Домовой по фэн-шуй

Вторник, 1 января 2008 г.
Просмотров: 2673
Подписаться на комментарии по RSS
Автор: Олег Силин (Скаерман).
- А-апчхи! – гулко раздалось в темноте. Мелкие ночные призраки прекратили свой танец и с любопытством воззрились на темный угол кухни. Там ворочалось и шуршало что-то лохматое. Оно еще долго устраивалось поудобнее, но вновь гулко расчихалось.
- А-апчхи! Да пропади ж оно все пропадом! А-апчхи! Ох уж эти строители, будь им… а-апчхи! Ох.
Привиденческая мелюзга попряталась по щелям, завидев как домовой выбирается из своего угла, все еще невнятно бормоча под нос. Дедушке Викентию, пока он был не в духе, попадаться на глаза не стоило. Дедушка обычно добрый, но рука у него горячая. Как шлепнет разок-другой, так и летать сможешь только через пять-шесть лун.
Домовой протопал на крыльцо, присел на ступеньки, вынул из неприметного местечка трубку, кисет с табачком и закурил. Рассказывают, мол, домовые не любят табачного дыма. Правду говорят, да не совсем. Это ежели ядовитую цигарку закурят в доме – так домовой тогда шалеет. А вот набить трубочку табачком, что растит Агафон Матвеич  верст за семь отсюда – так это домовому в радость.
Дедушка Викентий выпустил колечко дыма и оглядел двор. Стояла середина луны и сияющая ночная красавица заливала двор серебристым светом. Тихонько шумели о своем две березки, переговаривались вишни и яблоньки в саду. Благодать… если не смотреть по левую руку.
А там громоздились кирпичи, валялись доски и стропила, стояли корыта, в которых заезжие работники месили жидкий камень. Дедушка Викентий вздохнул:
- Разучились работать сами в наше время. Вот ранее помню…
Было что вспомнить. Дом этот построил давным-давно Михаил Игнатьич для своей семьи. Время тогда лихое было, только-только отгремели страшные битвы. Дом, что раньше тут стоял, превратили в пепелище. От него осталась только стенка да печка. Ну а в стенке бедовал молодой Викентий.
Пришел Михаил Игнатьич, заложил дом крепкий, сам все строил, на совесть. А как достроил – пригласил домового в новое жилище. Мудр был первый хозяин, древнюю науку знал и не чурался ее. Викентий помаленьку способствовал ему – и  дела хозяйские пошли на лад. Вскоре забот в доме стало так много, что пришлось Викентию приглашать кухонного, чердачного, овинного и дворового. Вместе трудились они, собирались вечером у чердачного, курили трубочки и вели неспешные беседы о хозяйстве и о делах мирских. Домовой возмужал, заматерел и все чаще слышал  обращение «Дедушка». То же слышал и Михаил Игнатьич. Но век домового длинный, а человечий – короткий. Хозяин дома постарел, сдал и в хмурый зимний день преставился.
Дом без его руки захирел – дети не захотели оставаться в деревне и уехали в поисках счастья в город. Чердачный куда-то запропал, дворовой с кухонным тоже уехали незнамо куда. Овинный держался с Викентием, да без хозяйства жить не смог и вскоре перебрался в Запрудье.
Дедушка докурил трубочку и вразвалочку побрел вокруг дома. Ночь – самое время для домовых, ночью принято творить мелкое домовое колдовство, а днем отсыпаться в укромных уголках и сил набираться. Да разве поспишь, коли все время чего-то говорят, ворочают камни, перестилают полы? Того и гляди, попадешь под мастерок, замажут шерсть жидким камнем – век отмываться будешь.
Домовой похлопал рукой по стене и одобрительно покачал головой. Нет, все ж таки знают толк в строительстве приезжие. Михаил Игнатьич, хоть и был мастер на все руки, да не так ровно кирпич клал и стены выводил.
Викентий повздыхал. Слыханное ли дело, чтобы хозяин свой дом не строил? Приглашали подсобить друзей-приятелей из деревни, не без этого, да хозяин дома же первым заводилой был. А сейчас… приедут из города, надают указаний и уезжают. Эхе-хе…
Так в раздумьях домовой залез на чердак, устроился на мягких опилках и вновь закурил. На чердаке ему пришлось прожить несколько зим, пока в доме жили странные люди. Дедушку Викентия от тех воспоминаний передернуло. Недолго дом пустовал без хозяйского глаза. Дикое время было – деревня опустела, считай, полностью, остались всё старики со старухами. А тем часом в дом вселились люди не по-нашему говорящие и наших традиций не знавшие. Родом они были то ли из-за гор, то ли из жаркой пустыни – поди разбери. Сами черные-черные, даже матушка русская зима не смывала с них загар горячий, южный. Люди-то оказались не лихие, нужда погнала их с насиженных мест. Да и какой человек аль домовой будет сниматься с места, коли все хорошо? То-то.
Не по нутру оказались они дедушке Викентию. Не выгонял он их, но и не привечал вниманием своим. Чай, и без его спомоществования управятся.
 
Луна всходила все выше, в ярком свете видно было на несколько верст. Развиднелось аж до поля и рощицы за ним. Чуть правее серебрилась вода. Мельничный пруд раздался и похорошел. Мельницы давно уж там не было, а название прижилось и не уходило. На том берегу тенями выстроились новенькие дома.
Запрудье превратилось в добрый поселок. А всё из-за чего? Город сильно разросся, Викентий знал, что в темные ночи можно без труда разглядеть багряное зарево над горизонтом. От города протянули тракт, заместо старой дамбы выстроили славный мост, а на тот берег зачастили люди в дорогих самодвижущихся повозках. Как, бишь, они зовутся? Автомобили, кажись.
Места-то хорошие, воздух свежий, природа опять же глаз радует. Вслед за Запрудьем пришли перемены и в родную Берестовку. Из дома Михаила Игнатьича съехали приезжие. Как-то очень быстро – за одну ночь. Видать, стало им неуютно, перебрались они подальше от глаз людских. А там и внуки объявились, да не сами, а с гостями. Помнится…
 
За забором захлопали двери машины. Викентий вынырнул из полудремы и с любопытством уставился в щелочку. Давно уж он не слышал звуков возле дома.

Автомобили эти все проносились мимо, люди ходили, да не останавливались. Ночью – то дело другое. Раза два-три приходилось дедушке стращать незваных гостей, выпроваживать их из дому. Быстро приметили, что дом пустует, повадились ходить.

Во двор вошли трое: мужчина лет молодых по домовским меркам, а по-людски, пожалуй, средних, невысокий, кряжистенький, с лицом добродушным; женщина чуть его моложе, статная, с быстрыми глазами и… внук Михаила Игнатьевича.
Сердце Викентия забилось чаще – неужто вернется в дом хозяйский род? Дедушка прислушался.
- Домик хороший, - говорил внук, - его дед строил для семьи, не для колхоза какого-нибудь. Теплый, только надо трубы отопления сменить – проржавели сильно. А так даже зимой жили. На улице стужа – а в доме цветы цветут.
Викентий заулыбался. Цвели цветы у Ефросиньи Павловны, еще как цвели, не без его участия.
- Впрочем, о чем это я, - опомнился парень, - вы-то летом жить здесь собираетесь. Так и летом хорошо, кирпич что холод, что жару не пропускает. Отличный дом.
- Володя, - сказал кряжистый, - а что ж сами не живете-то?
- Да как вам сказать, Юрий, жили бы. Только руки у нас не доходят, да и, сказать по правде – дорого нынче дом в деревне содержать. Нам бы квартиру отремонтировать.
- Да, да, верно, - закивала головой женщина, - большой ремонт в квартире – это так утомительно. Я всегда Юрочке говорила – ремонт надо делать быстро. Это потом уже можно въезжать, обустраивать, чтобы все было в полнейшей гармонии, по фэн-шуй.
- Лидочка…
- Юрочка, дорогой, ну разве не так? Вспомни, как я нашла деньги, когда я поставила ту соломенную корзинку с синими цветочками в угол богатства.
Юрий сморщился. Видимо, Лида обнаружила его заначку.
- Володя, давайте внутри посмотрим.
- Да, да, конечно. Заходите.
Володя с трудом открыл дверь.
- Давно ключами не пользовался. Здесь раньше беженцы жили. Осесть хотели крепко, никому дела до дома не было. Перестройка, потом Союз развалился. Какой там дом, когда на еду не сильно-то хватало. Это сейчас полегче вроде стало, да и то, силы у отца не те. Сумели вот беженцев погнать, законное вернуть. А если бы не дачи «новых русских» в Запрудье – не видать Берестовке ни дороги, ни рейсового автобуса, ни своего магазина. Все ж там не дураки, понимают, что соседствовать им лучше с нашими, а не с народом непойми-откуда.
- Кухня! – восхитилась Лида. – Надо же, настоящая кухня в доме. А я думала она у вас во дворе и нужно выходить.
- Была раньше, - улыбнулся внук Михаила Игнатьевича, - да дед когда газ проводили настоял чтобы в доме плита была. Вот туалет – тот на дворе.
- Главное, его из кухни не видно, - с уверенностью заявила женщина. - О, вид на сад чудесный! Я уже прямо представляю, как буду весной смотреть на цветущую вишню и пить чай из чашки с сакурой, что мне Галочка из Японии привезла. Правда ведь замечательно, да, Юрочка?
- Угу, - согласился муж.
Володя улыбнулся.
- Рад, что вам понравился вид. Знаете, я теперь уверен, что дом попадет в хорошие руки. Не хотелось его отдавать кому-нибудь - лишь бы избавиться.
- Ничего, Володя, мы его подремонтируем, будет лучше прежнего стоять, - пообещал Юрий. – Давайте, что ли, обсудим остальные вопросы?
Дедушке Викентию разговор наскучил и он отправился спать дальше. Позже оказалось – выспаться ему дадут не скоро.
 
На день следующий домовой сидел под потолком и присматривал за рабочими. Те работали споро, без лишних разговоров. Даже удивительно домовому было как они справляются без крепкого русского заворота в три этажа. Да и инструмент у них тоже был невиданный: быстрый и нешумный.
Радовался дедушка, глядя на рабочих, но вскоре довелось загрустить. Рабочие поменяли пол, попутно разломали несколько тайничков домового. А вскоре они принялись строить и второй этаж. Дедушка только плевался, посматривая, как выносят описки, ломают деревянные перегородки, строят новые, кирпичные и покрывают сверху красной черепицей. Позже домовой остыл, подобрел – ведь дом-то увеличился, а стало быть и простора у него теперь побольше будет. Да и призраки запропастились – видать, не перенесли запаха хитрых клеев аль поприлипли где. Там поспел и черед балкона над кухней и хитроумной винтовой лестницы на второй этаж.
Несколько раз приезжал новый хозяин, одобрительно осматривался, разговаривал с большим человеком в каске, что работал меньше других, но больше других покрикивал. Они говорили непонятными словами навроде «смета» и «каркуляция», хотя до чего тут сметана и каракули Викентий никак уразуметь не мог.
А вскоре работники устроили в комнате камин. Домовой поначалу не мог уразуметь зачем это в доме еще одна печь. Однако, оставшись ночевать в уголке у протопленного камина, принял его как вещь нужную и вместе с тем приятную.
Работники еще через пол-луны закончили своё дело и распрощались с Юрием. Викентий залег спать в непривычно пустом и чистом доме. Никто не мешал ему насладиться настоящим дневным сном, кабы не дневной кошмар.
Чудилось ему, что Юрий привез в мешке хозяина своего дома, не зная, что здесь уже живет он, Викентий. Новый домовой сурово надвинулся на прежнего. Викентий не мог пошевелиться, только голова не отказала ему. В полнейшем страхе он прошептал «К худу ли к добру?». «К худу» - ответил пришлый, схватил невесть откуда взявшуюся свиристелку и задудел в нее что есть мочи.
Викентий проснулся. Понял, что никакого иного домового, кроме него, в жилище нет, а гудит-дудит за воротами. Дедушка перебрался к окошечку, из которого хорошо был виден двор. В него въехала машина, из нее вылез Юрий, выпорхнула Лида и выпрыгнул мальчонка лет пяти.
- Юрочка, Юрочка, - затараторила Лида, - открывай скорее наш дом! Я хочу всё-всё посмотреть!
- Сейчас, ворота закрою, - ответил муж.
- Да, Юрочка, мы ведь так и не решили, что надо сделать – освятить дом или запустить туда кошку. Или, может, обмыть его надо?
- Лидочка, что ты у меня спрашиваешь, - лицо Юрия страдальчески вытянулось, видимо Лида его хорошенечко допекла такими разговорами. – Уже ведь все решили и даже Барсика привезли.
- Так все-таки кошку, то есть кота?
- Мама, мама, смотри, что я нашел!
- Мишенька, брось это скорее сейчас же! Юрочка!
- Иду я.
- Мишенька, сыночка, доставай Барсика, сейчас будем его с новым жильем знакомить.
Дедушка забеспокоился. Кот – это, конечно, хорошо, только не привел ли Юрий своего домового? А вдруг сон вещий окажется?
Мальчонка тем временем вытащил с заднего сидения корзинку с дырками и принес ко входу. Юрий открыл дверь, Лида вынула из корзинки пушистого черно-белого кота и посадила на порог.
- Барсик, Барсик, иди в домик. Ай какой домик, иди туда.
Кот уселся и почесал ухо. Заходить в дом он не пожелал. Викентий усмехнулся, подбежал к двери и состроил коту рожицу.
Пушистый удивленно мявкнул, шмыгнул между ног Миши и в момент взлетел на одну из двух дворовых берез.
Под березой начался шум.
- Мама, а Барсик на березу залез! Можно я тоже залезу?!
- Юрочка, сними кота! Барсик, Барсик, кис-кис-кис! Миша, не лезь на дерево, упадешь! Юра, ну не стой… Мишенька, не лезь!
Кот уселся на ветке и попробовал лапой ствол. Дедушка, довольный своей проказой, устроился на крылечке. Миша прыгал под деревом, крича «Папа, папа, подсади меня!»
Юрий посадил сына на плечи, тот потянулся к коту. Усатый хитрец тут же шуганул на ветку выше, прошествовал по ней и устроился напротив балкона. Лида, позабыв что вообще-то кот должен быть первым, с возгласом «А сейчас я его оттуда!» вбежала в дом, чуть не снеся дедушку Викентия. Слышно было, как она стучит по лестнице, а вскоре она уже появилась на балконе.
- Барсик, кис-кис-кис!
- Барсик! – звонко выкрикнул Миша.
Кот вздрогнул, взмахнул хвостом и прыгнул точно на голову Лиде. Домовой заткнул уши – уж очень громко хозяйка выказывала свое недовольство. Миша проскакал в дом, за ним поплелся Юрий.
Вновь застучали туфли по лестнице. Лида, держа на руках кота, спустилась на первый этаж и тут же накинулась на мужа.
- Юрочка, я сколько раз тебе рассказывала! По фэн-шуй очень плохо прямые углы! А что я здесь вижу? – она повела рукой.
- Что? – не понял Юрий.
- Лестница. У нее ступеньки заканчиваются острыми углами, а с них вся негативная энергия разбрасывается по комнате. Здесь же совершенно нельзя будет жить! Вот что теперь делать? Надо исправить это как-то!
Юрий задумался. Вместе с ним задумался и дедушка. Мудреным словом «энергия» Михаил Игнатьич называл колючий ручеек, что лился из штуковин с двумя дырками и питал удивительный ящик с картинками. А с лестницы никаких колючих ручейков не било, что-то новая хозяйка путает, вона как супруга сердешного озадачила.
- Ладно! – рубанул Юрий, - первый блин комом. Поехали домой, а обставлять дом через неделю будем. Ты, Лидочка, сейчас посмотри что куда, а там и с лестницей чего соорудим.
Жена расцвела, сунула кота сыну, поцеловала мужа и стала бегать по комнатам, что-то бормоча и записывая в тетрадочку. Сын сбегал во двор, усадил в корзину кота и стал помогать маме, а проще говоря – тоже носиться по всем комнатам. Суматоха закончилась только когда Юрий нетерпеливо посигналил из машины.
 
Четверть луны Викентий жил спокойно. Новый переполох случился в пятерницу утром, когда уже начало смеркаться. Домового разбудил скрип воротины. Во двор вкатил большой автомобиль со здоровой коробкой. Викентий знал, что такие автомобили зовутся грузовые и на них можно увезти большую часть хозяйства. Из кабины выбрались Юрий и Лидочка. Женщина сразу взялась распоряжаться:
 - Так, открываем и скоренько все выносим! Ничего ведь не забыли? Юра, Юрочка, мы коричневый диван захватили? А тумбочку, ну вон ту, с резными ящичками?
Юрий покивал, одновременно сражаясь с ключами. Новый замок ходил туго. Дедушка мог бы ему помочь, однако ж его не просили об этом.
Работники взялись таскать мебель. Дом быстро наполнялся столиками, диванами, креслами и прочими предметами. На балконе установили лебедку, наверх втащили части кроватей. Дедушка оценил сметку пришлых мастеров – по хитрой крученой лестнице они бы умаялись носить поклажу.
Переполох продолжался далеко за полночь. Викентий только дивился с какой скоростью собирают шкафы да комоды. Лидочка мельтешила всюду, то и дело покрикивая на работников: «Нет, нет, диван не в тот угол! Диван не должен стоять между окном и входом!» или «Северо-восточный угол освободите, мы туда привезем колонну!».
Работников отпустили только под утро. Юрий щедро наделил их деньгами и. пошатываясь, побрел спать. Даже его неугомонную жену сморило на втором этаже.
Проследив, что новые хозяева уснули, Викентий и сам отправился спать. Все равно для домашнего колдовства было поздно – на дворе светало.
 
Юрий уехал по делам. Лида сонно проводила его и принялась бесцельно бродить по дому, потягиваясь, перебирая пакеты, как бы примериваясь к сладкому и упоительному действу украшения дома. Так она несколько раз прошлась по лестнице вверх-вниз, постояла на веранде, зачем-то обошла вокруг берез, вернулась на кухню и принялась заваривать кофе. Необычный пряный аромат вновь заставил Викентия проснуться в самую рань – среди дня. Он с любопытством смотрел как кипит на огне вода в маленькой кастрюльке странной формы, как Лидочка ворожит над пакетиками с иноземными порошками. Густой запах слегка кружил голову домовому. Ни Михаил Игнатьич, ни пришлые не употребляли темный напиток. Да и то, что это кофе домовой догадался – зря что ли он книги читал и на телеящик поглядывал?
Новая хозяйка включила радио. Оттуда донесся бодрый девчачий голосок. Викентий ничего толком не смог разобрать – вроде и говорили по-русски, но диктор так тараторила и вставляла такие словечки, что понять ее мог разве что Агапит, домовой связиста Николки. Дальше зазвучала вообще басурманская музыка, но Лида подпрыгнула, вскрикнула «Какая хорошая песня, чтобы начать день!» и убежала в комнату. Оттуда послышался шорох и хруст – распаковывались коробки. Дедушку разобрало любопытство и он поспешил за ней.
Лида вытряхнула на пол несколько тоненьких книжиц, на их обложках выделялось слово «Фэн-шуй». Викентий в очередной раз подивился. Неужто придумали сушилку, которую надобно только в левой руке держать?
Меж тем никакая сушилка так и не появилась. Заместо нее на полу и диване образовалась целая горка фигурок. Зайцы, черепахи, странного вида змеи, животные из дальних стран слоны да крокодилы и отдельно – толстячки с мешочками. А кроме них: свечи разных цветов, полосочки красной ткани с занятными росчерками, колокольчики и бубенчики, масляные лампы хитроумной выделки и еще какие-то деревяшечки. Всего было так много, что у Викентия в глазах зарябило.
Лидочка развернула книжицы и принялась расхаживать туда сюда, что-то приговаривая под нос. Так с книжицей в руке она брала несколько фигурок и расставляла их на столиках, тумбочках, полочках и подоконниках. «В юго-восточном углу надо положить колечко, на восток поставим статуэточку тигра и малиновую свечку. Как же лестница неудачно стоит! Ну да ладно, поставлю Хотэя на втором этаже, в том углу будет комнатный водопадик, а там…»
Комната заполнялась. Зверьки рассаживались на всех свободных поверхностях, что немало беспокоило Викентия: а ну как начнет сила нечистая баловать, вся ж эта фигурная мелочь не поможет, а только помешает ступить куда надо.
Лида привесила над дверью связку трубочек-пустышек. Поймав сквозняк, они принялись позванивать. Хозяйка восхищалась «Как чисто звучат!», а домовой обеспокоено прикидывал: не помешают ли они ему колдовать, не призовут ли кого незваного и нежеланного.
Раздался странный звук, а затем неестественным голосом кто-то запел. Викентий озадачился, а хозяйка побежала на кухню, откуда донесся ее голосок: «Милый, ты уже едешь?»
Домовой сунулся на кухню, увидел как Лида разговаривает, прижимая к уху тонкую розовую пластинку. «Телефон» - догадался дедушка – «Надо же, чего напридумывали. У Михаила Игнатьича так и не было этого чуда, хорошо хоть Амвросий рассказал что это и как оно работает».
Тем часом Лида, не отнимая от уха пластинки телефона, вернулась в комнату и раскрыла продолговатую упаковку. В помещении разнесся странный запах. Дедушка не помнил чтобы когда-либо так пахло.
Хозяйка вынула из коробочка длинную лучинку, понюхала ее, улыбнулась, вставила ее в деревянный зажим и зажгла.
Закурился дымок, запах резко усилился. Казалось, он вмиг проник во все щелочки и закоулочки. Дедушка зажал нос, чтобы не расчихаться и быстренько умчался наверх. Устроившись в переплетенье балок под крышей, он задумался. Странная хозяйка попалась: фигурки расставляет, курительные лучинки жжет. Может, ведьма?
Внутри похолодело. Безобидные зверушки на подоконниках и столиках вмиг превратились в холодных тварей, внимательно следящих за каждым шагом домового. Звяканье колокольных трубочек стало утомлять, а пряный запах упорно лез в нос даже тут, под стрехой. От него кружилась голова и лезли в голову неприятные мысли.
На улице посигналили. Домовой выглянул наружу. Перед воротами стояло несколько машин. Из них со смехом выходили люди, среди них Викентий приметил и Юрия с сыном. Миша носился, размахивая корзинкой, откуда доносилось раздраженное мяуканье. Конечно, кому понравится, когда тебя крутят во все стороны и вверх ногами. Лидочка тут же принялась за дело.
- Миша, поставь корзинку на место, Барсику плохо будет. Юрочка, Коля, машины отгоните за дом. Девочки, что у нас там в сумках? Несите на кухню. Коля, Сережа, давайте стол вынесем!
Гости со смехом разошлись. Мужчины вынесли стол из кухни во двор, женщины разложили на нем аппетитные горки продуктов. Сочный укроп и огурцы, россыпь спелых томатов, баночки с готовыми салатами и котелок с мясом. Возле него вертелся освобожденный из заточения кот, воровато приглядываясь к снующим людям.
Сидеть в доме по-прежнему было тяжко. Палочка насытила воздух не хуже чем орава курильщиков. Во дворе же пахло горящими дровами, ароматным шашлыком и искренним весельем. Викентий предвкушал трапезу. Ясно же, что эти люди собрались не просто так, а чтобы отметить новоселье, а значит – должны и домового угостить, как же без этого?
Юрий с гордостью показал Лиде подкову.
- На дороге нашел по пути сюда. Чуть не наехал на нее. Думаю – подберу, повешу над дверью на счастье. Уж не знаю, по фэн-шуй это или нет, а пусть висит.
Дедушка покивал головой, первый раз по забывчивости стукнувшись темечком о крышу. Правильное дело хозяин делает, нужное. Удача – она капризная, ее беречь надо, а подкова для нее хороший манок.
Долго сидели гости, много выпили, но дедушке так ничего и не оставили. Викентий только диву давался. Неужто совсем забыли про традиции? Видать так.
Дедушка попробовал напомнить о себе. Лида несла блюдца на улицу и запнулась о половицу, слегка приподнятую домовым. Фарфор вылетел у женщины из рук, жалобно хрустнул и развалился. Гости лишь посмеялись – «К счастью!»
Уж и вечер прошел, и ночь наступила. Люди снесли посуду на кухню и разошлись спать. Лишь домовой остался бодрствовать, голодный и недовольный. Он побрел на кухню, приметил на столах ножи и вилки. Терпение домового испарилось. Мало того, что все столики забиты, еще и острые предметы лежат!
Домовой скользнул в прихожую, связал шнурки на нескольких ботинках. Заглянул в комнату. Смутный свет с трудом пробивался сквозь соломенные занавески. Гости спали на диване и прямо на полу. Викентий осторожно, чтобы не разбудить людей, шмыгнул к камину. Все так же без шума он спрятал кочергу в очаг и переставил фигурки на каминной полке. Потом он собрал все свечи и подвесил их к люстре. Похихикал, пошлепал ладонью по странному столбу, который сегодня привез и с огромной осторожностью установил Юрий. Нашел в сумочке у одной из дам помаду, нарисовал губы на лице какого-то мужика, шикнул на заглянувшего в окошко яблоневого бесёнка, собрал все фигурки и в несколько приемов устроил зоопарк на втором этаже под кровлей. Напоследок Викентий отвязал от двери колокольные трубочки, выбежал с ними во двор и пристроил их к двери дощатого туалета. Довольный собой он пошел спать.
 
В воздухе тяжело пахло ссорой, ночные шалости не остались без внимания. Проснувшийся домовой ощущал, что хозяйка поругалась с хозяином из-за каких-то вещей. «Фигурки» - решил Викентий, - «Она решила, что это Юрий переставил фигурки». Кроме этого ядовитого запаха в воздухе металась скоротечная ссора между гостями дома. Самих гостей в доме он не нашел, только Лидочка непривычно тихо пила на веранде чай.
Дедушке вдруг стало стыдно. Вроде бы взрослый домовой, а расшалился почище болвашки-барабашки. Викентий подхватил из укромного уголка метелку и принялся за дело. Давно он уж не убирал в доме, ох давно. Домовой, напевая, вымел из-под камина фиолетовые поросли грусть-травы, оттёр со стен ядовито-зеленые кисельные сгустки обидных слов, в запале брошенных друг другу. Смастерил удобное неприметное гнездышко старому паучку, строго предупредив того не показываться на глаза хозяевам, дабы лиха не было. Напоследок утомившийся домовой вырвал цветок бардачника, резво распустившегося за ночь.
Дедушка прошелся по дому, оглядывая, не пропустил ли он чего. Плоды работы сразу были видны: Лидочка воспряла и уже громко щебетала по пластинке телефона с какой-то Алиночкой. Тут домовой увидел подкову и обмер.
Подкова над дверями – вещь добрая, но и ее надо с умом вешать. Подкове должно висеть рожками вверх, дабы собирать удачу. А Юрий учудил и повесил ее рожками вниз.
Викентий нашел гвоздик, взобрался на дверь, примерился и вогнал его в деревяшку. Снял подкову, перевернул ее и повесил на два гвоздика. За этим занятием его застал кот.
Барсик тихо вошел в прихожую и уставился желтыми глазищами на Викентия. Дедушка замахал на него руками и сверзился с двери. Кот не сбежал, как давеча; видать решил познакомиться ближе, но подойти страшился. Тогда Викентий сам подошел к коту. Пушистый вытаращился на него, нервно помахивая кончиком хвоста. Дедушка протянул руку, почесал кота за ухом. Барсик уркнул и повалился на бок, дурашливо помахивая передними лапами, слегка прихватывая руку домовому. Викентий отпихивал кошачьи лапы, старательно почесывая пушистый живот. Кот или кошка – первейший помощник домового, существо таинственное по сути своей. Недаром они способны видеть домовых. Коты и маленькие дети…
- Ух ты, мишка! – раздалось от двери. Викентий от неожиданности порскнул под стол и уже из укрытия приметил сына хозяев. Парнишка тут же опустился на четвереньки и эдаким паровозиком протарахтел к домовому.
- Мишка!
- Я не мишка, я домовой, - ворчливо ответил Викентий.
-Домовой? – не понял малыш, - это как?
- Ну… живу я тут. За печкой. Слежу чтобы все было хорошо. Как Кузя. Ты смотрел по телеящику приключения домового Кузи?
- Не, - малыш покачал головой, - а играть с тобой можно?
- Нуу… - никогда еще домовому не приходилось играть с людьми. Дети и внуки Михаила Игнатьича не видели домового, даже когда он усаживался рядом с ними и начинал корчить рожи. – Наверное, можно. Я не слышал чтобы нельзя было.
- О! – воскликнул Миша, подскочил и с криком «Счас! Счас!» убежал в комнату. Домовой вылез из-под стола, покискал запрыгнувшему на подоконник коту. Барсик вежливо мяукнул в ответ, хотя по всему его виду было понятно, что он очень-очень занят неведомым кошачьим делом.
Миша вернулся с охапкой игрушек. Он вприпрыжку носился по комнате, расставляя в одному ему известном порядке солдатиков и мягких зверушек. Покончив с этим делом, он сел перед Викентием и авторитетно («прямо как староста колхоза» - мелькнуло в голове у домового) заявил:
- Будем играть в покемонов. Ты будешь Пикачу, Барсик будет Мью, а я буду… - Миша задумался, - я буду Эшем. Или Гари? Нет, все-таки Эшем. Давай, начинай.
- Что? – не понял домовой.
- Ну, играть. Пика-пика-пика! Эй, ну давай играть!
Викентий понял, что он сильно отстал от жизни, закостенел и ему давно пора сходить в Запрудье в гости – узнать что такое эти покеманы.
- Миша, ты где? – ослышался озабоченный голос Лидочки. - Мишунька! Где ты, маленький? Лида заглянула в прихожую. Дедушка тут же провалился сквозь землю. Взял и шмыгнул вниз меж половицами.
- Я тут, мам! Мы с Барсиком и домовым в покемонов играем!
- С кем-кем? – не поняла мама.
- С Барсиком и домовым, - закричал паренек, решив что его плохо расслышали. – Да вот он же стоит! Ой! Нету…
Лида поулыбалась и предложила Мише пойти с ней погулять в саду. Ребенок тут же забыл про недавнюю забаву и радостно выбежал во двор, сдернув с подоконника задремавшего Мью-Барсика.
Викентий тихонечко побрел к себе слегка передохнуть после дневных потрясений. Расстелил коврик за печкой, подложил под голову свежей соломки и вполглаза посматривал в щелочку за бегающим в саду Мишей. Хорошо!
Но недолго наслаждался дедушка покоем. В воздухе вновь запахло ароматной лучинкой, а за печку явился толстячок с мешком. У него было круглое благообразное лицо, узкие глаза и обширная лысина. Пришелец с улыбкой начал выталкивать домового из постели. Викентий громко возмущался, толстяк улыбался в ответ и упорно выталкивал домового. Слов он не понимал, так домовой ему зарядил по улыбающейся физиономии.
Толстяк намек понял и вызов принял. Улыбка сползла с благостного круглого лица. Пришлый угрожающе двинул на Викентия, особо хитрым манером свалил его с ног, забросил на него мешок и сам уселся верхом. Домовому стало трудно дышать, он дернулся и… проснулся.
Стояла чудная ночь. Молодой месяц показывал всем, что он зубат да рогат. Дедушка понял, что во сне он укатился в узкую щель меж этажом и крышей, она и придушила его слегка.
- Тьфу! – сплюнул Викентий. – Марится же такое. То новый домовой примарился, то толстяк этот. Ух, а не новый ли домовой энтот толстяк случайно?
Ответа ему никто не дал. Тогда домовой отправился в комнаты, собрал все фигурки толстяка (они почему-то торчали все в одном углу что внизу, что наверху) и занес их все в подвал. Пущай там постоят, от греха подальше.
Вытаскивая толстячков, домовой огорченно приметил – подкова вновь висит рожками вниз. Пришлось искать еще один гвоздик и прилаживать подкову уже на три гвоздя – дабы не перевернули с умыслом или ненароком.
Дедушка встретил рассвет в новом укромном уголке, обустроенном совсем недавно. Между крышей и вторым этажом строители оставили зазор как раз для домового, старого кресла-качалки и мешочка доброго табачка. Викентий пыхтел трубочкой, любовался нежно-золотистыми красками неба и пребывал в полнейшем благодушии. Юрий с Лидочкой помирились, домовой ощущал их сонное дыхание где-то за спиной. Им тоже было тепло и уютно. Викентий глубоко вздохнул, выколотил трубочку и набил по новой. Домовой покачивался в кресле, безмятежно наблюдая, как солнце ползет вверх по небу. С кухни потянуло запахом еды, позже уехал Юрий, Миша устроил баталию в кустах малины (и проиграл – вылез поцарапанный), а дедушка все посиживал.
Тут его пробрал холодок. Шерсть на темечке встала дыбом, засосало под ложечкой. Чутьем домовой понял – вот-вот быть беде. Он стремглав метнулся в дом и увидел…
..как Миша с ножницами подходит к розетке, тихонько приговаривая «Пальцами лезть нельзя, а вот если ножницами, то, наверное, можно»…
Викентий понял, что остановить Мишу или отвлечь его уже не получится. Оставался один выход, очень неприятный.
Домовой пробрался в стену, нашел каналы, по которым текла колючая энергия и передавил их. По всему телу вздыбилась шерсть, из глаз посыпались искры, уши встали торчком как у добермана. Колючие ручейки потекли в землю, жадно облизывая корни и металлические чушки. Дедушка сморщился от ломоты в суставах и выглянул из стенки. Миша разочарованно ковырял ножницами дырочки. В комнату вошла Лидочка и схватилась за сердце.
- Миша! Ударит же! – и бросилась к ребенку.
Викентий чуть ослабил захват. Тоненький ручеек пробежался по каналу, нашел двойное устье и бодро плеснулся наружу. Парнишка вскрикнул и выпустил ножницы. Лида подхватила его, одновременно расцеловала и отругала его. Осмотрела руки сына и ахнула.
- Мишенька, тебя совсем не ожгло!
- Меня только кольнуло, я и выронил ножницы, а до того совсем не кололо, а потом кольнуло, а я думал что если пальцами нельзя, то ножницами можно, а оно оказывается колется…
Домовой с облегчением разжал руки. У него кружилась голова и подкашивались ноги. «Староват я для таких подвигов» - подумал дедушка, - «Не то, что кругов тринадесять назад, когда у Прошки на спор лампочки таким манером взрывали». Викентий тяжко вздохнул и побрел в запечный уголок – отлеживаться.
 
Он не слышал, как наступил вечер и приехал Юрий. Лида тут же вывалила на него ушат новостей:
- Ой, а Мишенька-то сегодня! Представляешь, Юрочка, он ножницами залез в розетку! Хорошо, что не пострадал, говорит – только кольнуло немного. Наверное, эти строители что-то с подключением напутали. Ужас! И это ведь на восточной стене! Там же самая благоприятная для ребенка ци.
Пострадавший сидел за столом и уписывал торт. Юрий сходил в комнату, чем-то там пощелкал. Вернулся.
- Розетка работает, лампа и бра включаются. Так что строители сделали все правильно. И этому сорванцу надо не торт трескать, а в углу стоять. Михаил!
Сын поднял на отца испуганные глаза.
- Сейчас торт доешь, но всю следующую неделю без сладкого. Понял?
- Ну пааап!
- Не папкай.
Миша обиженно глянул на отца, стащил еще кусок торта - «Сегодня еще можно!» - и ушел в комнату.
- Юрочка, что ты с ним так строго? Бедный мальчик пострадал…
- За дело, будет теперь знать, куда лезть не надо. Пока разок не тряхнет – не поймет.
Юрий вдруг запнулся, подошел к двери, внимательно осмотрел подкову и вернулся к жене.
- Юрочка, мы что-то неправильно спланировали. По фэн-шуй все должно быть замечательно, может что-то не учли?
- По фэн-шуй, говоришь? – муж усмехнулся. – Я сегодня подвез одну бабушку, из местных, всю жизнь тут прожила. Она в благодарность мне кучу историй рассказала, свежие уши нашла. Так вот, эта бабушка рассказала, как первому хозяину домовой помогал, оттого у него все ладилось.
- Ой, а вчера Мишенька рассказывал! Я у него спрашиваю, а он в ответ – с домовым играю. Ну мало ли, чего люди и ребенок напридумывает!
- Не скажи, - задумчиво протянул муж, поглядывая на подкову, - Не скажи. Вот что, дорогая, давай ты сегодня пирожки испечешь.
-Я? - растерялась Лида. – Но я не умею! Я никогда не пекла пирожки. Да и зачем?
- Надо так. А насчет не умею… все когда-то не умели. Позвони теще, спроси у нее рецепт. Она будет рада с дочкой поговорить о чем-нибудь более понятном, чем ща-ци.
 
Викентий проснулся далеко ближе к полуночи. Везде было тихо. Наверху слышалось дыхание Юрия и Лиды, внизу беспокойно спал Миша. На кухне вкусно пахло сдобой. Домовой потянулся туда и удивленно застыл: в уголке горела небольшая лампа, возле нее стола тарелочка с пирожками и скляночка с молоком.
- Признали, – довольно проурчал Викентий, взобрался на столик, взял по пирожку в каждую руку и отправился на ночную прогулку по дому.
Его привлекло странное свечение из комнаты. Дедушка вошел туда и обмер. С наступлением ночи загадочный темный столб преобразился. Он освещал всю комнату, медленно меняя все цвета радуги. Внутри удивительного светильника была вода, играющая пузырьками воздуха.
Домовой налюбовался чудо-светильником, откусил от пирожка и тихонечко про себя заметил:
- Нуу… пожалуй новое – не всегда плохо, особливо если с умом подойти. Верно, Барсик?
Кот слизнул с усов остатки молока и довольно проурчал в ответ.
Автор: Олег Силин (Скаерман).