Чтобы счастье примаячить…

Вторник, 1 января 2008 г.
Просмотров: 3075
Подписаться на комментарии по RSS
Автор: Чеслав Волянецкий.
 
 
1.
Эй, уважаемый... У вас за столиком местечко свободно? Позволите присесть странничку? Ну, вот и прекрасно!
Что-то сегодня здесь, на лунной базе, непривычно многолюдно. Вот и в кафешке этой все столики заняты, просто кошмар какой-то! Сколько раз тут бывал, а такого не припомню. Что вы говорите? Конгресс? По пчеловодству? И вы, стало быть, участник? Ах, еще и докладчик! Доктор наук? Почетный член пчеловодческой академии? Солидно, солидно... А зовут вас как, если не секрет? Шмель? Док Шмель, значит. Хорошая фамилия. И главное, короткая.
А я - Шухттердэмитий Хурриагча Таймарттшавын Хонзорра Лурра. О, не пугайтесь вы так, дорогой мой! Меня можно ведь и сокращенно называть - просто Лурра, командор Лурра.
Знаете, если вы не против, давайте перейдем на «ты»? Ага, вот и ладненько. А то что-то мне сегодня официальничать совершенно не хочется.
Устал я маленько от всякой суеты, док. Хочу вот так, спокойненько, в хорошей компании посидеть с приятным собеседником, поболтать о том и о сем. Водочки - перцовочки попить, сальцом закусить. Что говоришь? Ты больше по пиву? Я, док, пиво тоже люблю. Но перцовка... Перцовка с салом - это для меня высшая ценность, док. Произошла со мной, знаешь ли, одна история... Почти притча… О том, как большое несчастье можно превратить в счастье. Как, образно говоря, счастье к себе примаячить. Н-да...
Рассказать? Гм, а почему бы и нет? Времени у меня навалом…
 
2.
История эта случилась не так уж, чтобы совсем давно... Э... Ну, где-то пару лет назад. Работал я тогда обычным пилотом, гонял грузы на своем ржавом корыте от одной космической базы к другой, нырял периодически в атмосферы обитаемых планет и затаривался продукцией на местных рынках по заказам наших космических начальников. Обычное, в общем-то, житье - бытье космического дальнобойщика.
И все шло, как у вас, людей, принято говорить, чики-пики, пока однажды во время нырка в гиперпространство не нарвалась моя колымага на скрытую сингулярность. Вообще-то вероятность такого события ноль, запятая, еще куча нулей и шиш при раздаче, но мне персонально подфартило. Вытянул я в лотерее свой выигрышный билетик, так его и растак.
Знаешь, что самое смешное? Та распроклятая сингулярность даже специальным маяком была обозначена – звездой цефеидной. Есть в космосе, док, такие мигающие звезды, цефеиды называются. Если маяк цефеидный голубого или белого цвета, - значит, все нормально. Летите прямо по трассе, дорогие космонавты, все в порядке, опасности нет.
Если же цефеида мигает красным светом – стоп-сигнал! Тормози, поворачивай и обходи грозное свечение маяка десятой космической дорожкой.
Рядом с сингулярностью как раз и мигал красный предупредительный маяк. Но мой корабль, мое дорогое ржавое корыто… Ему ж все пофигу. Прет через космос напролом, песни времен туманной юности моей прабабушки себе под нос корабельный мурлычет и наплевать ему совершенно на все вокруг. Ну, и полетело на красный свет…
Знаешь, док, сама-то сингулярность - всего ничего будет. Аккурат размером с вашего земного шмеля. Смотришь со стороны - висит в гиперпространстве такая себе лапусечка, тюти-пути. Н-да... Но вот когда идешь на гиперсветовом режиме, эта самая тюти-пути может в кораблике твоем сквозную дырочку запросто просверлить. Что она, стерва космическая, как сам понимаешь, с моим ржавым корытцем и проделала.
Нет, ну ладно бы, если бы эта стервоза воткнулась куда-нибудь в грузовой или даже в двигательный отсек. Ха, невелик урон! Кожа корабельная моментально дырищу затянула бы - и никаких сквозняков. Но! Эта ж радость мироздания впендюрила мою колымагу в самое что ни на есть интимное место. Прямо в... Ах, да! Ты же в нашей космической терминологии ни бельмеса не смыслишь... М-гу... Ну, будем считать, что вмазала эта самая сингулярность в штуку, которую я для простоты назову недублированным фазоциклером.
Почему, спрашиваешь он недублированный? Это ты прав, на космическом корабле все должно быть дублировано, с запасом, значит. Но тут дело такое... Наши корабли в общем - и мое корытце, как частный случай, - от ваших «Союзов», «Шэньчжоу» и «Шаттлов» знаешь, чем отличаются? Вы корабли из металла собираете, а мы из кристаллорганики выращиваем. Ну, и сам понимаешь, некоторые органы на теле продублировать никак не возможно. Гены там какие-то, хромосомы всякие радикально друг с другом конфликтовать начинают. Иксы и игреки, значит, вместо того, чтобы делом родопродолжения добросовестно заниматься, в слова непотребные сбиваются. И вместо космического корабля получается... К-ха...
Так вот поэтому фазоциклер у меня на корыте и недублированный... И отвечает этот глубокий индивидуалист, как ты думаешь за что? Нет, док, не угадал. Корыту моему это ни к чему. Космические корабли у нас все однополые. За всю энергетику на моей колымаге фазоциклер отвечает. То есть, чтобы совсем тебе было понятно: если он фурычит - электричество в сетях есть, а ежели отрубился или выпендривается по какой-нибудь причине - значит, кранты. Сиди, милый, без света, воды и топлива.
И вот эта самая сингулярность спокойненько так протыкает в гиперпространстве мой недублированный фазоциклерчик насквозь. Все рабочее тело - специальный водно-солевой раствор, между прочим, - потихонечку начинает стравливаться прямо в глубины окружающей Вселенной. Тоненькой такой струйкой...
Нет, будь у меня нормальный новый корабль, он бы, конечно, среагировал как надо, тревогу бы забил. Молодые космолеты сейчас о собственном здоровье знаешь, как пекутся, док? Но мое корыто... Оно же постоянно в своем внутреннем мире, ему же глубоко до сгоревшей лампочки, что из собственного фазоциклера жидкость постепенно - тю-тю!
Да… И вот когда жидкость уже совсем тю-тю, мое корыто мирно так сдыхает. Без оха и пука, так сказать. Полный энергетический ноль по всем системам. А раз ноль - гипердвижок моментально перестает работать, и вываливаемся мы с моей окочурившейся колымагой в обычное трехмерное пространство где-то на полпути между Фомальгаутом и Денебом. Единственное, что хорошо, успело таки мое корытце перед окончательным окочюриванием дырку от сингулярности в теле своем зарастить. Но толку-то? Водно-солевой раствор уже полностью вытек…
Электричества нет, и анабиоз, естественно, тоже перестает работать. Вот прямо как твой холодильник на кухне; выключи его из сети - разве ж долго он протянет, чтобы не разморозиться? Короче говоря, не прошло и получаса, а я уже сижу свеженький, как соленый огурчик, и спросонья рассматриваю свою мерзкую рожу, отражающуюся в стеклянных глазах неработающих бортовых мониторов. Рожа, кстати, та еще - опухшая как после недельной пьянки, глаза какие-то погасшие, уши трубочками свернулись. И настроение у меня, сам понимаешь, под стать внешнему виду. А чего радоваться, скажи? До ближайшей базы пара сотен световых лет, а энергии на борту у меня ни шиша. Настолько ни шиша, что даже сориентировать в пространстве свое корыто я уже не могу: болтаюсь как органические отходы в проруби в произвольном движении по всем шести степеням свободы. В общем, как говорят опытные пилоты космических трасс, полный и окончательный звездец.
 
3.
И вот, док, сижу я, значит, в пилотском кресле и медленно так околеваю. Система терморегулирования корабля, ясный перец, тоже гавкнулась, и спасает меня от холода космического только мой старый, сто лет не стираный и латаный – перелатаный скафандр. И то уже чувствовать начинаю, как холод приятно так подхолаживает кончики моих щупальцев. Эх, никогда в детстве не мечтал стать большим эскимо, а вот ведь придется...
Но тут где-то в глубине моей бездонной души постепенно начинает зарождаться спонтанный протест против безысходности судьбы. Вот так сдуру тихо помереть, в сосульку бессловесную превратиться, - кому же хочется? Помирать - так с музыкой! Так ведь у вас на Земле говорят, да?
А чтоб гульнуть, ясное дело, катализатор нужен. Наркоту всякую, ширялово и таблетки - это у нас ни-ни, таких не берут в космонавты. Другое дело различных сортов спиртовые растворы. Официально в полетных инструкциях, конечно, они тоже запрещены, но под хорошую закусочку почему бы и нет? Тем более, что они, спиритусы эти самые, - как врачи говорят, - еще и радиацию лишнюю из организма выводят.
Ну, и вот… Слез я, значит, со своего пилотского насеста, и едва переставляя уже успевшие слегка одеревенеть от холода ноги, почапал на корабельный камбуз. Открываю дверцу бортового холодильника и...
Те слова, лексика там всякая, которые я тогда вслух произнес, они, док, в информационном плане тебе ничего не скажут... Ну, не сдержался я, так сказать. Несмотря на всю свою врожденную интеллигентность, не сдержался. А ты бы сам как поступил, дорогой мой, если бы вместо тщательно подобранного набора напитков увидел бы на полке в холодильнике записочку от техников с космической базы? Мол, уважаемый пилот, распитие спиртных напитков на борту запрещено. И подпись: общество сторонников трезвого образа жизни. Юмористы хреновы, пятак им в рыло!
Ну, что делать? Вышел я из камбуза мрачнее тучи и поплелся к себе в пилотскую кабину. Как не крути, а помирать мне, видно, придется на трезвую голову.
И вот бреду я, значит, по корабельным коридорам, стены которых уже начинают покрываться серебристыми кристалликами инея, и настроение у меня сам понимаешь... Минорное, мягко говоря. Вот прямо камень на душе лежит, веришь?
Но все-таки, где-то в темных безднах моего подсознания, робко так забрезжила светлая мыслишка: а ведь на моем ржавом корыте есть еще и грузовые склады. А в них - всякое инопланетное барахло, которое я перевожу за умеренную плату от одной звездной системы к другой. Ну, сам знаешь, что там обычно бывает - посылочки всякие, образцы местных товаров для коммерческих фирм, материалы научных исследований, хрень-перехрень какая-то...
«Вот зуб даю, - говорю я сам себе, - шлюньей попандарийской буду, если среди всего этого хлама не найдется чего-нибудь спиртосодержащего!»
Короче говоря, поворачиваю я в сторону грузового трюма.
А корытце мое ржавое, хоть и профукало собственный энергетический коллапс из-за течи в фазоциклере, все-таки еще в стадию окончательного маразма не впало. Потому как учет на складах вело строгий и даже распечатки таблиц загруженных товаров и образцов делало вовремя. Поэтому сейчас, когда все бортовые компьютеры из-за отсутствия энергии приказали долго жить, мне не пришлось вслепую рыться среди наваленного в трюме добра. Взял щупальцами застрявшую на выходе из принтера распечатку и в два счета определил, в каком тюке содержится требующийся мне сейчас спиртовый растворчик. Выбор, кстати, оказался минимальным: спиртосодержащая жидкость нашлась лишь среди образцов пищевых продуктов, взятых с вашей Земли.
 Ну, наплевал я, значит, на все правила сохранности транспортируемого груза, вскрыл тюк с соответствующим номером на боку и извлек на свет среднего размера сверточек из фольги. В сверточке обнаружилась цилиндрообразная прозрачная емкость из кремниевого расплава с оранжево-коричневой жидкостью внутри. Вашего названия «бутылка» я тогда, док, еще не знал. Жидкости у нас давно хранятся в тетропаках или в сосудах из электромагнитных полей.
Повертел я эту емкость в руках, присмотрелся. Гляжу, а на самом ее дне плавают два удлиненных сморщенных тельца густо-красного цвета.
«А это что еще за фрукты?» - недовольно крякнул я про себя. Вот совсем мне не улыбалось найти вместо нормальной спиртовой настойки каких-нибудь заспиртованных земных пиявок. На боку емкости я углядел этикетку и принялся внимательно изучать химический состав обнаруженного продукта. Жидкость в бутылке, как ты уже, наверное, догадался, док, была перцовкой.
Э, так вот... Напрасно я вертел носом: тельца красного цвета оказались всего лишь стручками местного растения, добавленного к жидкости для придания ей вкусовых качеств и темно-янтарного окраса.
Пробка открутилась с коротким хрустом. Я слегка взболтал жидкость в сосуде и осторожно понюхал краешек горлышка. Запах оказался приятным.
Еще пару секунд я боролся с последними сомнениями, потом отважился, коротко выдохнул и отхлебнул оранжево-коричневой жидкости прямо из емкости.
Обжигающая огненная волна влетела в мое горло, промчалась по пищеводу и стремительно ухнула в желудок. Секунда-другая и по телу стало разливаться приятное тепло.
Я сделал второй глоток. Мой многощупальцевый организм немного согрелся, и теперь можно было больше не спешить и распробовать напиток более основательно. Хотя вкус у жидкости оказался слегка горьковатым, но пить ее было вполне возможно и даже приятно. Во всяком случае, по своим вкусовым данным спиртовая настойка с Земли многократно превосходила пойло вроде «Невадского троллейбуса» или коктейля «Самкокозец Захлебатский», которым потчуют своих посетителей быстрые закусочные с планеты Мерикана.
Конечно, хмель быстро ударил мне в голову. Ясное дело, я ж ни крошки в рот не брал после того, как ударными темпами вывалился из гиперпространства и отморозился из состояния анабиоза. Мучительно захотелось чего-нибудь пожевать. Вот представляешь себе, док, - именно пожевать, не съесть в один присест, не проглотить мгновенно, а именно неторопливо и тщательно пожевать, полностью насладиться пищей, то есть.
Снова плестись на камбуз мне не хотелось. Поразмыслив, я пришел к выводу, что спиртной напиток вряд ли был заказан нашими научниками без соответствующей местной закуски. Я пошуршал щупальцем среди остатков фольги и действительно обнаружил в них небольшой кубообразный пакетик в полиэтиленовой упаковке. Разодрав обертку, я вытащил тонко нарезанные кусочки очень жирного белого мяса с розовыми прожилками и тут же отправил одну из этих белых пластиночек в рот... Это уже потом я узнал, что этот продукт называется «сало».
В сочетании с перцовкой вкус оказался божественным! В последние часы моей жизни Высший Разум Космоса милостиво дал мне возможность насладиться одним из самых совершенных продуктов во Вселенной.
 Хмель, между тем, постепенно стал переходить в соответствующее качество. Не знаю, как кто, а я люблю во хмелю, когда тело приятно расслаблено, когда на душе становится тепло, попеть с друзьями в хорошей компании. И пусть компании у меня сейчас не было, но запеть мне захотелось просто неодолимо. Я откашлялся, набрал полные груди становившегося с каждой минутой все более прохладным воздуха и басом, во всю мощь своих легких, запел:
 - Сам пью, сам гуляю, сам стелюсь и сам лягаю...
Подходила эта песня к моей тогдашней ситуации как нельзя кстати: она очень точно передавала то состояние одиночества и потерянности, в котором я пребывал.
Ну, а когда выпьешь, закусишь, разве ж можно устоять на месте? Душа и тело рвутся вперед, рвутся к жизни, к движению. Попивая небольшими глотками жидкость из емкости и закусывая божественно вкусным белым мясом, иногда даже приплясывая от полноты охвативших меня чувств, я вновь двинулся по коридорам моего ржавого корыта.
«Вот обойду в последний раз все мое хозяйство, как и положено капитану корабля, - решил я, - вернусь в пилотский отсек - а там уж и помирать можно. С чувством, значит, полностью выполненного долга и пункта шесть - два – «бэ» полетной инструкции».
 
4.
Иду я, прихлебываю настоечку перцовую, закусываю, мурлыча себе под нос песни, и кривые коридорчики моей колымаги, в конце-то концов, приводят меня прямиком в энергетический отсек. Как раз к торчащей из пола конической приемной воронке злополучного недублированного фазоциклера. В эту воронку я обычно всякий мусор ссыпал - чтобы вещество ненужное в космосе зря не болталось, а своевременно превращалось в реакторе в полезную для моей колымаги энергию.
И вот стою я над этой охладившейся едва ли не до нуля градусов причиной моих теперешних страданий и такое, понимаешь ли, док, меня вдруг презрение к этому торчащего из пола куску биометалла одолело, что я... Эх, стыдно, конечно, признаваться... Если б не ситуация безысходная да не хмель в голове, - разве ж я себе когда-нибудь такое хулиганство позволил? Ну, в общем, так... Скажу тебе цитатой из моего послеполетного отчета. Фраза несколько суконная получается, но зато точная. Я... «Расстегнул нижний клапан скафандра и справил малую нужду в приемную воронку недублированного фазоциклера».
И как ты думаешь, что потом случилось, док? Кха-ха... Однако, веселый ты парень... О том, что на душе и в мочевом пузыре у меня полегчало, - об этом даже какой-нибудь полуразумный трюллик с шестой планеты Альдебарана мог бы догадаться. Нет, дорогой мой, не успел я толком застегнуть молнию на скафандре, как случилось чудо. Настоящее чудо, док.
Рядом с приемной воронкой фазоциклера есть маленький такой экранчик индикатора энергетического заполнения. Когда весь водно-солевой раствор вытек из фазоциклера наружу, в гиперпространство, значит, этот экранчик и погас себе самым примитивным образом: нет рабочего тела, нет электрики, - нет и соответствующей индикации.
А тут вдруг... Блым-блым-блым и появляются на нем три цифирочки и маленькая такая запятая. Я, док, эти цифирочки до самой своей смерти помнить буду. Пять, запятая, четыре и три.
Не понимаешь? Все просто, док. Не к столу, конечно, будет сказано, но жидкий продукт, выделенный после переработки моим организмом перцовки и сала, - это тот же водно-соляной раствор. И вот - в том-то чудо и состоит: ­­­этот самый жидкий продукт моему корыту как раз и подошел. Как временный заменитель топлива для фазоциклера, значит. А цифирочки пять, запятая, четыре и три, - те, которые засветились на индикаторе, - всего лишь значили, что для нормальной работы бортовых систем моего ржавого корыта этого водно-солевого раствора хватит ровнехонько на пять целых и сорок три сотых секунды. Так-то... Я, док, когда эти три цифирочки на экранчике увидел, чуть емкость с настойкой от неожиданности из щупальцев не выронил. Застыл на месте, как вкопанный. Стою посреди энергетического отсека столб столбом и во все фасетки пялюсь на экран индикатора. Пять сорок три! Живем же, док!
Эх, если бы ты видел, как я пер по коридорам обратно, в пилотскую кабину! Хочешь - верь, хочешь - нет, а за те секунды побил я все рекорды скорости, превзошел все высшие достижения и в прыжках через барьеры, и в прыжках в длину. Не устояли ни олимпийские рекорды, ни те, что из книги вашего Гинесса. Это уж я могу тебе гарантировать со всей ответственностью.
И не успел еще костяной нарост в нижней части моей спины коснуться пилотского седалища, как я уже стучал щупальцами по клавиатуре компьютера, ожившего на пять с небольшой шишечкой секунд. Раз - и отключились запирающие замки на аварийных солнечных батареях. Два - и начал разворачиваться во всю свою ширь солнечный парус по периметру моего корыта. Три - и аварийные буйки дружной стаей рванули в таймер, гипер, пупер и обычное пространство, дико вопя о том, что грузовое транспортное средство типа «Ишак-модерн» терпит бедствие в районе с координатами альфа-бета-гамма и его пилот нуждается в срочной помощи.
Вот что успело мое ржавое корытце сделать за те пять секунд, док. Успело, и снова ножки свои аккуратно вытянуло. Потому что солевой раствор в фазоциклере закончился, а аварийные солнечные батареи только еще начали жадно впитывать в свои кремниевые поверхности слабенькие лучики далеких звезд. Но солнечный парус уже успел надуться и худо-бедно начал стабилизировать мою биометаллическую скорлупку относительно потоков космического излучения. Но добрые два десятка маленьких маячков уже вопили в пространстве что есть мочи о помощи, и только мертвый мог бы их сейчас не услышать в пределах ближайшей сотни парсеков.
Эх, и так у меня сразу стало радостно на душе от этой какофонии вопящих «СОС» микроавтоматов, что я отхлебнул из емкости еще пару глотков чудотворной жидкости, упер взгляд левого глаза в центр созвездия Козерога, а правого - в вымя Тельца, и в унисон с моими кричащими в космическую бездну роботами, снова запел. Почему-то потянуло перевести известную русскую песню «Снова замерло все до рассвета…» на украинский язык. Почему? Не знаю, док… Может быть, перцовка и сало как-то подействовали. Передали, так сказать, мне свои глубокие культурные основы. Я откашлялся и с чувством начал:
«Ось завмэрло усэ до свитанку.
 Цап не бэкнэ, нэ мэкнэ тэля.
 Тилькы дэсь у ночи биля ганку
 Одынока гармонь выхиля...»
 
5.
Но едва я закончил петь первый куплет, как - вот те нате хрен в томате! - в сотне километров от моего корыта вываливается из гиперпространства спасательная экспедиция: головной корабль огромадных размеров и всякая шушваль поменьше в качестве свиты.
Присмотрелся я и обмер. Мама дорогая! Пылит по звездным просторам прямо к моей ржавой колымаге не какой-нибудь спасатель с ближайшей космической базы, а правительственный корабль серии «Членовоз» с лейблом самого Вице-гетьмана нашей Галактики на белоснежно-белом борту. Чтоб тебе было понятно, док, Вице-гетьман при нашем верховном правителе - это по сути своей что-то вроде главы администрации около вашего президента. Второй по значимости человек во всей галактической империи, то есть.
Ага, так вот... Не успел я дух перевести, как свита из мелких кораблей, сопровождающих правительственный флагман, выстраивается вокруг моей ржавой скорлупки аккуратным таким колечком. Окинул я их взглядом - и вообще дышать перестал. Папа любимый! Висят вокруг моего застывшего в пространстве корыта информационно - корреспондентские модули крупнейших теле- и радиокомпаний со всей Галактики. Висят и ведут, значит, прямой репортаж о проходящей прямо у них на глазах спасательной операции.
Ну, а дальше все пошло-поехало, как по маслу, по накатанной схеме спасения терпящего бедствие корабля. От флагмана отпочковалась десантная шлюпка, пошла в сторону моей колымаги и не успел я толком даже в порядок себя привести, как стучат в мои люки и самым наглым образом лезут в иллюминаторы ушлые и проворные господа спасатели. И берут, понимаешь, они меня под белые щупальца и аккуратненько так переносят в свою шлюпку. Вместе с бутылкой перцовки и упаковкой сала, которые я как самую дорогую ценность прижимаю к груди.
В общем, не успел я и пару раз фасетками моргнуть, как оказался прямо в зале для официальных приемов на флагманском корабле. А пока меня спасали и перевозили с моего ржавого корыта на флагман, вся вице-гетьманская рать, все собкоры из средств галактической информации успели уже к залу подтянуться и пестрой такой толпой распределились по периметру вдоль стен помещения.
И вот переступаю я в своем стареньком и латанном - перелатанном скафандре порог зала и дышать перестаю. Щупальца мои с зажатыми в них бутылкой перцовки и пакетом с салом прямо судорогой свело. Веришь, док, никогда я столько начальства на единицу площади не видел, как в том зале на космическом флагмане. У нас, бывало, прилетит на базу с очередной инспекцией какой-нибудь завалящий контр-адмирал, походит по коридорам, поорет по матушке на подвернувшихся под руку подчиненных ­­­- и все. Ты для него - ноль, песчинка, перхоть. И все твое общение с высокопоставленным визитером сводится к коротким и емким фразам типа «Так точно, вашбродь!» или «Не могу знать, пан адмирал!»
А тут... Иду я на негнущихся ногах к центру зала, а вокруг фотовспышки сверкают, телекамеры жужжат, операторы и корреспонденты суетятся, словно муравьи с вашей планеты вокруг оброненного тобой кусочка сахара. И лица, лица! Вот томным взглядом скользит по моей нескладной фигуре сама Донна Ясна, прошлогодняя гетьманская фаворитка, богатейшая скотопромышленница из Четвертого рукава галактики. Вот выпятив челюсть, взирает на меня с высоты своего гигантского роста центр-пилот Его Императорского Величества Игрус Бирюлевский по кличке «Второй» ибо лучше него пилотировать космические корабли в мире может только «Первый», то бишь сам Господь Бог. А вот... Держись крепче за табурет, док, не поверишь. Самовлюбленное двухголовое существо Мань-и-Вань из системы Нарцисс перестало миловаться да целоваться друг с дружкой и двумя парами вытаращенных глаз восхищенно лупает в мою сторону.
А в центре зала... Ох, бабушка, мама моей мамы! В центре зала стоит простенькое складное золоченое креслице, в котором, закинув ногу на ногу, восседает сам Вице-гетьман нашей Галактики. Лениво теребит мизинчиком свисающий на лоб длинный чуб-«оселедец» и с доброй такой улыбочкой смотрит, как я грохочу ботинками своего допотопного скафандра по начищенному паркету, направляясь в его сторону.
Я под этим взглядом, сам понимаешь, док, живот подобрал, шаг запечатал. Боец-молодец, одним словом. Курсант первого курса космической академии на строевом плацу. Вот только со щупальцами своими ничего поделать не могу, свело их нервной судорогой около груди, а разогнуть - ну никак!
И вот останавливаюсь я почти у самого креслица, на котором сидит Вице-гетьман, и уже рот раскрываю, чтобы отрапортовать, что такой-то и такой-то по приказанию Его Высочества прибыл и благодарит за спасение, как где-то под самым потолком рявкают вдруг динамики и некто невидимый хорошо поставленным голосом сообщает присутствующим:
- За мужество и героизм, проявленные при осуществлении разведывательной экспедиции в систему Таррида, указом Его Величества Гетьмана Галактического присвоить командующему флота Цэ генерал-аншефу Шухттердэмитийю Хурриагче Таймарттшавыну Хонзорре Лурре орден Белой Звезды первой степени в бриллиантах с вручением витой алмазной ленты.
Веришь, док, меня словно обухом по башке кто-то хватил. Стою олух олухом, глаза выпучил, челюсть удивленно отвалил... Нет, ну, всего я ожидал, но не этого! И, в конце-то концов, даже не то удивительно, что высшей наградой Галактики меня наградить собираются, что я из простого капитана - командира ободранного почти до самого каркаса ржавого корыта стал в одночасье, минуя все пролеты служебной лестницы, сразу генерал-аншефом, да еще и командующим каким-то флотом Цэ. Не то удивительно, что полет мой значится уже не стандартным грузовым рейсом, а оказался разведывательной миссией аж на саму Тарриду, находящуюся, по слухам, где-то у черта на куличках. А то удивительно, док, что оглашавший указ Его Величества Гетьмана без запинки произнес мое полное родовое имя!
Вокруг меня после прозвучавших из динамика слов как - будто буря поднялась. Аплодисменты, восторженные выкрики, корреспонденты тянут в мою сторону микрофоны, операторы целятся в лицо видеокамерами. А Его Высочество Вице-гетьман неторопливо поднимается из своего креслица и достает из кармана расшитого золотом парадного мундира сине-желтенькую коробочку. Не успеваю я и дыхание перевести, как его ловкие пальцы уже шпилят прямо мне на грудь сияющий мелкими звездочками кружочек ордена и перекидывают через мою шею поданную кем-то из челяди расшитую алмазами золотистую почетную ленту.
«Бог мой, - тупо начинаю соображать я, - да они же меня просто с кем-то спутали! Имя там, может, похожее или название корабля... Господи, а что же потом будет? Когда настоящий генерал-аншеф из своей разведывательной миссии вернется?»
Нет, врать и жульничать, док, я с детства не приучен. Батяня мой, бывало, со мной воспитательную работу на этот счет крутовато проводил. В место, которое ниже спины, частенько поглядывал. С ремешком, значит. Н-да...
Я уж набираю воздуха в грудь, чтобы честно сообщить Его Высочеству Вице-гетьману, что я, мол, - не я, как вдруг чувствую ощутимый толчок в левый бок и чей-то нежный шепот почти в самое ухо:
 - Молчи, дурак! Молчи!
 «Кто-то из охраны старается», - соображаю я, и едва собираюсь сделать выдох, как уже в правый бок следует еще один весьма ощутимый толчок:
- Благодари, дурень! Его Высочество благодари!
Что делать? Толчок этот и тон, которым было сделано предложение, оказались настолько красноречивы, что я тут же рявкаю во всю мощь своих легких:
- Рад стараться Ваше Высочество! Служу народу Галактики!
- Ах, молодец! - довольно щурится Вице-гетьман и дружески похлопывает меня по плечу. - Герой!
Тут взгляд его глаз останавливается на бутылке с перцовкой и куске сала, которые я по-прежнему судорожно прижимаю к груди:
- А что это такое у вас в руках, мой генерал? Образцы почвы и жидкости с Тарриды?
- Никак нет! - скалю я зубы в ответ. Чуток уже пришел в себя, понимаешь ли. - Это, Ваше Высочество, продукты питания. Исключительно на них я и держался во время своего полета!
Вру напропалую, а что делать? Обстоятельства обязывают!
- А не позволите ли мне отведать вашей космической провизии, генерал? - мило улыбаясь, Вице-гетьман берет бутылку из моих скрюченных судорогой щупальцев и достает из упаковки кусочек сала. Взболтав в бутылке придонные остатки моего чудо - напитка, он осторожно отхлебывает прямо из горла, восхищенно крякает и отправляет в рот кусочек сала:
- О, недурственно! Весьма и весьма недурственно, господа!
Толпа восторженно взревывает. Носы придворной братии шевелятся, пытаясь уловить запахи сала, а руки со всех сторон так и тянутся к бутылке с перцовкой. Не успеваю я и глазом моргнуть, как и бутылка, и пакет с салом исчезают где-то в глубинах галдящей и вопящей толпы.
 - Еще раз благодарю вас за службу, генерал! - произносит Его Высочество и уже было поворачивается ко мне спиной, чтобы снова прошествовать к своему золоченому креслицу, как из толпы вдруг выныривает маленький седенький старикашка, энергично берет Его Величество под локоток и, встав на цыпочки, начинает что-то шептать прямо в ухо Вице-гетьману.
 - Да что вы такое говорите, Фима! - Его Высочество скептически морщится и делает попытку отстраниться, но старичок цепко держит его за локоть и настойчиво что-то продолжает втолковывать. А сам то и дело зыркает маленькими черными глазками в мою сторону. Вице-гетьман начинает вслушиваться в его слова, и тоже переводит на меня ставший вдруг задумчивым взгляд. Скользит оценивающе глазами по моей фигуре в мешковатом скафандре, широко улыбается, весело хлопает в ладоши и объявляет восторженной публике:
- Господа, сегодня к обеду будут поданы продукты, спасшие от голода генерала Лурру во время его героического рейса! Перцовка и сало, господа!
Придворная рать и корреспонденты восхищенно визжат. Меня тут же подхватывают под щупальца и на руках волокут куда-то в глубь флагманского корабля.
 
6.
Вот здесь у меня, док, в памяти полный провал. Сознание мыслящего существа, скажу я тебе, - вещь тонкая. Наверное, от свалившихся на мою голову в тот день переживаний, я просто на время отключился. То есть не совсем так чтобы полностью вырубился, а просто вся окружающая действительность пошла вдруг цветными пятнами и завертелась перед глазами, словно в каком-то гигантском калейдоскопе.
Пришел я в себя только посреди огромной каюты, когда меня - уже чисто вымытого и тщательно побритого - три грудастенькие самочки с Дельты Персея облачали в мой новый генеральский мундир. Каюта, док, была, конечно, высший класс! Отродясь в таких не бывал. И полное кондиционирование, и все виды гравиорежимов... А в углу, на хрустальном столике, стоит последней марки стереовизор, по которому самый центральный из наших каналов как раз гонит последние новости. И слышу я то, что не слышал, и вижу я то, что не видел. И про себя, грешного, в частности.
- Генерал-аншеф Лурра спасен! - торжественно сообщает на всю галактику телеведущий. - Сегодня после многодневных поисков спасательная экспедиция под командованием Его Высочества Вице-гетьмана обнаружила разведывательный корабль космического героя!
И все звездные системы галактической империи видят на своих экранах мое дорогое ржавое корыто и стоящего на его поверхности Вице-гетьмана в позолоченном скафандре. Взгляд Его Высочества сурово-мужествен и устремлен куда-то в бесконечные вселенские дали.
- За верность Родине и героизм, проявленные в ходе выполнения разведывательного полета, генерал - аншеф Лурра награжден орденом Белой Звезды в бриллиантах с вручением витой алмазной ленты.
И миллиарды зрителей на тысячах обитаемых планетах Галактики лицезреют, как в тронном зале флагманского корабля Его Высочество прикалывает на грудь какому-то взлохмаченному существу в ободранном скафандре сияющую звездочку ордена. С трудом узнаю в дураковато таращащейся в телекамеру небритой морде свое лицо.
- Выжить в условиях космического пространства генералу Лурре помогли чудесные напиток и закуска - перцовка и сало! - с воодушевлением произносит за кадром телеведущий. На экране стереовизора Вице-гетьман как раз отхлебывает из моей бутылочки, отправляет в рот кусочек сала и, причмокивая, произносит:
- О, недурственно! Весьма и весьма недурственно, господа!
Далее следуют кадры веселящейся толпы придворных, а потом крупным планом появляется лицо командора Игруса Бирюлевского-Второго. То ли мне показалось, то ли так оно и было на самом деле, но глаза Игруса словно бы заволокло туманной поволокой, а его подбородок, несмотря на героические усилия командора, так и норовил коснуться груди.
- Мы поинтересовались у присутствующих на торжественном приеме гостей, - скороговоркой проорал на всю Галактику телеведущий, - так ли в действительности хороши перцовка и сало?
Командор Бирюлевский громко икнул в микрофон и басом прорычал в ответ:
- Благодаря перцовке и салу я теперь могу ориентироваться в межзвездных просторах без навигационных приборов!
Видимо, в доказательство последнего тезиса глаза Игруса сначала съехались к переносице, а потом стремительно разошлись в разные стороны.
Новостной кадр мгновенно сменила рекламная вставка. Сногсшибательных форм белокурая бестия, кокетливо улыбаясь зрителям, медленно наливает в граненый стакан янтарно-золотистый напиток и острым ножичком нарезает снежно-белое сало с розовыми прожилками мяса. Потом грациозным движением подхватив стакан с поверхности стола, делает длинный глоток, блеснув жемчугом безупречных зубов, отправляет в рот маленький кусочек сала и восторженно сообщает:
- Перцовка и сало! Напиток космических героев и настоящих мужчин!
На экране снова Вице-гетьман и я. Вице-гетьман похлопывает меня по плечу. В руках у него бутылка перцовки и упаковка сала.
- Мы всегда выбираем лучшее и лучших! - безапелляционным тоном заявляет за кадром девица. Изображение снова стремительно меняется, и галактические телезрители теперь видят на экранах портрет Вице-гетьмана, одетого в парадный мундир при всех регалиях и орденах. Вице-гетьман дарит народным массам теплый взгляд и добрую, отеческую улыбку.
Вот тут-то, док, я все и уразумел. Не дурак же, чай… И почему вдруг случился внезапный мой карьерный рост от капитанишки грузового судна до генерал-аншефа, командующего целым космическим флотом. И зачем понадобилось мое награждение высшей галактической наградой за мифическую разведывательную миссию к системе Тарриды. И кому выгодна вся эта свистопляска вокруг обычной бутылки перцовки и простого куска сала.
Политики, док, были, есть и будут всегда. Раз в пять лет, перед выборами, когда нужно заручиться доверием народа, политики и в Галактике в целом, и на вашей Земле в частности, буквально сходят с ума. Чтобы получить поддержку избирателей и набрать нужное количество голосов в день выборов в ход идут любые средства.
Ну, а как раз перед стартом моего грузового рейса в Галактике началась очередная гетьманская избирательная кампания. Старый Гетьман отбыл на своем посту положенные конституцией два срока, и настало время передать скипетр и державу молодому преемнику. Претендентов было много - штук пятнадцать или шестнадцать, я уж точно всех и не упомню. И среди них, конечно, был и наш Вице-гетьман. Тот, кто стоит на второй ступеньке, всегда норовит подняться на первую, док. Се ля ви, как говорят на вашей Земле поедатели мелких зеленокожих земноводных.
 А народ галактический, док, за десять лет от чудачеств нашего Гетьмана уже маленько приустал. Проще говоря, народ в массе своей хотел серьезных перемен по кадровому вопросу. Поэтому и к потенциальному наследнику - нашему Вице-гетьману - относился, мягко говоря, без должного воодушевления. Вице-гетьман многими воспринимался всего лишь как бледная тень старого Гетьмана. Избирательная кампания второго лица галактического государства шла ни шатко, ни валко. Так себе, короче говоря, шла. На заведомый проигрыш. Чтобы хоть как-то поднять свой падающий рейтинг, наш Вице-гетьман устроил предвыборный круиз по регионам Галактики. И наткнулся во время перелета от одной звездной системы к другой на мое терпящее бедствие ржавое корыто с твоим, док, покорным слугой на борту.
Спасение терпящего бедствие космонавта - это разве не медиа-повод, док? Не способ еще раз блеснуть своими достоинствами в глазах избирателей? Ого-го какой повод! Рейтинг Его Высочества, мужественно карабкающегося на фоне бездонной звездной бездны к люку терпящего бедствия судна, вырос бы сразу процентов так на пять или шесть! Ну, и конечно, спасать второе лицо Галактики должно было не капитанишку - замухрышку с грузового судна, а настоящего «звездного волка», генерала космического флота, посланного в разведывательный полет к далекой и загадочной Тарриде. Что поделаешь, таковы уж законы избирательного жанра, дорогой мой док!
Хорошо задумано, говоришь? Хорошо-то, хорошо. Но для победы на выборах этого было мало. Вице-гетьман по своего рейтингу отставал от основных конкурентов не на пять или шесть процентов, а много больше. И поправить дело только репортажем об одной спасательной операции было уже невозможно. Нужен был какой-то радикально новый рекламный ход, чтобы обогнать соперников и резко уйти вперед.
Вот тот старикашка седенький по имени Фима... Ну, который все что-то Вице-гетьману на ухо нашептывал в тронном зале флагманского корабля. Он, оказывается, был главным придворным имиджмейкером. Мордоделом, по простому говоря. Он-то и нашептал Его Высочеству свою гениальную идейку про перцовку и сало.
Согласись, док, женщины - существа не глупые. Нет, ну, по крайней мере, некоторые из них. Так вот женщины уже давно просекли, что путь к сердцу мужчины лежит через его желудок. А Фима, старикашка седенький, допер, что путь к сердцу избирателя тоже пролегает через пищевой тракт. Простенький такой вывод, но...
Но сочетание избирательной кампании Вице-гетьмана с рекламой перцовки и сала дало потрясающий результат. Электорат массово бросился в магазины покупать янтарного цвета горилку и бело-розовую закуску к ней. Сначала в процесс дегустации была втянута практически вся мужская половина населения. Потом включились женщины-феминистки. А затем уже подтянулся основной женский контингент.
Ясен хрен, что за остававшийся до дня выборов месяц народ Галактики был надежно упоен перцовкой и укормлен салом. На конкурентов Вице-гетьмана уже почти никто не обращал внимания. Они ведь говорили только красивые слова, а за Его Высочество готовились голосовать желудки, которые предвыборных речей не понимали, но зато хорошо разумели божественную симфонию вкуса - дуэт перцовки и сала.
 
 
 
7.
Борьбы на выборах, док, можно сказать, почти и не было. В день голосования Вице-гетьман получил свыше девяноста процентов голосов избирателей в свою поддержку. Даже никаких шахер-махерских технологий с бюллетенями для голосования и избирательными кабинками применять не пришлось - можешь мне поверить, я в день голосования в центральном штабе Его Высочества оттрубил от звонка до звонка.
После выборов каждый получил свое: Вице-гетьман сделался Гетьманом, старикашечка Фима стал министром пропаганды, а я... Меня, док, тоже не забыли. Я теперь тем самым флотом Цэ и командую. В натуре, так сказать. На отреставрированном до неузнаваемости моем родном корыте так и летаю, но уже не один, а с полной флотской командой. Поставлена передо мной важнейшая стратегическая задача: обеспечить своевременность поступления перцовки и сала элитного сорта к галактическому потребителю. Спрос потребительский ведь с окончанием выборов на нет не сошел; наоборот, вырос едва ли не десятикратно. Кто-кто, а наш галактический народец толк в питие и закуси всегда знал. Где только можно, в каждой планетной системе от Альфы до Омеги, фермеры - любители принялись выращивать на сало ваших земных хрюшек и плантации перца для спиртовой настойки. Но это, док, все считается суррогатом. Настоящая перцовка с салом, элитный сорт то есть, признается только одна - ваша, земного происхождения. То есть сама перцовка и сало могут быть приготовлены где угодно, но основа - спирт, перец, свинина - должны быть обязательно с Земли. Вот этими поставками я сейчас, док, и занимаюсь. Имея с каждой сделки, разумеется, свой довольно таки немаленький процентик.
Поэтому и сижу сегодня на этой космической станции, док. Жду очередной поставки. И перцовочку с сальцом потребляю, само собой. Как же без нее-то, без родимой?
Урожай в этом году выдался хороший. Дожди прошлым летом мы попридержали. Так что на твоей родной Земле, док, уродились и пшеница, и перец. А хрюшек ваших мы на станции Хацапетовка загрузили целых пять железнодорожных эшелонов. На всю Галактику, конечно, не хватит, но двор гетьманский теперь качественным продуктом до следующего сезона обеспечен будет, будь спок.
Эх, завидую я тебе, док! В таком прекрасном мире ты живешь! В мире, где океан перцовки и целые материки сала. А что еще нужно человеку для счастья, а, док?
Кстати, сколько там натикало на твоих золотых? Пять часов по галактическому времени? Угу… Пора мне, док. Моя команда уже на борту, все в сборе, стартовать скоро. Держи мое щупальце на твою пятерню. Рад был знакомству. Может, когда-нибудь еще и свидимся. Где-нибудь в укромном кабачке на самом краю Галактики, ха-ха...
И вот что еще тебе напоследок скажу… Знаешь, каждый может ошибиться, не заметить предупреждающий знак судьбы, принять красный свет маяка за зеленый или белый. И на старуху, как у вас, людей, говорят, бывает проруха. Но даже если ты ошибся, если попал в непростую ситуацию, - ручки или щупальца на груди беспомощно не складывай, нижние конечности в расстройстве не вытягивай. Борись! Как бы не изощрялась злодейка-судьба, как бы ни свирепствовал рок, а ты выкарабкивайся! И, поверь, рано или поздно таки выйдешь на правильную дорожку, увидишь в дали светящиеся маяки счастья… И счастье само к тебе примаячится!
Бывай, док!
Автор: Чеслав Волянецкий.