Джекилл/Хайд XXI

Вторник, 1 января 2008 г.
Просмотров: 3232
Подписаться на комментарии по RSS
Автор: Олег Силин (Скаерман).

 

Не люблю корпоративы. Видишь этих людей пять раз в неделю по девять часов. Но – нет, надо обязательно еще придумать корпоратив.

Те же лица. Та же водка. Все старательно делают вид, что веселятся. Особенно стараются перед глазами начальства. Даже если глаза эти – мораиссов.

 

Пять часов вечера, работы невпроворот, таблицы мелькают перед глазами. Я оторвался от экрана, широко развел руки и потянулся прямо в кресле. Услышал как хрустят суставы. Надо бы пройтись, размяться. Но – некогда.

По настоящему тяжелое время – перед самым окончанием рабочего дня. Неожиданно начальство вспоминает о важных и сложных заданиях, которые кровь из носу необходимо сделать на завтра. Синдром «без пяти шесть». Сегодня нам повезло – без пяти шесть наступило в четыре и у нас есть шанс закончить дело.

Из-за соседнего компьютера выглядывает Кирьян. Он традиционно в рубашке и галстуке, выбрит и готов к свершениям.

- Идешь на корпоратив?

- А у меня есть выбор? – хмуро ответил я.

Кирьян пожал плечами, как бы показывая: «Выбор всегда есть». Хотя, на самом деле его нет.

Часы дотикали до шести, негромкая музыка возвестила об окончании рабочего дня. В обычных компаниях этому бы не придали ни малейшего значения, но только не у нас. Мораиссы фанатично преданы здоровому образу жизни и не допускали мысли, что нужно работать сверх меры. Тем более в Консультативном Совете по Вопросам Здоровья.

Компьютер выключил экран. Он самостоятельно сохранит все расчеты и завтра я начну с того же места, на котором остановился сегодня.

Кирьян вылез из-за стола, хлопнул меня по плечу:

- Ну что, по пятьдесят?

- Не стоит.

- Слушай, Дима, у меня есть фляжечка с кокнари.

- Шутишь? – я повернулся и удивленно посмотрел на него. Нет, коллега не врал. - Это ж дорогое удовольствие.

- Ну, пару раз в месяц позволить-то можно целебную настоечку с Мораи, не правда ли? – подмигнул Кирьян. Я догадывался, что он получает больше меня. Решил не отказываться.

- Давай.

Коллега потащил меня в закуточек, достал маленькие посеребренные стаканчики и плоскую фляжку. Разлил.

- Ну, за здоровье!

- За здоровье! – наш традиционный тост. За что ж еще пить в Совете по Здоровью как не за здоровье?

Кокнари неспешно полился в рот. Тягучая жидкость обволокла пищевод – и на секунду я почувствовал его полностью -  от языка до желудка. Во рту осталось пряное послевкусие.

- А теперь на корпоратив.

- Идём.

 

В зале уже было людно. Пока только людно – мораиссы не появлялись. Девочки из отдела эстетического воспитания шуршали юбками, шушукались и хихикали. В уголочке пристроились двое ребят из департамента водных процедур и сыпали формулами. Я поздоровался, нашел себе тарелку, положил несколько бутербродов. Что меня примиряет с корпоративами – так это возможность вкусно поесть за чужой счет.

Я оглядывался по стонам и жевал бутерброд с рыбой. Сегодня нас собрали во Втором Большом зале. В нём я ещё не был. Круглый стол, покрытый белой скатертью, стоял в центре зала. На полу белое мягкое покрытие, заглушающее шаги. На стенах плафоны с зелёными стеклами. Дизайн их раньше называли «футуристический», теперь же просто – мораиссовский. Картины с множеством белых башен на фоне жёлтого песка.

Что-то заставило меня обернуться ко входу. Нет, дверь не скрипнула, не потянуло сквозняком. Какие-то древние инстинкты шепнули «Чужой!». На пороге стоял начальник Совета – мораисс Ар Риаза Грассиен.

 

Их еще называли драконами. Крупные существа, чем-то отдаленно похожие на рептилий из сказок. Атмосферой чуждости и непонятности, наверное.

Гуманоиды, ростом два с небольшим метра, с рудиментарными крыльями и хвостом. Большая часть тела мораиссов покрыта чешуей, на голове закрученные полумесяцем рога, остриями направленные вперед. На лбу массивные надбровные дуги, из-под которых внимательно смотрят желтые глаза. Взгляд не злобный, но тяжелый. Оценивающий, расчленяющий до аксонов с дендритами.

Драконы не прилетели на извергающих пламя дредноутах. Они не использовали чудо-юдо летающие тарелки. Они просто появились. И пришлось с этим считаться.

 

- Друзья! – проревело начальство. У мораиссов очень громкий голос. – Сегодня мы собрались по весьма значительному поводу. Наконец-то у отдела офтальмологических исследований появится куратор!

Это у нашего отдела, стало быть.

- Прошу приветствовать! Де Ияна Риер Аттонитас.

В зал вошла женщина мораиссов. Они довольно сильно отличаются от своих мужчин: ростом эти дамы вполне с человека, без крыльев и с небольшими хвостиками, надбровных дуг почти нет, но аккуратные рожки имеются. И когти – мечта любой модницы.

Де Ияна приветствовала собравшихся. У нее оказался достаточно мелодичный голос, далеко не похожий на рык Грассиена. Пока она говорила какую-то ерунду о нашей важной миссии, я поймал себя на мысли, что эта драконица даже чем-то привлекательна. Впрочем, многие находили их привлекательными. Особенно поклонники картин Ройо или Вальехо.

Де Ияна запнулась, слово взял большой босс и ударно закончил выступление:

- А теперь ещё один наш сюрприз – ящик кокнари!

Присутствующие, ещё пару часов назад ругавшие мораиссов на чём свет стоит, моментально ощутили энтузиазм.

Корпоратив плавно превращался в вечеринку. Начальство исчезло решать важные драконовские вопросы, коллеги шумно дегустировали кокнари.

Кирьян снял галстук и отплясывал вместе с Юлькой из неврологии. Мне было невыносимо хорошо. Так, что хотелось плакать.

В самом деле, что это я? Уже скоро девять (как время пролетело!), я тут напился, а дома жена ждет! И не позвонил ей, скотина такая…

- Димка, давай выпьем! – в руке у Кирьяна золотился бокал с мораиссовской настойкой, а на губах его бродила хмельная улыбка.

- Не буду, - грубовато ответил я, - мне домой пора. К жене.

Кирьян заржал

- Шутник! У тебя ж нет жены, куда намылился? - он перешел на шёпот, - Что, завел себе кого-то? Давно пора! Я, Димка, за тобой уже давно…

- Хорошо острить, Киря. Никого я не завел. У меня жена есть, Света.

У коллеги сползла улыбка.

-Дима… ты не заболел, нет? Какая жена, Дим? Ты ж холост. На руку посмотри – кольца нет.

Я посмотрел. Действительно нет. Потерял. Светка прибьёт!

- Чёрт. Где же оно?

- Слушай, дружище, давай-ка ты и правда домой. Перебрал, да? Сейчас такси вызовем, доедешь…

- Да, такси, хорошо бы такси…

 

Я очнулся. Рядом негромко играла музыка. Вокруг темно. Что за беда?

- Проснулись?

Голос мужской, участливо-равнодушный. Я с трудом разлепил глаза. Машина. Я на заднем сидении в позе «растекшись мысью». Голос принадлежал водителю.

- Ох.. кажется – проснулся. Давно мы тут?

- Уже два часа. Не мог вас разбудить. Так что вынужден с вас еще и за простой взять.

- С ума сойти.. это ж как…

- Вас коллеги вынесли на руках, погрузили и расплатились. До вашего дома хватило, хотя вы еще пытались выйти и купить жене цветы. Правда, заснули раньше, чем договорили.

- Сколько за простой? – обреченно сказал я, доставая бумажник. Деньги и кредитки, кстати, все были на месте.

 

Кодовый замок долго сопротивлялся, но всё же я его победил. Таксист уехал лишь уверившись, что я попал внутрь. Хороший человек, таких сейчас мало. Надо было на чай больше дать.

Лифт доставил меня на двадцать второй этаж. Еще минут пять ковыряния в замке – и я ввалился в квартиру. Тщательно закрыл дверь, зажёг свет в прихожей и вновь почти заснул. Встряхнулся. Прогулялся на кухню, выпил пару таблеток «от всего». Распахнул окно и задумчиво посмотрел на панораму ночного города.

Что это на меня сегодня нашло?

Нет у меня жены, и никогда не было. Я один живу в трехкомнатной квартире. Или нет?

Я обошел комнаты, заглянул в шкафы. Мои вещи, мои книги, мои фотографии. Никаких миниатюрных трусиков в ящиках, никакой косметики на полочках и фикусов на подоконниках.

Я пустил воду в ванну, разделся и залез попариться. Светка, говорите? Ну была у меня институтская подружка Светка. Помнится, мы ещё вместе приехали столицу покорять. Она, правда, не выдержала и смоталась быстренько, месяца через три. Ну и не видел я ее с тех пор. Уже года два прошло. Нет, почти два с половиной.

Таблетки подействовали, я насилу выбрался из ванны. Толком не вытершись прошлёпал в спальню и бухнулся на кровать.

Женский голос.

 - Спокойной ночи, Дима.

- А?

 

Проснулся я от бормотания телевизора. На улице оказалось подозрительно светло. Меня не отпускало чувство, что спал я дольше, чем следовало. Я посмотрел на экран телевизора. Канал новостей, логотип и часы в уголочке. Четверть двенадцатого! Так и есть, проспал!

Судорожно убежал бриться. Диктор в спину ехидно рассказывал про открытие мораиссами нового перинатального центра. Замечательно. Именно на это открытие я и опоздал. Балбес.

Уже не слишком торопясь, я поставил вариться кофе. Какая разница – опоздать на три часа или на три с половиной?

Попытался вспомнить день вчерашний. Все до появления нового начальства более-менее вставало в памяти. Вечеринка и последующие события – провал размером с Большой Каньон. Я вздрогнул. Этак, можно и не проснуться. Вообще хорошо, хоть дома оказался.

Кофеварка по-кошачьи муркнула и подмигнула зеленым огоньком. Кофе готов. Обжигаясь, я сделал глоток. Хорошо! Теперь можно и на работу.

Одеваясь, я не мог избавиться от ощущения, что чего-то не хватает. Вроде всё на месте: мобильник, портмоне, записная книжка, ручка, ключи. Часы на руке, галстук на шее. Чертовщина какая-то.

На всякий случай я тщательно закрутил краны на кухне и ванной. Элвис покинул здание.

 

- Ну ты нас напугал вчера! – Кирьян встал меня поприветствовать. – Мы уж не знали кого вызывать: такси или сразу скорую!

- Я что, буянил? – удивленно спросил я.

- Нет, если бы буянил – вопросов бы не возникло кого вызывать, - усмехнулся Киря.

- Ага, вызвали бы хирургов-психиатров, - хохотнул Сашка.

- Ладно вам, колитесь, что я натворил. Во дворе в фонтане купался? Рыбок водкой напоил?

- Ты нам рассказывал, что к жене торопишься.

- Не может быть. Вы что, меня разыгрываете? К какой жене?

- Димка, а мы тебе о чем, - Кирьян присел на стол. – Выпил ты бокал кокнари и раз – к жене засобирался. Мы тебе – опомнись, братан, а ты ни в какую.

Я неожиданно понял, чего мне не хватало дома. Кольца на пальце.

Господи, глупость какая…

- Димка, слушай, тут такое дело… тебя эта наша кураторша искала. Спрашивала, почему сотрудник не на рабочем месте.

Мда, повезло мне. Первый день работы с новым начальством – и тут же такой ляп. Феноменально просто.

- Мы сказали, что ты приболел немного, - продолжил Сашка.

- Может мне и правда «заболеть» и домой смыться потихоньку? А завтра уже суббота. Пересижу дома выходные, типа лечился.

Договорить я не успел. В комнату вошла… Нет, даже не так. В комнату походкой амазонки на охоте скользнула Де Ияна Риер Аттонитас.

- Дмитрий, вас не было на работе утром. Что-то случилось? – мелодичный голос с шипением на конце слова «случилось». Желтые глаза мораиссанки уставились на меня. Вновь почувствовал как меня разбирают поклеточно.

- Немного желудок прихватило, госпожа Де Ияна, - промямлил я, отчаянно пытаясь перекраситься в землистый цвет, более соответствующий моему «состоянию». Не получилось.

Де Ияна принюхалась.

- Пили кофе недавно. При расстройствах лучше чай. Дмитрий, я жду от вас объяснительную через час.

Она вышла. Выскользнула. Упорхнула. Каждое из этих слов подходило к её движению – и не подходило вовсе. Она переместилась за дверь.

- Вот я не понял, по какому поводу я должен писать объяснительную, - задумчиво сказал я в пространство, - что опоздал или что кофе пил?

- И ту, и ту напиши,  - серьезно  посоветовал Кирьян, - ты же знаешь, мораиссы просто фанатично относятся к здоровью.

- Знаю. Иначе бы мы тут не работали.

 

Следующие несколько часов прошли в трудах. Я погрузился в кучу цифр и вычерчивал графики снижения различных заболеваний. Объяснительную я написал сводную: сказал, что прихватило из-за некачественного кофе.

В конце дня заходил Большой Босс, интересовался, как продвигается разработка данных для нового отделения в строящемся центре микрохирургии. Мы дружно ответствовали: «Работаем!» и на том драконы нас не беспокоили.

Кирьян и Сашка пытались зазвать на лазертаг, но сегодня мне не хотелось движения. Хотелось посидеть и спокойно подумать. Из головы не шли события вчерашнего вечера.

Коллеги тоже их помнили. Кирьян ткнул меня кулаком, мол, к жене собрался? Я беззлобно обругал его, на том мы и расстались.

Я поехал домой, купил охотничьих колбасок, пива и долго сидел на балконе, медитируя на закат.

 

Утром меня разбудил звонок: Витя, старый друг предлагал сходить на футбол. Игра миллионов, превращенная в игру миллионеров, благодаря мораиссам вновь стала истинно народной. Кроме различных медицинских центров драконы повсеместно строили спортивные площадки и мини-стадионы, на которых могли соревноваться все желающие. Как раз на такой матч любительской лиги и звал меня товарищ.

Я было отнекивался, но потом взыграл азарт и я согласился. Все-таки, давно уж я не пинал мяч, наверное, полгода. А в школе часто бегал, да и в институте тоже. После переезда в столицу мало времени стало, это факт. Тем более надо пойти, участие в матчах очень приветствуется на работе. Глядишь, подзабудут эту дурацкую объяснительную.

 

После футбола Витя потащил меня в старенький бар на Продольной улице. Заведение с удивительным колоритом: вишневые тяжелые портьеры на окнах, такие же вишневые скатерти, маленькие вазочки с белыми цветочками из салфеток, неторопливые  пышнотелые официантки. Говорят, лет пятьдесят назад такими были все заведения. Не знаю, смутно мне в это верится. Хотя старики утверждают – было. Но, кто этих стариков слушает? Они и не такое наплетут, особенно про домораиссовскую эпоху.

Мы неторопливо пропустили по кружечке холодного пива, закусив пряно-острой бастурмой. От сочетания обжигающего мяса и охлаждающего пива у меня наступило блаженное состояние. Я откинулся на стуле и лениво поигрывал цветочком. Витя улыбнулся:

- Что, брат, дошел до кондиции?

- Не без того. Спасибо, что вытащил.

- Да ерунда. Совсем ты на своей работе сгораешь, никуда толком вытащить нельзя. Друзей позабывал, да?

- Витя…

- Да не волнуйся, шучу я. Думаешь, не понимаю как вас драконы дрючат?

- Да не дрючат они нас, вовремя уходим. Работы, да, много, но только от сих до сих.

- Слушай, а если вовремя уходишь, что ж ты в гости ко мне или к Лорику не идешь? Всё с коллегами или домой сразу?

- Не знаю, как-то так получается…

Действительно, как-то странно получается. С одной стороны, я не люблю корпоративы. Частое это у нас развлечение. С другой стороны – я еду домой и что? Правильно, в основном прохожу всё новые и новые компьютерные игрушки.

- Димка, слушай, а давай настоечки грамм по пятьдесят?

- Какой?

- Кокнари, ясное дело! Ну, давай? Эй, девушка, нам два по сто кокнари.

Меня передернуло. Я вспомнил пробуждение в такси.

- Вить, а может не надо?

- Да ладно тебе. По сто и не больше. На больше у меня денег нет.

Мы выпили. Иномирские травы смешались с острым послевкусием перца чили, в голове засияло Солнце, перед глазами поплыла пустыня с белыми башнями. Я встряхнул головой. Башни раскололись на части, песок с утробным звуком сливного бачка посыпался куда-то за горизонт.

Я открыл глаза. Витя настороженно смотрел на меня.

- Что такое?

- Да ты на секунду как-то совсем остекленел. Потом смотрю – нет, ничего.

- С пивом, видать, не подружилось в желудке. Пойдем?

- Давай.

Я распрощался с Витей. Он пошел вверх, к метро, а я решил прогуляться до дома пешком, благо теплый вечер позволял сделать это с удовольствием. От Продольной до моего дома час очень неспешной ходьбы

Я брел по Аллее Каштанов. Темнело, засияли вывески магазинов и кафе. На перекрестке с бульваром играл небольшой оркестр. Я сообразил, что засиделся с Витей. Надо бы позвонить Свете, сказать, что задержусь. Вытащил телефон. Савин, Свердлов, Слюсаренко… Не понял, где же Света?

Я стоял и пялился в экран. Пролистал всю телефонную книгу. Набрал номер по памяти. Незнакомый женский голос сказал «Алё!». Я сбросил.

 

Оркестр заиграл «Дунайские волны».

 

Какая-то девушка в сиреневом платье подхватила меня и мы закружились в танце. Кажется, я даже не отдавил ей ноги. «Дунайские волны» сменились «Венским вальсом», потом оркестр сыграл ещё несколько произведений Штрауса и стал расходиться.

Девушку я пригласил прогуляться и мы ещё долго бродили по тёплым тёмным улицам, ели мороженое и болтали о всякой ерунде. Её звали Оля, она училась на врача в Третьем Медицинском университете имени Виар Иш Ганесса.

Под старой липой мы долго целовались, потом я, кажется, пригласил её заглянуть ко мне на чашечку кофе. Она отказалась, но сделала это так мило, что я не обиделся. Я проводил её домой и вернулся к себе. В кармане грел сердце листочек бумаги с её номером, адрес я запомнил.

Спать не хотелось. Я включил свет в большом холле, порылся среди дисков и нашел подборку классики. Включил музыкальный центр. Я купил его за большие деньги почти сразу после переезда в столицу. Правда, слушал довольно редко. Всё в основном наушники по пути на работу да с работы и компьютерные колонки. А меж тем центр собран по технологии мораиссов: вместо стандартных колонок комнату опоясывали звукодиоды направленного действия, сконфигурированные точно под мой холл. Можно было включить звук на полную и не бояться за соседей.

Комната заполнилась музыкой Штрауса. Я радостно танцевал на пушистом ковре, вспоминая движения вальсов. Ведь когда-то родители отдали меня на больные танцы и я целых три года ими занимался. Вот когда пригодилось умение танцевать!

Тяготы дня канули в прошлое, рассвет я встретил на балконе с чашечкой кенийского кофе и только после этого пошел спать.

 

Воскресенье я толком не запомнил, погрузившись в очередное путешествие по виртуальным землям. В понедельник я был на работе вовремя, даже раньше Кирьяна.

В комнату заглянула Де Ияна, увидела меня за компьютером, кивнула головой и вышла. Объявились коллеги. Мы обсудили кто как провел выходные, максимально оттягивая момент, когда надо все же сесть за работу. Но темы для разговоров закончились и началась рутина: таблицы, графики, статистика, динамика.

Кажется, день обещал быть сложным, но вполне нормальным. Я уже предвкушал, как выйду с работы, позвоню Оле и, быть может, она согласится со мной встретиться.

Я поглядывал на часы. Полшестого. Без пятнадцати шесть. Без пяти.

«Новое сообщение».

Я тихонько застонал. Письмо от кураторши. Прочитал. Прикинул объем работы. Нашел строчку «сроки». Обалдел.

Завтра к 10 утра. Работы при этом часа на три-четыре.

Шесть часов. Компьютер выключился, оставив меня в полной прострации.

- Димка, эй, что с тобой?

- Без пять шесть, Сашка. Офигенное без пяти шесть.

- Ну и ладно, завтра сделаешь.

- Ты не понял, это на завтра на утро.

- Быть не может.

- Завтра покажу, как оно не может.

Оле звонить перехотелось.

 

Наутро ребята сгрудились возле моего компа.

- Да, Димка… серьезно тебя озадачили. Давай, поможем, что ли… - сказал Кирьян.

Вместе мы управились. Не к десяти, конечно, но к пол одиннадцатого работа была готова. Я отправил результат драконице. Ответ пришел через минуту.

«Вы задержались».

Я не стал отвечать.

В перерыв мы сходили пообедать не в столовую Совета, а на улицу. Мое настроение немного улучшилось, теплый день навевал мысли об отдыхе где-нибудь на пляже. Лучше, конечно, шезлонг, зонт и море, хотя подстилка и речной пляжик тоже подойдут.

А без пяти шесть компьютер вновь принял новое сообщение от Де Ияны. Вновь работа. Больше, чем вчерашняя. Срок – тот же. На завтра.

Кажется, я даже выругался вслух.

 

На следующее утро я пришел на работу пораньше. Компьютер невозмутимо дождался девяти часов и только потом согласился включиться. У Кирьяна горел проект, мне немного помог Сашка, но справились мы только через два с половиной часа.

Я отправил таблицу Де Ияне и, не дожидаясь, её ответа пошел к кураторше в кабинет. Драконица невозмутимо восседала за столом. Жёлтые глаза уставились на меня. Я сглотнул.

- Вы что-то хотели, Дмитрий?

- Да. Меня не устраивают сроки, которые вы ставите, - хмуро, но с достоинством ответил я.

Де Ияна провела когтем по рогу. Скрипящий звук отнюдь не был приятен для ушей.

- У вашего отдела долго не было куратора, Дмитрий. Накопилось множество срочных дел и я их решаю. Идите работать.

Я вышел. Спорить с ними совершенно бесполезно. Идти к Грассиену? Он, наверняка, срочные дела и ставит. Да и не хочется к нему. Он как посмотрит – сразу под стол норовишь залезть. Глаза у них такие.

Я подключил к компьютеру флэшку и скопировал большую часть своих баз.  Если что – дома придется поработать. Без пяти шесть пришло новое сообщение. Я быстро открыл его, охнул от количества строк. Часть работы всё равно надо делать в рабочих программах, которые есть только в Совете. Но часть я сделаю дома. Быть может, даже успею в срок. Но всё равно это издевательство.

Экран погас. Я выдернул флэшку и опять пошел к начальству.

- Госпожа Де Ияна, вы вновь озадачили меня без пяти шесть. Вы бы не могли делать это раньше?

- Я ставлю задачи по мере их поступления. Идите домой, Дмитрий. Рабочий день окончен. Я тороплюсь к сыну.

На столе у нее стояла рамочка с фотографией маленького зубатого дракончика. Де Ияна очень выразительно посмотрела на дверь – и я счел за лучшее уйти.

 

Дома меня ждало разочарование. Все файлы записались со странным расширением mrd и ни одна программа их не хотела воспринимать.

Плюнув на все, я позвонил Оле и остаток вечера мы посвятили дегустации сыра и легкого вина  в одной небольшой кафешке на островах.

 

Четверг – хороший день. Он лучше воскресенья, потому что после него наступает пятница, а не понедельник. Утро застало меня в яростном рабочем настроении. Ни Сашка, ни Кирьян мне помочь не могли и я ставил рекорды Гиннеса по скорости кликов мышки.

Через три часа я всё-таки завершил работу. В почте уже красовалось по напоминанию от непосредственного начальства и даже от Большого Босса. Внутри я рычал не хуже, чем мораисс, но с желтоглазой сволочью, зашедшей лично проконтролировать процесс, был предельно вежлив. «Да, госпожа. Нет, госпожа. Приложим. Усилим. Перевыполним. Дадим на-гора. Пятилетку за четыре года. Нет-нет, у меня жара нет».

Кирьян, проникшись моими мытарствами, дал дельный совет.

- Пойди к Славке, админу. Он с этими компами что-то химичил. И напейся завтра. А то на дракона похож.

Славка Мошкинд обитал в маленькой каморке, половину которой занимал экран. Я прикрыл дверь, посулил манну небесную и изложил свою проблему. Полненький администратор поскреб щетину на подбородке и молвил даже не на админском, а на человеческом языке:

- Сильно тебя в оборот взяли. Смотри, компы отрубаются ровно в шесть. Точнее – блокируются от пользователей. В девять утра они разблокируются. Но, на самом деле, они разлочиваются  в девять вечера и в шесть утра опять вырубаются.

- Откуда знаешь?

- Проверял.

- Слушай, а если? – подмигнул я ему.

- Запросто. – Согласился админ. – Особенно если сбегаешь в магазин и притащишь пару бутылок чего-нибудь горючего. С охраной я договорюсь.

Видимо, на лице у меня было написано сомнение в способностях Мошкинда договориться с кем-то, кроме компов.

- Думаешь, охранникам не нужен халявный интернет и закрытые на порнуху глаза админа?

Я развел руками. Мне оставалось только сходить в магазин. И увидеть без пяти шесть очередное сообщение.

 

Славка выдал мне теплый армейский спальник и вязаную шапочку.

- Иди в серверную, чтоб не отсвечивал. Подремай пока. Я разбужу.

Среди компов было прохладно. Я пристроился на пенку, заботливо уложенную меж стояков. Видать, Мошкинд частенько ночевал на работе. А без мешка и шапочки здесь можно околеть.

Админ разбудил меня около десяти.

- Давай, труба зовет. Наработаешься – приходи спать.

Я прошел к своему компу, нажал кнопку. Монитор засветился, зашумел жесткий диск, мигнули лампочки. Славка не соврал.

Следующие несколько часов я ожесточённо работал. Вспомнились ночные студенческие бдения над курсовыми и дипломами. Давно я так не сидел по ночам. Игрушки с трехмерной графикой – это вам не построить трехмерный график. С непривычки клонило в сон, но я упорно сражался со списком заданий. Наконец, последнее было сделано. Я глянул на часы – три утра. Пять часов прошло. Де Ияна мне отводила полтора. Ну что же… Завтра, то есть уже сегодня, посмотрим кто кого.

Я улыбнулся, выключил компьютер и пошел спать в серверную.

 

Утром, точно в назначенное время, я отправил итоги работы драконице. Реакция ее была сдержанной: «Рада, что вы наконец-то уложились в срок».

Кирьян, Сашка и девочки из отдела лекарственных трав обсуждали поход в кино и боулинг на сегодня. Звали меня с собой, но я опасался очередного глобального «без пяти шесть», потому отказался.

Опасения, как ни странно, не подтвердились. То ли кураторша наигралась в большое начальство, то ли взяла тайм-аут на новую пакость.

С коллегами в кино я не пошел. Вспомнил слова Вити и пригласил его к себе на пиво.

В супермаркете я долго стоял напротив бутылок с кокнари и, все же, решил прикупить и пару бутылок настойки.

 

Пиво мы пили долго и со вкусом. На полу выстраивались бутылки, из громадного четырехкамерного холодильника постепенно исчезали копченые сыры, фисташки, венгерские чипсы и датское салями. Поговорили о политике, выпили против всех. Долго обсуждали мораиссов. Витя рассказал, как он ездил в их Большой Центр под Прагой. Таких Центров всего пять или шесть, не каждому человеку доводится в них побывать. Друг сказал, что драконы умеют лечить рак и СПИД, только пока не признаются в этом.

Я открыл кокнари. Мы съели по кусочку бри и запили сыр настойкой. Пряно-кислый вкус заполнил рот. Я потерялся в последующих тостах. Последнее, что запомнил – подушку перед глазами.

 

В глаза нещадно светило солнце. Я застонал и попытася от него скрыться. Вышло не слишком удачно – я сверзился с кровати. Минут несколько я разглядывал ножки тумбочки, восхищаясь узором древесины. Потом мысли двинулись в более конструктивное русло. Мне захотелось узнать, почему я спал на нерасправленной кровати и одетым.

Я встал и побрел в ванную. В холле обнаружился Витя, слушающий на моем дорогущем центре радио. Представляете? Не запись органа Домского собора, ничуть не уступающую оригиналу, не «Аиду» с эффектом «Ла-Скала», а радио!

- Витя, ты зачем центр насилуешь?

- А, проснулся! Димка, признавайся, ты где настойку брал? У бабушки из корзинки или у джигита из-под полы?

- В «Котёнке» я покупал. А что такое?

- Да ничего. Напугал ты меня вчера. Бродил по квартире, жену какую-то искал. Всё орал: «Не позволю от меня съезжать! Ишь, все вещи выгребла!». Звонить куда-то порывался. А потом бах – и лежишь.

Меня пробрала дрожь. Один раз – случайность, два – совпадение, три – закономерность. Может было четыре, пять и так далее, а я просто этого не помню.

Внутри что-то ёкнуло.

- Витя… у меня белая горячка, да? У меня не первый раз это, видимо. Только я ничего не помню, понимаешь? Вот ты мне говоришь, что я жену искал. И Кирьян так говорил. И таксист один.

- Дим, успокойся ты.

Я сел на пушистый ковер, сувенир из Ирана.

- Что я говорил?

- Да ерунду всякую. Светку искал, все в шкафу перевернул. Я не стал складывать, не обессудь, так обратно закинул.

- Слушай, пойдем кофейку выпьем?

- Да я уже выпил. Нашел у тебя банку растворимого.

Я хмыкнул.

- Растворимый я держу на случай всяких слесарей-сантехников, чтоб им было чем вкус водки забить. Пойдем, я другое приготовлю.

Я смолол кенийский и гватемальский кофе в пропорции один к двум и озадачил кофеварку. Зеленоглазая муркнула и одарила нас великолепным напитком, от которого глаза друга стали размером с блюдце из-под кофейной чашки.

- Великолепно!

- Угу, - ответил я, раскрывая жалюзи и распахивая окно.

Люблю я смотреть на город. Все эти улочки, машинки, домики и башенки. Как в игрушке с обалденной графикой. Я отпил кофе - и у меня забрезжила смутная идея. Я стоял, делал маленькие глотки, смотрел на памятник над рекой, пока, наконец, идея не оформилась.

- Витя, я тебя об одной вещи попрошу.

- Если никого не надо бивать – валяй.

- Сейчас я схожу в душ, а потом ты мне расскажешь всё об этой… Свете. И обо мне. Так, как будто я ничего не знаю. Я хочу разобраться, что происходит. Понимаешь, я всегда доверял своей памяти, а тут она какие-то фортели выбрасывает. Потому, для начала, хочу сравнить факты.

Витя крякнул.

- Ну ты фантазер. А, ладно, будь по-твоему. Иди в душ.

Я было пошёл, но остановился в дверях.

- А ещё у меня который день странное ощущёние, что я забыл о чём-то важном. И оно меня гложет.

Витя ничего не ответил.

 

Гидромассаж – великая вещь. Хорошо, что я не поскупился на продвинутую душевую кабинку. Всего десять минут – и готов к свершениям.

Витя пытался подружиться с кофеваркой. Строптивое создание шипело на него паром и недружелюбно помахивало стрелочкой температуры.

Я успокоил обоих, сварил по новой чашечке крепкого кофе и уселся в кресло. Витя сидел напротив.

- Ну что, Витя, готов?

- Вполне.

- Тогда рассказывай. Все, что ты знаешь про меня и Свету.

- Да и рассказывать толком нечего. Я тебя знал ещё по сети, когда ты сидел в своём Красноднепровске. Со Светой ты познакомился в университете. Вроде как встречался с ней, даже серьезное что-то наклевывалось. Потом закончил ВУЗ, стал искать работу. Помню, очень ты хотел в столицу переехать, все говорил «У вас там настоящая жизнь». Потом приехал, пару недель жил у Лорика, Светка еще твоя тогда приехала, всё с Лориковой матушкой на кухне спорила как борщ варить. Потом, помню, позвонил ты весь такой, кричал в трубку: «Есть работа! Все получается!» Пили мы ещё много тогда. Обмывали. Все-таки не каждый день товарищи к мораиссам на работу попадают. Квартиру снял, мы еще вещи таскали по лестнице, лифт не работал. Света твоя чего-то всё недовольна была. С работой у нее тут не складывалось, да и перебирала она ею сильно. А ты первое время долго на работе пропадал, она бесилась, потом загуляла разок. Ты её на горячем поймал, вы поругались, она и свалила домой.

- А дальше?

- Ты, конечно, смурной был, как-никак долго вы вместе были. Но потом отошёл, тебя, считай, сразу из низшего персонала перевели в аналитики. Квартиру купил, обставил. К конкнари пристрастился, - ехидно закончил друг.

Его слова не вызывали во мне-теперешнем отторжения. Вроде даже всё правильно, всё рассказал как есть. Не вдаваясь в детали – так оно и было. А если вдаваясь? Сейчас проверим.

Я сходил в кабинет, вытащил из футляра видеокамеру. Не знаю, зачем я купил эту игрушку? Ну съездил пару раз за границу, ну снял пару фильмиков сомнительного качества. Так потом и забросил до лучших времен.

Времена наступили. Лучшие или худшие – сейчас узнаем.

 

Я принес камеру на кухню, проверил, что флэшка чистая и можно записывать. Вытащил вторую бутылку конкнари.

- Будешь?

Витя отрицательно покивал головой.

- Как хочешь. В общем, я пью, а ты со мной разговаривай. Увидишь, что я начинаю плыть – не давай отрубиться, задавай мне вопросы о Свете, вытягивай из меня ответ. Обязательно спроси о ней как о жене. Понял? Поехали?

- Давай.

Я откупорил бутылку. По кухне растекся аромат трав. Захотелось куда-нибудь в горячую, напоенную солнцем степь. И чтобы море было рядом.

Поискал глазами бокал, не нашел и выпил прямо из горла. Закашлялся, отставил бутылку, нырнул в холодильник, вытащил оттуда «Тархун Натахтари» и запил настойку. Эстрагон соединился с корнем уриау и тирпсскими цветами. Перед глазами заплясали миниатюрные девушки в золотистых платьицах. Допился до феечек. Про абсентовых знаю, а это... кокнарийские? Кокнарские?

Одна подлетела ближе. У нее были желтые глаза, закрученные вперед рожки и острозубая улыбка.

Я рухнул обратно в кресло, глотнул ещё конкнари. Передо мной шумел Витя, он что-то спрашивал меня, зачем-то ухватил за плечо и тряс. Оставь меня. Мне и так плохо. Жена ушла, не видишь, что ли… Куда ушла? К маме своей, к тёще…

 

Из холла бормотал телевизор: «И вот «Зенит» переходит в атаку, хороший пас, но защитники перехватывают мяч. Это значит – плохой пас был, мы погорячились». Футбол. Значит, всё ещё суббота, шесть-семь часов.

Я лежал на кухонном диванчике, голова на маленькой подушке, ноги – на приставленной табуретке.

Удивившись, я осторожно сполз с лежбища. На столе возвышалась опорожненная бутыль из-под кокнари. А я чувствовал себя так, как будто лично всю её и употребил.

Понемногу возвращалась память. Кажется, я и правда всё выпил. Зачем? Мы утром с Витей пили кофе и вспоминали былое, пытались разобраться в моей шизофрении. Или как там оно называется? Раздвоение личности?

Я потихоньку выбрался в холл. «Зенит» как раз отдал инициативу и она перешла ко мне.

- Витя…

- А, Димка. Слушай, Димон, хватит с меня таких экспериментов.

- Что-то получилось?

- Получиться-то получилось. Но больше похоже на пьяный бред, хотя и удивительно логичный.

- Посмотрим домашнее видео? – сказал я. Друг вздрогнул.

- Давай.

 

На экране появился я, с безумными, налитыми кровью глазами и бутылкой мораиссовской настойки в руке. Я не очень внятно лопотал, но слова разобрать было можно:

- А потом мы поженились. На четвертом курсе. Свадьба у нас была. Марш этот «Там-пам-пара-рам». Светка была похожа на торт. Вся такая цвета мороженого. Экзотисеского. И нести ее в платье было неудобно, но она помогала. Да. Руками за меня держалась крепко. Она вообще за меня держалась. Звонила, если задерживался, все спрашивала когда я буду. Где она?

- Поехала домой, маму проведать. Ты спокойно, Димка. Расскажи дальше, где вы жили?

- Что значит, где жили? В Красноднепровске, хе-хе! Знаешь, есть такая замечательная дыра. Очень хорошая.

- Не был там.

- Так поехали, слушай, поехали, маму проведаем. Светкину. Давно я ее не видел, тёщеньку. Последний раз как переезжали сюда. Не, ну её. Поехали лучше мою маму проведаем! Она знаешь какие вареники делает, уххх!

- Обязательно съездим, но потом. Димка, друг, а что ж вы переехать надумали?

- Дык все просто! Работы там нет! Есть, но то не работа, то так – на сигареты заработать, а висеть по восемь часов. А тут мне работу предложили. Или ложить не правильно? Предклали?

- Мораиссы?

- Ай, какие мора... морайссы. Фирма одна. Чистенькая, аккуратненькая, маленькая. Три человека. И деньги даже на первое время неплохие давали.

- И вы переехали.

- Ну конечно! Только лажа случилась, тетушка померла. У нее, у тетушки, квартирка была на Минской площади. Мы там жить должны были. А она померла. И квартирки не стало. Так мы к Лорику, да. Ну а потом свою сняли. Но не эту, а другую.

- А Света-то как?

- Да она радовалась знаешь как! Ей же дома не развернуться было, мамуля у нее – ухх! Ухххватистая. А так она то занавесочки, то салфеточки, то за носки меня ругает. А я ей – потерпи, милая, все хорошо будет. А она дуется, мало времени ей уделяю.

- С работой у Светы плохо было?

- Да ну тебя, какой плохо? Она больше меня зарабатывать начала. Пошла инструктором по танцам. Она знаешь как танцует? Я ж с ней на дискотеке познакомился. Я, тоже, вроде, ничего так, спасибо родителям, засунули меня в кружок. А она ж почти профи. Вот, пошла танцевать. Блин, ну где она? Погоди, Вить, я сейчас позвоню ей.

На экране появился Витя и отобрал у меня телефон. К тому времени я почти допил кокнари и не мог сопротивляться, только жалобно бурчал. Я, оказывается, смешно и жалко выгляжу, когда напиваюсь. Надо запомнить.

- Потом-то что было?

- Где потом? После танцев? Ну мы пошли…

- Нет, у нас, тут. Ты потом у мораиссов работу нашел.

- Гы! Нашел! Они меня нашли. Прям на улице. Мы идем от магазина – драконы появляются. И вежливенько там мне: «Можно на секундочку?». Тот, что побольше, меня отвел в сторонку, а поменьше остался со Светкой. Большой мне говорит, мол, приметили мы тебя, парень, не спрашивай как. Хочешь на нас работать? Подумай до завтра. Вот тебе номерок, как надумаешь – позвони. И пропали. Я к Свете, а ей чего-то не нравится, отговаривает. Ей сразу как-то не нравилось. Я ей: «Милая, ну чего ты? Это ж круто! Может даже квартиру купим». А она в рёв.

- Обмывали мы когда?

- Я позвонил им на следующий день, съездил, побеседовал. Они меня на работу сразу взяли. Светке рассказал – надулась, не разговаривала. Ну я тоже надулся… обмывать поехал.

- Дальше что было? Эй-эй, не спать! Димка!

Витя на экране несколько раз встряхнул меня. Побрызгал в лицо водой. Тот я заворчал.

- Дальше, Дима!

- Дальше… Мора.. Морайссы взяли меня на свой фест какой-то. Я потом домой приехал, а там Светка плачет. Говорит, что любит и всё такое, но жить так не может. Собрала вещички и поехала к маме… Поехала... к маме… А я не доехал к ней... Почему я не доехал?

Больше Вите из меня не удалось выудить ни единого слова.

 

- Черт, и как это понимать? – ошарашено спросил я.

- Не знаю, Димка, - ответил мне товарищ. – Есть у меня чувство, что ты вляпался во что-то очень нехорошее. Квартиру эту ты после отъезда Светки купил, да?

- Да. Это точно. Через три месяца, примерно.

- Вот видишь, явно какая-то подстава. Квартира ведь в новостройке, в центре. Такая сильно шестизначную сумму стоит.

- Угу...

- Дима, мой тебе совет: забудь. Не играй с огнем.

- Вить, я уже забыл, понимаешь? Я смотрю эту запись как будто фильм. Ничего во мне не отзывается. Но я почему-то знаю, что это – правда. И то, что я помню – тоже правда. И мне сильно не нравится ситуация, когда правд – две. У меня такое чувство есть, что она может быть только одна. Вопрос только – какая.

- Поступай как хочешь. Я бы отступил.

- Я понимаю. Но этих драконов победить я должен.

- Димка, я пойду.

- Конечно. И так тебя задержал.

Я смотрел как он собирается. Мне было досадно, что человек, которого я считал другом, решил отступить и не помогать мне. Но – я его понимал. Витя не хотел проснуться с совершенно другой памятью ещё раз. На этот раз – о себе.

Уже в дверях, прощаясь, друг дал совет:

- Поищи какие-нибудь свидетельства. Бумажные, об электронных забудь, их просто подменить. Какие-нибудь справки из ЖЭКов. Или каких-нибудь бабушек из ЗАГСов.

- Спасибо.

 

Я остался один. Можно быть самому, но не одиноким. Можно быть в толпе, но чувствовать, что ты – один. У меня была вторая ситуация. С поправкой на отсутствие толпы. Я был один и сам по себе. В огромной квартире, в которой ванная с хорошую комнату, а самая маленькая комната размером с гостинку.

Пришлось еще раз просмотреть запись. Я уже начал забывать свой вариант истории. В голове сидел какой-то переключатель, мягко и властно двигавший мысли по другому пути. Я вытащил блокнот и перенес свои слова на бумагу. Включил комп, отсканировал листик и распечатал в нескольких экземплярах. Залил несколько копий на файлообменники. «Засэйвился», - если говорить языком игрушек.

Положил перед собой листик. Взял в руки телефон, закрыл глаза. Долго сидел,  стараясь ни о чем не думать. А потом подумал о Свете и, не открывая глаз, набрал ее домашний номер.

Гудки.

Женский голос.

- Вас слушаю.

- Людмила Константиновна? Здравствуйте! Это вас Дима беспокоит. Савельев.

В трубке молчали. Затем голос актрисы-самоучки набрал полную мощь.

- Дииима?! Ах ты, Ирод поганый, чудовище проклятое! Ууу, чтоб тебя черти в аду на раскаленной сковородке вечность держали! Да как ты смеешь сюда звонить, скотина ты треклятая! Убить тебя мало!..

Я нажал на сброс. Кажется, в настоящей реальности расстались мы со Светой не очень хорошо.

 

Если не вышло с одной мамой, почему бы не поговорить с другой? Я нашел подзарядник, воткнул его в розетку, поставил телефон заряжаться и набрал номер. С моей мамой по-другому нельзя: разговор длится часа два. Потому я ей редко звоню.

- Привет, мам.

- Димочка!

Следующий час я лежал на диване, смотрел в потолок, изредка вставляя фразы «Ух ты!» и «Нет, у меня всё нормально».

Дождавшись перерыва в маминой трескотне, я успел вставить:

- Мам, а что там со Светой, ты не знаешь?

- Димочка, ты разве опять решил связаться с этой дурнушкой? Я же тебе сколько раз говорила – не ровня она нам! Не нашего круга человек. Ты ведь у нас интеллигентный мальчик, а она кто?

- Мама, успокойся, я о другом. Я нашел несколько ее вещей на балконе. Отдать надо бы.

- Выбрось! Еще он будет свое время тратить. После того, что она сделала!

- Что она сделала, кстати?

- Димочка! – я прямо увидел, как мама всплеснула руками. – Димочка, свет мой, ты опять за своё? За распутницу эту? Простить ее решил? Я ведь помню, Димочка, как ты приезжал, искал ее, говорил, что любишь. Мы еще с тобой тогда долго разговаривали…

- Мама, я был женат?

- Димочка, - в голосе мамы прорезалось волнение, - Димочка, у тебя жар? Ты заболел? Мне приехать, Дима? Тебе плохо?

- Нет-нет, не надо. Извини, хандра напала. Ты ж знаешь, когда такое состояние, то всё кажется, что раньше было лучше.

- Да-да! Но ты не волнуйся, всё хорошо! У тебя отличная работа…

Еще полчаса разговора – и мама, наконец, утомилась. Мы попрощались.

Я лежал, все так же рассматривая потолок. Бросил взгляд на блокнот. Еще один источник отпал. Будем искать дальше.

 

Обращаться в государственные органы бесполезно. Мораиссы, кроме своей безумной тяги к здоровому образу жизни, проявили себя как большие рационалисты. Им сильно мешала бюрократия – и они ее устранили. Теперь абсолютно вся государственная информация сведена в единую базу. Все справки, все записи можно получить не выходя из дома, не стоя в очередях и не заискивая перед чиновником. Распечатал дома штрих-код, предъявил на сканер – вот и справка.

Чинуши скрипели зубами – их лишили огромной кормушки. Все данные хранились на серверах мораиссов и подправить базу под свои нужды не мог ни один человек.

Для меня это означало совершенно другое – мораиссы могли легко подправить все мои документы. Влезли в базу, исправили запись на «не женат», где-то стерли, где-то добавили. Страшно другое – точно так же они стерли это и из моей головы.

Я вновь посмотрел на блокнот. Откуда я знаю, что всё это – не бред, не галлюцинация?

Ответа не было.

 

Ладно, примем за рабочую версию, что «глюки» на самом деле – правда. Которую от меня скрывают по непонятным причинам.

Я залез в шкаф, вытащил коробку, в которую я сваливаю счета за телефон, интернет и всякие другие квитанции. Быть может, на какой-нибудь не моя роспись, еще что-либо…

В коробке ничего толкового не нашлось. Я взял пакетик с распечатанными штрих-кодами, стал методично проверять  их на домашнем сканере. Все на мое имя.

Тут мое внимание привлек какой-то маленький предмет, выскользнувший из пакета. Даже сложно сказать, почему я на него обратил внимание. Пластинка кварца, что ли? Или.. нет.

На руке у меня лежала чешуйка мораисса. Мои смутные опасения подтвердились – за странным раздвоением личности стоят драконы.

 

В квартире, которую я обустраивал с таким тщанием, резко стало неуютно. «Замки сменить? А смысл, если они сквозь эти прошли?»

Остаток дня я просматривал файлы на компьютере. Надежды на зацепку особо не было. Самые старые фото датировались прошлым годом, когда я купил себе фотоаппарат. Более старые фотки попадались только в единичных экземплярах. Память подсказывала, что все фотки со Светой я в порыве гнева стер. Теперь я сомневался, сам ли это сделал.

Так или иначе, а совместных фотографий я не нашел. Куча туристических видов, несколько меньше «я на фоне Коня, конь – справа», фотки с попоек, коллеги, несколько картинок с подружками на неделю. Бесполезняк.

Может, на дисках что сохранилось?

Я осмотрел чемоданчики с болванками. Если я закатал туда старые фотки – мне придется потратить на пересмотр несколько дней. Больше 5000 дисков, даже если по минуте на каждый…

«Значит, буду смотреть», - угрюмо подумал я. Записал в блокнот, положил его в карман пиджака. И понял, что очень хочу есть. Диета из кокнари как-то не сильно насыщает.

Заказал пиццу. Пока ждал, лениво перебирал диски. Наткнулся на коллекцию Миядзаки, вспомнил, что давно уж не пересматривал творения японского мастера.

 

Привезли пиццу. Я поставил «Шагающий замок Хоула», налил виноградного сока. Хватит на сегодня выпивки. Устроившись на диване, я воссоединил в себе запад и восток в лице пиццы и аниме.

За «Хоулом» последовали «Унесенные призраками», «Порко Россо» и «Мой сосед Тоторо».

Небо окончательно потемнело, фиолетовые облака затянули горизонт, за ними слабо угадывалось догорающее зарево заката.

Картина очень напоминала скриншот из игры «Диптаун», которую я оставил на довольно интересном месте. Пожалев, что закончилась пицца, я сел за комп, запустил игру и, подобно главному герою, нырнул в нее с головой.

Утро воскресенья началось около полудня. Я лежал на своем любимом диване широко раскинув руки. Мне нравится спать так, чтобы ничего не мешало рукам. Я потянулся к пульту, нажал на кнопочку. Жалюзи с шелестом разъехались, передо мной открылся вид на город. Спальня с панорамным окном – классная задумка. Особенно для двадцать второго этажа. Возле памятника над рекой наблюдалось шевеление. Кажется, сегодня день этнофестиваля.

Я сходил к компьютеру, залез в интернет. Так и есть, фестиваль. И погоду обещают солнечную. Надо прогуляться туда. И, наверное, Оле позвонить. Только прибраться в квартире стоит. Вдруг она в гости захочет заглянуть.

Насвистывая, я выбросил коробку из-под пиццы и штабель банок из-под пива. Недоуменно покрутил в руках видеокамеру. Зачем я ее доставал? Поставил обратно к телеку. Потом гляну.

Выбрасывая морайские бутылки, я задумался. Аромат кружил голову, у меня появилось чувство, что я забыл сделать нечто важное. Счета за телефон не оплатил, наверное. Уже двадцать первое число, как-никак.

Мне повезло: Оля согласилась пойти на фестиваль. День начинал удаваться.

Я сначала её даже не узнал. Не может быть так, чтобы богиня полей и трав снизошла до прогулки с простым смертным. Она просто обворожительно выглядела в зеленом струящемся платье и с венком на каштановых волосах.

Вечером мы сидели на холме, слушали музыку, я обнимал её и мне казалось, что я знаю её уже очень много лет.

 

Понедельник начинается некстати. На выходных, как всегда, не хватает одного дня, независимо от того, отдыхал ты два дня или десять. Проснулся я за несколько минут до звонка будильника и оставшееся время нежно смотрел на Олю, спящую на моей руке.

Мы позавтракали, Оля поехала домой, а я отправился покорять вершины мораиссовских исследований.

Кирьян заговорщически похлопал меня по плечу, сказал, что я нашел красивую мавку. Спросил, будет ли ревновать жена. Я отмахнулся, но тут меня как будто стукнули по голове мягким тяжелым молотком. Жена.

Сердце затихло. Я почувствовал капельки пота на затылке. Полез во внутренний карман пиджака. Блокнот. Мой почерк. Я вчитался в строки.

Опять странная амнезия. Ведь вчера я не помнил не только о жене, но даже о записи на камере и блокноте. Стоило на него посмотреть – события нехотя вылезли наружу.

- Эй, Димка, что с тобой? Ты заболел?

- Да… наверное.

 

Я постучался к Де Ияне. С другой стороны двери раздалось шершавое даже на слух «Входите!»

Выдохнул. Вошел. Драконица уставилась на меня. Под стол, как это бывало в кабинете у Грассиена, лезть не хотелось, но за дверь я бы вышел.

- Госпожа Де Ияна, прошу у вас внеочередной отпуск на две недели. За свой счет.

Мораиссанка задумалась, провела несколько раз когтем по рогу. Пенопластом по стеклу и то звучит приятнее.

- Через две недели, Дмитрий. Я рассчитываю привлечь вас к подготовке проекта для Пражского Биоинформационного Центра. Кстати, готовьтесь к выезду в Чехию на следующей неделе.

- Понял. Спасибо.

Мне очень не хотелось ехать в Чехию. Драконы наверняка прознали о моих изысканиях и собираются их остановить. Более чем благовидный предлог: командировка в Прагу, тамошний большой центр, на полчасика я исчезаю, а затем уже гарантированно ничего не помню даже после кокнари.

Я вышел из кабинета, вернулся к себе.

- Отпросился на сегодня? – заботливо спросил Кирьян.

- Не отпустила.

- Вот зараза, - очень искренне огорчился Кирьян. Даже слишком искренне. Или это у меня еще и паранойя развивается?

День прошел на удивление быстро. Де Ияна сдержала свое обещание: привлекла меня к проекту так основательно, что я даже лишний раз в туалет не решался сбегать.

 

Вернувшись домой, я первым делом распечатал несколько новых сканов с блокнота и развесил во всех комнатах и даже в ванной и туалете. Воспоминания о другой правде балансировали на тонкой грани между явью и образами из сна. Я вытащил чемоданчики с дисками и стал яростно перебирать их. Вскоре я приловчился просматривать по три-четыре диска за минуту. Но – на всех были фильмы, изредка попадалась какая-то музыка, которую притаскивали товарищи и которую я потом не слушал.

Чем больше я перебирал диски, тем больше во мне зрела уверенность, что надо ехать домой в Красноднепровск перебирать бумажный фотоархив.

Я забронировал билеты на самолет. Вылет в пятницу. Поезд оставлял мне слишком мало времени.

 

На следующий день в обед позвонил Витя.

- Слушай, Димка, тут такое дело, - смущенно и немного виновато сказал он. – У меня есть кое-что для тебя. Оно может помочь в том деле.

Слово «том» он произнес с нажимом.

- Я слушаю.

- Давай встретимся сегодня часов в семь в городе и поговорим не по телефону. Например, на метро «Университет».

- Договорились.

 

Вечером я стоял возле входа в метро. Витя опоздал минут на пятнадцать, извинился и потащил под землю. На эскалаторе он тихонько сказал: «В вагоне метро подслушать нереально».

Мы сели в первый же поезд и только тогда Витя объяснил в чем была такая секретность.

- У меня есть один очень хороший знакомый, он химик. Зарабатывает тем, что делает кокнари в домашних условиях.

Мое лицо вытянулось.

- Нет-нет, он не в промышленных масштабах, так, для себя и друзей. В общем, что я тебе предлагаю: у него есть порошочек, который обладает свойствами мораиссовских травок. Они ведь в настойке главное, все остальное – мелочи. Так вот, он говорит, если понемногу принимать этот порошок в чистом виде, то ты не пьянеешь, но эффект травок сохраняется. Может тебе пригодится, чтобы помнить и при этом не быть вдрабадан?

Я только пожал ему руку. Всё-таки друг не оставил меня.

- Только извини, Димка, он его хочет продать.

- Сколько.

- За пузыречек он просит…

Витя наклонился и шепнул цену на ухо. Я крякнул. Немало. Но – игра того стоила.

- Хорошо, я согласен. Где с ним можно встретиться?

- Давай в четверг в Верхнем парке.

 

Этот вечер я вновь провел за компьютером. Ди-джей Д.В.Д. Рома крутил диски, с каждым диском я мрачнел. Файлы на них становились всё новее, никаких следов фотографий не было.

Пискнул телефон. Ммс-ка от Оли. Картинка с пушистым котенком и надпись «Соскучилась». Пригласить ее сейчас?

Я огляделся. Чемоданчики, диски, везде развешаны сканы с блокнота. Забавно будет пригласить её и между делом сказать «Солнышко, посиди тут, посмотри кино. А я пока жену поищу». Бред.

А ведь Оля мне нравится. С ней уютно и тепло. Она смешливая и презабавно морщит носик. Завтра с ней надо увидеться. Обязательно.

Около трех ночи я заснул прямо возле компьютера.

 

Телевизор настойчиво вещал о преимуществах медицинского страхования, переоборудовании районных поликлиник и росте благосостояния на душу ВВП. Я скреб себя по щекам бритвой и тихо ругался. Времени катастрофически не хватало. Я рассчитывал, что смогу заняться этим делом без особого шума, потихоньку распутывая все ниточки, как Шерлок Холмс. А приходилось действовать с шумом и нахрапом.

Я посмотрел на листик, болтающийся на зеркале. Надо на работе сделать какое-то напоминание, а то вчера я пока перед встречей с Витей не заглянул в блокнот – не вспомнил, о чем мы должны говорить.

Недолго думая, я сфотографировал листик телефоном и поставил получившуюся фотку заставкой на экран. Теперь главное – не показывать аппарат. Особенно на сегодняшней встрече с Олей.

 

Четверг. Проект дорабатывали всем миром, работы было невпроворот. Де Ияна отказалась от практики «без пяти шесть» и ставила задачи в начале дня, корректируя их после обеда. Что на неё нашло на прошлой неделе, я затруднялся сказать. Воистину, женщин и мораиссов умом не поймешь.

Время от времени я доставал телефон, смотрел на заставку и снова погружался в работу. Бдительный Кирьян сыграл на моей стороне, когда в очередной раз ехидно спросил: «От жены сообщение ждешь?»

- Надеюсь, от будущей, - почти не соврал я.

 

Вечером я отправился на встречу с гением-химиком. В Верхнем парке по случаю хорошей погоды было многолюдно. Витю я приметил сидящим на парапете и пьющим пиво с каким-то высоким худым субъектом. Товарищ сей и оказался алхимиком современности.

- Никтос,  - дружелюбно представился он, сверкая очками.

- Дима. Очень приятно.

Пузырек оказались из-под «Нафтизина», сам чудо-порошок был буроватого цвета. Никтос проинструктировал меня:

- Употреблять не больше грамма. Не очень часто, иначе вызовет привыкание. С водой и спиртом не смешивать, хранить в темном месте. Сейчас чуть-чуть попробуете?

- Да, пожалуй.

Химик вытащил из рюкзака завернутый в фольгу бутерброд. Развернул его.

- Отбивная посыпана порошком. Ешьте.

Я осторожно надкусил. Хорошо прожаренное мясо, в меру острое, с белым хлебом. Если не подействует, так хоть перекушу.

Подействовало.

Даже слишком хорошо. Я разом вспомнил, какое было у Светки платье на свадьбе. Фисташковое, она не захотела белое.

- Ну как? – спросил Витя.

- Оно. Спасибо вам, ребята.

Я вытащил из кармана конвертик, вручил Никтосу. Тот кивнул и, не пересчитывая, положил его во внутренний карман.

- Пожалуйста, не увлекайтесь. Эффект держится несколько часов. Вот вам крышечка на пузырек, она не пропускает много порошка.

Он вручил мне резиновую пробку, в которую был вставлен небольшой металлический конус.

Никогда бы не подумал, что оружие против драконов будет выглядеть не как сверкающий меч, а как миниатюрная сахарница.

 

Пятница. Мне пришлось занять денег у Кирьяна. Порошок все-таки проел значительную дыру в моем бюджете. Звонок Оле: «Солнышко, мне надо срочно съездить на родину». Звонок своим: «Мама.. Мама… Мама, послушай! Я через три часа буду у вас. Нет, ничего не случилось. Всё, дома поговорим.»

Немножко порошка в туалете. Это напоминает фильмы о клубных наркоманах.

В коридоре встретился Ар Риаза Грассиен. Большой босс стиснул мою руку, прорычал: «Ваш куратор о вас отзывался как об очень изобретательном специалисте. Не забудьте прихватить в Прагу вашу изобретательность, она нам понадобится».

Дракон ушел, я опять отправился в туалет – смыть пот.

Маленький самолет со свистом унес меня из столицы. Быть может, не возвращаться вообще? Сбежать в какое-нибудь ближнее зарубежье? Не поможет.

Взгляд на экран телефона. Хочется принять ещё немножко порошка. Нет, химик меня предупреждал. Нельзя.

 

Дома уже ждали.

Вареники.

Мама за три часа умудрилась накрыть шикарный стол и не выпускала меня из-за него, пока я не съел половину яств. Она неумолчно болтала, рассказывала как сложно стало в последнее время найти хороший творог и, особенно, сметану. Жаловалась на соседей, ведущих бесконечный ремонт, сетовала, что мало видит меня и совершенно не знает чем я живу и что со мной происходит. Я про себя заметил: «Как же я тебе расскажу, если не успеваю слова сказать?», но не стал её расстраивать. Может, вообще последний раз видимся, мало ли что там в Чехии произойдет.

Звонок в дверь. Я вздрогнул. Неужели достали?

Нет, обошлось.

Всего лишь приехала бабушка.

Посиделки с родственниками затянулись до глубокой ночи. Наконец, мама с бабушкой утомились и ушли спать.

Я остался сам по себе.

Пришел в свою комнату. Высыпал на ладонь порцию псевдо-кокнари, слизнул. Переждал хоровод золотистых звёздочек.

Мой диван. На нем я со Светой провел нашу первую брачную ночь. Странно, но до свадьбы мы занимались любовью где угодно, но только не у меня дома.

Я открыл шкаф и вытащил уйму фотоальбомов. Я совсем маленький, я в детском саду. Школа, посиделки во дворе. Университетская группа. Света.

Отдельных её фото не оказалось, но я не был удивлён. Их и не могло быть в этой реальности.

Я всматривался в её лицо на старых фотках, сделанных пленочной мыльницей. Короткие каштановые волосы, зеленые глаза, спортивная фигурка. Нашлись даже фотографии с той дискотеки, на которой мы познакомились. Света в очень смелой юбке и с бокалом «Маргариты» в руках.

Свадебных фото не было. Тоже не удивительно. День свадьбы я помнил очень примерно, месяц помнил хорошо: сентябрь. Что интересно, после дня свадьбы остались только те фотографии, на которых не видно было мою правую руку и правую руку Светы. Остальные исчезли.

Я хмыкнул. Интересно, мораиссы у всех наших фотографии позабирали? К чему вообще весь этот заговор?

Я чувствовал себя как герой плохого боевика. Зачем, спрашивается, драконам нужно было творить всё это вокруг меня, зачищать контакты всех близких?

«Matrix has you».

Бред какой-то.

В голове шумело и клонило в сон. Возникло искушение лечь поспать, а уже утром, на свежую голову… «Нет», - сказал  я сам себе, - «Утром голова будет слишком свежей».

Ещё порошка.

За диваном у меня был тайничок. Я там хранил всякую всячину: пока был помладше – вырезки из газет, чуть постарше – девочек из «Плэйбоя», ещё старше – фотографии ню моих пассий.

Я, стараясь не шуметь, потянул диван. Он в первый момент двинулся с громким хлопком. Я замер, прислушался. Нет, все нормально, старшее поколение храпит дуэтом.

В тайнике были фотографии Светы, сделанные у нее дома. Я смотрел на них и понимал, что видел её совсем недавно. Я закрыл глаза, провел рукой по воздуху, вызывая в памяти тактильные ощущения. Мягкие волосы, гладкая кожа на шее, выпуклая родинка на груди.

Родинка. У Оли на груди есть родинка.

 

Я открыл глаза. Сердце отбивало горячий латиноамериканский ритм. Ещё более странная ситуация. Оля и есть Света? Каштановые волосы, прекрасно танцует. У Светы родинка на правой груди. У Оли… не помню.

Меня разобрал смех. Нервный такой, истерический.

 

Отложим это предположение на потом. Запишем в блокнот. Вернусь в столицу  - проверю.

А завтра я обзвоню одногруппников. Скажу, что потерял фотографии, вдруг у кого-нибудь они чудом сохранились.

 

Утро вновь началось солнцем в глаза и голосом мамы: «Димочка, вставай, кушать будем! Вставай, покушай, а потом спи дальше!».

Я дома. Приехал проведать маму. Или не только?

Блокнот. Записи. Немножко порошка.

- Мама, я пока есть не хочу! Давай только кофе попьем.

Я сел за телефон и начал обзванивать своих бывших товарищей по грызению гранита.

Два часа, три. Язык устал говорить «Привет! Как жизнь?», по очередному кругу рассказывать как у меня дела.

На мои вопросы, не сохранились ли у них фотки с начала пятого курса, все отвечали: «Нет». Кое-кто даже припоминал большие посиделки в кафе, но повода в упор не помнил.

Четыре часа. Блокнот, новые записи. Еще чуть-чуть порошка. Пузырек опустел наполовину.

Я сидел и тупо смотрел на фотографии. Мама с бабушкой прониклись важностью момента и не беспокоили меня. Наверное, надеялись, что меня потянуло домой и я вернусь из столицы к ним.

Звонить маминым родственникам? Бесполезно.

Я бездумно открывал и закрывал ящики стола. На очередном цикле застрял нижний ящик. Пришлось его вытащить. В глубине тумбочки лежал плотный конверт. Я открыл его.

Фотографии. Разные неудачные фотографии. На одной из них я и Света, а за нами какой-то паренек… Я с трудом вспомнил его. Юрка, он большую часть времени на пары не ходил, с моей университетской компанией почти не общался. А когда он с нами был – мало кто помнил его появление. Он приходил, выпивал бокал пива, сидел скромненько в уголочке, а потом незаметно исчезал. Точно так же незаметно он ушел как раз после четвертого курса.

Чуть-чуть порошка.

А ведь у Юрки я провел ночь перед свадьбой. Он жил со Светой в одном дворе. И, естественно, мне пришлось пригласить его на свадьбу. Тогда мне эта затея не понравилась, но сейчас я буквально молился на Юрку. Хотя бы потому, что не помнил его на свадьбе, а значит – у него был шанс проскочить контроль мораиссов.

Номер… Его номер… В моем телефоне нет. У кого же его узнать? У старосты? Вряд ли.

Стоп.

У меня тогда был другой телефон. Который сейчас у бабушки.

Бегом в комнату, хватаю телефон, пролистываю. Нет в списке. Но это – телефонная книжка. А если на симке?

1#

Ниже. Еще ниже. Есть.

Семецкий.

 

Я набрал номер, молясь, чтобы Юра не поменял карточку. Долгие гудки. Наконец голос.

- Алё?

- Юра?

- Да, а кто это?

- Юра, привет! Это Дима, Дима Савельев из университета! Помнишь меня?

- Димка! Какими судьбами?

- Да понимаешь, Юрка, мы тут… - я бросил взгляд на бабушку. – Ничего, если я тебе через полчаса перезвоню?

- Звони, конечно!

 

Я вышел из дома и уже с улицы позвонил Семецкому. Как будто ныряя в омут сказал про годовщину свадьбы. И чуть не расплылся от радости, когда Юра воскликнул:

- О, так вы вместе? А я слышал, вы развелись. Такая хорошая пара, и свадьба у вас была что надо!

Я ликовал. Хотелось прыгать. Но я максимально спокойным голосом сказал:

- Да немного поругались, но сейчас всё хорошо. Вот, отмечать надумали. А ты, кстати, так нам свои фотографии со свадьбы и не показал.

- Точно. Давай я их напечатаю и вышлю тебе.

- Может, я лучше загляну? Я сейчас в Красноднепровске.

- Дима! Я ведь уехал. Я вообще сейчас в Мариуполе живу.

- Юрка. Слушай, я всё равно заеду. Даже в Мариуполь. Давай адрес.

 

Я забежал домой, сказал, что пойду к парням и вернусь поздно. Мама попричитала, но я уже несся вниз по лестнице.

Блокнот. Чуть-чуть порошка, самую малость, чтобы воспоминания не ушли в небытие. Вытаскивать их оттуда сложнее, чем поддерживать.

Такси. Автовокзал. Автобус в Мариуполь через три часа и пять часов в пути. Я столько ждать не могу.

- Шеф, до Мариуполя?

- Сколько платишь?

- Восемьсот.

Трасса. Я листал блокнот и думал. Водитель пытался меня разговорить, но я молчал. Он вскоре отстал и только давил на газ. Через три часа мы въехали в город у моря.

 

Звонок в дверь. Еще один. Я стоял на площадке в обычной пятиэтажке перед дверью, обтянутой дермантином, и раз за разом давил пластмассовую пуговку. Пахло капустой и кошками. Еще звонок.

Дверь открылась со скрипами и ругательствами в адрес ночного гостя.

- Юрка, не ругайся, это я, Дима.

- Дима? Черт, ну ты скоростной. Я тебя завтра ждал. Заходи. Извини, я ложусь рано, у меня работа такая.

- Кем работаешь?

- Дворником.

Я остолбенел.

- Почему дворником?

- Не поверишь, Димка – нравится. Утром птички поют, выйдешь на улицу – хорошо! Сделал работу – и гуляй спокойно. Физические нагрузки, опять же. А потом можно к морю пойти.

Я даже позавидовал товарищу. Человек живет в своё удовольствие и плевать хочет на мнение окружающих о «непрестижной» работе.

- Юр, я чего, собственно, примчался…

- Помню. Фотографии. У меня даже небольшое видео есть! Сейчас посмотрим?

- Давай сейчас. Пиво будешь? Я с собой захватил.

- Пиво, - Юра пожевал губами, - буду. Но – не больше банки.

Юра вытащил из старенького шкафа альбом, полистал его.

- Вот, смотри. Хорошо вы тут получились, да?

 

Света в платье цвета фисташки. Каштановые волосы гладко зачесаны назад, сзади уложены немыслимым каскадом. Маленькая символическая фата даже не достаёт до глаз, лишь прикрывает лоб. Я в светлом костюме, с выражением полнейшей озадаченности. Толпа гостей. Мы вдвоем, стоим, слушаем тост. Мы целуемся. Света крупным планом, карие глаза радостно блестят.

Внутри нарастала глухая обида на драконов, которые отняли ее. И ещё что-то сложно выражаемое в мыслях – она совсем рядом. Я видел её. Недавно. И буду видеть неоднократно.

- А фильм, извини, посмотреть не получится. Я тут глянул - проигрыватель совсем издох. Я тебе могу диск отдать.

- А.. да, спасибо Юра. Я возьму… Не забудь, в сентябре мы ждем тебя в столице.

- Ох, вряд ли я приеду, Дима. Спасибо, что пригласил, но – вряд ли.

- Юра, я возьму у тебя пару фотографий, можно?

- Бери, конечно. Я себе ещё напечатаю.

Мы сидели ещё полночи за пивом. Оказалось, Юра не сильно стремился учиться в университете, просто хотел получить диплом. Потом перевелся в Приазовский технический на заочный, уехал в Мариуполь.

- Хотел жить у моря. И писать стихи. Хочешь, покажу?

- Давай.

Мы вспоминали университет, я время от времени бегал в туалет употребить ещё порошка. Я не хотел ошибиться в какой-нибудь детали, но пиво съедало эффект памяти на раз.

 

Утром Юрка ушел на работу, а я поехал в Красноднепровск. Вечером у меня был самолет в столицу. И всего лишь одна попытка. Во вторник самолет на Прагу, а у меня всего лишь одна доза порошка.

 

Такси, улицы столицы, витрины, неон, яркий свет. Гуляют люди. Ходят мораиссы. Город, ставший мне родным. Город, в котором я потерял всё. Город, в котором я надеюсь победить драконов.

Я приехал домой. Посмотрел на развешанные листики. Запустил компьютер, отсканировал новые записи, дополнил свою коллекцию абстрактного искусства.

Поставил диск. Звук был как из ведра, камера дергалась, изображение рябило. Я смотрел на себя и Свету немного отстраненно. Порошок я решил сэкономить.

Моя жена крупным планом. Она сидит, смеется и крутит локон, выбившийся из прически. Камера переезжает на другое, но я жму на паузу.

Жест. Родинка.

Я возвращаюсь назад. Всматриваюсь.

Беру фотографию, сканирую, распечатываю.

Нахожу в столе маркеры, непонятно для чего утащенные с работы. Дорисовываю картинку.

Вот теперь похоже.

Кажется, я успел решить эту загадку. Завтра будет самый главный разговор в моей жизни.

 

Понедельник. Я проснулся под бормотание телевизора. Экран залеплен большой фотографией с моими художествами – чтобы не забыл.

Я, против обыкновения, включил компьютер. Послал на рабочую почту напоминание и файлы. Собрал распечатки, взял блокнот и диски с записями свадьбы и моих пьяных откровений. Осмотрел квартиру. Кто знает, удастся ли мне в неё вернуться? В ней было хорошо, как хорошо улитке, живущей в раковине. Пора идти дальше.

На работе я попросил у Кирьяна отсрочки по долгу. Он согласился, но как-то странно на меня посмотрел. И, когда Сашка вышел в туалет, он прямо спросил:

- Димка, ты на наркоту подсел? Скажи прямо, у меня есть хороший врач.

- Нет, Киря, всё нормально.

Я рассмеялся. Кажется, зря. По-моему теперь товарищ полностью убежден, что я – наркоман.

Плевать.

Сейчас не до этого.

Я распечатал презентацию, пошёл к Де Ияне. Проект почти готов. Один… и второй.

Стук в дверь.

Шероховатое «Входите».

Порошок из пузырька в рот.

Я зашел, положил перед драконицей свадебные фотографии.

- Здравствуй… Света.

 

Впервые вижу удивленного дракона. Глаза расширены, рот приоткрыт. На лице – страх. Но Де Ияна быстро пришла в себя.

- Дмитрий, вы совсем с ума сошли? Ну-ка, выметайтесь отсюда.

Она в упор смотрела на меня. Взгляд давил, требовал, чтобы я тут же вышел за дверь и тщательно закрыл её с той стороны. Я устало присел в кресло.

- Света, у меня очень мало времени. Я вижу, что это ты. Посмотри на фотографию.

Я пододвинул ей фотки. Свадебную и после моей обработки. Желтым маркером закрашены глаза, светло-зеленым – лицо, фата повторяет контуры надбровных дуг. Черные изогнутые рога. Светлана Савельева. Де Ияна Риер Аттонитас.

- Света, посмотри на эту фотографию. Посмотри в зеркало или хотя бы на фото на столе. Это ты. Я нашел наше свадебное видео. Я вспомнил твой любимый жест – ты любила крутить локон за ухом. Теперь ты водишь когтем по рогу. И, потом, какой смысл было третировать меня мораиссанке, которая ещё даже толком со мной не познакомилась? С первой же недели подбрасывать кучу невыполнимых заданий. Только если есть мотив. Вероятно – месть.

Драконица откинулась в кресле и усмехнулась. Сверкнули клинообразные зубы.

- Браво. Ты, оказывается, не совсем дурак.

Я проглотил её слова. Мне было важно узнать другое.

- Света, зачем ты так поступила с собой?

- Тебя это не касается. Уходи.

- Света, я не уйду. В прошлый раз мы не поговорили. Судьбе было угодно дать нам шанс объясниться. Прошу тебя, давай всё выясним до конца.

Светлана/Де Ияна задумалась. Приняла решение

- Мне не о чем с тобой разговаривать. Ты в свое время решил идти сам, я тоже выбрала свой путь.

- Не понял, когда это я решил идти сам?

Может, я действительно ещё что-то не помню? С меня-нынешнего станется…

- Когда захотел переехать в столицу. Когда пошел работать к мораиссам. Когда предал меня.

- Я не изменял тебе.

- Разве? Неужели не изменял? Ай-ай, какие мы забывчивые.

Драконица встала из-за стола, медленно обогнула его и склонилась передо мной. Инстинкты взвыли.. Хотелось или свернуться в комочек или бежать без оглядки. Типичная реакция жертвы перед охотником. Я медленно выдохнул и спокойно сказал.

- Я. Не. Изменял. Тебе. Ни в Красноднепровске, ни в столице. Особенно в столице.

- Ну-ну. Ври больше.

- Света, а вообще почему ты решила, что я тебе вру? Подумай на секунду, зачем мне говорить неправду. Особенно сейчас.

- Сейчас… сейчас, пожалуй, и незачем. Отвечай! - громыхнул ее голос. Звуковая волна, казалось, проскочила молоточек, наковальню и стремечко даже не заметив их и впилась в мозг.

- Когда ты задерживался на работе, ты развлекался с секретаршей? – голос мораиссанки парализовывал, можно было говорить только правду.

- Нет!

- Зачем ты пошел работать на мораиссов? Я же была против!

- Я хотел обеспечить нашу семью! Нельзя же вечно жить кое-как.

- На фестивале у мораиссов ты изменял мне?

- Нет!

- Ты согласился развестись со мной, чтобы получить повышение, квартиру и высокую зарплату?

- Нет! Нет, черт возьми!

Я вскочил. Адреналин кипел в крови.

- Если бы мне такое предложили, я бы тут же отказался! Ты мне дороже, чем квартира и зарплата. Ты! Понимаешь, ты это? Почему ты решила, что все это правда? Почему ты у меня не спросила? Отвечай!

Теперь мой голос гремел не хуже, чем у Ар Риаза Грассиена. Драконица попятилась, сраженная моим напором.

Я почувствовал, как ослабевает действие порошка.

- Света, у меня действительно очень мало времени. Послушай. Я люблю тебя. Любил тебя всегда, даже в те годы, когда не помнил об этом. Если бы не любил, я бы не прошел весь этот путь, не стал тебя искать. Я не знаю, кто тебе наплел всю эту чушь. Мне очень больно, что ты в нее поверила и даже не попыталась меня спросить. Но – я люблю тебя. Я пока помню, что люблю. Понимаешь, ты, змея, люблю!

Последние слова я выкрикнул в изменившееся от ужаса лицо. Я подошел к ней и поцеловал.

Кожа мораиссов оказалась не холодной. Теплая, сухая, чуть шершавая. Ее губы разомкнулись, зубы оцарапали мой язык. Поцелуй вышел кровавым.

Как и полагается последнему поцелую.

- Дима… Дима... я… виновата перед тобой. Я нервничала из-за твоей работы. Мне очень неуютно было в столице. Я боялась, что из-за работы ты меня бросишь. И, когда ты уехал с драконами… я сорвалась.

- Света, ты меня тоже прости. Мне надо было говорить с тобой чаще. Да, я был в этом неправ. Но почему же ты мне не сказала? Света, я, конечно, не дурак, но я ведь не Бог, чтобы улавливать мысли. Надо было всего лишь мне сказать…

- Я знаю, - с горечью сказала Света/Де Ияна. – Гнев и обида были сильнее. Я напридумывала себе черт знает что. И когда, мораиссы пришли ко мне, сказали, что ты согласен развестись, лишь бы работать на них – я поверила.

Я почувствовал, как потихоньку уплываю.

- Чёртовы драконы… Они сыграли на нахих чувствах. Эти твари знают нас лучше, чем мы – сами себя. – Я сглотнул комок в горле. – Света, у меня, правда, очень мало времени. Я скоро забуду весь разговор. Часть потом вспомню…

- Дима, милый, после Праги ты ничего не вспомнишь.

- Тогда расскажи всё сейчас. Ради тех Димы и Светы, которые были когда-то счастливы.

- Хорошо. Я собрала вещи, шла по улице. Мне казалось – все вокруг против меня. Уезжать домой не хотелось. Ты же знаешь, какая у меня мама. Тут подходит дракон. Говорит: «Светлана, могу помочь вашему горю». Я удивляюсь: «И как же?». А он: «Вы можете стать такой же как мы. Вы в этом уникальны».

- И ты согласилась.

- Как видишь, - грустно усмехнулась мораиссанка. – Они пообещали мне долгую жизнь, отсутствие болезней и… возможность отомстить. Как минимум, прийти на твою могилку и быть при этом в полном расцвете сил.

Я сидел оглушенный. Но, оказалось, это был еще не предел.

- Света, скажи… я могу стать драконом и быть с тобой?

- Нет, Дима. Нет… Не каждый может стать Мораиссом. Вся эта система здравоохранения построена ради одной цели – найти женщин, которых можно перевоплотить в мораиссанок.

- Только женщин?

- Только женщин. Взгляни сюда.

Драконица показала на изображение трехглавого дракона, чем-то похожего на Змея Горыныча.

- Это бог мораиссов Атан-Гор. Каждая голова символизирует клан. Мораиссы исторически делились на два клана – Вилгор и Рейфгор. По нашему.. их… нашему канону мужчина может взять женщину только из противоположного клана. Но несколько тысяч лет назад случилась беда – клан Рейфгор погиб, осталось лишь несколько десятков особей. Мораиссы принялись искать третий клан – и нашли его. Человечество – зачаточная форма клана Келгор. Лишь немногие являются носителями нужных генов, но через несколько тысяч лет человечество превратится в полноценную семью Мораи.

- Так, получается, каждая женщина способна стать мораиссанкой?

- Нет, Дима, не каждая… Есть еще одно условие. Она должна быть… на первых месяцах беременности. – Света/Де Ияна отвернулась.

У меня разгорелось лицо. Я обдумывал ее слова. Сердце выстукивало слово «Бе. Ре. Мен. Ность»

- Я осторожно повернул рамочку с фото. Зелененький зубатенький малыш.

- Мой сын?

- Твой сын.

Я не знаю, как мне удалось сохранить самообладание. В один миг я потерял не только любимую женщину, но и ребенка, которого никогда не видел. Даже не знал о его существовании. Воистину драконы забирают сокровища. Только не изумруды с сапфирами, а детей и людские души.

Действие порошка заканчивалось. Я встал.

- Света, ты знала, что беременна, когда соглашалась?

Я надеялся услышать «Нет». Но она сказала «Да».

- Света.. я сейчас уйду. Сделайте всё, как надо. Я – трус, я согласен этого не помнить. Прости меня. За всё.

- Дима, - она подошла ко мне. Желтые глаза посветлели, в них где-то глубоко-глубоко угадывалась глаза той, которую я любил. – Дима. Прости меня. Я не доверяла тебе и понесла своё наказание. Теперь, всю мою долгую жизнь, я буду помнить о своей ошибке. Я выполню твою просьбу.

Она легонько поцеловала меня. И быстро отошла к столу.

 

- Госпожа Де Ияна.

Куратор группы быстро собирала какие то бумаги.

- Госпожа Де Ияна, извините, ради Бога, но я совершенно забыл, что хотел у вас спросить.

- Ничего страшного, Дмитрий. Вы, похоже, несколько переработались. Вы, кажется, просили у меня отпуск за свой счет?

- Да.

- Пойдете со следующей недели и мы его оплатим.

- Большое вам спасибо!

 

Я вышел за дверь. Позвонил Оле:

- Солнышко, какие у тебя планы на следующую неделю? Как насчет теплого ласкового моря где-нибудь на Сейшелах?

 

Де Ияна Риер Аттонитас сорвала изображение Атан-Гора.

- Будь ты проклят!

Она упала в кресло, опершись лбом о руки. Из желтых глаз катились слезы, они капали на столешницу и выжигали на ней замысловатые черные круги.

Автор: Олег Силин (Скаерман).