсолютно такой же бредовой расцветке и с точно такими же "фирменными" китайскими линзами.

На спор - думают об одном и том же. Ни о чем.

Тоже серость. Снять такого на пленку, отпечатать - получишь блеклое невнятное пятно.

Точно такое же, как и в толстой пачке снимков его предшественников.

Заговоришь о чем-нибудь – получишь известный результат, только изъезженные "модные" фразы – и все.

Ошибаюсь? Вряд ли… Проверим?

-Ломовский приезжает, - взгляд зацепился за рекламную афишку на окне вагона и посчитал ее хорошим поводом начать разговор. - Интересно, остались билеты?

-А эт кто? Панк, который?

-Да нет, скрипач.

-А-а-а-а. Лажа.

-"Асинхрон" слушал? Он и вправду на любителя…

-Да че я его слушать еще буду, скрипочки-дудочки всякие…

Не ошибся. Не впервой.

-Ладно, бывай.

Шаг из вагона, платформа, эскалатор, эскалатор - еще одна платформа и еще один поезд…

Темно-серый неосвещенный тоннель, вечерне-пустой вагон.

Промзона.

Ходить в середине июля в кожаных ботинках - то еще извращение.

Без них - тем более. Здесь.

Хрустит высушенный - серый - гравий. А в него намешаны острые обрезки ржавого металла, ошметки старых конструкций и не менее старых машин.

Ржаво-рыжие… Хоть что-то цветное под выгоревшим небом.

Наверное, поэтому город и выбросил их.

…Переодеться - первое.

Рюкзак - на забор, наружу - прочные ботинки и глухой черный комбинезон. Вместо них - легкие полутапочки с летними джинсами. Тонкий, но нереально прочный нейлон уже холодит кожу, шнуровка туго затянута… Не хочется отдыхать здесь до утра с вывих-нутым голеностопом.

Сверху, на два ремня, модерновый цифровик. Все-таки, иду работать.

Теперь рюкзак. Расстегнуть обвязку, вытянуть из кармашка полог, завязать шнуры, положить весь сверток себе на лопатки.

Все. Поприветствуйте горбуна в черном балахоне.

Серота бетонных стен медленно темнеет, затянутое фабричной дымкой небо налива-ется свинцом… Почти пора.

Я глянул на запад. Душная пелена пробита алыми лучами заката…

Яркое, живое пятно расцвело над самым горизонтом. Багровые лепестки разорвали мертвое небо и выплеснулись наружу, не желая мириться с тоскливым бесцветным тума-ном…

Жаль, нет пленки.

Спуск. Второй. Третий.

Пусть огненный цветок останется хотя бы в таком виде.

Пусть не умирает.

Серого и так слишком много.

…Вот и этот огонек – погиб…

Время.

Без фонарей улица умерла мгновенно, не мучаясь. Невзрачные городские сумерки надолго не затягиваются. Сегодня их не было совсем. Только призрачно-размытое пятно Луны да тускло-багровое зарево иллюминации – далекой, мертвой…

Терпеть не могу.

Да кто ж меня спрашивает…

Гравий под ногами – осыпается, замывает следы. Окаменевшая вода.

Бетонные стены – медленно, неслышно превращаются в бледно-серую пыль. По-следние дни скал.

Слабый ветерок – тянет гарь и сажу. Густое месиво.

Только и остается – аккуратно, почти не касаясь отмершего, красться… Туда. К точ-ке… Нет, к "Точке"… Где творится неизвестно что.

Одно можно сказать без спецов – когда пробой утихнет, на его месте ничего не из-менится – даже стрелки часов не стронутся с момента аномалии.

А людей не будет. Вообще. Два десятка пропавших без вести.

Впрочем, спецы рассказывают то же самое – а потом уныло пожимают плечами…

…Еще немного – и можно будет хотя бы взглянуть на взбунтовавшееся пространст-во. Пройти еще метров двести, уже не на странном чутье, а глядя на свет прожекторов…

Одна проблема – это освещение выставлено оцеплением безопасников.

…Работаем.

Первое – незаметно прогуляться вдоль кордонов. Посчитать, хотя бы.

Основной, нечто вроде КПП. Чугунный забор, с того самого поста не только про-сматривается – наверняка и простреливается. В пропавших можно записать кого угодно. И записывают, что характерно.

Трехэтажный корпус, темные потеки под кондиционерами… Что-то административ-ное. Возле угла переминается с ноги на ногу боец, куцый ПП – наизготовку. Зелень. По-этому – опасно.

Бетонная, почти монолитная, стена без окон. Цех, наверное. Крыша чуть выше со-седнего здания. Наверху… Нет, не пусто. Наверху слоняется еще один штурмовик. Далеко глядит.

Проезд, косо воткнутый микроавтобус, возле него – патрульная тройка, даже с офи-цером. Нет шансов. Дальше, дальше, эти и заметить могут…

Длинный ангар со слишком крутой крышей…

Бетонный забор, к жидкой фабричной колючке добавлено несколько новых ниток и пара спиралей. Садисты.

Чугунная ограда.

КПП.

Выбирай. Вариантов, если честно, ноль.

Подрезать проволоку? Наверняка она на сигнализации, да и я в спецназе не служил. Не сложилось – и ладно.

Или…

А ведь крыша цеха чуть выше, чем офисное здание.

Вот тебе и ответ.

Снять цифровик, открыть объектив – конвертер уже прикручен, нечего возле безо-пасности шуметь – собрать линейку из пяти кадров блокпоста. Прожекторов должно хва-тить… Интересно, зачем они пустили пару в зенит? Готовятся к высадке с самолетов?

Непонятно…

Салага возле трехэтажки все так же нервно крутит головой. Тебя мы тоже снимем, на память.

Теперь… Медленно… Тенью… Мимо светлых пятен… К стене. Ты не увидишь, ты привык к яркому свету – как и все.

А я – нет. Поэтому и вжимаюсь в стык потемневшей кирпичной кладки и многотон-ных – монотонных – блоков.

Спасибо строителям, по традиции укравшим цемент. Стена больше напоминает ле-стницу… Вот я, собственно, и жмусь между листом кровельной жести и старого шифера. Снизу не увидишь, сверху – только если специально заглянешь.

Еще немного, ползком… Сейчас я увижу, зачем шел.

…Черная вспышка, прорезанная ослепительно-белыми яркими струями; сгусток не-весомого – не поймешь, где же граница – антрацитово-непрозрачного тумана с сеткой све-тящихся вен; захваченный в огненный невод клубок тьмы…

Не знаю, с чем еще это можно сравнить. Так же, как солнце, так же, как саму ночь…

Не с чем.

Остается только смотреть… Смотреть, снимать, запоминать.

Не для редакции. Для себя.

Иначе меня совсем сомнет эта серость.

Да и свою шкуру я подставляю именно ради этих, пронзительно-ярких, вырвавшихся из городской пустоты моментов.

Без них – не жизнь.

Они не отсюда, они не умерли…

Много бы я отдал за то, чтобы поменяться местами с одним из нервно курящих офи-церов.

Да только никто и ничего не возьмет.

Так что остается только растворяться в темноте, ползти обратно в тусклые переходы промзоны – и ждать, пока не помутнеет предрассветное небо, пока не стронутся с мест жестяные банки подземки…

Оставлять здесь еще один кусочек надежды.

Уходить – как всегда – тяжело…

-…Блин, как обычно. Даже придраться не к чему. Так, а вот этот портрет мы тоже вставим. Из чувства здорового садизма. Ты что, подошел к солдатику и предложил попо-зировать?

-Смотри, из нездорового мазохизма не опубликуй. Засудят и прикроют. А вообще, человечество не зря придумало телеконвертер.

-Если совсем оборзеем – обойдутся без официоза. Зайдут в гости, немного повесе-лятся, поговорят за жизнь, и нам здесь будет нечего восстанавливать, кроме собственных ребер. Да не трясись, все гуманно, подошвы у них резиновые, на прикладах – накладки… О! Слушай, эти зенитные прожектора пойдут в анонсе! Любит "Точка" показуху, лучи в облаках – это нечто невероятное!

-Мне казалось, светит блокпост. Хотя, все равно красиво…

-Красиво, некрасиво. Главное – эффектно!

-Ничего ты не понимаешь в колбасных обрезках.

-Правильно, не понимаю. Хочется чего-нибудь посмачнее. И, ей-богу, будет. Вот со-орудим коллекцию, да прицепим к ней все версии – скупят в момент. Любым тиражом. Кстати, Васик, ау! Как там с версиями? Пора бы что-нибудь повесить читателю на уши!

-Ну гла-а-авный, ну ты о чем? Кончились все версии, придуманы, попользованы и впарены!

-Так выдай еще одну, не заставляй народ скучать. К загадкам положены разгадки.

-Параллельный мир?

-Банально.

-Секретное оружие?

-Опоздал на десять лет. Тоже банально.

-Временные аномалии?

-Было.

-Прикрытие для кражи людей?

-Можно бы развернуть, но мы этот бред печатали раза три.

-Кара небесная?

-Век не путай…

…И ведь выдадут версию. К вечеру.

Без меня.

Снова душное, дымное небо. Серый рассеянный свет. Бесцветный город.

Невозможно.

Должны же хоть где-нибудь остаться краски…

Пусть – последние. Тем более их стоит найти.

Фотоаппарат на шею. В карманы – пара катушек с разными пленками. Конвертеры. Фильтры. Второй объектив.

И – резать сероту, оглядываться, прислушиваться, искать…

Бледный коротко стриженый газон.

Бледная коротко стриженая аллейка.

Бледная коротко стриженая компания.

Бледно…

Стандартно…

Серая пыль на стеклах.

Встречный поток.

Серая пыль на одежде.

Попутный поток.

Та же серая пыль – в замыленных взглядах.

-Ты слышал, новый…

Бесцветные разговоры.

-…мобильник продают…

На одни и те же темы.

-…стильный…

Одинаково бессмысленные.

В сторону, из потока. Здесь нечего искать и нечего терять.

Переулок. Пустынный. Брошенный.

Переход. Однородное месиво из людской массы.

Дворы. Скамейки. Одинаковые компании.

Улицы. Машины. В одном темпе.

Тротуары…

Стоп!

Резко обернуться, поймать то, что заметил не то край глаза, не то спинной мозг – на-вскидку спустить затвор, пока синяя молния не пропала из виду.

Следом, за ней, по плотному нестандартному следу невесть откуда взявшегося лег-кого мотоцикла.

Его я уже не догоню.

Но он не должен ехать ни к типовому бетонному ангару, ни к стандартно-грязной стоянке.

Повороты ловит только мозжечок, все остальное – ищет, ищет, ищет. Ловит слабые оттенки настоящих цветов, пытается понять – откуда же они взялись.

Оазис, живой, где-то близко…

Бег по улицам, проулкам и коридорам, испуганно отступающие люди.

Не до них.

Найти.

Еще один закоулок, вдруг переходящий…

В лес.

Скат холма, овражек, за ним – еще одна горка.

И сосны. Медные стволы, яркие хвойные зонтики.

Невероятно. Город ослеп. Город сдался – но не смог выбросить из себя настолько живой островок.

Бетонные коробки будто бы съеживаются и исчезают перед уверенным лесным стро-ем.

Да. Это будет первым кадром…

Тропинка, потрескавшийся асфальт, занесенный желтым песком.

Небесно-голубого цвета шоссейник, брошенный прямо в подлеске. Тот самый, спа-сибо, что завел меня сюда.

Изумруд папоротниковых зарослей.

Рассыпанные по земле шишки.

…Идущие навстречу две фигурки, необычайно живые и своеобразные – будто бы даже из других времен.

Звонкий голосок рассказывает…

Не верю. О книге.

Цветная душа.

-А можно вас сфотографировать? На память?

Пара переглянулась – и синхронно кивнула…

Зеркальце щелкнуло, не дожидаясь, пока глаза обернутся к объективу.

Я чуть виновато улыбнулся.

-Так будет лучше.

-Мы верим! – так же, в два голоса.

-А можно посмотреть?

-Не сейчас. Вы ведь будете здесь завтра?

-Каждый день, это наше любимое место.

-А я вам ее подарю. Еще увидимся.

-Увидимся! – два взмаха двумя ладонями.

Волшебное место…

…Жаль, пленка кончается слишком быстро.

Ничего, завтра я сюда вернусь.

Прорастает сквозь теплый песок серость асфальта.

Сосны сменяются глухими заборами.

Лес уходит куда-то в прошлое…

-…Смотри-ка, похоже, журналюга.

Переход от леса к мертвечине оказался слишком резким.

-А дай нам фотик? Погонять?

-Да ты с ним не справишься.

-Не, пацаны, он меня за дебила держит.

Бежать? Некуда. И местность не знаю.

-Не уважаешь? К людям надо…

А удар я все-таки не пропустил.

Встречный.

Уйти в сторону.

Подсечь под колено.

Еще чуть-чуть сместиться…

Горячий всплеск в затылке.

Темно.

-…в порядке? Сильно зацепили?

На раскаленный череп выливается что-то ледяное, вскипает, шипит – но кое-как га-сит пожар в голове.

-Вы меня слышите??

-Всего-то… - Алые пятна в глазах, на уши кто-то надел тарелки и старательно по ним лупит. – Трубой… В затылок…

Лучше прилягу. Лицом вниз.

-Скорую вызвать?

-Живой… - в затылок вбивают клин. Не тем концом.

-Давай все-таки… Это же ваша сумка?

Вправду. Моя. Странно, что здесь.

-Я помогу встать, дойдем до…

Не выжимайте! Мои! Мозги!

-Ой, сильно же… Лю-ю-юди-и-и!

Голова пошла волнами, ощущая себя чем-то вроде студня.

-Сейчас, держись, станет легче, я вам волосы намочу – и все пройдет… Люди, кто-нибудь…

Еще одна доза мигом закипевшей воды.

Пожар в затылке, бьется в ритме пульса.

-Неправильно лежит, давайте, перенесем… - Уже другой голос. – Нет, нет, к сосне.

Организм вяло мотает, пока кто-то тащит его под руки. Голова живет отдельной жизнью…

Кипятится в котле.

-Теперь бинт, или платок, да что-нибудь. А вы глотайте, глотайте…

Пять глотков чего-то божественно-холодного.

-Все. Его в больницу надо, сотрясение… Бедняга. Легче, да?

Я и вправду смог хоть что-то увидеть. Хотя бы своих спасителей… Да, вполне под-ходящее слово.

Пара с лесной тропинки, собирает с песка разбросанную аптечку и попутно куда-то названивает.

Темноволосая девушка в поблескивающем лазурном комбинезоне. Сидит на земле. Рядом с коленями – того же небесного цвета шлем.

В глаза смотрит.

-Много же сволочни в городе…

-Тошнота, головокружение, дезориентация?

-Не грузи парня, не ответит. Ему и так хватило. Что там медики, едут?

-Связи нет…

-Вот ведь черт. Эй, парень, ты на байке удержишься?

-А вдруг у него кровоизлияние?

-Подруга, не каркай, ладушки?

-Мы даже не знаем, как сильно его ударили!

-Зацепили по касательной, шустро вертелся. А лежачему поддать не успели… По-мощь нужна, у вас же есть машина?… Вот, выродок, даже не отреагировали. Ладно, не ворчу… Ой, что это?

…Кое-как обернуться туда же, куда завороженно смотрит мотоциклистка…

…Изумрудный фонтан тонкими струйками выплеснулся в небо и рассыпался остры-ми папоротниковыми стеблями. Листья колыхались, росли – а под ними набухали голубо-ватые почки, наливались цветом – и вдруг расцвели васильковыми вспышками…

…Нереальный цветок рассыпался искрами – и покатился из зенита, во все стороны, падая – и заставляя горизонт гореть тем же зеленым…

…Еще один всплеск сжиженного травяного света, яркие струи застилают небо, затя-гивают городской смог, смыкаются, сплошным потоком стекают вниз…

…Последний уголок города пропадает в жидком огне.

Только в центре купола – невероятно яркая, неземная картинка. Подернутая волнами и рябью, но от того не менее цветная…

Будто бы другой мир.

А рядом - понемногу приходят в себя здешние люди.

Солидный человек в костюме – теплым летним вечером – пятится назад, закрывается ладонью. Влипает спиной в ствол, ползет на лопатках чуть вверх – и, на ощупь развер-нувшись, тяжело бежит от точки разрыва…

…Парочка, переглянувшись, без слов встает. Рука находит руку, два силуэта плывут к трепещущему окну – отсюда…

…Ярко-алая вспышка…

…Серебристое мерцание…

…Костюм и дорогие очки по инерции пролетают вперед – и катятся по склону хол-ма…

…Две фигуры застывают сверкающим металлом – и растворяются в воздухе…

Голубоватое сияние – и оглянуться не успели – обернуло нас с мотоциклисткой и не-навязчиво выставило за пределы купола.

-Так вот как она…

-Вот уж… Увидел. А то – только издали… Какая яркая…

-…И теплая…

Я встряхнулся. Голова, как ни странно, не болела.

-Знаешь, здесь минут через пять госбез будет. Или меньше, черт его знает, что со временем творилось. Гони отсюда, а то поздно будет.

-А ты?

-А я пехом как-нибудь.

-Ко мне. Быстро, - машина довольно заурчала, почувствовав хозяйку. – Не теряем времени.

-Сбрось где-нибудь по дороге, - запасной шлем сел, как влитой. – А в этом лесу нас не было.

-Отличненько, спрыгнешь на Красном. Не прощаюсь, еще ведь увидимся.

Мотоцикл рванул с места – уже не ответить… Два прощальных кадра, на цифровик – и летящие над плечом пилотессы фонари…

…Главный влетел в дверь, не дожидаясь, пока та откроется.

-Народ, на вылет! Возле Сеятеля Точка открылась!

Я молча шлепнул на стол компакт, вытащил из конверта следующую фотографию.

И эта пойдет в коллекцию – летящий между деревьев лазурный силуэт…

-Это что… Блин, ты откуда о ней узнал?

-При мне открылась. Шатался, снимал.

-Стоять! У тебя что, есть местность перед пробоем?

-Где-то за полчаса-час.

-Ы! – Главный проскакал круг вокруг моего стола, разве что знамени и горна не хва-тало. – Выкладывай! Да этот тираж у нас с руками вырвут!

-Держи, сканируй. Помнешь – перестану считать главным.

-Имей совесть, давай негативы!

-Кто-то здесь и сейчас перетопчется.

-И как тебя назвать? Верну через полчаса, - и исчез в дверях. Спасибо, ясное дело, не сказал.

Я от скуки ухватил последний наш номер. Пролистал, нашел "точечную" полосу. Уж что-что, а сбивать материал в одно целое наш главный умеет.

Что он на этот раз вставил… Блокпост, портрет безопасника, прожекторы… Стоп.

Я же видел их где-то. Раньше.

Где-то…

…В своей коллекции.

Последние листы альбома.

"Призрачный дождь", на нем – только лучи. "Пелена", подсвеченные заводским све-том ливневые струи…

Чугунная ограда, корпус, переходящий в цех, бетонный забор…

То же самое место.

В тех же самых черно-белых тонах.

Потом – зелень леса и небесная девушка. И пробой.

Не может быть.

Наугад открывается страница альбома.

Семнадцатое мая. "За Родину!" Алые полотнища над лагерем реконструкторов. Го-рящие глаза людей в отгоревших гимнастерках. Натянутые струны телефонных проводов. Даже припертый откуда-то грузовичок смотрит широко раскрытыми фарами.

Официалка.

Ночь семнадцатого-восемнадцатого мая. Пробой в Кольцово. Небывалое количество пропавших без вести. Вещей почти не найдено, вместо обычных процентов сорока – не больше пяти.

"Вести с полей".

Пробой.

"Молодость".

Пробой.

"Ледяные дворцы".

Пробой.

Черт возьми, я не верю…

Встать. Идти. Пока это – простой бред.

В безлюдное место.

Яркое и безлюдное…

…Искрюсь.

Не подходи – убьет.

Нервы натянуты, как провода. Гудят.

Лица очерчены тушью.

И здания – тоже, контрастные.

Глаз примеряет все точки зрения.

Мозг их бракует. Здесь людно. К окраине…

…Руки сами потянулись за фотоаппаратом.

Сросшиеся в одну стену кусты. Из-за них выглядывают старые, искалеченные ветра-ми и грозами ивы. И – свинцовые тучи над ними.

"Мягкий" фильтр.

Этот кадр будет называться "Старость".

Сильный вид. Даже коллекционный.

И, самое главное, здесь нет людей.

Фокусное… Резкость… Выдержка… Диафрагма… Плавно потянуть спуск…

Щелк!

Готово. Только что-то не так. Лишний цветной штрих…

"Еще ведь увидимся". Как знала.

-Лазурная, уходи отсюда! Здесь может "Точка" открыться!

Из кустов выпало тельце в нейлоновом комбезе.

-Я это и проверяю. И почему я была уверена, что мы встретимся?

-Не знаю – но я тебе поверил. Уходи, все "Точки" оказались у меня на снимках. Все.

-А я в них во всех бесилась. Странно, да?

-Это что… Нас по одним маршрутам носит?…

-Кстати, ты заметил, что вчера купол выбросил нас обоих одним замахом? Я только сейчас вспомнила. Все утро боялась, что в одиночку зажигаю пробои.

-Так тебе кажется…

-Сейчас и проверим… Черт, кого несет? Проехать больше негде?

Грузовик. Зеленый тент. Черные армейские номера. И вправду, что вас сюда зане-сло? Проезжайте быстрее, целее будете…

Вспышка.

Волны на шершавой облачной поверхности.

Духота, перемешанная с озоном.

"Точка" раскрылась.

До желтизны постаревшие осколки черного пулями брызнули во все стороны, не за-мечая ни деревьев, ни заборов, ни заглохшего "Урала".

-Спешиваемся! Рассыпаться, залечь! Машину – в круговой обзор! Первое – на левый борт, второе – на правый… - Сержант скатился из кузова, и, вжимаясь в колесо, бросал в воздух команды.

Из кузова сыпались фигурки в камуфляже – и, уткнувшись глазами в призрачные волны портала, тут же забывали о приказах, о холостых патронах, о рассудке, хотя бы…

Первый боец, безумно и испуганно глядя на разрыв, бросил бесполезный автомат и рванулся к куполу.

Мерцают, не в силах зажечься, синие огни.

Второй, с тем же остервенением всадил в разрыв весь рожок холостых патронов…

…И полыхнул красным заревом еще раньше первого. Только автомат брякнулся о стоящие на асфальте сапоги.

Третий…

Искрение в небе, сухой треск заволакивает город.

Четвертый…

Попрыгали – и в полете исчезли – водитель и офицер сопровождения…

…Сержант, рыча что-то на разбросанные по асфальту камуфлированные тряпки, по-дошел к порталу и рванул его край на себя…

…Затянулся серебряным дымом, и рассеялся вместе с ним…

Тучи треснули – и улица полыхнула контрастными тенями.

…Только мы с байкершей, раскрыв рты, смотрели друг на друга…

-Ты понял, кто здесь пропадает?

-Кто уходит – тоже понял. И, чес-слово, я раскрашу этот город.

-Нет уж…

-Что?

-Нет уж. Мы раскрасим.

Сплошное пульсирующее пламя бьется в тугих тяжелых каплях, стекает всей палит-рой живых красок.

Мы.

Автор: Антон Судников (Rifleman).