Цена победы

Вторник, 1 января 2008 г.
Просмотров: 2463
Подписаться на комментарии по RSS

Здравствуйте дорогие зрители! Сегодня достаточно ясно, для того чтобы каждый мог насладиться тем, что так ценим все мы. Насладиться Большим Спортивным Состязанием. Сейчас я расскажу о правилах для тех, кто только подключился к армии наших болельщиков, да и просто для напоминания всем остальным. Сегодня, как и всегда, нашим участникам предстоит пройти три основных этапа и один супер-этап. В супер-этап выходят только восемь пилотов, которые будут соревноваться по олимпийской системе попарно до выявления чемпиона. Правила очень просты: их нет. А теперь о наших участниках: сегодня на старт выйдут сто тридцать человек, и среди них такие личности как Арчибальд фон Трие по прозвищу «Комета», Джек Варди «Потрошитель», Стефан Фергюсон «Мрак» и, конечно, наш чемпион: великий и ужасный, никем не превзойденный Грегор Шатбери по прозвищу «Катафалк». Кому достанется главный приз: одному ли из этой четверки, а может какой-нибудь «темной лошадке»? Оставайтесь с нами и узнайте! Вот я  вижу, что уже все гонщики заняли свои места на стартовом поле, сейчас пойдет отсчет: пять, четыре, три, два, один, СТАРТ!

 

 

***

 

 

«Скорей бы старт, а то надоело уже здесь сидеть. Надоело ждать в предвкушении смерти, лучше б уже поскорей все закончилось. Ну не реально это – победить Катафалка, не реально, а ведь другого выхода у меня нет, либо победа, либо медленная и мучительная смерть на дне жизни. Ну уж нет, лучше уж сразу раз – и всё. Брр, всё, спокойствие и только спокойствие, осталось ждать еще чуть-чуть. Всё, наконец-то объявили старт, хорошо, вот и мандраж начинает проходить, сейчас я всех сделаю». Примерно такие мысли крутились у Макса Белова по прозвищу «Фотон» перед стартом гонки. Прозвище свое он заработал за свою скорость, и любовь к небольшому размеру гоночного антиграва. Но именно эти размеры, да еще и глобальное невезение, не позволяли ему добиться каких-либо значительных успехов в БСС. Его глобальное невезение же и поставило его на грань жизни: вот уже который месяц он не мог найти себе хоть какого-нибудь спонсора, что для профессионального гонщика, каким являлся Макс, было равнозначно банкротству и сползанию на дно жизни, что в 2… году означало почти стопроцентную смерть.  Но пора возвращаться к самому Максу. Выйдя вместе с остальными из комнаты, в которой гонщики дожидались старта, и пройдя многочисленными коридорами, он попал на стартовое поле, где механики уже заканчивали подготавливать скутеры к старту. У Макса механиком работал его единственный друг Роджер Кривошлыков. Они познакомились в баре, где Макс, после ухода очередного механика, оплакивал свою скорбную долю, а Роджер искал, где бы присесть пообедать. Слово за слово они разговорились, и когда Роджер спросил между делом, не нужен ли кому механик, Макс от счастья чуть не упал со стула. Постепенно они сдружились и стали, не разлей вода, а как-то раз, Роджер даже сознался, что родители наградили его таким «имечком» в честь какого-то там писателя, в ответ на что, Макс заметил, что имена писателей еще не самый плохой источник имен.

            Макс подошел к своему «Фотону» (он назвал антиграв своим прозвищем), и, обойдя вокруг, осмотрел его. В этом не было необходимости, но так Максу было спокойнее. Тут к нему подошел его друг-механик, чтоб сказать традиционное напутствие.

-                     Ну что, Макс, покажи этим тормозам как надо гоняться.

-                     Обязательно, Родж, ты только прикрути всё как следует.

-                     Не дрейфь, всё будет в ажуре. Ты только поаккуратнее там. Не победишь, ну и ладно, как-нибудь выкарабкаемся.

-                     Хорошо, Родж, я постараюсь.

-                     Тогда удачи.

Роджер печально кивнул и пошел по направлению к помещению для механиков. По его виду было заметно, что он ни капельки не поверил заверениям Макса. Сев в пилотское кресло своего антиграва и пристегнув ремни, он запустил проверку  двигателя, а сам начал последнюю накрутку себя перед гонкой. Наконец пошел обратный отсчет, и Макс весь напрягся, готовый как пружина распрямиться. И вот дали старт, и сотня машин рванулась к финишу, такому пока еще далекому, но от этого еще более желанному. Макс находился в середине пелетона и боролся с десятью-пятнадцатью гонщиками. Здесь надо было просто не врезаться во что-нибудь и не сойти раньше времени. В голове у Макса крутилась мысль о том, что ему сейчас надо выйти  на оперативный простор, а там мы посмотрим, кто быстрее. В борьбе он чуть было не пропустил тот поворот, который отметил для себя. За этим поворотом лежал кусок трассы, куда смог бы поехать либо ас, либо полный псих, а Макс относил себя к обеим категориям. Как и следовало ожидать за Максом никто не поехал, и наконец он остался в одиночестве и мог ехать так, как это ему позволяла трасса и он сам, а не соперники. А трасса в этом месте была крайне опасна, и не зря Белов так долго не мог решиться здесь поехать. Но выбор был уже сделан и ему ничего другого не оставалось только как проехать через этот ад. Его антиграв швыряло вверх-вниз, вправо-влево, ему приходилось ехать чуть ли не по вертикальным стенам, но в итоге он сумел выйти на основную трассу живым, хотя седых волос на его голове прибавилось. В этот момент начали объявлять позиции гонщиков и когда объявили, что «Фотон» идет на двадцатом месте Макс очень удивился. Это означало, что если дела так пойдут и дальше, то у него есть все шансы войти в восьмерку на финише. Но всё равно, об этом думать было пока рано, ведь он  не прошел пока еще даже первого этапа,  самого легкого и безобидного по сравнению с остальными. Хотя причин поволноваться хватало и тут. Например проезд по краю пропасти одновременно с противником, а именно это и предстояло сейчас Максу. Успех этого предприятия зависел от того, кто первым займет внешнюю позицию, и в последний момент Белов осознал, что не успевает. Изо всех сил матеря соперника, он отчаянно искал выход: хорошо зная этот участок по прошлым гонкам, Макс понимал, что если он не обгонит эту сволочь, то тот превратит его в абсолютного аутсайдера, а в худшем случае в труп. Теперь Белова могли спасти только он сам, его умение и хитрость.  Пару мгновений между ним и соперником еще держалось равновесие, а потом началось неудержимое сползание в пропасть. У Макса была одна идея, которая вроде бы могла помочь, придумывать же другую просто не оставалось времени. Он начал ускоряться, как бы пытаясь уйти от неминуемого, а когда соперник купился на это и тоже ускорился, резко затормозил, благо тормоза делались на славу, после этого оставалось лишь любоваться летящим в пропасть антигравом противника. Но любоваться было некогда, так как надо было продолжать гонку. Испытание пропастью было последним серьёзным испытанием первого этапа, и преодолев пару «ухабов», Макс достиг первого контрольного пункта. Восемнадцатым.

 

 

***

 

 

После недолговременного отдыха участники выходили на старт второго этапа, выходили уже в том порядке и с теми отрывами с которыми завершили этап предыдущий. Второй этап отличался от первого наличием кроме природных, препятствий  искусственного происхождения, являвшихся на порядок более коварными и опасными. Но вершиной всему был этап номер три, так как на нем добавлялись так называемые «ловушки» - препятствия гарантирующие мгновенную смерть. Некоторые гонщики даже отказывались выходить на старт последнего этапа, и их частенько клеймили как трусов, но они были профессионалами и знали, что двадцать неплохих заездов лучше одного прекрасного, но последнего, тем более, что толпа всегда плохо помнила героев. Но процент доезжающих до конца этапа колебался от двадцати до двадцати пяти от количества стартовавших. Второй особенностью было, что второй и третий этапы проходились «без перерыва на обед», и потому к концу гонки внимание многих гонщиков притуплялось. А стоило лишь на мгновение ослабить внимание и можно было считать, что ты гарантировано труп.

Первым испытанием на втором этапе стало место прозванное «игольное ушко». Идея этого места заключалась в том, что основная трасса сначала разделялась на множество одноколеек, а затем они соединялись в одну и сразу за этим следовал узкий туннель. От тех, кто не обладал ювелирной точностью, как правило мало что оставалось. В туннель Макс вписался в самый последний миг, перед носом у другого гонщика, но у того оказались слабые нервы и он моментально дал по тормозам, хотя мог бы перенаправить Белова прямо в стену. После такого разминки Макс понесся как угорелый, и почти каждое препятствие преодолевал с приличной долей лихачества. Однако ничего с ним лично не произошло, а его «Фотон» отделался лишь парой вмятин.

Третий этап он начинал пятнадцатым. Вот тут-то и началось все веселье. Сразу после начала он еле увернулся от внезапно открывшейся ямы с кислотой. Потом на него начала падать куча камней, каждый из которых в отдельности мало что от него оставил. Но это было только начало. Когда Макс почти догнал очередного соперника, по нему выстрелила электромагнитная пушка, спрятанная после очередного поворота. Белов увернулся, увернулся в последний момент, но тем не менее на его долю пришлась лишь ударная волна от выстрела. Тому, кого он догонял, повезло меньше. В очередном ответвлении ему на хвост села самонаводящаяся ракета, но для повышения зрелищности организаторы благоразумно уменьшили её скорость. В общем когда Макс доехал до финиша третьего этапа руки у него уже начали трястись. Он посмотрел на табло и до него не сразу дошло, что он приехал восьмым, а значит для него все только начинается.

 

 

***

 

Первый спарринг для него выпал с гонщиком, не очень известным, но не намного менее талантливым чем сам Макс. Друг друга они знали и уважали давно, каждый знал чего ожидать от соперника. И вот дают старт заезда – Макс со старта вырывается чуть вперед. Трасса по сложности равноценна третьему этапу, но очередным нововведением является наличие так называемых «ускорителей», придающих антиграву дополнительное ускорению, ласково именуемое «пинком». Об этих-то ускорителях и забыл Макс, сказалось отсутствие опыта участия в финальных заездах. Теперь уже сам Макс оказался в роли догоняющего. Но это и придало ему силы продолжать бороться, и он начал терзать противника постоянными попытками обгона, и в конце концов сумел заставить того ошибиться. А выйдя в лидеры он уже не допустил своей первой ошибки, и не позволил себя обойти, так они и финишировали сцепкой. Противник был насколько обескуражен и вымотан, что лишь кивнул Максу, после чего пошел в раздевалку. На большее его не хватило.

Вторым соперником фатум выдал Арчибальда фон Трие. Его антиграв, стилизованный под комету, не мог не внушать уважения. Одной его мощности могло хватить для победы над кем бы то ни было, но поговаривали, что у Арчибальда припрятан в рукаве какой-то фокус. Но и у Макса было кое-что в заначке. После старта гонщики шли какое-то время бок о бок, но не один не решался таранить соперника, боясь потерять на этом драгоценное время. Главным испытанием трассы стал прыжок над пропастью, с последующим приземлением в трубу, лишь в несколько раз превышающую размерами антиграв., при этом заходов на прыжок было несколько, они отличались лишь затрачиваемым на это временем. «Комете» предстояло прыгать первому, и в последний момент Макс увидел, как декоративная установка на хвосте начинает подрагивать, готовясь исторгнуть нечто, видимо не очень приятное. Рефлексы сработали быстрее мозга, и «Фотон» свернул на другой заход для прыжка, но время, а значит наверняка и победа были потеряны. Оставалось лишь сделать свой ход, но применять форсаж в этой ситуации равнялось самоубийству. Однако для Белова выбора не существовало и, начав прыжок и сориентировав вектор движения, он, хоть и не без дрожи в руках, нажал кнопку активирования. По экранам это выглядело душераздирающе, особенно момент когда «Фотон» вписывался между «Кометой» и крышей туннеля. А для Макса были просто два туннеля, сначала оптический, а потом физический, да и еще болтанка по приземлению. Арчибальд опешил настолько, что по выходе из туннеля умудрился не вписаться в поворот и досрочно завершить гонку. По приезде на финиш Макс был встречен как герой, его хлопали по плечу, его поздравляли со вторым рождением, и в этом духе. Конечно нашлись и недовольные, главным среди которых являлся нынешний чемпион, а также второй финалист Грегор Шатбери, что не сулило ничего хорошего Максу. Финал был назначен на следующий день, чтоб дать финалистам отдохнуть после тяжелого дня.

Уже когда Макс направился к своему номеру, чтобы наконец лечь спать, он был перехвачен тремя очень габаритными типами, которые крайне недвусмысленно намекнули, что если Макс завтра будет рыпаться, то это вряд ли хорошо отразиться на его здоровье, ибо с ним может случиться что-нибудь нехорошее, вплоть до самого неприятного. Макс со смиренным видом клятвенно пообещал не рыпаться. Типы поверили и даже не особо сильно дали под дых, после чего быстро растворились. «Ну ладно-ладно - пообещал им мысленно Макс -  Я вам завтра покажу не рыпайся. Меня смертью и травмами пугать… Ха. Не на того напали, я с ними под ручку, можно сказать, каждый раз хожу. Победа или смерть, а теперь уже и «и». Так и так погибать, так что будем погибать с музыкой».

На следующий день, когда гонщики вышли на старт,  ведущий объявил, что «сегодня за звание чемпиона БСС поборются Грегор Шатбери по прозвищу «Катафалк» и Макс Белов по прозвищу «Фотон». После чего пошел обратный отсчет, и когда он дошел до нуля, финальная гонка началась. Антиграв Грегора обладал приличной массой и многие его соперники познали эту массу на себе и могли сказать что с Грегором лучше не тараниться, к слову сказать не многие после этого вообще могли что-то сказать. Шатбери сразу пошел в атаку на маленький антиграв Макса, и Белову приходилось постоянно уворачиваться от грозного соперника, иначе бы от «Фотона» не осталось бы ничего. Но так не могло продолжаться бесконечно, и в итоге Макс не успел увернуться, поэтому надо было что-то делать. Решение пришло неожиданно и было простым как все гениальное. Вскоре, приметив подходящее место, Макс совершил маневр на который Грегор не мог не ответить тараном, из-за чего попал на ускоритель и на некоторое время потерял идеальную траекторию. Если бы Макс попытался воспользоваться этой возможностью, то был бы последним дураком, а дураком он не был, равно как и не был обделен талантом, вследствие чего вышел в лидеры. Теперь оставался пустячок – отбить яростные атаки разъяренного «Катафалка». Прямо-таки задачка для школьника. Влево, вправо, опять вправо, и гнать-гнать-гнать. Максу нельзя было допускать ошибок, и в маневрах он теперь был ограничен не меньше чем до этого, но теперь перед ним никого не было, а это значит он мог продолжать эту безумную гонку. Никогда до этого он не попадал в такие переделки, и теперь время казалось для него остановилось, остались лишь трасса полная смерти впереди и черный антиграв позади как её карающая длань. Так продолжалось целую вечность в ощущениях Макса, и он был уже готов сдаться под напором паники, усталости, страха. Но у всего, даже у самого плохого бывает конец, и Макс смог до него добраться, но и добраться победителем. Человеком совершившим невозможное, «калифом на час». То был его День, день с большой буквы, когда он достиг Цели. Именно Цели. Ведь она не была столь легко достижимой как те цели, что мы ставим перед собой повседневно, и добиваемся легким усилием. Такие Цели достигаются только через пот, и кровь, и ошметки мяса оставляемые по пути к ней. Он не побоялся рискнуть всем – даже жизнью на пути к ней, рискнуть и победить. Он стал Героем.

 

 

***

 

 

Но не все было так радужно как после финала в тот день. Серьёзные люди не прощают когда им мешают делать бизнес. Через два дня после вышеописанных событий неподалеку от места, где жил Макс был найден обезображенный до полной невозможности идентификации труп. А имя Макса Белова больше никогда не появлялось в стартовых протоколах «Большого спортивного состязания».