Критика: Полет кирпича над гнездом графомана

Рубрика: Критика
Метки:
Четверг, 14 декабря 2006 г.
Просмотров: 3427
Подписаться на комментарии по RSS

Владимир Васильев (Василид 2)

Полет кирпича над гнездом графомана

«Летел кирпич и думал:

- Чому я нэ сокил?..»

Из хроник кирпичного завода.

А на самом деле, сильно ли различаются падение сокола и падение кирпича на потенциальную жертву? Не по аэродинамике – по результату… Кирпич-то промазать может, а сокол – никогда. Разве что, графоман в норку спрячется… Над кирпичом довлеет теория вероятностей, а над соколом голод и жажда крови. А над графоманом – жажда слова. Не славы, а слова, если он графоман от бога. Аминь…

Цель №1. Боевое крещение.

Жанр – солдатская байка. Что-то среднее между анекдотом и пародией. Однако для анекдота – слишком затянуто, для пародии – слишком блёкло и в стилистическом, и в языковом аспекте. И, увы, в аспекте грамотности!..

Это особый разговор, который касается не только автора «Боевого крещения», но почти каждого автора на конкурсе. Если у графомана не хватает интеллектуальных сил прежде, чем написать возвратный глагол, задать вопросы: «Что делать? Что сделать? Что делает? Что сделает?», коли уж автомат не работает, то от кирпича никакая теория вероятностей не спасет, ибо дурная голова кирпич притягивает.

Конечно, можно сказать: «Что с солдата возьмешь? Или даже с полковника, который со шпротами грамматически справиться не может?», но, как сказал великий полководец: «Плох тот солдат, который не мечтает стать генералом», а героические галактические герои рассказа стремительно взлетают по служебной лестнице. А раз так, то с них и спрос другой.

Вообще-то, использованный сюжет настолько заезжен, начиная то ли с Фан-Фана-Тюльпана, то ли с Ивана-дурака, то ли с Храброго портняжки, продолжая Биллом-героем галактики и иже с ним, что использование его должно иметь очень весомые литературные основания: неожиданный поворот фабулы или идеи, яркие языковые краски, стилистические изыски, которые могли бы оценить любители. Здесь к таковым изыскам с натяжкой можно отнести только англоязычный компьютерный сленг, который не восхищает остроумием, а напрягает необходимостью лезть в словарь из-за сомнений в правильности использования сленга и полного отсутствия юмора в нем. Языковая игра, для меня убогого, по крайней мере, начинается, когда используется англо-русский, вообще-то, чудовищный, но часто остроумный сленг. Все-таки мы - русские графоманы, а это должно звучать красиво или хотя бы прикольно.

«Боевое крещение» - это просто еще одна байка из цикла «Тупой – еще тупее», которую я ни в кино, ни в литературе терпеть не могу. Возможно, этой субъективной нелюбовью и объясняется мое негативное отношение к рассказу.

Впрочем, для солдатской стенгазеты вполне годится. Но, что скажет на эту публикацию прапорщик Иванюк?.. Как бы губу губами чистить не пришлось… Впрочем, искусство требует жертв.

Цель №2. Дедушкин чердак.

При заходе на цель №2 у кирпича начали отрастать крылья. Сначала белого (ангельского цвета), но вскоре покирпичнили, будто кто их морковным соком облил: то ли закат такой выдался, то ли прапорщик Иванюк о маскировке напомнил вдогонку.

Споро, резво рассказик-то занялся, да и замелькал абзацами да страницами, будто Ваняткины пятки по росной траве, затмившей смагард барский. Читаешь – и в детство окунаешься, будто оно никуда и не уходило. Впрочем, относительно критика резонно предположить, что он не окунулся, а впал в детство сообразно возрасту. Ну, стал быть, ему и ближе Ваняткины хлопоты.

А хлопоты эти немало верст и лет отмахали от «лубошно-портошного балалайства», которое пытается протиснуться в ассоциативный ряд при поверхностном чтении, ибо хлопоты эти о том, чтобы избавить нас от превратной иллюзии будто «все мы вышли из «Шинели» Гоголя», а духовность наша началась с крещения Руси. И Гоголь написал много чего, кроме «Шинели», и живы в нашей духовности древние кощуны и коляды. Ведь не случайно, как бы ни старалась заимствованная духовная парадигма объявить наш «малый народец» нечистью, все старания ее идут прахом, потому что приходят в наш мир домовята Кузи, городовые Фени, чердачники Шуршени и всем врагам и наветникам назло творят добро. Почему-то и на прошлых конкурсах, и на этом рассказы про «малый народец» неизменно получаются удачными. А удачно получается только то, что из души идет. Ну, и, небось, и домовые с сетевым расстарались, али письменник у графоманов заводится и подсобляет, ежели по душе ему писанина.

А разница между парадигмами принципиальная: «языческая» система – это система единения с окружающим миром, система осознания или очувствования своего места в этом мире и поиск гармонии с ним, а системы большинства мировых монорелигий – это системы выделения себя из окружающего мира и единения с абстрагированной от него духовной сущностью, названной богом. Результат: противопоставление Человека и Мироздания. Возможно, это противопоставление и унижение природной компоненты и стало тем «зерном», из которого произросла нынешняя «экологическая катастрофа».

Единичные духовные «пики», представленные Гаутамой, Лао Цзы, Франциском Ассизским или Альбертом Швейцером с принципом «благоговения перед жизнью» только подтверждают противоположность своей попыткой преодолеть ее.

Ох, Ванятка! И куда ж ты меня завел?.. Во что значит на старости лет «задрав штаны бежать за…», мда, комсомол тут, вроде, уже лесом… Значит, «задрав штаны, бежать, кряхтя, за внуками»…

Кому-то может показаться диссонансом натуралистический мазохизм чердачника Шуршеня, но меня он тронул своей адекватностью моему человеческому жизненному опыту. Шуршень – душа дедушкиного дома. Та самая субстанция в нас, которая прирастает к прошлой жизни. И разрушение этого прошлого даже во спасение настоящего и будущего – всегда означает резать, рвать, ломать, выдирать с корнями «по живому». Это происходит, когда уходят друзья, дети, родители. Это происходит, когда рушатся семьи, фирмы, страны (один развал СССР какой кровью вышел!). Это происходят даже при смене места работы или квартиры. Рвем корни… Зажимаем голову в тиски… Бросаем свой «малый народец»…

Нет, конечно, рассказ «просит кирпича», но чисто в косметических целях – литературный глянец навести: грамматику да синтаксис, имена-прозвища Ваняткины разнообразить чуток, а то ваняткин рефрен слегка напрягать начинает. По первому прочтению образовался явный эмоциональный провал-провис на периоде описания взаимодействия «малого народца» с миром людей. При втором прочтении, когда эмоции отошли в сторону, эта часть стала любопытна, потому что каждый «домово-писатель» дает свою модель симбиоза миров. Модель «Дедушкиного чердака» вполне жизнеспособна. Только вот многие ли читатели, кроме критиков, читают рассказы по два раза?..

Цель №3. Возвращение.

Кирпич срочно превратился в бетонную плиту… Нет рассказа-то. Накрыло его могильной плитой авторского замысла, который давно сформулирован в строках бессмертного «Интернационала»: « Весь мир насилья мы разрушим до основанья, а затем мы наш, мы новый мир построим…». А после «Возращений» Стругацких и Лема и неисчислимых их фанфиков еще один, не отличающийся каким-либо литературным мастерством, и секретом для читателя, выглядит явным излишеством. Фактически голое изложение древней утопической идеи о мире после конца света. Нет, сколько угодно можно топтать клавишами эту тему, ибо нет в литературе тем нетоптаных, но сделайте мне красиво, неожиданно, увлекательно, умно (нужное подчеркнуть). И возвратные глаголы шиворот-навыворот только падают на бетонную плиту дополнительными кирпичиками…

Цель №4. Выбор.

Жанр - комикс. Первая ассоциация, возникшая в моей ассоциативной машинке. Потом засомневался: а может, анимэ? И подумал: какая, к гоблинам, разница, если наличествует четкая расстановка героев и анти-героев, если действуют давно знакомые персонажи: киллер, эльфийка, правда, нечистокровная, ее отец лорд-маг-негодяй, байк-дракон… Последний, надо отдать должное, не часто попадался, но где-то на горизонте проскакивал. И конечно (как же без этого?) – на кону судьбы мира, которые решаются на внутрисемейном междусобойчике. И идея, высказанная в лоб вместе с темой конкурса: прямо так и возникает в том же ассоциативном ряду очерченное гладкой кривой пространство с текстом. Читатель же – дебил, может не понять.

Что можно сказать? Жанр выдержан. Экшн вполне классический, факанных подробностей факанная куча, щедро размазанная по страницам. Литературная игра состоялась. На радость любителям жанра. Возвратные глаголы и этому активному автору с трудом подчиняются, но что поделаешь – глобальная проблема поколения даже в изданных книгах. Увы…

Цель №5. Игра.

Тут кирпич пытается сгладить свои острые углы, потому что и язык неплох, и стиль наличествует, приятно читать, и идея… Опять, в который раз, кирпич спотыкается об идею и начинает кувыркаться. Опять имеем не рассказ, а развернутую в повествование идею. Так сказать, ее почти художественное изложение на тему: «не нужен нам берег турецкий, то бишь фантастические сказочные возможности, а хочется простого «бабского» счастья, на худой конец – простого человеческого, чтоб все, как у всех. Ибо человек создан для жизни в человечестве, а не в распрекрасном виртуале.

Что еще интересно: при чтении «Игры» казалось, что это продолжение- приложение к рассказу «Сказочный мир». Вполне так могли бы развиваться события, если бы представитель компетентных органов одобрил АМВР. Этакая перекличка… Но там полноценный рассказ, а здесь - иллюстрированная идея.

Цель №6. Китайка.

Кирпич превратился в метеорит и добавочно врезался в искореженный корпус космической посудины, в которой умудрился уцелеть доблестный ГГ. Почти сразу становится ясно, что рассказ писан на заданную тему – «Куда уходит детство». Очень розово и мило описывается, как оно прекрасно – детство наше, сказкам открытое. А потом наглядно объясняется, что детство никуда не уходило бы, если бы взрослые не расстреливали его из своих «бластеров», который прекрасная амазонка Главная Героиня почему-то не удосужилась отобрать у ГГ. Странным образом кроме ГГ уцелел и его любимый бластер. Иначе из чего же он стал бы стрелять в свое детство?

Вот такая получилась схемка. Даже не глупая. Но рассказ-то где? Стар стал – вижу плохо…

Цель №7. Ангел Хранитель.

- Вот же, бл-ендамед! – в сердцах ругнулся кирпич, врезавшись в пустопорожний мат Главных Придурков. Мат, естественно, пусто зазвенел и улетел за пределы рассказа, которому он был чужд. Все встало на свои места. Рассказ получился почти грамотный и хороший. Поучительный. О том, что ангелы на придурков не обижаются, а делают свое ангелохранительское дело.

Цель №8. Стержень.

При обсуждении этого рассказа даже как-то неудобно упоминать кирпич. Ну, разве что использовать его в качестве опоры в луже перед подъездом, чтобы интеллигентная больная Главная Героиня не промочила случайно свою интеллигентную ножку. Не, в натуре, без прикола. Есть рассказы для «пацанов» (читай коммерческая литература нашего времени) и рассказы для интеллигентов. «Стержень» - очень интеллигентный и интеллигентский рассказ. Такой тонкий «сюр», что, просто, пальчики оближешь. Естественно, духовные пальчики, и не оближешь, а поцелуешь, сквозь перчатку… С какой психологической точностью, с каким знанием дела описаны реакции больного организма и воспаленной от этого психики! Моя Василиса, знающая в этом толк, просто-таки, будто в зеркало смотрелась и радовалась, себя узнавая. А я с удовольствием узнавал в злоключениях симпатичной героини аналогичные закавыки, происшедшие с Владимиром Пирошниковым – героем повести «Лестница» (которую тот никак не мог преодолеть) милого сердцу моей юной критической музы «милорда» Александра Николаевича Житинского, обожавшего в то время архитектурно-строительные экзерсисы: то вот к лестнице примерился, то потом пивной ларек в космос отправил и, наконец, дом переместил со всеми жильцами… У всех, что ли, петербуржцев тяга к архитектурной фантастике?.. Или не только у петербуржцев?.. Эка, меня опять занесло!.. Но заметьте: не стал я по-старчески брюзжать, мол, вот в наше время были милорды, закручивали сюр… Нет, нынешнее племя в данном случае вполне на высоте сюрреалистической реальности… «Стержень» ничуть не слабее «Лестницы». Художественно…

И очень психологически точная фраза для финала: «Просто было пора…».

Цель №9. Сказочный мир.

Что хорошо – так это практически мгновенное погружение в реальность героя. Без раскачек, разгонов и прочих реверансов. Почти, как на «Дедушкином чердаке» только еще быстрей. Эх, черт!.. Про кирпич забыл!.. Хотя какой в этом мире лесном кирпич – там из бревен и прочих лесоматериалов строили… Дубиной, что ли, автора уваживать?.. Ладно, по ходу разберемся. Заслужит – и уважим… За нами не заржавеет…

Здорово помогает в этом эффекте замещения читателя героем, как ни странно, говорящая голубка и прочая сказочная живность. Она, вообще, волшебно оживляет современную фантастику. Один говорящий скворец Колупаева, он же артефакт и философский камень, чего стоит: «Всех убью! Один жить останусь!». И что интересно: у каждого автора эта живность смотрится оригинально и очень симпатично. Видимо, наша древняя парадигма о себе знать дает – любим мы обожествлять природу и равных себе «братьев наших меньших».

Читателю, конечно, понятно, что он в какой-то виртуал вместе с героем провалился, да и у героя в том ни малейших сомнений не возникает, но Герою ничего не остается, кроме как быть героем, а читателю иже с ним. Читатель нынешний, вообще, любит виртуальные игры. Я, в том числе… Любопытно, что автору при откровенно ироническом отношении героя к происходящему удается все же привести его к живому приятию этой жизни. Погрузить в нее до глубины души… Тело, как потом выясняется, находилось совсем в другом месте. Фактически первая часть рассказа – это мягкая пародия на фэнтези и фэнтезийные игры, и понятно, что «сказочники», которых ГГ поносит по ходу сюжета ничего другого придумать и не могли, и не хотели, ибо не в этом их цель.

Обрыв повествования в кульминационный момент оставляет чувство несправедливой незавершенности и ожидания развязки. Где там моя стоеросовая?.. Развязка оказывается неожиданной и в стилистическом, и в сюжетном плане. Место увлекательного красочного и по языку, и по стилю повествования, заступает сухое почти протокольное изложение событий. Раздается скрежет тормозов. Восприятие читательское протестует. Но похоже, что автор на это и рассчитывал. Все же финальная сцена воспринимается неоднозначно. Главный ее минус: литературная стандартность ситуации. Очередной гений-одиночка, ну, пусть, директор института, финансируемого компетентными органами, пытается осчастливить человечество своим изобретением. Ситуация вполне ожидаемая – одна из читательских версий происходящего. То же практически происходит и в «Игре», но там уже следующий этап исследований. Предмет изобретения – очередной генератор виртуальной реальности: электронный наркотик, слег, фантомат и т.п. Это очевидно. Не может быть, чтобы автор не видел этой очевидности. Значит, у него другая задача. Из стандартности финальную сцену выводит столкновение радости профессора, довольного экспериментом, и неприятие результатов его представителем Государственного Заказчика. Возникает вопрос: что нужно было Заказчику от аппарата моделирования виртуальной реальности? Если не электронный наркотик для одурачивания масс, то что?.. Каждый читатель волен ответить на этот вопрос сам, если ему это не в лом… Меня обычно радует такая возможность. И мне кажется, что Заказчик несколько поспешил оставить полигон – профессор получил Трансформатор Реальности… Возможно, одноразовый…Игры с виртуалом чреваты изменением реала… Гурли-гуль…

Цель №10. Страж.

Первая картинка: ну, до чего же симпатичный дракоша! Чем-то напомнил своего родственника из «Болтливой добычи», но не повторение – дух тот же. И характер взаимоотношений с надоедливыми рыцарями.

Вторая картинка – настораживает так же, как финальная сцена «Сказочного мира» - опять ситуация раскрывается в лоб, опять гений-одиночка (с поправкой на время – у одиночки – институт). И далее идет почти лобовое изложение конфликта и идеи. Довольно грамотное и интересное. Но если в «Сказочном мире» есть недоговоренность, тайна, то здесь уже где-то в середине повествования становится ясно, к чему дело идет. Еще одна неплохо иллюстрированная хорошая идея. Наверняка, найдется читатель, которому это понравится, но мне было жаль неиспользованных возможностей. Обидно.

Кстати, насчет идеи. Она вошла в литературу даже не в прошлом веке, а вместе с «Франкенштейном» Мэри Шелли… Хорошо забытое старое…

Опять про кирпич забыл! Однако что дракону кирпич?! И щекотки не почувствует.

Цель №11. Чудеса – это просто!

Тот же излюбленный конкурсный жанр – иллюстрированная идея. Но очень мило иллюстрированная, как милы дети, когда не орут: - Дай! Дай! Дай! И не топают милыми ножками. И кирпич в данном случае неуместен. Разве что, вполне детский «пирожок» из глины…

Но это не просто иллюстрированная идея – это повествование, написанное ради финального абзаца, который, действительно, играет, стреляет и попадает в цель. И тоже – очень по-детски. Потому что испорченный взрослый сразу подумает: - А что будет, если все на свете станут волшебниками, оставаясь собой – идиотами, подонками, эгоистами? Конечно, и хорошие люди станут волшебниками… И начнется магическая война Белых и Черных Магов, о неизбежности которой все время говорили фэнтезийщики…

Цель №12. Несолнечный котенок.

Опять кирпич обретает свойства космического (межзвездного) летательного аппарата. На чем же иначе Тимофей попал к нам с Сириуса? Нуль-транспортировка?.. А кирпичу пофигу!

Но сначала прекрасный стихотворный перевод. Поскольку не указан переводчик, то можно предположить, что перевод принадлежит автору рассказа. С чем искренне автора и поздравляю!

Потом идет очень стилистически интересное повествование, местами блестящее, о несуразной жизни ГГ, особенно, в последние дни. Правда, несуразность эта какая-то невнятная. Да, он явно чужд новой жизни – она ему непонятна и раздражает, но это не повод для полного раздрая, в коем он пребывает. Чувствуется, что ГГ что-то гнетет. Оказывается, его гнетет необходимость выбрать сто избранников, которые будут представлять человечество в будущей резервации, устроенной на Земле сириусянами. Представителем оных является подобранный ГГ котенок Тимофей. Интересный поворот, но…

Финал совершенно невнятен. Котенок выплевывает комочек шерсти. Сие должно означать некий «логический конец», но вынужден признать, что логики не обнаружил. Убог, увы… То ли котенок мышь слопал до этого, то ли в пельменях шерсть (и значит, мышь) была. Это, конечно, действительно финиш. Но не для кота же… Или, судя по эпиграфу, Тимофей со своим Сириусом:

«Лишь призраки со мною до конца -

Из тех, что без души и без лица»?

То есть призрак? Или это смерть к ГГ пришла в виде котенка?

Есть прекрасный эпиграф, но нет ни финала, ни рассказа. Надо было, похоже, начать и закончить эпиграфом…

Цель №13. Непобедители.

Ну, здесь в героях народ тертый – им вполне подойдет старый добрый кирпич, которому незачем притворяться ни летательным аппаратом, ни глиняным «пирожком». Извольте получить…

С первых строк понятно, что перед нами нечто из иронически-прикольного жанра: то ли пародия, то ли шарж, то ли… грустный стёб. Однако странное дело: читали мы читали, да и увязли, ни разу не улыбнувшись на первых страницах повествования. А ведь любим литературные приколы! Василиса отказалась читать дальше окончательно и бесповоротно, а это очень многое значит… Я на следующий день вернулся к чтению и дочитал, но это ничего не значит, потому что я могу прочитать абсолютно все.

Подхихикнул я где-то в середине рассказа, когда орк заговорил на странной смеси украинского, белорусского и русского языков. Но потом вспомнил про «политкорректность», которая всех задолбала в последнее время, и стер улыбку с политкорректной физиономии критика.

И больше ничего сколько-нибудь веселого не обнаружил. Видимо, неправильно настроился. Обманул мои ожидания автор, хотя временами повествование не лишено литературных изысков. Но слишком уж нудно, длинно, шаблонно, неинтересно, хотя грустная нота прощания с литературным детством мне была слышна. Возможно, померещилось. Но вот беда: когда грусть затягивается, она становится «тоской зеленой»… Этот рассказ, на мой субъективный взгляд явно не победитель, хотя и может получить поддержку в массах. Чувство юмора странно и непредсказуемо.

Цель №14. Домовой по фэн-шуй.

На этот раз – Домовой Викентий. Существо не без озорства, но озорство по делу – хозяев учить надо.

Кирпич принялся довольно распускать в стороны белые и пушистые крылья. Уже говорилось, что любит он «малый народец», а тут еще один немалый знаток его объявился. Почти профессор, чать, али академик вовсе. Все так хорошо и грамотно про народец-то рассказывает. И про хозяев нонешних непутевых, то есть неправедным, чужим путем пошедших в домостроительстве. Чужой домовой в доме – не лад, а разлад. Про то и рассказал профессор по домоводству. Убедил. Да так грамотно, что после грамматическо-синтаксической вольницы многих прочих рассказов, свежим ветерком повеяло: не перевелись еще на просторах литературы нашей грамотеи! Честь им и хвала за сохранение языка русского!

Но это кирпич крылышками пушистыми по щечкам автора гладит. А вот, что интересно: от ровности, гладкости повествования, от правильности его вдруг в сон клонить начинает. Если присмотреться, то особой драматургии с завязками интригующими, кульминациями, за душу хватающими, и развязками, комическими или трагическими, нет. Все тихо-спокойно-размеренно и почти с самого начала ясно, что Викентий ужо нос новым хозяевам утрет, уму-разуму научит, что он и проделывает ко всеобщему удовлетворению.

Хороший рассказ, вполне публикабельный, и, скорей всего, первое место займет, но Шуршень больше душу тронул.

Цель №15. Экзамен на соответствие.

Кирпич срочно прячет крылья и устремляется к цели. Это второй рассказ, который не смогла прочитать Василиса – увязла в занудстве и тумане на первых страницах. Дочитывал один не в очень гордом одиночестве, потому что не увидел серьезных оснований, чтобы доказать ей, что рассказ достоин терпеливого прочтения.

Пожалуй, главное замечание к автору: отсутствие у героев хоть каких-нибудь характерных черт, необходимых для их узнавания и различения. Все на одно лицо, вернее, на отсутствие лица. На один язык. Все – лишь декламаторы идей автора. Идей неглупых, достойных внимания, но не настолько оригинальных и хорошо сформулированных, чтобы захватить внимание читателя, отодвинув невзрачных героев в сторону.

А идейный замах был очень серьезный: тут и поиск общечеловеческой философии, и проблема деградации религий, и трагедия «афганцев», и алкоголизм, не позволяющий герою сколько-нибудь серьезно продвинуться в поисках путей спасения человечества, хотя такой шанс ему неоднократно давался ангелом-хранителем или его коллегой, видимо, со времен контузии в бою. А может, и со времен его гибели в этом бою? Его плотские несовершенства: болезни, алкоголизм, отсутствие характера, способного переступить в себе, что должно (по Ницше) переступить, оказываются сильнее духовного предназначения. Печень оказывается сильнее духа. Да, это трагедия нашего времени. Но увидел ли кто эту трагедию в рассказе, где с таким смаком и даже любованием рисуются сцены студенческих алкогольных застолий. Явное присутствие ложной романтики русского алкоголизма. Слишком дорого обходится эта романтика русскому народу, чтобы и фантасты продолжали ее с вожделением облизывать.

Вторая серьезная претензия: отсутствие продуманной структуры произведения – события сыплются одно за другим, причем, пребывая в разных временных пластах, отчего возникает совершенно неструктурированное информационное месиво. Даже серьезного столкновения идей нет – формальное почти упоминание. Нет, кое-как расставляешь события и идеи по местам, но это требует ненужных интеллектуальных усилий, которые, кроме того, тратятся и на то, чтобы заставить себя читать дальше. Читателя надо любить или, по крайней мере, уважать. Тогда и на взаимность рассчитывать можно.

Интересен намек автора на то, что помощь «ангела-хранителя» дорого обходится подопечному: после каждой поддержки с его стороны либо с самим героем, либо с его близкими происходят несчастья. Всемирный закон сохранения количества блага: у одного прибывает, у другого убывает? Возможно и другое – эзотерическое объяснение: по теории эзотеризма «ангелы-хранители» - существа из тонкого или даже «огненного мира», существующего в области очень высоких частот колебаний полей, а высокие частоты, как известно, «жесткие» и губительны для плотского человека. В частности, Елена Рерих признавалась, что после и во время общения с Наставником, открывавшим ей Истину, она пребывала на грани между жизнью и смертью и потом долго и тяжело болела.

То есть автор касается и таких тонких материй, что интересно, но все тонет в неразборчивом бормотании текста.

На мой взгляд, в данном случае идея придавила автора, не позволив ему художественно решить поставленную перед собой задачу. И дело не в том, что автор углубляется в философию. Я, например, часто философскую литературу читаю с большим удовольствием, чем художественную. Дело в том, что каждая литература требует своей формы и своего языка. В хрустальный графин бочковый огурец не засунешь, а засунешь – не вытащишь.

Но я с уважением отношусь к попытке автора и желаю ему в дальнейшем победы над достойным материалом.

Ну, что ж, пора кирпичу и на посадку… Считаю, что конкурс состоялся. Основанием для такого утверждения служит то, что несколько представленных рассказов вполне публикабельны и профессиональны. Это:

Дедушкин чердак

Стержень

Сказочный мир

Домовой по фэн-шуй.

По пятибалльной системе я им поставил 5 баллов. И это мое истинное мнение, а баллы по конкурсной системе – это вынужденное условиями и несовершенствами системы...

Некоторые могут стать таковыми после доработки и шлифовки:

Игра – 4,5;

Страж – 4,5;

Несолнечный котенок – 4 (за размазанность идеи и отсутствие финала)

Выбор (для любителей жанра) – 3,5;

Ангел Хранитель – 3,3;

Чудеса – это просто! – 3,3.

Над остальными надо работать более серьезно:

Непобедители -3,1;

Экзамен на соответствие – 3;

Китайка -3;

Боевое крещение -2;

Возвращение - 2.

Засим кирпич полетел на склад. Если кого задел, прошу не обижаться – работа такая. И, вообще, конкурс – это разгул субъективности. Главная его задача – дать толчок к написанию рассказов, достойных читательского внимания. А занятое место характеризует не только уровень писателя, но и уровень судей…

14 декабря 2006 г.

Показать комментарии