Дело правое

Вторник, 1 января 2008 г.
Просмотров: 2520
Подписаться на комментарии по RSS

 

 

Сегодня у Валентинки был какой-то особенный день. Нет, вроде все было как всегда. И на работе она так же оставалась обыкновенной училкой английского, и в личной жизни по-прежнему не ладилось, и не было накануне никакого выигрыша в лотерею, но… Встав, нет, вскочив с постели, Валентинка посмотрелась в зеркало.

– У нашенской милашки глаза как у барашки! – радостно воскликнула она.

Откуда у нее в голове взялась эта прибаутка? Раньше возникали сплошь нудные английские идиомы… Сегодня явно что-то должно произойти!

Валентинка надела на себя халатик и убрала свои пышные волосы под косынку. Пригожница, почему нет? И это слово, которого она раньше не знала, откуда взялось?

Телефонный звонок застиг ее по дороге на кухню. Сняв трубку, Валентинка услышала развязный мужской голос:

Приветик, куколка!

Впрочем, Валентинка не удивилась. Дело в том, что в свободное время она подрабатывала репетиторством, и они, эти богатенькие папашки сынков-недорослей, часто так фамильярно с ней разговаривали. Подумав, что звонивший был очередным клиентом ее маленького частного бизнеса, Валентинка ответила дежурно:

– Да, приветствую вас!

– Слушай, детка, моему братишке срочно нужна твоя помощь, – сказал мужчина.

Братишке? Странно. Обычно речь шла о сынках.

– Простите, а сколько ему лет?

– Ну, вообще-то сорок пять. А это важно?

 Да как вам сказать… Я, конечно, даю частные уроки, но мне нужны некоторые детали методического порядка… У него совсем нет опыта общения?

– Огромный опыт. И очень разносторонний! Просто ему именно сейчас пообщаться не с кем.

Стоп! Что-то тут не вязалось…

– Извините, общение будет происходить по телефону? А почему вы выбрали именно меня?

–  Солнышко, во-первых, не выкай, коробит! Давай уж по-простому, на «ты»! А во-вторых, ты же профессионалка! Так поможешь братишке?

– Да, я, разумеется, профессионалка! – твердо сказала Валентинка. – Но вообще-то, я специализируюсь на школьниках…

– Отлично! Значит, ты сейчас с бантами и в белых гольфах? 

– Э… Простите… Прости за подробности, но я сейчас в косынке и домашнем халате.

– Как у молодежи вкусы поменялись! Но на мой вкус, киска, ты должна быть мулаткой в желтом белье!

– КЕМ???

– А я буду настоящим странствующим рыцарем!

А, это, видимо, такая ролевая игра, подумала Валентинка.

– Кхм… У тебя, стало быть, есть шенгенская виза? – спросила она только затем, чтобы что-нибудь спросить. – Что ты за странствующий рыцарь без шенгенской визы! Но быть может, мы вернемся к твоему брату и его обучению?

– Да я только о брате сейчас и думаю! И он очень хочет обучиться чему-то новому!

– А как его зовут?

– Брата-то? Да как его зовут… Ой, сложный вопрос.

В голове Валентинки появилась подозрительная мысль… Да нет, нет, это глупости!

– У него даже имени нет? Ну как его мама назвала?

– Мама называла его Гавриком, Гаврюшей… Но сейчас он пользуется только псевдонимами. И какими!

– Послушай… гм… кхм… А куда ты звонишь?

– Как куда? Туда же, куда и вчера. Ты вчера была сканди в ажурных чулочках, а я настоящим жеребцом.

Точно! Кто-то ошибся номером. Но тут с Валентинкой произошло что-то странное. По идее, она должна была покраснеть и бросить трубку как ошпаренная. Она непременно так бы и поступила. Но не в этот день. Сегодня Валентинке сделалось вовсе весело, и она решила продолжить беседу. Ради развлечения.

– Серьезно? – спросила она. – Настоящим жеребцом? В одну лошадиную силу?

– Даже больше! Х-р-р-р-р!

Ладно, поиграем в эту забавную ролевую игру, подумала Валентинка.

– Слушай, а ты хочешь узнать, о чем врет сивый мерин?

– Это игра такая, детка? Очень хочу!

– Сивый мерин врет о том, что он крутой жеребец.

– Не понял… Ты хочешь меня обидеть, крошка? Ладно, хватит уже играть в кошки-мышки! Я сейчас в том еще настроении… Я наложу на себя руки!

– Ага, протянешь, значит, ноги? Ну раз так, чего ты хочешь напоследок? Только учти, что я порядочная девушка и знаю себе цену!

Ну тогда сторгуемся!

– Ну уж фигушки! Знать себе цену – это значит быть бесценной… В общем, я на самом деле порядочная девушка!

– Да? Пусть будет так. Только я спросить хочу: и зачем тебе это нужно?

– Быть порядочной? Ну… Есть такая поговорка: кто порядочной живет, в рай по смерти попадет.

 Хм… – На том конце провода возникла небольшая пауза, а затем голос произнес: – Непорядочные, бают, в рай при жизни попадают.

А он не дурак, оказывается, и с юмором! – подумала Валентинка. – Вот только эти народные прибаутки… У него они тоже берутся в голове неоткуда?

Она стала шутить дальше:

– Знаешь что… Вот скажи мне, почему вы, мужчины, все считаете, что слово «досуг» непременно должно писаться с буквой «к» на конце?

– А ты молодчага! Вон какие перлы выдаешь… А я всегда считал, что у секс-бомбы боеголовка располагается явно не в голове.

– Это у секс-хлопушки не в голове. А у настоящей секс-бомбы именно в голове!

– И это заводит еще больше, лапочка! Только давай поскорее управимся! Я, понимаешь ли, стою вот тут на краю крыши и хочу в последний раз пообщаться с душевным человеком… Дело в том, что все эти службы доверия – полная ерунда. Общался уже… Никто не поймет тебя лучше женщины секса по телефону. Проверено!

– Вот как? Только вот мне кажется, ты немного заливаешь насчет крыши…

В этот момент Валентинка подошла к окну, посмотрела в него и внезапно… увидела, что на крыше дома напротив стоит мужчина, держащий у уха телефон. Сначала Валентинка остолбенела, но быстро взяла себя в руки.

– АЛЛО! Послушай, это ты там, что ли, на противоположной крыше?

– Улица Школьная, дом 12? Тогда я.

– Вот чудеса-то! Ну-ка, подними на всякий случай руку.

Мужчина поднял руку.

– Ага… Значит так, крутой самец, слушай меня! – Валентинка сбросила с головы косынку и распустила волосы. – Я – МУЛАТКА! В ЖЁЛТОМ БЕЛЬЕ! Оно жёлтое, как сигнал светофора! Слышишь меня, жеребец? Приём! Приём!!!

– Слышу, девочка, слышу!

– Я возьму на поруки, точнее, в руки твоего братишку и поведу его в мир знаний. У меня прекрасное владение языком!

– Ну, детка-а…

– И давай определимся, как тебя зовут, милый!

– Сергей.

– А меня Валя. Но все подруги называют меня Валентинкой. Так, Сержик, душка! Отойди-ка от краешка подальше! Ведь нам предстоит замечательный вояж в страну фантазий… А собеседницей я буду очень заботливой! Точнее, заболтливой…

 

* * *

Два существа, одно мужского, другое женского пола, в своих обыкновенных нечеловеческих обличьях, сидели на чердаке дома №12 по улице Школьной с выращенными для удаленной направленной прослушки ушами (по одному уху вверх, в сторону крыши, по второму в сторону противоположного дома) и слушали наперсников. Существа были правьщиками, то есть поступающими с людьми сообразно с высшей Правью, и имели оперативные псевдонимы Кропарь и Гордеха. Они были напарниками и в службе правьщиков принадлежали к подразделению хлопотунов. Когда разговор наперсников перешел в слишком интимную плоскость, Гордеха придала ушам форму стандартного режима восприятия и посмотрела на Кропаря. Тот продолжал сидеть, слегка пошевеливая своими граммофонными трубами ушей, возведя лупатые зенки к потолку и щерясь во всю свою зубастую пасть. Гордеха звонко щелкнула наманикюренным когтем его по уху. Широкоэкранные «локаторы» Кропаря опали было как сдувшиеся резиновые шарики, но затем вобрались в нормальное состояние, напарник же насупился и спросил:

– А пошто?

– А неча! – строго ответила Гордеха, потом, смягчившись, добавила: – Не взыскуй уж, да негоже энто. Али ты инструкцию забыл?

– Дак я начала не слыхал…

Он и в самом деле пропустил начало разговора наперсников, поскольку находился на телефонной станции, где телекинетическим усилием скоммутировал звонок Сергея таким образом, как того требовалось правьщикам.

– Спешней телопальпироваться… то бишь телепортироваться надоть было! Однако ж ничего дельного ты не пропустил…

– Слышь, Гордеш, а наш Сергуня того, всамделешно не надумает сковырнуться-то с крыши?

– Вот уж благодарствую, что ты сумневаешься в моих телепадлических… телепатических способностях! Энто после стольких годков совместного промышления!

– Я энто, не сумневаюсь. Но дак он ведь хлобыстнул для храбрости. Не дурак детинушка, да дурна хмелинушка…

– Не боись! Туточки все рассчитано! К тому ж я его ужо отрезвила.

– Тады ясно. Всей отваги – ковшик браги.

– Да и наперсница ему не позволит! Чай мы затем и завлекли его на крышу…

Пользы для потребно молвить… Тьфу ты, зарапортовался! Стоит отметить те не то чтобы недюжинные, но существенные усилия правьщиков по созданию условий, которые привели к знакомству их наперсника и наперсницы. Ленивы и робки человеки! И эта их пресловутая свобода выбора… Ох как трудно правьщикам внушать им дельные мысли. Внушают правьщики, к примеру, что стоит посетить музей, а лень человеческая противится: «Что там смотреть на эту пачкотню в рамках!» А если и поддадутся человеки внушениям, соизволят, скажем, выйти в парк прогуляться, увидят там друг друга, да познакомиться все равно постесняются. Вот и приходится выкручиваться, создавать заковыристые, но не злокозненные, ситуации. Как сейчас, например.

Наперснику своему Гордеха внушала мысль взобраться на крышу три дня кряду. Подпустила в помыслы разочарованности в жизни, но не сильно, а так, чтобы потом это подействовало как стимул делать что-то себе и ближним пользительное. Поэтому и не хотел ее подопечный помирать по-настоящему, хотел, как большинство суицидников, чтобы его все-таки спасли, отговорили. Звонить в секс по телефону его надоумила тоже Гордеха. А иначе было нельзя. Нет, можно было бы просто внушить ему телефонный номер наперсницы, но не стал бы он по нему звонить в силу уже все той же робости. Кропарь же между тем подготавливал наперсницу. Скучная и рутинная житуха у нее была, ежедневное состояние души такое же. Всю ночь накануне Кропарь не спал и навевал ей радость и воодушевление. Чтобы не вздумала она психовать и дергаться, когда придет время, а смогла выслушать человека… Получилось все у правьщиков как и было задумано. Встретятся теперь два одиночества и полюбят друг друга. Непременно полюбят, потому как просчитано и запланировано это было. Пафосно, конечно, все это выглядело, да уж такая у правьщиков работа.

А кто они, собственно, такие, правьщики? Ну да, люди назвали бы их персонажами сказочными. Но общо, непредметно говорить лишь это. Некоторые из существ, считающихся сказочными, но присутствующих на самом деле рядом с людьми, эволюционируют испокон веков здесь, на Земле. А некоторые, как правьщики, прибывают из иных миров. Из разных миров, темных и светлых, обо всех рассказывать много времени потребуется. Правьщики же явились с планеты Ирий Рипейский. Проштрафились они там, нарушили законы Прави, как именно нарушили, это тайной останется, но отправили их на Землю исправлять свои ошибки и карму. На целую тысячу земных лет отправили, чтоб другим неповадно было. И внешностью наградили такой, от которой в ужас прийти можно, но не от ужасности, а от нелепости этой внешности, – это что-то типа того, как робу в тюрьме выдают. Так что были правьщики на Ирии встарь чисто херувимами, а теперь мыкались по Земле грешной чудоюдами настоящими. Тем не менее не отступали они от правил делать добро землянам, и делали они чаще всего любовь. А что еще делать? Ну нет не только на Земле, но и во всей Вселенной ничего более чудесного и значительного, чем это.

Между тем правьщикам на чердаке делать уже было нечего.

– Телемордируемся…. телепортируемся в скверик во дворе, – сказала Годеха и вошла в режим невидимости. – Я того, скакаю…

– Смотри в оба, не разбей лоба! – напутствовал ее Кропарь.

Но сам он при поспешной телепортации умудрился попасть одной ногой в мусорную урну, оступился и упал. Но не охнул, не застонал, невидимого камуфляжа не лишился – привычен был к казусам и ляпсусам, что с ним ввиду торопкости происходили регулярно. Потирая ушибленное бедро, Кропарь присел рядом с напарницей, сидевшей в скверике на скамье, и отправил ей телепатему:

– С энтой работкой аки завсегда: не пироги да пышки, а синяки да шишки!

– Неча суматошиться! – отвечала мысленным же посылом Гордеха. – Скорый поспех – людям на смех! Да кабы токмо людям, а то и пекельным супротивникам нашим…

Они молча посидели несколько минут на скамье. Проходящая мимо влюбленная парочка хотела было занять эту вроде бы пустующую скамью, но Гордеха живо внушила молодым людям, что по скамье кто-то потоптался ногами. Парочка прошла мимо.

– Шибко они там разговорились, наперсники-то! – сказал Кропарь. – Сколь ишо их ждать?

– Долее ждали! – ответила напарница. – Говорю ж: не суетись! Проверить воплощение замысла в полной мере все же надобно!

Вскоре наперсник Сергей вышел из подъезда того дома, на крыше которого три минуты назад находился.

– Ах едренки-матренки! – воскликнула Гордеха. – Какой он небритый и взъерошенный! Как энто я запамятовала с утреца внушить ему про гигиенические процедуры?! Не умывался даже, видать…

– Коли кто кому миленок, не умыт сойдет беленок! – резонно заметил Кропарь. – Евойная слащавость и так дюже заметная!

– Ты тож обратил на энто внимание? Слащавость и взаправду наличествует немужская какая-то…

Из подъезда своего дома вышла принарядившаяся в цветастый сарафан наперсница Валентинка. Когда она приблизилась к Сергею, он широко заулыбался и принялся говорить девушке что-то пылкое.

– Откеда у меня такое чувство, что он улыбчив и речист, да на руку нечист? – спросил Кропарь у напарницы.

– Энто не наша забота! Мы свою часть задания выполнили. Телепультируемся… телепортируемся восвояси!

– Я б их послушал…

– На кой?! Не бери в голову! Аль не голоден?

 

* * *

В лесной землянке у правьщиков были две, так скажем, комнаты и кухня. За девятьсот лет пребывания на Земле обитатели землянки не обзавелись никакими предметами роскоши и жили весьма скромно. В кухне, где они сейчас находились, имелись печь, стол, две табуретки и топчан. Гордеха стояла возле стола и нарезала салат к уже приготовленному обеду. Кропарь полулежал на топчане, прикладывался к бутылке хмельного зелья и делал правки в тетради своих рассказов, поскольку параллельно с работой он уже многие сотни лет был бытописцем земной жизни. Отвлекшись, он сказал напарнице:

– Кроши мельчей – жевать ловчей!

– Муж жене не указ в стряпне! – ответила она.

– Как?! Ужели мне не почудилось? Ужели я дождался? И взаправду, Гордеш, давно пора нам перейтить от рабочих отношений к…

– Охолонись! Энто просто поговорка. Ты ими сыплешь аки из дырявого короба, вот и я…

– Энто моя голова-то дырявый короб? Ох уж энтот твой феминизм! Никакого уважения к мужскому достоинству! Поэнтому-то и не любит, не милует тебя, негораздушку, никто ажно девятьсот лет ужо…

– Ха! Не милует! Больно надобно! В таковых обличиях ишо и любовь с кем-то крутить! Суетное непотребство энто и боле ничего!

– Неужто?

– Без сумнений! Я вот дивлюсь тебе, паря, как энто ты смог свыкнуться! Ведь там, на Ирии, в истинных обличиях, слияние свершалось эдак трогательно, эдак вдохновенно, эдак… Ой, ажно сердце трепышется.

– А я вот решил тыщу лет не мечтать и не докучиться повсядни, а настроился на то, что есть, и таперича…

– Оставим энту тему! О твоих блудодействах мне ведомо почти все. Я вот о чем желаю поговорить…

– Ну, чегось замолкла?

– Как мыслишь, после энтого задания дадут мне отпуск на какую-нибудь солнечную планетку хотя бы недельки на две?

– Как же, допросишься! У нашенского начальства-то, кое всякий раз новые заботы нам подкидывает… Я третьего месяца тому просил отпуск, дак насилу сдержался, чтоб не треснуть шефа в ухо. Впрочем, как говорится, быка сколько не бить, молока не надоить.

– Зачем же бить? Лаской надоть…

– Охушки, кто бы говорил! Ты со своим глупым целомудрием…

– Цыц! Я вовсе не то имела в виду… А почему ж мое целомудрие глупое? Любой мужчина для жисти завсегда ищет праведницу…

– И шибко разочаровывается, ежели не находит блудницу.

– Лады, проехали. Ты вчерась молвил, что новый опус почти довершил…

– Угу, вот токмо что последнюю правку сделал.

– И что вышло? Не запамятовал ли мой совет, что творить надобно на современном языке, ибо, ежели ты будешь публиковаться здесь, глобаглисты от литературы могут подвергнуть тебя обсрукции… то бишь обструкции.

– Нет, ничего я не запамятовал. В новом ущербном стиле все записал. И жажду заметить, что владение нонешним русским языком должно быть аки владение кун-фу: настоящему мастеру не след применять свое умение без необходимости…

– Читай уж, мастер!

Кропарь перелистнул одну страницу своей тетради назад и сказал:

– Сей опус называется «Грешки и смешки». Готова?

– Готова-готова.

И правьщик прочитал следующее свое творение.

 

«Две достопримечательные личности города Трюхаевска поэты Сидор Колупанский и Евсей Побаченя прогуливались возле Трюхаевского монастыря. Раздался звон с монастырской колокольни. Оба поэта прекрасно знали, что это был за сигнал, поэтому Сидор, предлагая приятелю сыграть в их обычную игру буриме, продекламировал:

– Великий пост начался у дьякона Тараса…

– Монашку он призвал ни рыбу и ни мясо, – ответил Евсей.

Затем поэты продолжили прогулку. Через 15 минут звон повторился. Евсей выдал:

– Что ж, лучше уж греху предаться…

– Чем бабе в слабости признаться, – добавил Сидор.

Когда звон повторился еще раз через 15 минут, Сидор сказал:

– Да, грех достойный для святоши…

– Такой похвалит даже Боже! – сказал Евсей.

Звон раздался опять через 15 минут. Евсей начал:

– Я б исповедником его работать согласился…

– Да, пусть бы опытом умелец поделился! – закончил Сидор.

А колокол прозвенел и еще раз через 15 минут. Сидор изрек:

– Он чудеса творить прям ас…

– Святой как есть наш поп Тарас! – дополнил Евсей.

А вот после следующего звона колокола удивленным поэтам стало не до поэтической игры. Они подошли к монастырскому забору, Евсей вскарабкался на плечи Сидору и заглянул на территорию монастыря.

– Так, вижу монашку, торопящуюся к колокольне, – начал рассказывать Евсей. – А там уже собрались целых пять монашек… Так, так, так… А, понятно! Поп-то просто-напросто дверь в колокольню запер, да, видать, забыл об этом… Ой, что они делают, монашки-то! Бревно берут… Вот уж в тихом омуте…

Сидор услышал удары бревна в дверь. Один удар, второй, третий… Вдруг раздался треск. Но не двери.

– Ух ты, трещина пошла по колокольне! – закричал Евсей. – Она кренится…

Раздался шум обрушившейся колокольни.

– А что Тарас? – спросил Сидор.

– Успел сигануть сверху. В кучу соломы.

Евсей спрыгнул с плеч приятеля. Сидор сказал:

– Черт толкает нас грешить…

– Чтобы Бога посмешить, – добавил Евсей».

 

– Ну-ну, один бьет баклуши, а другая развесила уши! – раздался в кухне напарников недовольный голос и в тот же момент здесь материализовалось массивное тулово значительной персоны в службе правьщиков – начальника регионального подразделения хлопотунов Бугреца. – Извиняй, щелкопер, но послушал я твою побаску и скажу, что для землян она ишо сгодится, а на Ирии читать ее не станут! Я ить сам стишками порой балуюсь, изучил ужо вкусы слушателей… Не-не-не, не поймут тебя святая простота небожители…

– А энто мы ишо посмотрим! – ответил Кропарь и задиристо добавил: – А вы, патрон, в который раз втихаря и дистанционно суете свой длинный нос в чужие дела?

– Положение обязывает. Длинный нос не укора, упадешь, дак подпора. Э, а ты, голубчик, никак того… – Бугрец приблизился к подчиненному и подергал, принюхиваясь, своим громадным носом. – Хотя запаху не чуется…

– А энто специяльное такое зелье, без запаху. Эльфийский нектар. Я в свободное время выпить имею право али как?

– Имеешь, имеешь. Токмо лучше, ежели будет запах все ж. Дабы я сразу разумел, что под моим началом работают пьяные профессионалы, а не трезвые идиоты. Да не зыркай, голубь! Для эдаких словес у меня имеется вполне резонное основание.

– Чтой-то стряслось? – спросила Гордеха.

– Стряслось, девонька, стряслось.

– Сдается мне, пропал отпуск…

– У?

– Нет, ничего. Обрисуйте ситуацию, шеф.

– Скажу кратко: пекельный клещ инкубитус.

– Энто что за диво?

– Для тех, кто напрочь запамятовал обучающий курс, поясняю. Инкубитус – мелкий паразит с Темной территории, питающийся жизненной энергией живых существ чрез посредство своей живой марионетки. То бишь…

– То бишь энтот энергетический вампир внедрился аки кукловод в одного из наших подопечных?

– Угу. Догадайся, в коего.

– Поскольку женщины-землянки имеют более слабую энергетическую защиту и более склонны отворять душу, я полагаю, что инкубитус находится в нашем подопечном мужеского пола.

– Правильно полагаешь. Ваша подопечная женщина могет вскорости стать энергетическим донором для инкубитуса, ежели целиком доверится его марионетке и разблокирует свою энергетическую защиту. А полная разблокировка защиты свершается у женщины…

– Когда она доверяет мужчине свою телесную сущность, – перебив шефа, выказал свою догадливость Кропарь.

– Да, хотя энто не догма, но… Особливо, ежели женщина влюбленная… Инкубитус могет истощить ее энергетику вплоть до летального исхода. А опосля примется за следующую жертву. Ибо насытившимся он не бывает никогда. Вот нам и должно не допустить…

– Патрон! – воскликнула Гордеха. – Ан причем тут мы?! Мы токмо оперативники-исполнители, получившие данные из отдела планирования и…

– Вы не просканировали сознания подопечных на предмет присутствия инородных сущностей. А делать энто вам предписано инструкцией. Али не знаете, на какие ухищрения идут наши супротивники?.. Планировщики, не сумневайтесь, також получат на орехи за свою халатность. Ишо тут виновата наружка, ей тожеть достанется. Но и вы… Ведь вы попросту проигнорировали некоторую расхлябанность во внешнем виде наперсника, али нет? А евойное выражение лица вас не насторожило, ась? Чего, халтурщики, зеницы бесстыдные прячете? Итак, наши дальнейшие действия. Я получил приказ с самого верха принять личное участие в исправлении ситуации и ужо составил план. Будем задействовать способности к перевоплощению в…

– Домашним питомцем землян я более становиться не намерен! – отрезал Кропарь. – Уж тем паче собакой! Когда тебе утром тыкают в нос несвежим носком и командуют «Ищи другой!», энто как-то…

– Да, носки – энто ужасть просто! – сказала Гордеха. – Ведь ты тогда был спецом по женским трусикам…

– Отставить шуточки! – сказал Бугрец. – Перевоплощаться будем в человеков.

– Ой, шеф, когда мы в прошлый раз проводили совместную операцию по перевоплощению в человеков, энто закончилось…

– Агент Кропарь! Я энту историю ужо забыл и тебе советую. Ну трансформировался ты в мужа той прекрасной бабешки, ну пришел к ней в дом тогда, когда я посетил ее в качестве любовника, ну вытолкала она меня на балкон в мороз, ну просидел я там всю ночь, поскольку не мог голым телепортироваться ни в контору, ни домой к супруге… Но энто все были рабочие издержки и пустяки!  

– Ох, мужчины! – вставила Гордеха.

– А таперича нам надобно целиком сосредоточиться на новом деле, – продолжил Бугрец. – Мой план предполагает перевоплощение двоих в родственников Сергея – в деда и в матушку – и еще одного в его знакомую особу… Все они живут в деревне недалече от города. В том, что они, то бишь мы в их обличиях нагрянем к Сергею в гости вечером, не будет ничего необычного… Думаю, из почтения к моему чину и возрасту вы позволите мне трансформироваться в дедушку? Эдак будет удобнее в случае, ежели понадобится отдать какое распоряжение…

– Разумеется, шеф! – сказал Кропарь. – В кого же вам ишо трансформироваться, окромя дедуси! А что там за знакомая особа?

– Соседка по деревне деда и матушки, девица по имени Ксения. Некогда Сергей за нею приударял, возможно, ноне она сработает аки отвлекающий фактор…

– Раз уж все одно перевоплощаться в бабу¸ я желаю быть молодухой!

– Согласен! – тут же согласился начальник. – Учитывая то, что агент Гордеха обладает лучшими актерскими способностями, нежели ты, матушку изображать ей. А ты будешь девицей.

– Разумеется, энто не предполагает ничего…

– Ой, ужо перетрухал! Не боись, солдатик, ничего с тобой не будет! Ну, начинаем подготовительные мероприятия…

– Шеф, вы не посвятили нас в свой план. Что, аки и в позапрошлый раз, мы подберемся к супротивнику под видом родственников и…

– Нет, никакого физического произвола! Рядись – оглядись, верши – не спеши. Инкубитус могет гнездиться на теле человека в любом месте, где имеются нервные окончания, поэнтому на сей раз план хитрее. Вы все поймете по ходу…

 

Около шести часов вечера этого же дня в подъезде девятиэтажки, в которой жил наперсник Сергей, появились три человека. Сухопарый старичок с жидкой бороденкой клинышком посмотрел на своих спутниц, хитровато прищурившись:

– Ну что, касатушки, кутнем, ась? А водочки не мало взяли?

– Куда уж, старче, больше! – ответила пожилая женщина. – Пять бутылок тащим!

– Так что ж?! – сказала пышногрудая молодка. – Разве много? Дедушка Семен, чего-то лифт не едет.

– Сейчас приедет, Ксюшка-душка, погодь!

Компания ждала около пяти минут, но лифт не думал ехать. Старик постучал кулачком по дверям.

– Эй, вы там не застряли, случаем?

– Застряли, пешком идите, – донесся из шахты голос, судя по тембру, молодого человека.

– А лифтеров вызвали?

– Вызвали, вызвали, идите себе!

– А чего они не торопятся? Может, еще сходить в лифтерную?

– Нет, нет, не надо! Вот этого не надо! – послышал голос парня, вслед за которым раздался шаловливый девичий смешок.

– Ох молодость! Придет топать, – сказал старик. – Хотя седьмой этаж, но разомнемся.

Старичок поднялся на нужный этаж быстрее всех.

– Ну как я, орел, а?

– Это потому, дедуля, что у вас сумок нету, – отвечала запыхавшаяся девица Ксения. – Эти гостинцы прилично весят.

– Будет оправдываться! Это твои конфигурации прилично весят! Хотя смотрятся, признаю, соблазнительно!

– Папа, – сказала пожилая женщина. – Поаккуратней с выражениями.

– А чего?! Никак живые люди… Так, вот дверь… Ой, чуть не забыл выпить таблетки… – Дед Семен достал из кармана какой-то пузырек, снял крышечку и опрокинул внутрь содержимое. – Все, я звоню…

На звонок не открывали довольно долго.

– Уже крутят шуры-муры, голубки. Да ничего, потревожим!

– Звоните, дедушка, настойчивей, а то как паразит пекельный уже…

– Не боись, Ксюха, еще не уже…

Наконец дверь открылась. Наперсник Сергей был взлохмачен и расхлюстан по вороту.

– Здорово, внучек! – Дед Семен напористо вошел в квартиру и поцеловал Сергея в щеку. – Не ожидал, а?

– Дед, мама…

– Ага, и дед, и мама, и еще Ксюша, соседка наша. Не забыл ее?

– А мы вот решили заехать, сынок, – сказал, входя, пожилая женщина. – Мы тут на кладбище у тети Тани были, оградку обновили, травку повыдергивали. Сейчас прямо с кладбища и едем…

– Много вкусненького везем! – добавила девица Ксения.

Из комнаты вышла Валентинка.

– Здравствуйте!

– Здравствуй-здравствуй, красавица! – сказал дед Семен. – Это где ты такую нашел, Серега? Прямо сказка!

– Меня зовут Валя.

– Очень приятно, Валечка! – сказала пожилая женщина. – А меня зовут Маргарита Семеновна.

– Так, Валя, внук мой Серега чего-то остолбенел, будто не рад нас видеть, вы вот с Ксюхой берите гостинцы и накрывайте на стол. – Дед повернулся к девице Ксении: – Разбувайся, девка, чего смотришь?

– Да-да, проходите, пожалуйста, – сказал Сергей не очень весело.

Когда девушки накрыли в зале стол, дед Семен взялся быть распорядителем по выпивке. Он налил себе и Сергею по полной рюмке, а женщинам по половинке.

– Ребятушки, я тут стишок подготовил – специально к этому застолью, – сказал старичок. – Послушайте-ка.

 

Королевы прекрасной обычай

Был жесток с точки зренья мужской:

Фаворит, в её вхожий покой,

Вне его носил пояс приличий.

За счастливца железной порукой

Его верности был поясок;

Запирал пояс хитрый замок,

Не взломаешь какой и базукой…

Ключ, которым замок открывался,

Королева хранила как честь;

А лишь срок жеребцу надоесть –

Говорила, мол, ключ потерялся.

И соложникам бывшим страдать

В их регалиях лишь оставалось,

Ибо всем мастерам запрещалось

В «тайны власти» с отмычкой влезать.

По палатам дворца между тем

Тайной сплетней молва прокатилась:

Белошвейка булавкой рядилась

Враз замки разомкнуть без проблем.

Королева, конечно, узнала,

Повелела хвастунью призвать.

И пред троном нахалка опять

Чудеса сотворить обещала.

И тогда фавориты предстали…

Лишь касаньем к булавке рукой

На пол сброшен наряд был простой…

И регалии взломаны пали.

 

За то, чтобы всегда был стимул,

Когда железо чресла тяготит!

За силу, что оковы сокрушит,

Когда надежды призрак вроде сгинул!

 

На последнем слове дед Семен игриво подмигнул девице Ксении. Та переглянулась с Маргаритой Семеновной. В некотором недоумении были не одни они.

– Это ты к чему, дед? – спросил Сергей.

– Как к чему, внук?! Выпить за это надо! Пьем!

Выпили. Дед Семен тут же разлил по второй.

– Коли мы имеем тару, завсегда отыщем пару! Выпьем, ребятушки, быть добру!

Все выпили по второй.

– А хорошая мелодия, Серега! – похвалил старик тихо игравшую в комнате музыку. – Прямо за душу берет! Эх, где мои семнадцать лет!

Девица Ксения и Маргарита Семеновна переглянулись опять. Дородная барышня ни с того ни с сего икнула.

– Что, малютка, икается с непривычки? – спросил старик. – Это ничего. Вообще-то, Серега, внук, Ксюха у нас девушка порядочная, только икнуть может, но не рыгает и не пукает – то-то ее так и раздуло! Га-га-га!

Его смех никто не поддержал. Но старик и не думал смущаться, взирая на Ксению лукавым глазком. Он снова разлил по рюмкам.

– Ну что грустите, молодежь? Совсем какие-то неживые… Лучше уж греховный смех, нежели унынья грех.

– Да, дедушка, вы правы, – согласилась девица Ксения. – Лучше вам грешно смешить, нежели смешно грешить.

– Ой, деваха, да ты никак насмешничаешь надо мной? Над старым-то человеком! А я вот на тебя любуюсь с чистым сердцем. Хороша ты, чертовка! Прямо на поэзию пробуждаешь! Я беспредельно голодаю, тебя глазами поедаю…

Девица Ксения на секунду призадумалась, потом ответила:

– Глазами лопайте обильно, только не чавкайте так сильно!

– Ай молодца! Тебе палец в рот не клади! Серега, видал, что за девка! Эй, внук, а вы с Валей чего это отмалчиваетесь? А ну-ка рассказывайте!

– Да чего рассказывать, дед? Созваниваемся регулярно, вы все про меня знаете. Только вот что с Валей познакомился сегодня, еще в отпуск пошел с позавчера… Да ты не слушаешь, дед!

Дед Семен его на самом деле не слушал, а смотрел на девицу Ксению. Через секунду он выдал новую фразу:

– Красава, в сердце мне фарватер твой намечен: частично через мозг, частично через печень.

Дородная барышня подумала и ответила:

– Через печенку путь частично неудобен: чем более влюблен, тем менее способен…

– Нет, вы видали! Как можно не влюбиться в такую! Давайте еще выпьем! За молодость! Точнее, за женскую молодость!

– Папа, может, не будем торопиться? – спросила Маргарита Семеновна.

– Цыц, дочь! Знаю, что делаю! Поехали.

Компания выпила.

– Эх, хорошо! – сказал дед Семен. – Уже зацепило. – Он снова подмигнул Ксении. – Когда в мозги ударит хмель, старый барбос опять кобель. Нет, не говори ничего! Я неправильно выразился. Я как собака, без финтов, служить тебе сейчас готов…

– Слишком уж громко звать собакой того, кто звался кобелякой.

– Мама, а наш дед, случаем, не заболел? – спросил Сергей. – Какое-то странное у него состояние…

– Все нормально, сынок. Он постоянно такой с недавних пор, – сказала Маргарита Семеновна.

– Эх вы, молодость! – воскликнул дед Семен. – Вам, значит, можно влюбляться, а нам нельзя? Я заболел, но мой недуг самый здоровый плоти друг.

Он положил лапку на руку девицы Ксении.

– В здоровом теле – здравый дух… В любви ж всегда одно из двух. – Она высвободила руку.

– Э, тут ты, пава, неправа! Слушай, а пойдем-ка потанцуем! Музыка-то какая!

Дед Семен прямо вскочил со стула.

– Нет, дедушка, мне не хочется.

– Вставай, вставай! – Старичок пощекотал девицу по ребрам.

– Ай! Ну хорошо, встаю.

Дед Семен облапил барышню руками и положил ей на грудь голову.

– Эх, помереть бы в таком положении!

Руки старика, до этого лежавшие на талии, опустились вниз.

– Жизнь полней и веселей, если взялся за филей!

– Извините, я филе берегу для дефиле! – Девица вернула его руки на талию.

– Ну что ты, душечка, ерепенишься? Я ведь любя… Знает старый конь езду, не испортит борозду!

– Ой, не можно, быть беде: конь помрет на борозде… Ну хватит, уберите руки!

Ксения взяла старика под мышки и посадила обратно на стул. Дед Семен потянулся было к бутылке водке… В этот момент Сергей встряхнул головой и обвел окружающих каким-то странным взглядом. Старик наливать не стал.

– Все нормально, внук?

– Да вроде нормально… Чего-то опьянел я. Надо пойти умыться…

– Сходи, Сергуня, сходи. А мы домой отправляемся.

– Как, уже? – спросила Маргарита Семеновна.

– Да, уже. Погостили и будет.

– Я вот только водочки выпью… – сказала девица Ксения.

– Отставить! – рявкнул на нее дед. – Уходим! Валентинка, ты того, нас не провожай…

– А откуда вы знаете, что меня все называют Валентинкой?

– Да просто угадал.

Валентинка посмотрела на него с недоверием.

 

Когда правьщики вышли из квартиры и дверь закрылась, «девица Ксения» зыркнула на «старика»:

– Шеф, это что такое вы там устроили? Нет, я, конечно, понимаю, вы злы на меня за тот случай…

– Агент Кропарь! Говори потише! Злость тут не при чем. Я проводил операцию «ловля на живца». Клещ инкубитус выбирает себе марионетку по исходящему от нее так называемому «любовному излучению»… То есть чем сильнее это «излучение», тем сильнее это действует на пекельного паразита. Миром правит любовь, и это не пустые слова… Недавно нашими учеными был разработан специальный препарат, чрезвычайно усиливающий у землян это странное «излучение». Я, выпив препарат, перевоплотился в землянина полностью… Вы ведь знаете, я умею перевоплощаться… Клещ чувствовал мой потенциал и не смог разгадать западню… В общем, инкубитус сейчас сидит во мне. Хотите посмотреть? Вот. – «Дед Семен» закатил штанину и его коллеги увидели на его ноге черный привесок размером с кончик пальца. – Но не волнуйтесь, в моей крови имеется препарат, нейтрализующий паразита. Так что…

– Ну шеф, ну, извиняюсь, пройдоха! – сказал Кропарь. – А я вам чуть пощечин не надавал! Хоть бы предупредили…

– Ладно, ребятушки, работа закончена, телепортируемся восвояси.

Спустя три секунды правьщики растворились в воздухе.