Что будем делать с выигрышем?

Понедельник, 26 ноября 2012 г.
Просмотров: 3064
Подписаться на комментарии по RSS
Автор: Александр Зантович.
- Что, что? – переспросил Игнат человека в строгом черном костюме, сидящего напротив, - Что Вы сейчас сказали?
- Вы подлежите санированию, - учтиво повторил клерк.
- Мне кажется, я не совсем понимаю, - пробормотал Игнат, - что имеется ввиду?
Служащий с надписью «Алексей. Менеджер» на бэджике вздохнул и некоторое время молчал, всем своим видом показывая недовольство от того, что клиент не может понять такую простую и очевидную вещь.
- Семнадцать лет назад, 15 мая 2014 года в нашей стране был ратифицирован международный Пакт о народонаселении Земли. Согласно этому документу в связи с доказанной бесконечностью деления клеток с модифицированным геномом человека и необходимостью избежания перенаселения нашей планеты, рождение детей возможно строго в пределах числа погибших граждан. Вам же известен этот факт?
- Да, - кивнул Игнат.
- Естественно, - мягко продолжил менеджер, - Вы также должны помнить о некоторой напряженности, которая возникла в мировом сообществе в связи с тем, что Пакт зафиксировал предельное число людей на Земле – десять миллиардов человек. Вместо протестов против перенаселения и голода, начались выступления огромного числа людей, желающих иметь детей. Потом начали возмущаться некоторые ученые. Дескать, остановка рождаемости означает медленное обновление генома, что будет сдерживать эволюцию. Можно подумать, она нам сейчас нужна! – усмехнулся клерк, - А с тех пор, как мы все стали бессмертными, люди отказываются идти на всяческий риск! Уговорить кого-то работать в шахте или на Луне стоит безумных денег! Болезни тоже лечим чересчур эффективно. 
Игнат все еще не понимал.
- Поэтому, возвращаясь к Вашему, - Алексей обеими ладонями указал на Игната, - так сказать, вопросу, было принято компромиссное решение. Поправка к пакту от 19 января 2018 года, которая позволяет потенциальным родителям, естественно, наиболее достойным, прошедшим жесточайший отбор и одобренным международной комиссией, продвинуться немножко вперед в многолетней очереди на детей. Поскольку десять миллиардов – цифра по-прежнему незыблемая, поправка предусматривает процедуру «санации». Ежемесячно проходит лотерея среди всех жителей земли, независимо от их гражданства, вероисповедания, социального или имущественного статуса. Даже среди граждан Соединенных Китайских Штатов, - со значением поднял Алексей указательный палец, - Число «номинантов» ужасающе мало. Всего пять миллионов человек в год. И это при существующей очереди родителей в триста семьдесят три года! Вероятность менее одной десятитысячной процента, что жребий выпадет на Вас. Но, тем не менее, такая вероятность есть. И, уважаемый Игнат Борисович, увы, но это случилось.
В кабинете воцарилась тишина. В голове Игната неприятно звенело. Он попытался сглотнуть, но во рту было сухо.
- Я правильно Вас понял? – Игнат медлил, - Я должен умереть?
Молодой человек поморщился. 
- Это не совсем верный термин. Предлагаю Вам воспринимать это с такой точки зрения. Вы позволите родиться новой, прекрасной жизни. Благодаря Вам где-то на нашей зеленой планете уже совсем скоро сможет появиться совершенно новый человек! Кто знает, может быть он станет выдающимся музыкантом, легендарным исследователем Космоса, знаменитым ученым, инженером…
- Постойте-постойте! – перебил служащего Игнат, - Вы уверены? Это, должно быть, какая-то ошибка! Невозможно, чтобы компьютер выбрал меня! Мне же всего двадцать пять! Я же еще и не жил-то вовсе! Я-я… На Земле полно стариков! Тех, кто больше ста лет живет! Это невозможно!...
Менеджер спокойно слушал, исподтишка поглядывая на часы за спиной Игната, пока тот приводил все новые и новые, как ему казалось, бесспорные аргументы. Когда клиент выдохся, Алексей ласково и скорбно улыбнулся.
- Игнат Борисович, все правильно. Ошибки нет. Система лотереи Санирования не допускает ошибок. Ее алгоритм безупречен. Он учитывает более восьмидесяти тысяч факторов и разработан ведущими генетиками, докторами, многими и многими специалистами иных специальностей. Выдающимися умами человечества! Все сделано для того, чтобы тот маленький шанс обновления генетического материала, который нам оставлен Пактом, происходил максимально правильно и эффективно. Мы с Вами работаем на благо цивилизации!..
Игнат слушал его хорошо поставленный, успокаивающий голос и никак не мог уложить в свою голову это страшное слово «смерть». Как же так? Люди ведь уже давно не умирают! Они даже толком не стареют! После того, как была разработана, а потом благодаря всемирной паутине общеизвестна технология модификации генного когда, любой человек может жить вечно! Да, люди по-прежнему гибнут в катастрофах, от несчастных случаев, есть убийства. Но Игнат не полицейский, не наркобарон и не экстремал! Он простой студент-филолог! Его должна ждать интересная, полная событий и людей потенциально бесконечная жизнь!
Как сквозь вату долетали до Игната обрывки фраз:
- Накопленные средства позволяют обеспечить широкий круг потребностей… Вам дается время… Помощь психологов…
Игнат не понимал ни слова.
Когда он пришел в себя, то понял, что менеджер Алексей уже давно ничего не говорит, а лишь сцепив пальцы, смотрит на него.
- Знаете что, Алексей? – скрипнул зубами Игнат, - Я отказываюсь подчиняться этому закону. Никто не может лишить человека жизни! Слышишь, ты? – Игнат медленно встал со стула, сжав кулаки, - Я отказываюсь умирать! Пошел ты на хер со своими пактами и поправками! Если хочешь, сам поправляй генофонд!!!
- Я прошу Вас успокоиться, Игнат Борисович! – не моргнув глазом, проговорил клерк.
- Успокоиться? – дрожащим голосом выдавил Игнат, - Шиш тебе!
Повернувшись, Игнат на ватных ногах направился к двери, дернул ручку. Заперто. 
- Открой дверь!
- Игнат Борисович. Я еще раз Вам повторю. Понимаю, это трудно принять. Никто от Вас этого и не ждет сейчас. Но решение Лотереи окончательно. Вы должны уйти. Наша работа состоит в том, чтобы сделать Ваш уход наиболее комфортабельным.
- Сейчас я тебе устрою уход! – взревел Игнат и, в два прыжка преодолев расстояние до рабочего стола, со всего размаху заехал клерку в рожу. Точнее, должен был заехать. Рука прошла сквозь его лицо, не встретив сопротивления, и Игнат неловко плюхнулся на стол.
- Успокойтесь, пожалуйста, Игнат Борисович! 
Но Игнат, рыча рвал ручку двери. Потом раздалось тихое шипение, Игнат обмяк и потерял сознание.
***
Приходил в себя долго. Перед глазами плавали разноцветные круги, безумно хотелось пить.
Со стоном, Игнат сел на кровати. Огляделся. Что-то вроде больничной палаты. Две тумбочки, две койки. На соседней примостился седовласый сморщенный старик.
- С добрым утром! – прокашлялся сосед, - Цезарь, идущие на смерть приветствуют тебя! – старикан противно захихикал.
- Заткнись, - схватился Игнат за голову, пытаясь унять головокружение, - я не собираюсь умирать.
- Конечно, конечно! – закивал старик, - Сам-то кто согласится. Но, ты, я так понимаю, тоже вытащил счастливый билетик?
Игнат молчал.
- Да, вот же штука какая! Лотерея! Ишь ты! Взяли, программку написали, в машинку положили, и вот ты уже и не жилец! – старикан опять противно захихикал.
- Не вижу причин для веселья, – хмуро буркнул Игнат. Его по-прежнему мутило.
- Нет-нет! – отчаянно замотал головой дед, - Я очень серьезно! Ты скоро сдохнешь! И я тоже! Мы с тобой скоро будем свободны! 
Старик вскочил и стал бегать по комнате из угла в угол, размахивая руками.
- Это же так здорово! Ни проблем, ни волнений! Ха-ха! Лежишь в гробу в белых тапках, как барин! Все тебе песни поют. А потом червячки тебя в земле кушают! Вкусно им! Ам! Ам! А ты уже там, на небе! Здрасьте, апостолы! Вот и я! Как делищи в раю?
Игнат понял. Старик безумен. С трудом встал с кровати и, стараясь держаться от чокнутого соседа подальше, осторожно двинулся к двери. Вышел, осторожно, чтобы не спугнуть дедушку, который продолжал бегать туда-сюда и выкрикивать: «Memento mori, дамы и господа!», «Послужим гумусом для процветания человечества!», «Нас ждут в чистилище!»…
Игнат очутился в подобии больничного коридора. Двери по обеим сторонам, ковровая дорожка посередине, неживой искусственный свет энергосберегающих ламп. Оглядевшись, двинулся в ту сторону, где коридор заворачивал за угол.
За поворотом, в закутке под табличкой «Пост». Сидела «медсестра» - ярко накрашенная блондинка в коротеньком белом халате и чепце. Обширный бюст норовил выскочить и шокировать случайных очевидцев. Заметив Игната, девушка обольстительно улыбнулась и, повернувшись повыгоднее, грудным голосом пророкотала:
- Здравствуйте, Игнат Борисович! Как Ваше самочувствие?
- Мутит. - коротко ответил Игнат, - Где здесь выход?
- Что вы, что вы! – замахала на него ярко розовыми ногтями медсестра, - Вам это совершенно ни к чему! Если у Вас еще остались какие-то вопросы – Вы можете переговорить с главой отделения. Он будет у себя в кабинете через полчаса. И, - она понизила голос, - Вы всегда можете ко мне обратиться, если Вам станет скучно.
Игнат отрицательно помотал головой. Видимо, недоумение на его лице было настолько искренним, что девица звонко расхохоталась. Игнат двинулся дальше по коридору. За спиной медсестра мурлыкала какую-то песню. Очень хотелось отыскать дверь, обозначенную как «Выход», но удалось ему только найти только дверь с табличкой «Глава отделения». Впрочем, она была тоже заперта. Дальше обнаружился просторный холл с работающим старомодным телевизором. На диванах сидел бледный юноша, спала полная дама преклонных лет, и сосредоточенно смотрел на шахматную доску перед собой мужчина в очках с толстой оправой.
В углу, стоя на коленях на небольшом красном коврике, что-то бормотал полуголый мужик, ежеминутно прикладывая лоб к полу. 
Действие усыпляющего газа все еще ощущалось, Игнату отчаянно хотелось прилечь. Возвращаться к неадекватному соседу не хотелось, поэтому Игнат присел на диван и, вытянув ноги, закрыл глаза.
Происходящее по-прежнему виделось нелепым до безобразия. Какой-то бред сумасшедшего. Среди знакомых Игната и знакомых его знакомых не было ни одного случая, чтобы кто-то стал «номинантом» этой страшной лотереи Санирования. Хотя, безусловно, он о ней слышал, никогда не приходило в голову, что это может коснуться лично его. Игнат потер виски. Почему я? Ну почему я???
Чувствуя, как его снова начинает мутить, Игнат попробовал отвлечься. Но глядя, на картинки в телике, никак не мог вникнуть в смысл передачи. 
Тем временем в холле появился солидный мужчина в абсолютно черном костюме, с черными волосами и скорбным выражением лица.
- Игнат Борисович Арсеньев? – хорошо поставленным голосом вопросил пришелец.
- Это я, - вяло отозвался Игнат.
- Вы хотели меня видеть. Я – заведующий отделением. Пойдемте в мой кабинет!
Рабочее место было обставлено скромно и мрачно. Черный рабочий стол, черный шкаф, абсолютно черные обои. Владелец кабинета уселся в абсолютно белое кожаное кресло и представился.
- Адольф Александрович. О чем Вы хотите поговорить?
- Я… - Игнат постарался привести в порядок расползающиеся после наркоза мысли, - По-моему, произошла чудовищная ошибка. Я не должен умереть.
- Понимаю, понимаю, – серьезно покивал Адольф Александрович и указал посетителю на черный стул напротив.
- Видите ли, Игнат Борисович, по долгу своей службы я постоянно работаю с людьми, которым пришлось услышать неутешительную для себя новость. Первое, что я слышу от них, когда мы встречаемся в моем отделении – это то, что Вы только что сказали, – он извлек из ящика стола плоскую белую коробочку с едва различимым древесным рисунком. Откинув аккуратно крышку, глава отделения провел рукой над содержимым приглашающим жестом.
- Курите? Пьете? Легкие наркотики? Тяжелые психотропные вещества? Болеутоляющее? Что Вы предпочитаете, чтобы расслабиться? Для наших постояльцев - только самое лучшее!
- Нет, спасибо, - удивленно отказался Игнат, про себя отметив, что за добрую половину содержимого коробки можно схлопотать тюремный срок.
- Напрасно, напрасно. В Вашем положении очень полезно расслабиться. В любом случае, Вы всегда можете ко мне обратиться с просьбами. Равно как и к нашей замечательной Катеньке. Она всегда готова помочь, так сказать, скрасить одиночество.
- Выпустите меня отсюда, - бросил исподлобья Игнат.
Адольф Александрович постучал костяшками по столешнице, немного помолчал, потом медленно заговорил, веско роняя фразы, чтобы смысл каждой дошел до подопечного.
- Игнат Борисович, я сейчас призываю к Вашему разуму. Поймите простой факт. На Вас выпал жребий Лотереи Санирования. Вы покинете этот мир. Это окончательно, – завотделением сделал внушительную паузу, - Моя работа состоит в том, чтобы Вы осознали этот факт. А также в том, чтобы сделать уход из жизни для Вас, насколько это возможно, комфортным. Вы находитесь в тридцать втором отделении Клиники санирования имени Дарвина. Персонал отделения будет работать на Вас максимум в течение двух месяцев. Столько времени мы можем обеспечивать для Вас бесплатное проживание, питание, обслуживание многих Ваших пожеланий и прихотей. Тем не менее, если Вы пожелаете, Вы можете уйти ранее. В любой момент. Просто попросите Катеньку сделать Вам инъекцию. Быстро и безболезненно. 
Игнат сидел, опустив голову. Адольф Александрович в своей категоричности был ужасен.
- По моему опыту хочу Вас сразу предупредить. Оказавшись в такой ситуации некоторые люди становятся неуправляемыми. Вам может захотеться сделать что-то противозаконное. Сбежать из клиники, напасть на персонал и так далее. Имейте ввиду, что для Вас это может закончиться только дозой цианида, что далеко не самый безболезненный вариант. Мы имеем на это право.
- В остальном, - откинулся на спинку глава отделения, - чувствуйте себя как дома, - и улыбнулся идеальной голливудской улыбкой.
Через десять минут брыкающегося и лягающегося Игната вытащили из кабинета Адольфа Александровича двое дюжих санитаров. Провожать его вышел сам заведующий тридцать вторым отделением. Как всегда, в черном костюме и со скорбным лицом. 
***
В смирительной рубашке Игнат пролежал чуть более суток. После того, как Адольф Александрович взял с него обещание вести себя смирно и пригрозил ядом, санитары его развязали и ушли.
Сосед по палате перестал бегать и кричать. Вместо этого он лежал на кровати, отвернувшись к стене, и тихонько всхлипывал. Через полчаса такого музыкального фона Игнат решил, что предыдущая версия была в чем-то даже лучше. Он вышел из палаты и прошлепал мимо подмигнувшей Катеньки в холл.
Давешняя компания не изменилась, как будто сутки ждали появления Игната. Как и день тому назад, Игнат без сил опустился на кожаный диван. Монотонно бухтел телевизор, тихонько жужжали светильники, бормотал молитвы набожный товарищ по несчастью. 
- Молодой человек, Вы случайно не играете в шахматы?
Игнат открыл глаза. Мужчина с шахматной доской внимательно смотрел на него поверх старомодных очков. 
- Мне бы очень пригодился партнер. К тому же, шахматы прекрасно обеспечивают работой наш головной мозг, что так хорошо отвлекает от других мыслей. Не желаете?
Игнат отрицательно помотал головой. Собеседник некоторое время молчал.
- И всё же, если Вы передумаете, я буду рад. Я с удовольствием играю и сам с собой, но достойный противник всегда обогащает. Кстати, я Вам не советую больше спорить с уважаемым Адольфом Александровичем. Боюсь, его угрозы вполне реальны. 
Игнат вспомнил, с какой легкостью глава отделения его заломал, и поморщился.
- Да… - протянул шахматист, - эти люди очень хорошо обучены. Даже Катерина. Не обольщайтесь, что она слабая женщина. Мне довелось видеть ее в деле, - увидев удивленно поднятую бровь Игната, поспешил добавить, - я имею ввиду не то, о чем Вы подумали.
Игнат невольно хрюкнул. Потом ещё раз. А потом расхохотался. Вдруг всё показалось ему ужасно смешным. Игнат хохотал и хохотал. До икоты. До слёз. Никто не обращал на него внимания. Лишь шахматист ответил приветливой ухмылкой, и когда Игнат успокоился, подсел поближе и протянул руку.
- Ким Петров. Можно просто – Ким.
Игнат ответил на рукопожатие. Кисть была холодной.
- Игнат.
- Будем знакомы. Видите ли, Игнат, я в некотором смысле старожил. Отведенные мне два месяца скоро истекают. Я успел проводить многих, в том числе тех, кто оказался здесь позже меня. Все люди, если хотите знать, реагируют на известие о своей неминуемой кончине одинаково. Первая реакция – «это ошибка». Человек отказывается принимать тот факт, что он должен уйти. Однако, система Лотереи Санирования неумолимо точна. Она отбирает тот человеческий материал, который через поколение, а может, через несколько поколений станет балластом. Наследственные заболевания, врожденные пороки, прочие разные уязвимости – машина учитывает все. Выживать и размножаться должны сильнейшие. Люди часто впадают в ярость на этом этапе. Как Вы. 
Второй этап у людей обычно – торг. Если бы Вы только слышали, какие предложения получал Адольф Александрович! Если бы он принял хотя бы половину, он был бы обеспечен до конца своей по сути бесконечной жизни. Но, увы, он никогда не соглашается на сделки. На самом деле, это не в его полномочиях.
- А в чьих? – заинтересовался Игнат.
- Боюсь, Игнат, нет такого человека. Договориться не получится. Затем третий этап – депрессия. Вы видели Вашего соседа, Сергея Петровича? Сегодня он представляет из себя очень яркий пример. Вот на этом этапе обычно люди и просят инъекцию. Сами. Понимаете?
Игната начали раздражать эти рассуждения.
- А Вы сами-то на каком этапе находитесь, Ким? – неприязненно спросил он. 
Шахматист широко улыбнулся.
- Я Игнат, нахожусь на следующем после депрессии этапе, по сути, последнем. Этапе принятия. Видите ли, когда понимаешь, что смерть неизбежна, она перестает караулить тебя за каждой дверью с кривой косой на плече. У меня еще есть немного времени. Пять дней, если быть точным. Это время я планирую потратить на окончание моей книги. Все руки до нее не доходили. А также на помощь таким же неудачникам как я. Мой опыт, как мне кажется, может быть им полезен. Полезен Вам, Игнат.
Ким достал платок и отработанными движениями протер стекла очков.
- Мне много лет. Я помню времена, когда люди были такими, какими их сделала природа. И я много лет прожил в новом, бессмертном мире. Вы вряд ли можете это почувствовать, поскольку молоды. Но я вижу: с тех пор, как люди стали практически бессмертны, мы решили для себя главный жизненный вопрос. Ведь проблема смерти, нашей личной смертности была главным бичом человечества всю его историю. Вместе с тем, именно осознание нашей бренности заставляло людей двигаться вперед. Я имею ввиду, что только осознавая, что тебе отведен конечный в сущности отрезок времени, индивидуум пытается сделать что-то значительное. Оставить след в истории. Люди стали аморфны. Безынициативны. Мелочны. Раньше люди хватали жизнь большими кусками – взбирались на вершины, совершали открытия, любили, страдали. Все это на полную катушку. Ибо знали, что не вечны. Что надо все это успеть. Я скажу Вам честно, что узнав о своём «выигрыше», я почти не расстроился. Мне скучно жить. Боюсь, что открыв бессмертие, мы на самом деле похоронили себя заживо.
- Знаете, Ким? А вот мне как раз жить интересно. Я жить очень даже хочу. Мне же двадцать пять лет, черт возьми! – Игнат еле сдерживался, чтобы не наорать на этого шибко умного очкастого деда.
- И, тем не менее, Вы здесь и, как говаривали классики, отмахнуться от этого факта невозможно. Подумайте над тем, что я Вам сказал. Вы можете сделать свой путь из того места, где находитесь Вы, в то место, где нахожусь я, короче, - Ким поднялся с дивана, взглянул на доску и, перед тем как уйти, передвинул белую пешку на Е4, - Ваш ход, Игнат!
***
Когда через несколько часов Игнат вернулся в палату, Сергея Петровича в ней не было. Его койка была аккуратно застелена свежим бельем.
За пуленепробиваемыми пластиковыми окнами ярко переливался закат, играючи добавляя полутона оранжевого, розового и золотого во все городские краски. Игнат смотрел на то, как неторопливо опускался диск небесного светила за громады зданий, стараясь не мигать, чтобы каждый всполох запечатлелся в его мозгу. Откуда-то всплыло в памяти, что там, наверху все и говорят, что только о закатах…
Вспоминая слова Кима, Игнат умом понимал, что умудренный опытом старик прав. Прав и насчет безвольно млеющего на достижениях предков человечества и насчет того, что нужно принять факт своей будущей смерти. Но понимать и принимать – совсем не одно и тоже. 
Игнату до одури хотелось жить. Казалось, что если бы повернуть время вспять, он смог бы так много успеть. Так много того, что откладывалось, на что не хватало времени. Он не успел написать свою книгу, не успел найти свою единственную и полюбить ее. Не успел оставить потомков. Даже не был никогда за границей. Как-то не сложилось. Время утекало сквозь пальцы, как песок. Кажется, так и говорили когда-то в старину. Песок времени. Очень верная аналогия. Нельзя удержать в руках песок. Нет власти над своим временем. И нет власти над своей смертью.
Затем Игнат поймал себя на том, что, не отдавая отчета, перебирает в уме, как сбежать из клиники. Варианты рождались в голове один невероятнее другого. Выбить окно и спрыгнуть? Не выйдет, этот пластик и пулей не прошьешь. Перебить санитаров? Уже пробовал, что-то не тянет лингвистика против грубой физической силы. Взять кого-нибудь в заложники? Так ведь все здесь обреченные. Кому до них дело!
Игнат попытался взять себя в руки. Несколько раз прошелся по палате, чувствуя, как опять закипает в крови адреналин. Лег на койку, стал глубоко, нарочито медленно дышать, успокаиваясь. И неожиданно для себя заснул.
***
Ким сидел, заложив ногу за ногу, и мурлыкал какую-то мелодию, глядя на шахматную доску. Старик, казалось, получает бездну удовольствия от этих деревянных фигурок. Игнат с трудом мог сосредоточиться на партии.
- Вы верите в Бога?
- В Бога? – переспросил Ким, нехотя отвлекаясь от позиции.
- Да, в Бога – повторил Игнат.
- Вы знаете, нет. На самом деле, жалею страшно. Так было бы гораздо проще в нашем положении. Но это моя личная, так сказать, позиция. Вот Андрей, например, - Ким указал на молящегося мужчину в углу, - верит. Уже почти месяц. Видите ли, он сначала жутко пил. Но потом зав. отделения, видимо, стало жалко переводить запас алкоголя, и он вызвал священнослужителя, причем того, кто быстрее смог приехать. Таким образом, Андрей получил Коран. Зачитался так, что не выходил из своей палаты два дня. Вот, теперь верит в Аллаха. Успокоился. Не пьет и молится.
- Молодец, - с завистью проговорил Игнат.
- Попробуйте, быть может, Вы тоже сможете поверить. 
Ким занёс руку над доской, немного помедлил, шевеля губами, потом, крякнув, двинул слона и хитро уставился на партнёра.
Увидев, что Игнат не реагирует, Ким перестал улыбаться и продолжил.
- Это у меня атеизм врос корнями в землю. Ваш ум должен быть гораздо адаптивнее. А религия, если хотите знать, в основном, и придумана для одной простой цели. Причем все течения и конфессии, включая самые ранние формы и самые современные. Религия призвана объяснять людям то, чего они не могут понять. Не понятно первобытному человеку, почему гром гремит – это, значит, огромный бородатый мужик на телеге по небу едет. Не понятно, почему то дождь, то засуха – это, значит, боги дождя гневаются. И так далее. Но самое непонятное для человека – это его смертность. Даже если умом это явление постигаемо, то смириться с этим – практически невозможно. Поэтому всякая религия разъясняет, что с человеком будет после кончины. Тут тебе и райская жизнь, и реинкарнация и прочие варианты. Сюда же хорошо встраивается воспитательный момент. Если хочешь в той, новой жизни, чтобы было все хорошо, в этой надо себя вести правильно, - Ким замолчал, потом виновато усмехнулся, - Игнат, Вы меня простите. К сожалению, в вопросах веры я не лучший советчик.  На самом деле это очень хороший вариант в нашем положении. Спросите у заведующего, он Вам вызовет любого священника. Возможно, этот вариант как раз для Вас. Кстати, Вам - шах!
Игнат заставил себя сосредоточиться на доске и через минуту сделал ответный ход. Ким нахмурился, почесывая небритый подбородок.
- А бледный юноша, он во что верит?
- Юноша? – Ким взглянул на собеседника поверх очков, - А, это интересная история. Лешеньке на самом деле повезло. Видите ли, он верит в смерть. Было раньше такое модное молодежное увлечение. Молодые люди странно одевались, красили волосы и ногти в черный и поклонялись «Темной владычице». Кажется, их называли «эмо» или «эму». Что-то в этом роде. Вся философия, ну просто вся, крутится вокруг смерти. То, что Лотерея выбрала именно его, - просто какое-то чудесное совпадение. Правда, сам Алексей этого не оценил. Был, по началу, очень буен, хотел жить также, как и Вы. Сейчас вот замкнулся, смотрит телевизор сутками напролет. Пытался его разговорить, да что-то никак.
- А женщина?
- К сожалению, я так и не смог узнать. Как только она сюда попала, сразу начала принимать какое-то сильнодействующее средство. Она постоянно в каком-то забытье. Заговорила со мной лишь однажды, когда стало кончаться действие очередной дозы. Попросила меня найти Катеньку. На мой взгляд, достаточно простое и логичное по-своему решение. Но я очень Вас прошу, Игнат, не ступайте на этот путь. 
- Почему?
Ким улыбнулся и развел руками.
- Потому что мне тогда не с кем будет играть в шахматы!
***
Как это часто бывает, во сне мозг продолжал бурную деятельность. Игнат резко сел на кровати глубокой ночью.
Может и вправду, взять, ширнуться чем-нибудь? Говорят, ощущения – невероятные. Привыкание? Чушь! Ему и осталось-то два месяца. А быстрее откинет копыта – так оно еще и лучше. Точно! 
Игнат встал, прислушался. Из коридора доносились какие-то звуки. Осторожно выглянул из палаты. Темно, только из-за поворота, оттуда, где пост «медсестры», вытянулась робкая полоска света. Оттуда же и доносились голоса. На цыпочках подойдя поближе, Игнат услышал возню, как будто разом ворочались под одеялом несколько человек. Кто-то пыхтел и сопел. 
Несмотря на весь трагизм его личной судьбы, Игнатом овладело самое естественное из человеческих чувств – любопытство. Которое вскоре представило ему слегка нелепую картину из щуплого молодого человека от телевизора и роскошной Катеньки, копошащихся прямо на полу за сестринским столом. Любовники смотрелись вместе довольно несообразно. Но любоваться долго Игнат не стал, незамеченным проскочив дальше, к кабинету главы отделения. 
Отгоняя псевдоэротическое наваждение, Игнат замер у двери, не решаясь постучать. И вдруг услышал за дверью тихий баритон Адольфа Александровича. Игнат прислушался, улавливая обрывки фраз.
«Все под контролем… Я тебе говорю… Ты успокойся, вот что… Нет… Пятый десяток пошел… Обеспечиваю… Всё как часики… А ты хотел и легально, и бабла чтобы не меряно… Да успокойся ты… Беру на себя… Все, будь здоров! Не кашляй».
Игнат вдруг понял, что разговор, проходивший там, за дверью, окончен. И еще, что он был каким-то неправильным. И что он стоит у двери, которая может вот-вот открыться хозяином кабинета, который вполне может возражать против того, чтобы этот разговор слышали постояльцы его отделения.
Размышляя лихорадочно, как бы поскорее попасть обратно в палату, Игнат вдруг почуял неладное. В коридоре стояла звенящая тишина. Медленно обернувшись, он увидел взлохмаченную Катю, а у противоположной стены тощего полуобнаженного юношу. В следующий миг мир окрасился в звезды, а голова бессильно отлетела от девичьего кулака и громко стукнула в дверь. Схватившись за лицо, Игнат присел и это спасло от второго удара, которым девушка прошила дверь насквозь.
Игнат не стал искушать судьбу и рванул практически в слепую по коридору, слыша, как за спиной чертыхается Катя, доставая ногу из дыры. 
- Что здесь происходит, черт возьми? – зашипел уже за поворотом Адольф Александрович. 
А Игнат метнулся в холл, схватил телевизор и изо всех сил саданул его об пол. 
- Люди! – заорал он, как бешеный, - Вас обманывают! Это мошенники! Это не служба санирования! Выходите! Все сюда!!! 
В холл черной молнией влетел глава отделения и одним четко выверенным ударом отправил Игната в нокаут.
***
Адольф ходил по офису взад-вперед. Как всегда, в джинсах и спортивной майке без рукавов. Привычно играл мышцами. Красавец!
Катенька вызывающе закинула ногу на ногу. Швы показывает свежие. Да и все остальное тоже показывает. Никак без этого не может.
Шеф нахмурился.
- Значит так, соколики мои. За Вами сразу ворох проколов. Давайте будем считать. Палаты на ночь не заперли – это раз, - шеф начал загибать пальцы, - Блуд во время дежурства учинили – это два. Разговоры с работы на конфиденциальные темы – это три. Да Вы понимаете, что Вы натворили, обормоты? 
- Расслабься, Батя, - осклабился Адольф, - я ж его вырубил. Ща укольчик дадим, и будет бай-бай!
- Да там же не ему одному. Там всем укольчики теперь давать надо, - начал закипать шеф, - думаете, не слышно было, как он орал?  Их теперь всех в мешки надо. А кто из них теперь добровольно на смерть пойдет? Там теперь знаете что? – шеф включил мониторы слежения, - там теперь, блин, баррикады! Вы видите, что там творится?
- Газ пусти, и берем новую партию, делов-то, - качнула ножкой Катя.
- Я-то пущу, - недобро нахмурился шеф, - но и вам это так просто не сойдет с рук. Вы что не понимаете, что это странно смотрится, когда все в один день? Отчетность надо блюсти, вообще-то! Чтобы естественная убыль…
Вдруг пластик окна резко помутнел и с легким хлопком разорвался посередине. В образовавшуюся дыру влетел одетый в камуфляж человек. Одновременно разлетелась в щепки дверь напротив. За несколько секунд на троицу было направлено с десяток штурмовых автоматов. Короткие дула смотрели очень неприветливо.
- На пол! Руки за голову! Живо! – рявкнул спецназовец.
Первым бодро шмякнулся Адольф. Совсем не грациозно сползла со стула Катя. Шеф медленно поднял руки за голову и опустился на колени. 
- Узнаю, кто продал, убью, сссуки! – процедил он и криво ухмыльнулся.
- Молчать! – оборвал его боец.
***
Голова болела страшно. Это было первое, что Игнат про себя понял. С трудом разлепив глаза, осмотрелся. Больничная палата, что-то попискивает, моргает. В вене – капельница. 
В палату вошла пожилая медсестра, улыбнулась. Молча пробежалась глазами по мониторам, одобрительно кивнула и вышла.
Через некоторое время вошли двое. Доктор осторожно взял Игната за подбородок, покрутил его голову из стороны в сторону. 
- Голова кружится? Тошнота? Имеется? 
- Нет, - прохрипел Игнат. Во рту было сухо.
- Хм… - на секунду задумался доктор, - Ну что ж, - обратился он к мужчине в халате поверх костюма, - он ваш.
Игнат перевёл взгляд на усатого в халате. Врач вышел, и как только дверь закрылась, усатый заговорил.
- Я пришёл поблагодарить Вас, Игнат Борисович. Но сначала представлюсь. Майор Степанов. Уголовный розыск. Вы нам очень здорово помогли! Детали сейчас выясняем, но эти ребята организовали просто гениальную схему. Работали можно сказать официальнее некуда. Вы ведь знаете, как ценна человеческая жизнь? Сегодня – как никогда… Да, как никогда… - майор задумчиво погладил усы, - Но есть и такие люди, для которых жизням есть цена. Не пустые слова, а денежные знаки. Знаки, да… - Степанов улыбнулся.
- Я… - попытался приподняться Игнат.
- Лежите, лежите! – заторопился собеседник, - Вам доктор пока не разрешил вставать. Так вот, они влезли в алгоритм лотереи. Чуть-чуть, почти незаметно. И организовали свою станцию Санации. Представляете? Как им это удалось, никто понять не может. Всё же охранялось… Охранялось, да… А всё равно влезли. И организовали. Компьютер даёт чуть больше победителей, они их отлавливают и к себе на станцию. Им богатеи денежки – они место освобождают. И ведь поймали их по чистой случайности. Только, можно сказать, благодаря Вам… Благодаря Вам, да…
- В смысле? – прохрипел Игнат.
- Да нелепица! Погорели на чистой математике! Мне как сказали, какая вероятность была, что такое случится, я очень удивился. Вы, - майор наклонился к Игнату, - Только Вы их и, так сказать, спалили… Только Вы, да… - Степанов усмехнулся как-то невесело.
Игнат закрыл глаза. 
До него начало доходить. Получается, что всё кончилось. 
Этот кошмар, это нескладное недоразумение. Дурацкая лотерея, нелепый, невозможный выигрыш, это жуткое место, мысли о жизни и смерти – всё кончилось! Кончилось!!! Он будет жить! Не было никакой лотереи! Не было страшного жребия судьбы! Не было этого ужаса!
Игнат вдохнул полной грудью и зашёлся кашлем. Плевать! Раны затянутся, сотрясение лечится! Да даже пускай инвалидом останется, но он будет жить!
Игнат улыбнулся и взглянул на своего благодетеля.
- Спасибо Вам! – прошелестел Игнат.
Степанов грустно покачал головой.
- Вам спасибо! – поднялся и вышел. Кому-то что-то сказал за дверью, не разобрать.
Когда Игнат открыл глаза вновь, он опять был не один.
На больничном стуле сидел человек в чёрном костюме. На бэджике красовалась надпись «Алексей. Менеджер».
- Уважаемый Игнат Борисович, я здесь для того, чтобы сообщить Вам, что Вы выиграли... Опять…
Автор: Александр Зантович.