Эпидемия

Вторник, 1 января 2008 г.
Просмотров: 2952
Подписаться на комментарии по RSS
  
 
– Конец света! Милый! Похоже, этот чудаковатый парень из фона­рика напротив спер мои чулки! Слышишь?! немедленно пойди и разбе­рись. Совсем новые, гад! А вот так сразу и не скажешь, что он того... ну может иметь виды на женщин... Всегда такой скромный, интеллигентик, вечно корчит из себя недотрогу. Игорь! Ты что не слушаешь?!
Ирина в сердцах швырнула разноцветную кучу тонкого белья, кото­рое она перед этим собирала изо всех ящиков длинного, во всю стену шкафа-призрака. В дверях бесшумно возник невысокий, сутулый мужчина, его вид – вид провинившегося школьника вконец разозлил пылающую праведным гневом жену.
– Почему, я не слушаю. Я все слышу, прекрасно слышу, – он заис­кивающе улыбнулся и поправил сползшие на кончик носа очки.
Рядом с яростно марширующей с рассвета до заката супругой, он казался хрупким и каким-то по-детски виртуальным, точно горе-профес­сор из очередной американской жвачки.
– В том-то и дело что ты «слышишь» а не «слушаешь»! – Взорвалась Ир­ка. Вид мужа, и главное эти поганые очечки (хорошую вещь «очком» или «очками» для пущей гнусности, не назовут) бесил ее до жажды убийства.
– А я и слушаю и слышу, – продолжал шелестеть Игорек. – Слушаю даже более того что хотелось бы.
Он подошел вплотную к своей вечно бушующей половине, и только теперь снял уродливую оправу.
– ... Черт с ними – с чулками, в самом деле. Ветер унес и все дела. Купи другие. Хотя тебе и без…
Он не окончил начатую фразу – пощечина и звонок в дверь прозвучали почти что одновременно. На экране старенького подслеповатого домофона, в углу комнаты замаячила вечно что-то вынюхивающая физиономия Крыса.
– Ну вот. У тебя опять нашлись более важные дела, – Ира обречено развела руками. – Иди же! Открой этому поганцу, приведи в дом ватагу студентов, а потом не удивляйся, что у твоей жены не на что купить пару чулок! – Она отвернулась, пряча от мужа свое лишенное всяких признаков слез лицо.
– Заходи Крыс. – Игорь пропустил перед собой, беспокойно огляды­вающегося из под черных крохотных круглых очочков, коллегу. Маленькая, светлая комнатка выходила окнами на Миллионную, из мебели в ней находилась древняя тахта, старое, но невероятно удобное кресло, стол с компьютером, остальное пространство на пыльных этажерках и свободное россыпью, где попало, занимали книги.
Обычно в присутствии посторонних Ирка делалась несколько мягче, но, как назло, к Крысу это не относилось.
– Пожалуйста, в кабинет. – Игорь бросил извиняющийся взгляд на спину жены, мол: «Была бы тебе и белка, был бы и свисток, но вот теперь только старая, надоедливая Крыса. Ешь, не хочу». И скрылся за дверью.
– У вас, что тут – революция? – Наконец разразился ядовитым сарказмом Крыс, нахально устраиваясь в виды видавшем кресле хозяина, и наг­ло покусывая ногти. Словом «Революция» коллеги травили Игорька уже не первый год, но в последнее время, начиная с февраля семнадцато­го эти издевательства несли уже явно злобный характер.
– Революция не революция, а несколько самых грязных ублюдков вроде тебя я бы ни как не поленился вешать на столбах!
Дело в том, что, начиная с двухтысячного года, Игорь Иванович Великанов имел неосторожность примкнуть к кликушествующей на все лады банде астрологов и прорицателей, предвещающих новый историчес­кий виток событий в точности совпадающий с сюжетами столет­ней давности, и естественно очередную революцию.
Игорь досадливо оглядел беспокойно юлящего, и только что не пританцовывающего в стиле знаменитой пляски святого Витта гостя. Бледное, подвижное лицо которого, не предвещало ничего хорошего.
– Говори прямо, зарплату задерживают, или... что? – Игорь обречено и вместе с тем угрожающе навис над беспокойным дружком, поздно соображая, что от того разит потом как от баскетбольной команды пос­ле тренировки.
– Нет... нет... Зачем же так активно! Черт! Кто мог бы подумать, тихий, тихий, а как выскочит, как выпрыгнет!.. У-у-у, – Крыс сде­лал страшную рожу и противно захихикал. – Ладно. Про твои серебряники мне ничего неизвестно, – лицо его вдруг сделалось губительно серьезным. – А вот слухи о детках вроде подтвердились. И если я правильно понял, то… вскоре правительство вообще перестанет финансировать твои антинаучные глупости.
– Да почему же?! Некоторые прогнозы подтвердились, да еще как! – Игорь раздосадовано плюхнулся на тахту и измождено уставился на Крыса. Мысль о том, что властидержатели ведут с ним какие-то свои, мягко говоря, пованивающие игры, не покидала его голову, чуть ли не с самого на­чала «Революционно предупредительной компании», утихомириваясь в дни зарплаты, и неистовствуя в промежуточных фазах. И, правда, с ка­кого такого геморроя правительству приспичило финансировать полу аст­рологический, полу мистический прогноз? Если, как предполагалось вначале цель его – безопасность страны и улаживание мирным путем назревающего недовольства, то почему же, почему же Господи, ничего не сделано?!
Кому нужны предостережения и блестяще сбывшиеся прогнозы, если, если…
Сейчас напротив взалкавшего прорицателя сидел вездесущий Крыс, в руках которого находился ключ от этой проблемы.
– Говори. – Выдохнул Игорь, по-мазохистски ощущая, что сейчас его будут бить. «Ну и поделом».
– В общем, дети... – Крыс многозначительно ткнулся в пространство перед собой черными дырками очков, словно впечатывая в пространство свое, вдруг ставшее неподвижным, как изваяние древнего оракула тело. – Твоя компания фуфло и прикрытие. Они все просекли верно, а ты ошибся, польстился на юбилейную дату и подогнал прогноз. Отсюда принципиаль­ная ошибка – поставил вместо плюса минус. И получилось, что народ занялся закупками сахара и круп, в ожидании повторения голода, а что происходит на самом деле – не поняли.
– Но голод был! – Игорь встал и заходил из стороны в сторону по кабинету. Правота Крыса была для него так же очевидна, как то, что жене сегодня не из чего готовить второе.
– Был. – Гость спокойно закурил, продолжая въедливо держать взглядом беснующегося друга. – Был. А кто его создал? Ты – прославленный предсказатель объявил – а они исполнили. Неравномерные закупки, плюс перебой в поставках, за счет искусственно созданных заморочек на таможне. Далее... далее «Кровавое Воскресенье» – жаль, пришлось на субботу. Тебя предуп­реждали, что Гопон держит кадильницу как противотанковую гранату, а при встрече с начальством вытягивается по струнки смирно?.. Короче, молчи и слушай. Подлинного кризиса ты и не заметил, хотя, может, заметил? – Крыс прищурился, – почему это интересно у вас с Ириной нет детей?
– Не твое дело!
– А у министра финансов их шестнадцать.
– Сколько?! – Игорь остановился, затравленно глядя на своего мучителя.
– А у министра обороны – восемь, пока восемь. Жена, четыре наложницы. Петербург, млин, центр мусульманства. Так что сам понимаешь. Когда в пятом году в прессе прошли сообщения о рождении детей с полным или частичным отсутствием сердца – вы просвещенные умы современности сочли это «утками», а дети-то были. Хитрая такая система пульсов, шлюзиков, лоханок перекачивающая кровь. Но, когда наша партия опубликовала ряд статей с результатами реальных исследований, вскрытия в стране официально были запрещены, и многие кардиологи отправлены, сам знаешь куда. В общем, я не медик, это Стас лучше объяснит. Факт, что они – дети сильные, здоровые, и... и они, по-моему, все теперь такие.
– Как все?! – Игорь почувствовал, что в комнате неожиданно сделалось темнее, и на улице словно смолкли разом грохот проезжающих на очеред­ное учение танков.
– Вот так старичок, все. – Крыс нервно выпрямился, и подойдя к стел­лажу выбросил на тахту закрывающие заветную бутылку труды Ленина и поставив перед ошеломленным ученым прямо на пол пару пыльных рюмочек плеснул по полной. – В «Центре Милосердия и Хирургии» были устроены повальные обследования всех детей до… не помню, какого возраста включительно, после чего нормальных устранили. В то время ты как раз вещал еще об эпидемиях. Так что было мнение, что дети просто заразились. Половину же смертоубийств, списали на интервентов, которые были обычными гастарбайтерами.
Иными словами на сегодняшний день мы, практически, пестуем новое, неизвестное еще поколение людей.
– Не может этого быть. – Игорь опрокинул содержимое рюмки и затрав­ленно посмотрел на ставшего вдруг непоправимо серьезным друга. – Мне сейчас подумалось, что может именно из-за этого, почти ни у кого из сотрудников нет детей? Ведь если бы были... Если бы у нас с Иркой были дети…
– Ты бы все понял. Ей Богу это бросается в глаза, я лично наблюдаю несколько, семей и доложу тебе... Но хуже всего, что старшим, уже по тринадцать лет – практически созревшие особи, через год другой начнутся размножаться, и кто знает…
– Не говори о них, как о каких-то тварях! – Не выдержал Игорь. – В конце концов ничего не доказано и потом... О Боже! Я же общаюсь с сы­ном Бориса и ничего, а ему как раз двенадцать. Очень смышленый маль­чик. Круглый отличник, спортсмен, компьютерный гений и все такое...
– Вот-вот – они все отличники. Вспомни себя в этом возрасте – ты уже курил, тусовался... ну музыку хоть слушал, небось забивал на уроки и резался в квейк?!
– Что это вы разорались? – На пороге стояла Ирина с глубокими тарелками и хлебом в руках. Игорь заметил, что она подкрасилась и надела светленькие джинсы, которые терпеть не могла.
– Скажи Ирка, – взлетел к ней Крыс, хватая хлеб, и одновременно выдвигая из угла крошечный столик. – Ты помнишь себя в двенадцать-че­тырнадцать лет?
– Конечно. Мои, тогда как раз разводились, сестра осталась у мамочки два сапога пара, а я с папа... то есть в свободном полете. Помню – он сразу же дал мне денег – как давал матери, и велел делать что хочу, только чтобы не голодать и не колоться. Славная житуха началась. – Она сходила на кухню и принесла дымящуюся кастрюлю зеленых щей. Вся компания расположилась вокруг столика.
– Ты курила? Мазалась? – Продолжал разговор Крыс, демонстративно не реагируя на взгляды хозяина дома.
– Конечно, мазалась и на дискотеки кислотные ходила, и травку нем­ножко... а ты к чему это собственно?..
– А современная молодежь ни-ни.
– Что, ни-ни?.. Ну, так мода, наверное, была, а теперь... хотя ты прав. Знаешь, я вот замечала... в наше время, помнишь Крыска иногда зас­нуть невозможно из-за того, что какой-то паразит врубит свой магнитофон по самое не хочу – не достучишься!
– Ага. И дискотеки из моды вышли, зато военные училища, кружки юных... всяких разных как эпидемия. В воздухе какая-то зараза – везде агитация за здоровый образ жизни, плюнуть некуда!
II.
На следующий день Игорь Великанов и сам уже не мог понять, как это он до такой степени поверил доводам Крыса – паникера и бедоносца, в равной степени изгоняемого из всех известных тусовок, и время от времени избиваемого нещадно за наглое выкидоны, сводничество, поклеп, разного рода мистификации и лжесвидетельства. Помниться, под разговор пили они много и окончательно прикончив и без того скудный бюджет семьи Великановых, даже забрались в долги, то и дело опуская ведро для бутылок в окошко первого этажа, где размещался крошечный ресторанчик на шесть мест.
Не без содрогания Игорь вспомнил, что позже окончательно окосев, в обмен на «Огненную воду» они начали бросать в окно всякую гадость.
Ирка, которая больше общалась с подрастающим поколением, в лице детей своих друзей, с пеной у рта доказывала, что все они как роботы – ни чувств, ни эмоций – сплошной нахрап, да трезвый расчет. Слово «Трезвый» особенно не нравилось Игорю, и он выл, что всех их в огонь нахрен, и витиевато матерился.
Еще Крыс, под красную рыбку, рассказывал что поначалу зверских крошек прятали, вшивая им в грудь что-то тикающее, чтобы не вызвать подозрений. Для того чтобы взять под контроль всех рожениц пришлось позакрывать ряд клиник, оставив лишь подчиняющиеся центру и напичканные спец. персоналом. От всего этого ломилась голова, хотелось орать и биться о стену. Подумалось – интересно скольким же женщинам подобная конспирация стоила жизни?
По словам Крыса получалось, что этой проблемой занялось целое общество ученых, и теперь, когда о «детях» собрано достаточно материала, многие даже поговаривают о частичной или полной ликвидации последних.
Иными словами: «Новое поколение выбрало «Пепси» и остановилось на этом». Так или почти так звучала реклама из его – Игоря юности.
«Боже! А они ведь правы. Стрелять надо. Но вот только в кого? Как объяснить людям, что эти особи не их дети, а саранча – бессердечные, тупые роботы, для которых нет ничего святого. Нет сердца – значит, нет души – и это в России – стране рос сияния, в России – душе мира! И что будет после?.. ну после нас, когда человечество, все человечество очистившись от скверны умрет?
 
В замке скрипнул, и привычно провернулся два раза ключик. Игорь вздрогнул, потому что не видел, когда жена уходила. На часах было пять минут первого. Он машинально снял очки, и встретился с сияющими глазами жены. Какое-то время они смотрели друг на друга. Ира молчала. На лице ее блуждало состояние ошеломляющего счастья.
– У нас будет ребенок!.. – наконец не выдержала она, и кинулась на шею мужа. – Ребенок!!!
– Волна радости поднялась, и захлестнула все вокруг. За одну секунду были забыты все страхи и разговоры прошлого дня. Все исчезло.
С этого момента блага точно из рога изобилия повалили на счастливое семейство. Институт получил новые дотации, работы было выше головы, потребовались статьи и отчеты о проделанном.
О Крысе вспоминать не хотелось, и, встречаясь в вылизанными под Гитлер юге подростками, Игорь думал о том, в какую именно дружину запишется его мальчик. В магазинах продавали всех видов компьютеры и ставшие недавно модными электронные няньки для самых маленьких. Отчего-то младенцы предпочитали их живым людям и даже родным матерям, которые теперь получили больше свободного времени и могли заниматься собой.
Город менялся – неизвестно куда вдруг исчезли бродячие животные и старики нищие. Одновременно с этим волна безработицы начала охватывать население от сорока лет.
«Бизнес молодеет, ничего с этим не поделаешь, – думал про себя Великанов. – Любой мало-мальски успевающий школьник сейчас соображает в десять раз лучше опытного инженера. Да и дети как на подбор – все отличники, коммерсанты – любой за хорошее место мать родную продаст».
Все менялось, и представительницы самой древней профессии выглядели от силы на четырнадцать лет. Не смущаясь, они выстраивались пестрым рядом от Катькиного сада до Казани, со стороны напоминая роскошную восточную нитку бус.
Однажды, отправившись на встречу с бывшими однокурсниками, организованную чисто стихийно чернокнижницей Томаркой, работающей сейчас на параллельном информационном потоке, Игорь узнал, что большинство из старых знакомых, особенно те, что отстроились и жили в собственных домах исчезли, или по слухам, были убиты самым зверским образом, забиты до смерти по дороге домой, удушены газом... Крыс вообще исчез – поговаривали, что был арестован...
– Кстати. Я близко общался с  ним, – мягко вклинился в поток чужих мыслей тучный Борис, бывший кореш Крыса. И подав Игорю бокал с модной бурдой, повел его к креслам на террасе. Вечер стоял прямо-таки хрустальный. – Насколько я понимаю, ты был последним кто видел Крыса? – Глаза Бориса сияли. – Он рассказывал тебе о наших исследованиях? Ну, о «бессердечных»?
Последнее словечко резануло как острый серп луны, в это самое время с видом любопытной соседки выползшей на небо.
– ... Он поделился с тобой, хотя и предполагал степень опасности. Скажи – ты сам донес или жену попросил?
– Ничего я не доносил! – Взорвался Игорь, выплеснув в ночь сладкое пойло.
– Не обижайся. Послушай, – зашипел толстяк. – Я знаю, что ты тут не причем. Крыс носил с собой маленький передатчик, чтобы мы могли уйти, на тот случай если его арестуют. Твоя Ирина – шпионка, да не ерепенься ты. – Остановил он готовое сорваться с уст Игоря словцо. – Моя тоже шпионка – полковник, курва, не исключено что инопланетянка. Нас с тобой купили аналогичным образом – дети! Сколько лет нету, а тут!.. – он махнул рукой. – Но я-то своего сразу просек. Никакого сердца в нем нет, и не было никогда.
– Так ты что ли тоже предлагаешь убить?! – Игорь взмахнул руками, как подраненная птица и упал в кресло, придавленный мускулистыми руками Бориса.
– Убить – такое решение принимают как раз те, у кого в груди пустота и ночь без звезд! Мой сын – это мой сын. А если он калека, так что ж тут?! В общем, так – я в порту клинику одну знаю. Там доктор еврей, он может сердце одного из родителей ребенку переставить – ну, если конечно кровь подходит. А потом оперированные будут доставлены  на Ильмень, чтобы всем вместе быть. Так что держи адресочек. – Он незаметно сунул в руку лишившегося дара речи Игорю визитную карточку, и, закурив, канул в ночь.
Вслед за ним из освещенного окна дома сорвались две черные фигуры, послышались звуки погони.