Эльфостопом через лес

Вторник, 1 января 2008 г.
Просмотров: 2914
Подписаться на комментарии по RSS
Автор: Владимир Калашников.
 
Элькъян, отпустив поводья, и предоставив кобыле самой выбирать путь, сидел расслабленно в седле, положа руки на бёдра. Из-под полуприкрытых век смотрел на зелень, иногда отводил руку, чтобы почувствовать и в полной мере насладиться бархатистой нежностью цветка, что вырос из трещины в коре дерева, или висит на длинном вьющемся стебле с кроны.
- Помогите!.. - раздался совсем рядом истошный женский вопль.
Острые уши кобылы вздрогнули, острые уши Элькъяна дёрнулись. От неожиданности эльф подпрыгнул в седле, рука рванулась к рукояти меча, но пальцы запутались в перевязи. Изысканно ругаясь, - не зря ведь целый курс прослушал, не зря, оказывается, - эльф высвободил руку, выдернул из-за плеча лук, наложил на тетиву стрелу с приличествующим моменту серо-чёрным оперением.
- Я скачу!.. - прокричал Элькъян, согласно этикету добавив в голос немного дрожи, должной придать ещё больше волнения моменту. Жаль, что нет времени сочинить песнь, и в запасе, как назло, подходящей не осталось. Да и лютня лежит дома…
- Помогите!.. - вновь пронёсся между деревьев крик. Девушка будто истосковалась по спасителю - кричала устало, бесцветно. Как будто уже очень давно оглашала лес своими просьбами о руке, что сможет прийти на выручку.
Лучше, конечно, было бы, если б она оказалась эльфийской принцессой. Впрочем, голос грубоват, грубоват… Значит, человек. Ну да ладно, девушка - и то хорошо.
В последний раз мелькнуло в разуме - а вдруг, вдруг всё же эльфийская принцесса? Потерявшаяся, уставшая, охрипшая от простуды и дымного, неправильно собранного нежными, неумелыми ручками костра…
Мечты умирают. Это самый большой их недостаток.
Девушка-человек сидела на камне, неторопливо что-то записывала в небольшую книжечку, иногда поднимала лик к небу и протяжно кричала одно и то же слово.
- Чем я могу… - осторожно начал эльф.
- А-а-а... Явился - не запылился... - проворчала девушка, оборачиваясь. - Я зову-зову… С самого утра…
Теперь они стояли друг напротив друга, рассматривая.
- Ну что смотришь? Потерялась я, потерялась… Ну ты меня прям совсем засмущал…
Улыбаясь, девушка вжала голову в плечи, уставила глаза на носки башмаков, неловко сцепила руки. В общем, всем видом своим изображала стеснительность. Но Элькъян не был сведущ в человеческих повадках, потому не понимая ужимок девушки, сам застеснялся по-настоящему.
- Какой маленький!.. - рассмеялась вдруг она.
- Всего на полголовы ниже вас, - учтиво произнёс эльф.
- Я имела в виду - худенький! - умилилась девушка, озорно прыснула в кулачок.
- Мы тонки телом, и душой, - распевно заметил Элькъян.
- Это и заметно, - легко согласилась девушка.
- Во всех пущах, что к востоку от Буковой Грани, величают меня Элькъяном. А как же зовут вас, о прекрасная…
- Нет нужды в дворцовых… э-э-э… дворцовых… - девушка насупилась. - Ну, в общем, ты понял.
- Мы всегда так говорим, - произнёс, немного растерянно, эльф. - Мы, дети лесов…
- Ну, ладно. Я с этим уже давно смирилась. А зовут меня Харудза.
Эльф сглотнул комок, внезапно выросший в горле. Девушка с интересом смотрела на него - конечно же, заметила, как нового знакомца передёрнула от такого варварского имени.
- Да ладно, пошутила я… Имя моё - Ёркламга… - проговорила почти обречённо. Поглядывая незаметно исподлобья на передёргивающееся лицо эльфа.
- Ну шучу я, шучу, - выговорила последнее слово по слогам девушка. - Имя у меня простое, но благозвучное - совсем как у вас, эльфов. Милия.
Эльф перевёл дух. Теперь, после звуков этих ужасных, грубых, будто оркских, имён он совсем перестал обращать внимание на примитивный слог, которым строила фразы новая знакомая.
- Куда вы следуете, совсем одна? Без вещей, без слуг, без паланкина?
- Э-э-э… Ну надо мне достичь того края леса… Который по другую сторону от Буковой Грани… Там, в человеческом городе, живёт мой дядя, то бишь, брат моего папочки. А захотелось мне без слуг путешествовать, без палак… как его там… Да и нету у меня всего этого. И вообще: так дешевле.
С минуту они молчали.
- А это твой конь? Хороший, хороший… - девушка стала гладить морду лошади, чесать за ушами, теребить серебристую гриву.
- Это кобыла, - сдержанно проговорил Элькъян.
- Кобыла? А совсем не похожа… Хорошая… - с придыханием говорила, обращаясь к лошади, Милия.
- Я считаю своим долгом предложить вам, о прекрасная дева, сопровождать вас в вашем пути через лес, что является домом нашего племени…
- Ты слышала, миленькая, он предлагает нам нас провести… - сюсюкала Милия с кобылкой. - Ну что, мы согласны? Конечно же, мы согласны!..
- В таком случае, предлагаю не терять времени, и немедленно отправляться в путь, благо я чувствую, что сейчас самый счастливый миг, для того, чтобы начать его!
Пока Милия залезала в седло, ойкая и визжа, - сначала поднималась на оказавшийся неподалёку валун, потом, жалуясь, на то, что нога в башмаке не пролезает в стремя, перелезала на спину кобыле, - Элькъян упустил свой счастливый миг для начала путешествия.
Эльф вспрыгнул на круп, позади девушки - вдвоём в седло они никак не уместились бы. Совсем иначе было бы, если б она родилась эльфийкой…
Ехать было неудобно - Элькъян не видел за нависавшей над ним девушкой дороги, и на некоторое время полностью доверился кобыле. Сам просто сидел, одной рукой ухватившись за пояс Милии, смотрел по сторонам, радуя глаза и душу зелёной лесной прелестью. Длинные речи спутницы слушал вполуха - хоть и стыдился этого пренебрежения чужими словами, таким явным нарушением этикета. Но картины извечного леса, проплывающие по сторонам, как обычно были столь прекрасны, что образующиеся в душе от их вида удовлетворение и успокоение, преобладали над мыслями об этикете.
Вскоре Милия стала часто оборачиваться, дабы удостовериться, внемлют ли ей, каждый раз чуть не сбрасывала эльфа с лошади. Но окружающий лес был настолько прекрасен и люб чистому эльфийскому сердцу, что Элькъян не обращал внимания на эти маленькие сложности.
Но когда места пошли незнакомые, эльф решил, что будет лучше пересесть вперёд.
Он едва уместился между передней лукой седла и шеей лошади. Через некоторое время Милия дёрнула его за волосы, хихикнула. Потом стала заплетать в косички, и сооружать из них на голове эльфа невиданные причёски.
Элькъян вежливо смеялся вместе с девушкой, думая, между тем, как будет расчесывать и распутывать то, что она сотворила.
- Я есть хочу!.. - капризно проговорила Милия ближе к полудню.
- Ну что ж, приказы, исходящие от плоти, иной раз лучше выполнять…
- Да ты не говори ничего, - с премилой улыбкой сказала Милия. - Иногда лучше просто поесть, чем говорить о еде.
- Вы правы, прелестная… - начал сызнова Элькъян, но девушка оскалилась и показательно клацнула зубами.
Эльф раскрыл торбу, и достал завёрнутое в листья печенье.
- Так мало?.. - удивилась Милия.
Элькъян оценивающе посмотрел на неё, и присовокупил к выданной порции ещё парочку вкусностей. Но и этого девушке было мало, человеческая самка оказалась на редкость прожорливой.
- Я не могу, как вы, остроухцы, питаться былинками, и запивать их росинками, - объявила Милия, заметив, как эльф заглядывает в суму. Видно, рассчитывая, на сколько ещё хватит припасов им двоим. - Кстати, о питье… Ваша эльфийская выпечка довольно суховата. И в горле застревает.
 Врождённая эльфийская вежливость не позволила сказать Элькъяну, что еда не застревает, просто не проходит дальше, поскольку там нет уже для неё места. Не позволила сказать - но не подумать…
Молча Элькъян протянул девушке фляжку - и Милия разом опрокинула в себя половину.
Эльфийское вино, что по цвету, вкусу и консистенции напоминает, скорее, сок какого-то растения, не обжигает глотку, и не пьянит, если принять небольшую порцию, призванную согреть в морозную ночь, или взбодрить уставшее тело для очередного боя. Кроме того, жители лесов не имеют привычки злоупотреблять, - ничем, кроме, разве что, стрел, выпускаемых в стан врага, песен и этикета.
Элькъян даже не подозревал, как воспримет тонкий девичий организм такую порцию зелья.
Милия бегала вокруг, срывала цветы, собирая целые снопы. Плела огромные венки, и водружала их на себя, - ей-то они приходились в самую пору, - и на спутника. Цветочки украсили и его одежду, и сбрую кобылы. Эльф порадовался, что родился не мерзким хоббитом - для невысоклика венки казались бы похоронными.
Девушка то взгромождалась в седло, непринуждённо сдвигая эльфа на круп или на шею лошади, то спрыгивала и начинала носиться взад-вперёд.
Хуже всего стало, когда Милия принялась петь свои человеческие песни. Людские стихотворцы понятия не имели ни о высоком слоге, ни о глубоком философском смысле. Да и слов знали немного. В основном их интересовали примитивные чувственные отношения…
Вдобавок, девушка абсолютно не умела петь, да она и не пела - просто говорила, тянула понравившиеся или запомнившиеся слова грубым голосом. Как и всякий человек.
Элькъян едва сдерживался, чтобы не закрыть ладонями уши - но это было бы таким явным пренебрежением прекрасной спутницы, что после оного действия только и оставалось бы, что провалиться под землю, к гномам…
Впрочем, к вечеру Милию отпустило - срок действия эльфийской выпивки был недолог.
В этот день они проехали совсем немного - кобыла, взращённая на эльфийских лугах, не могла вынести двух существ. Двух эльфов - пожалуйста!.. Но эльфа и человека… Тонкие длинные ноги лошади могли нести эльфийского лучника на шеренги врагов, и так же быстро умчать обратно, под сень обозначающих границу леса буков, когда колчан опустеет, а дорогу оставшимся в живых врагам преградит вал из тел их же собратьев. Метаться по полю боя, лететь метеором через степь - но не работать тяжеловозом!..
- Скоро стемнеет. Нам нужно устроиться на ночлег, - проговорил Элькъян, торопясь облегчить жизнь любимой кобылке.
- Опять спать на земле… Как же я хочу нормальную постель - пуховую перину, кучу подушек… - протянула устало девушка.
- Мы, дети лесов, предпочитаем природную постель, - проговорил эльф, сгребая ворох листьев.
- Тоже мягко. И разумно, - согласилась девушка. - Нет нужды волочить за собой огромные тюки…
- Вы ляжете здесь, - произнёс Элькъян, застилая листву извлечённым из перемётной сумы покрывалом, тончайшего, эльфийского плетения.
- А вы? - поинтересовалась девушка.
- Я засяду на ветке с луком и колчаном, буду сторожить ваш покой…
- Ничего себе!.. - вскрикнула девушка. Так, что эльф вздрогнул, и тут же замер, неестественно, надеясь, что собеседница не заметила его случайного испуга. - Я же замёрзну за ночь! У вас ночи холодные! А если ко мне в одеяло заберутся муравьи?.. К вам-то, я знаю, ни одно насекомое не докучает!
- Но муравьи впадают в спячку холодными ночами… - принялся было говорить Элькъян, но девушка вновь его перебила:
- А потом, я ведь не могу позволить, чтобы мой спутник, мой благодетель и кормилец сидел на твёрдой ветке, качался от недосыпа, замерзал… - продолжала девушка, но уже ласковым голосом, то и дело странно как-то, искоса, посматривая на эльфа.
- Мы, дети лесов…
- И не думай ничего! Не говори! Всё - будешь спать как все нормальные люди, на покрывале и под одеялом. Сторожить здесь не от кого, те враги, что не боялись забираться в ваши владения, давно уже перевелись…
- Мы, дети лесов… - продолжал бубнить что-то Элькъян, но девушка его не слушала - отобрала лук и колчан, отстегнула меч, в ремнях от ножен которого в очередной раз запутался длинными пальцами эльф. Толкнула на кровать из листьев, сама бухнулась рядом, накрывая обоих одеялом, что взвилось над ними подобно крыльям филина.
Ночь стала для Элькъяна адом - девушка не желала спокойно лежать рядом, получая тепло. То и дело вертелась, тёрлась, дёргала на себя одеяло. Среди ночи проснулась, повернулась к нему, уткнулась лицом в грудь, заговорила о чём-то, неразборчиво. То и дело хихикая, стала расстёгивать пряжки на многочисленных перевязях и ремешках, тянуть шнурки его кожаной рубашки. Едва он отбился, как стала хватать его за уши, взъерошивать длинные волосы.
- Приказы, исходящие от плоти… Ты сам говорил… - мурлыкала Милия.
Кобыла, пожёвывая что-то, смотрела выпученными глазами на происходящее. И втайне радовалась, что не родилась эльфом.
Рано утром Элькъян тихонько зашевелился, проверяя, крепко спит ли девушка. Потом начал осторожно высвобождаться из тесных объятий, медленно сдвигая тяжёлую руку Милии. Наконец, выбрался из-под могучей человеческой длани, перекатился с постели из листьев на землю, поднялся, раздёрганный, помятый. Кое-какие пуговицы были выкручены, и висели на обрывках ткани, шнуровка на жилете затянута так, что тонкая бурундучья кожа под ней порвалась во многих местах. Сильные человеческие пальцы порвали все ремешки, и раздавили те пряжки, что были выточены из дерева. Серые рубашка и штаны были попросту изжёваны.
Посмотрев недолго на мирно спящее существо, эльф ещё раз содрогнулся внутренне. Действительно, правы были прапрадеды, причислявшие человеков скорее к животным, чем к разумным, одухотворённым созданиям. Впрочем, даже такое низкое и безвкусное, брутальное существо почему-то вызывает всё же какой-то отклик в душе, сострадание. И, даже, нежность…
Сумку с едой Элькъян переложил поближе к постели, поднял меч, лук и колчан. Держа всё в одной руке, крадучись, как вор, как презренный мелкий хоббит, подошёл к кобыле. Взяв поводья, тихо нашёптывая ласковые слова, стал уводить её в лес, подальше от жуткой человеческой самки. Внезапно зачесался, и выловив в одежде мелкого кровососа, - ну хоть на что-то длинные и тонкие пальцы сгодились! - с грустью подумал, не права была Милия, говоря что эльфам ни одно насекомое не донимает…
Куда угодно, лишь бы подальше…
 
Под деревом, на возвышавшемся над травой ложе из листьев, застеленным покрывалом, болтая ногами вниз животом лежала девушка. В мягком свете, прошедшем сквозь листву, принявшем от неё зелёный окрас, выписывала рунами что-то в маленькой книжечке, иногда тяжело вздыхая, иногда - улыбаясь.
«Итак, я проделала уже три четверти пути через эльфийские земли. А мне говорили, что это опасно! Пугали злыми чащобными остроухцами! Вчера я в очередной раз убедилась, что нельзя верить людским словам! Эльфы такие добрые! Но, видно, очень занятые. Сегодня утром я лишилась своего пятого спутника, пятого проводника… И ещё: у них странный обычай - уходить не попрощавшись. Впрочем, могу предположить, что в силу врождённой вежливости все жители местных зарослей просто стесняются того потока благодарностей, который я не преминула бы излить на них в час расставания… Во, как говорить научилась, с остроухцами пообщавшись!
Жаль, я не догадалась взять с собой подружек. И Журмизора, и Лангудда были бы рады познакомиться с этими забавными эльфами. Правда, имена пришлось бы на время другие взять… Эх, это всё проклятая оркская культура!.. И чего она так увлекла поколение наших папочек и мамочек? Эти одежды из шкур и невыделанных кож, эти разноцветные гребешки на головах, цепи, шипы… Эх…
С сегодняшнего утра я снова одна. Элькъян был так добр ко мне, что оставил в подарок и покрывало, и одеяло. Бедненький, как же он теперь, и впрямь будет спать, закапываясь в листву… У изголовья я нашла его торбу с едой, и фляжку. Так что, думаю, не пропаду, продержусь. До следующего эльфа».
Автор: Владимир Калашников.