Бюро бессмысленных фраз

Вторник, 1 января 2008 г.
Просмотров: 3327
Подписаться на комментарии по RSS

(И ЦЕЛАЯ ВСЕЛЕННАЯ ДЛЯ…)

 

 

1.

“Я очень надеюсь, что вы не поймете, о чем я говорю в этом произведении. А увидите в нем – просто странный  рассказ…”

 

2.

-    Бюро Бессмысленных Фраз приветствует вас. Напоминаем, что наша справочная служба отвечает лишь на бессмысленные вопросы. Оператор 554sj на линии. Слушаем ваш вопрос…

 

3.

В кафе заходит парень. Садится за столик у барной стойки, заказывает пива, просит пепельницу.

Одет он в черную ветровку, которую вешает на спинку соседнего стула, серую кофту на замке и темно-синие штруксы. При нем пластиковая папка для бумаг – он размещает её на краю стола.

Приносят пепельницу – простое фарфоровое блюдце с невзрачным узором по кайме. Местами небольшие сколы.

Парень закуривает. Обычная сигарета с белым фильтром, марки не видно.

-     Можно присесть?

Парень смотрит на подошедшую незнакомую девушку, оглядывается по сторонам – почти все столики свободны.

Девушка понимает этот взгляд.

-    Вы, наверное, хотите знать, почему я не села за любой из этих столиков? Почему прошу присесть к вам словно в банальном начале какого-нибудь рассказа?

-     Да… - говорит он и улыбается, первый раз  этот вечер. - Честным ответом будет – “Да. Мне интересно было бы это знать”…

Она кивает, кладет руку на металлическую дужку стула.

-    Честным ответом с моей стороны на ваш незаданный вопрос будет – “Не знаю”…

Парень опять улыбается.

-     Садись. Ничего что на “ты”?

-   Даже отлично. Через минут  двадцать мы бы всё равно перешли на “ты”, - девушка садиться напротив молодого человека. – Так зачем тянуть…

-     Забавно, - говорит он, выпуская дым через нос.

Она снова кивает.

Приносят пиво.

-    Тоже самое, - говорит девушка официантке. – И фисташек…

-     Две пачки, - дополняет заказ парень.

Какое-то время они сидят молча. Иногда наблюдая, изучая друг друга глазами.

Первым нарушает тишину парень.

-     Мы, наверное, должны познакомиться, разузнать больше друг о друге, а потом вести беседы на разные темы. О любви, о жизни… о чем угодно, но желательно – не о литературе… Так, наверняка, было бы будь мы героями рассказа…

-    Или фильма, - девушка с интересом смотрит на парня, будто говоря – я думала о том же. -  Теперь моя очередь сказать “забавно”…

-      Так что? – спрашивает он. – Будем рушить традиции?

-    Не хотелось  бы  чувствовать себя  рабами бумажным листов…

В её серых глазах отражаются цветные огни потолочных ламп.

Парень делает глоток светлого пива, спрашивает:

-     Ты пишешь?

-     Да.

“Почему я решил спросить её об этом?” - мелькает мысль.

-     Наверное, любовные истории?

-     Ну уж нет. Фантастика. Небольшие рассказики…

-     Вот это уже интересно, - парень откидывается на спинку стула, с улыбкой смотрит на собеседницу.

-    Не всем, - серьезно отвечает она. – Ты, как я понимаю, тоже пишешь. Что в папке – рукописи…

-     Да. Один незаконченный рассказ. Таковым он и останется – я устал. Там есть начало, рваные отрывки середины и конец истории, есть общая концепция и мистические теории, оставалось лишь заполнить пробелы – простым действием… но иногда так бывает – ты перегораешь и рассказ навсегда остается черновиком, доделывать его через силу – насилие над собой, да и над атмосферой самого произведения… я считал это произведение главной своей работой, но – не судьба… да и знаешь, я понял одну вещь, слова не могут… - он не заканчивает фразу, смотрит на стол, подкуривает новую сигарету, извлеченную из внутреннего кармана куртки.

-      Понимаю, - говорит девушка. – Можно взглянуть.

-    Попозже. Мне хотелось бы послушать о тебе. О твоих рассказиках. Я тоже начинал с фантастики… Написал несколько рассказов под впечатлением Шекли, Стругацких, Гаррисона, Брауна, Каттнера и других. Потом перешел на повествование жизни – моей или моих друзей и знакомых, вымышленной или реальной…

-     И кого из фантастов ты считаешь самым-самым?

-     Тут даже думать не надо – Стругацкие и Лем.

-     Хороший выбор. Философские проблемы человека через фантастику.

-     Именно, особенно у братьев Стругацких. А читая Лема иногда кажется, что это научная литература по межзвездным перелетам, заморозке людей, контакту с другими цивилизациям.

-     Сейчас ты говоришь о “Фиаско”?

-     В точку. Но так как? О чем ты пишешь?

-     У меня тут один набросок, - она роется в сумочке, достает распечатанный листок, говорит “черт”, снова исследует содержимое сумки, но не находит искомого. – Тут только концовка последнего рассказа, не знаю, куда делось остальное, распечатала, хотела сегодня ночью немного доработать… Я фантазировала на неновую тему замены человеческих органов – на искусственные. Как далеко это может зайти… Главный герой рассказа, как и остальные житель Земли будущего, вынуждены идти на это. Причина – катастрофа прошлого, изменившая атмосферу. Постепенно ему меняют внутренние органы, глаза и даже половые органы. Тут… - девушка немного смущенно повертела распечатку. -  Как раз последний лист рассказа, где с главным героем знакомится в баре девушка-психолог, но её отрасль в психологии немного необычна…

-     Можно? – парень протягивает руку. Она отдает ему листок.

Он делает глоток и читает про себя.

 

4.

“-   А именно? Какая ветвь психологии вас интересует?

…Она слегка смутилась, но ответ не заставил себя ждать:

-   Психология половых  отношений людей с замененными половыми органами. Вы ведь тоже…

-    Конечно… Мне ведь двадцать восемь…

-   Это ведь ужасно… все это…. Излучение… человеческая сущность умирает за полотном механизмов. Скоро не станет понятным – человек или робот?

Я кивнул, наслаждаясь видом ее естественных волос цвета крыла ворона (я видел птиц только на картинках).

-   Я хочу переспать с вами, - сказала она зардевшись.

Я допил бокал белого вина, поставил полимерный стакан на стол и позвал официанта. Расплатившись по счету кредитной карточкой, я вышел на улицу с ней под руку.

-    Меня зовут Том, - сказал я только в номере отеля.

-   Ким, - отозвалась она из душа.

Мы провели вместе ночь. Не хочу ради приличия знакомить вас с работой искусственных половых органов. Электронные импульсы, имитируя возбуждение, не могли и на десятую часть покрыть настоящие ощущения.  Я испытал пресное и наигранное чувство удовлетворения. Больше Ким я не видел.

К тридцати трем все, что от меня осталось настоящего – мозг. Кожный покров был удален, а все механизмы внутренних органов заключенных в пластиковый корпус. Я не могу привыкнуть к этому до сих пор, ношу длинные плащи, сплю в пижаме со стоящим воротником. Синтетическая кожа присутствует только на лице.

Когда мне стукнуло сорок, технология скачком прыгнула вперед. Это назвали Техпереворотом-3. Ученые умы планеты научились воспроизводить нервную ткань мозга: серое вещество (скопление главных обрабатывающих нервных клеток) и белое вещество (скопление главных обрабатывающих нервных волокон). Воссоздали набор рефлекторных дуг.

И вот теперь, в свои пятьдесят два, сидя у зеркала и смотря на свое механическое естество, почти ничем не отличающееся от других людей, переваливших за отметку тридцать лет, я спросил себя:

-   Ну и кто я теперь?

Искусственный мозг заработал, обрабатывая вопрос…”

 

5.

Парень передает листик девушке.

-     Неплохо. Что-то в этом есть…

-     Спасибо…

Он смотрит на неё. Ей скорей всего девятнадцать-двадцать. Но он не спрашивает, продолжая играть не по правилам – ни имен, ни цифр.

И какая разница, почему они оказались здесь, в этом баре, этим вечером, за этим столиком. Два незнакомых человека, делающих свои робкие шаги в литературе. И чьи произведения, скорей всего, так и останутся просто рассказами для друзей и знакомых. 

Он молча протягивает ей листы, извлеченные из папки.

Девушка берет  стопку распечатанных листов, кладет на колени, поднимает первый лист. “И ЦЕЛАЯ ВСЕЛЕННАЯ ДЛЯ…” – читает название. Оно нравится ей, оно интригует.

Она устраивается поудобней и открывает дверь в мир персонажей и чувств, созданный парнем напротив…

 

6.

И ЦЕЛАЯ ВСЕЛЕННАЯ ДЛЯ…

 

Земля – это место ссылки,

Где ты никому не нужен.

Без всяких там предпосылок

Сюда отправляют души.

 

 

Глава Первая.

 

У влюбленных много собственности.

Они говорят – наша лавочка, наш дворик, наш день, наш дождь… и всё это действительно принадлежит им, хотя и не подкреплено юридической силой бумаг. Им это и не нужно. Значение и силу имеют лишь воспоминания, связанные с тем или иным местом, днем, явлением природы…

Сергей хорошо помнил, где он впервые поцеловал Свету. Да, это было именно здесь. На этой лавочке, к которой был устремлен его взгляд.

Простая лавочка – две бетонные опоры и деревянные рейки. Одна из сотни таких же, но для них – особенная. Пусть и прошла любовь, пусть давно высохла чужая влага губ и страсть этого желанного поцелуя, это – ИХ ЛАВОЧКА. 

Он присел и закурил легкий “Кэмэл”. Провел рукой по губам, но не добился желаемого – мысленный проектор не пожелал мгновенно воссоздать картинку того дня. Тогда он пошел обходным путем, последовательно отыскивая картинки в папках памяти, маленькие кусочки кинопленки, осколки образов, собирая их, состыковывая, реконструируя тот вечер. Он хотел добиться красочности и целостности воспоминания, а не довольствоваться туманной мысленной голограммой, где его губы впервые соприкоснулись с губами Светы, девушки, чьё имя невидимым клеймом выжжено в его душе… единственная настоящая любовь…

Всё уже в прошлом, но он знает, что  вряд ли другая девушка сумеет вывести это клеймо. Это не рана, это память. И уже несколько месяцев… приятная, а не угнетающая…

Жизнь очень не похожа на литературные и кинематографические параллели в книгах и фильмах. Отношения мужчины и женщины окрестили любовными историями, и продают за копейки в ларьках в виде книжечек с мягким переплетом. Сняты сотни мелодрам-пустышек. Припудрили, осветили, выдвинули на первый план романтику и красоту… Да и в большинстве случаев  просто выдумали всю историю от начала до конца.

Кино (книга) – это жизнь, с которой вывели пятна скуки, - сказал кто-то. Но не только… В большинстве случаев мы имеем дело с преувеличением, идеализированием, возведением в ранг абсолютной чистоты многих моментов отношений влюбленных. Первый поцелуй, первая ночь, первое признание… Всё красиво и сказочно! Романтично и трепетно! Но так ли это?

Он был пьян тогда, сильно пьян, и вряд ли это добавляло романтизма в дыхание приближающейся ночи. Она угнетена конфликтом матери и отца, свидетелем которого она стала и от которого убежала на встречу к Сергею, хотя не любила, когда он был пьян. Они не задумывались о любви, не придавали большого значения предыдущим встречам, наполненными неловкостью и разговорами о прошлом. До этого вечера они не разу не целовались. Сергея сей факт выбивал из колеи, он мог переспать девушкой в первый же вечер знакомства, мог неделями играть в жестокие игры с чужими влюбленными глазами, где - отвергать, но не давать отдалиться – главное правило… Но сейчас… Странный вакуум, созданный Светиным присутствие, желание, но отсутствие близости… Встречаемся ли мы вообще? Что у нас за отношения?

Но не мог разобраться, что чувствует к ней. Он желал ею как девушку, далее… не хватало слов и образов…

 -    Я хочу поцеловать тебя, - сказал он, обнимая девушку за талию.

-     Ты пьян…

-     Ну и что…

Она встала, но он взял её за руку и притянул к себе. Прижался щекой к её животу. Мягкий ворс её свитера щекотал кожу.

-     Я пойду домой, - сказала девушка.

Но словно отрицая свои же слова, её руки копались в его волосах.

-     Я хочу… - сказал он, отстраняясь, но она снова прижала его лицом к животу. Сергей слышал как её сердце частыми ударами гонит кровь по венам, чувствовал мелкую дрожь в её красивом теле, тепло её кистей убаюкивали и успокаивали.

-     Мы же всё равно будем целоваться, - сказал он.

-     Не сегодня…

-     Пятьдесят к одному, что сейчас…

Она оттолкнула его, но он обхватил её за ноги.

-     Ты что на меня еще ставки будешь делать?

-    Нет, - Сергей посмотрел в её глаза, обиженные, но в то же время жаждущие. – Я не знаю, почему это сказал… просто, я очень хочу поцеловать тебя… и это ни какая-то пьяная прихоть…

Она неуверенно села ему на колени, закрыв глаза.

Он убрал прядь волос с её щеки и коснулся губами её губ. Этот поцелуй был наполнен энергией и безумством, но был краток.

-     Мне пора, - Света вскочила на ноги.

-    Подожди, - сделал попытку взять её руку он. Нервные волокна, пытаясь продлить ощущения от этого поцелуя, словно замедлили афферентную функцию, а мозг заморозил воспоминания об этих нескольких секундах.

-     Нет, Сергей… я пойду…

Она улыбнулась. Усталость и радость бликом скользнули по её лицу. И он кивнул.

-     До завтра…

-     До завтра… спокойной ночи…

Сергей достал сигарету.

Да, не всё так романтично и возвышенно-красиво…

Но любовь к Свете, заполнившая после почти весь мир своим сиянием, вывела эти пятна – грусти, злости, неловкости, неприятия; она сделала каждое прикосновение, каждый поцелуй особенными, чистыми и светлыми; она оставила клеймо на сердце парня, и он улыбался, когда горячая сталь времени и чувств выжигало её имя… 

 

Глава Вторая.

 

-    Привет, - сказала Света и села на лавочку.

-    Вы словно из ниоткуда появились, девушка, - улыбнулся он.

Она провела рукой по покрытым лаком доскам лавочки. Прядь черных волос закрывала один глаз, совсем как в тот вечер…

-    Помнишь? – спросила она.

-    Помню… - кивнул он. – Почему именно здесь?

-    А может, у меня ностальгия… - она убрала волосы с лица и посмотрела в его глаза. Несколько секунд, в которых время и события, тепло и ласка, мелькнули водопадом искр и огня. Она опустила взгляд. Улыбнулась.

Сергей закурил.

-  Рано для ностальгии…  мы и так поиздевались над теорией вероятности… 

-     Почему?

-     Столько раз разрывать и начинать заново отношения…

Он замолчал. Воспоминания об их прошлых днях и словах – это не тот стеллаж, в котором хотелось сейчас копаться.

-     Ты что-то хотела? – спросил он.

-    Да, - она собралась, в голосе звучали стальные нотки. -  Вадиму книжки передай, пожалуйста, я у него еще во время прошлой сессии конфисковала. А то я никак не могу к нему дозвониться…

-  Он сотовый продал, - сказал парень и взял пакет с книжками.

-     Домой сейчас?

-     Нет. Есть одна встреча…

-     Ясно.

-     А ты как живешь? Что нового?

-     Нормально. Замуж пока не собираюсь…

-     Работа?

-     А-а… пошли они все!

-     Что такое?

-   Непонятно за что работаю и зачем… объемы больше – денег меньше…

-      Да уж…

-   Ладненько, - Света встала с лавочки. – Иди по своим делам. А я домой побегу, мамка там какой-то торт затеяла…

-     Пока. Не ешь много крема, - подмигнул Сергей.

Девушка улыбнулась, сказала “пока”, и зашагала под тусклым светом фонарей.

Он вышел на середину улочки и достал сигарету.

Сергей стоял и смотрел вслед Свете. Струйка сигаретного дыма перечеркивала его лицо.

-     Они всегда уходят… - сказал кто-то за его спиной. Боль и грусть этого голоса, казалось, имели физическое воплощение и силу, на секунду укутав Сергея облаком нечетким импульсов и образов.

Парень повернулся.

Голос принадлежал молодому мужчине с необычайно красивым и грустным лицом. Он был одет в белое кашемировое пальто, пепельные джинсы и мокасины. Пальто было застегнуто до горла, которое обрамлял воротник-стоечка. Создавалось впечатление, что мужчине безумно холодно.

-  Что  вы сказали? – спросил Сергей, хотя прекрасно слышал слова незнакомца.

Тот словно знал это и не стал повторяться.

-  Самая непостоянная вещь – это постоянство, - сказал  человек в белом пальто. – Нельзя ничего удержать. Нельзя… В конце концов ты теряешь её глаза, и заглядываешь вглубь себя, чтобы отыскать слепок  её лица. Любое чувство утрачивает свой потенциал и рассеивается лучами. Лишь единицы могу удержать эти потоки… благодаря боли или мечте.

Человек улыбнулся уголком рта, и поднял на Сергея глаза. Белые, абсолютно белые зрачки, словно миллион снежных хлопьев в черном контуре.  Необычные глаза. Печальные глаза.

-   Лишь единицы, - повторил человек, развернулся и зашагал в глубь двора, кутаясь в пальто. – Но не я… забавно…

Последние слова Сергей чувствовал отчетливо, голос словно шел со всех сторон из точечных невидимых динамиков. Между ним и мужчиной с белыми глазами было уже больше двадцати метров. Потом фигурка свернула за гаражные постройки…

Сергей кинул бычок под ноги.

-    Чудак какой-то… - покачал головой он и посмотрел в сторону, куда ушла Света.

Никого.

Он раздавил окурок каблуком кожаных туфель. Тут его окликнул еще один голос. На этот раз – знакомый голос.

-    Сергей… - позвала Ира и вышла из тени ивы.

Ира была его подругой, когда-то (вроде, года три назад) она встречалась с Вадимом (его друг очень сильно любил эту девушку). Тогда они проводили время в общей компании. Теперь…

Мы все остаемся лишь с призраками, подумал он. Я, Вадим и Денис. И не только… Неужели только дружба способна сохранить крепость кладки? А как насчет любви?

-     Ты за мной следишь, подруга? – спросил он и приобнял за плечо.

-      Нет. Шла, увидела тебя, но решила не мешать, пока ты говорил со Светой. Вы...

-      Не надо, Ира. Не будем о нас со Светой.

-      А что у вас?

-    Ничего. Поэтому и не будем. Ты слышала, что  говорил тот чудак?

-      Какой?

-   В белом пальто… о боли и мечте… о непостоянном постоянстве…

Ира с недоумением посмотрела на парня.

-   Никого я не видела… как только Света ушла, я тебя позвала…

-   Ладно. Черт с ним, - устало махнул рукой Сергей. -      Куда ты шла?

-      Вадим позвонил. Предложил прогуляться.

Сергей демонстративно вознес руки к небу.

-     Аллилуйя! У всех сегодня встреча  выпускников…

-     Типа того. А ты куда пойдешь?

Они остановились на перекрестке, возле продуктовой палатки, которую разбирали двое мужчин. Рядом с ними стоял желтый “бусик” и коробки с продуктами.

Сергею надо было направо.

-     К подруге одной заскочу, - лукаво улыбнулся он. – Надо развеяться немного…

-     Везде у тебя какие-то подруги… - ткнула его в бок Ира.

-    Бывает… А! Вот пакетик Вадику направь, раз так получилось… И привет ему. Скажи, завтра найдемся…

-     Хорошо. Счастливо.

-     И тебе!

 

7.

Девушка отрывается от чтения.

Парень, посвятивший это время пиву (на столе рядом с ним – уже второй бокал) и мыслях, замечает это.

-     О чем думаешь? – спрашивает он.

-     Что бы я написала, имея в наличии такое начало рассказа? Как  бы дальше его развила?

Он ждет продолжения. Медленно чистит фисташку от скорлупы.

-     Знаешь… иногда бывает начинаешь читать книгу, а через несколько страниц откладываешь её. Тебя заинтересовало начало. И ты фантазируешь: а что бы я построил на этом фундаменте? Как бы продолжил рассказ? Иногда достаточно одного названия, искусного, создающего некую атмосферу, образ… Что бы ты смог поместить под это ярлык, как бы заполнил пустоту страниц имея лишь слово или несколько слов на обложке? И самое интересное – ты знаешь “как”! Иначе не прерывал бы чтение и не думал об этом. Это “как” – ни сюжет, ни концепция рассказа – это новый мир, или ситуация, или герой, или всё вместе, рожденные твоим сознанием…

Она делает глоток золотистой жидкости, продолжает:

-     Слова из начатой книги, атмосфера первых страниц дали толчок, нашли отклик в тебе. В принципе, не важно – книга это или чей-то подслушанный разговор, ситуация из твоего прошлого или просто фотография. Всегда есть толчок. Всегда есть чистый лист и ручка… А лишь потом движение, действие. Потом появляются слова на бумаге.

Парень кивает.

-     А ты интересно пишешь, - она снова берет лист, на котором остановилась, но прежде чем снова углубиться в чтение, говорит. – Черт, ловлю себя на мысли: а что же дальше? Кто этот человек в белом? Что ждет Сергея? И еще: уже сейчас начинаю жалеть, что эта рукопись не доработана…

-     Зря… так лучше… - говорит парень, но девушка уже не слышит его.

 

8.

Глава Третья.

 

Вверх или вниз.

Не важно…

Главное – само движение. И нити силы пронизывающие тебя в нём, несущие в себе нечто стихийное, непрерывное, вечное.

Сергей прислонился к пластику стенки лифта и закрыл глаза. Энергия и спокойствие, рождаемое этой невидимой энергией, заключенной в движении кабины, в её клубившемся одиночестве,  переполняли его.

Нити силы…

Не многие способны найти места их сосредоточения. Лишь единицы способные чувствовать их.

Он нашел и он чувствовал.

Лифт. Тысячи кабинок, несущих вас вверх или вниз…

И сумасшедшая мысль (надежда), что когда-нибудь двери разъедутся и ты увидишь отнюдь не облупившиеся стены - с щитками электроэнергии и надписями на стенах - знакомых подъездов.

Дернувшись, кабина замерла. Пятый этаж. Он вышел и направился к двери с бронзовой табличкой “18”.

 

На Вике был белый халат, на нем были изображены черные геометрические фигуры. Квадраты. Треугольники. Призмы… Сергею нравилось смотреть на них. Чуть меньше, конечно, чем терять их из виду, когда халат падал к ногам девушки, и она оставалась обнаженной. А эту процедуру Вика могла проделать когда угодно.

Они сидели на кухне, пили кофе. Он редко пил этот напиток, только ночью на работе и здесь. Но Вика всегда варила кофе, Сергей не спорил.

-    Мы все лишь коллекционеры копий… - сказал парень, продолжая предыдущий разговор.

-    А это из чей философии? – спросила Вика, игриво поглаживая его ступни своими под столом.

-     Точно не помню… Вроде бы, материалистические идеи Фейербаха. Все образы познания – идеи, ощущения, понятия, - рассматриваются как копии вещей.

-      Занятно. А кто сказал, что “сущность мира – неразумная воля, слепое бесцельное влечение к жизни”?

-    Воля? Предпочтение воле и интуиции отдавала немецкая иррационалистическая философия. А твоя цитата, если я не ошибаюсь, принадлежит Шопенгауэру.

-   Такое впечатление, что ты знаешь почти всё, но из тебя надо вытягивать эту информацию вопросами!

-  Я знаю очень мало. А практический смысл моей начитанности и того меньше…

Память подкинула Сергею еще несколько концепций, на этот раз уж точно относящиеся к философии Фейербаха: “Сущностью религии является человеческое сердце, которое в отличие от рассудка стремиться верить и любить

Но не стоит говорить при Вике о любви, будь то сноски из чужих рассуждений или собственные мысли. Она всегда сводила всё к плоскости их двухмесячных отношений, пыталась получить от него какие-то ответы, подтверждения. Имел ли он право дарить ей этот опасный подарок? Готов ли он произнести эти три слова? Нет… пока… или никогда…

Иногда её настойчивость трогала.

Иногда смешила.

-    Ты практически ничего не говоришь о своих чувствах ко мне, - словно читая его мысли, сказала Вика. 

Иногда, как сегодня, её настойчивость раздражала.

-     Я уже наигрался в слова…

-     С кем?

-     Со всеми.

-   Но без них нельзя, они производные чувств, способ их выражения.

-     Молчание - тоже выражение.

-     Чего?!

-    Вик, это пустой разговор, - он взял ей за кисть, и она немного успокоилась.

-    Ты как-то говорил, что пишешь рассказы, - тепло сказала она. – Это правда?

-      Да.

-    Тысячи  слов. Тысячи предложений. А говоришь, что слова не имеют значение.

-     Именно. И рассказы не имеют значения… раньше я думал по-другому, но всё меняется. Это лишь очередные слепки, копии твоей действительности, отмершей, и ставшей прошлым, застывшие образы уже остывших психических переживаний. Ими ничего не решишь, это просто слова… Не ощущение преобразованное в действие, а эмоции (искаженные метафоризмом времени) облеченные в гранит памятника…

Когда он закончил эту реплику и посмотрел на девушку, она смотрела в окно. Там была луна. Там была ночь.

Там не было ничего.

Рассказы не имеют значения. В противовес - Verba volant, scripta manent, что  с латинского: “слова улетают, написанное остается”.  К черту… пусть лучше летят. В небо.

Сергей допил кофе. Красивый профиль Вики  казался чем-то искусственным на фоне черноты ночного неба.

-     Почему ты не знакомишь меня со своими друзьями?

Вика пододвинула свой стул впритык к его стулу, и прислонилась спиной к груди Сергея. Ее волосы коснулись его лица. Он автоматическим принялся гладить их… её шею… Он был рад, что она не видит его лица.

-      Не знаю… - сказал он, задумчиво.

Зарылся лицом в каштановые волны свежести и молодости.

Она устроилась поудобней, её руки поселились на ногах парня. Он чувствовал, как её ноготки оставляют на его коже линии покалывающего тепла. Но это были отрешенные ощущения. Сергей словно смотрел на себя со стороны, копаясь в клубке мыслей….

-      Ты меня стыдишься?

-    Нет,  - уверенно  сказал он. – Как тебе такое пришло в голову?

-      Пришло! – упрямо сказала Вика,  и он  увидел в стекле шкафчика напротив мутное отражение женского личика. Девушка прикусила нижнюю губу и казалось вот-вот заплачет.

А ведь она искренна… ей очень больно… подумал он, задыхаясь от нахлынувших слов, которые мгновенно сложились в его голове в предложения.

Теперь он мог ответить ей на многие вопросы: почему он не знакомит её с друзьями, почему он редко говорит ей теплые слова, почему равнодушие подобно порывистому ветру практически постоянно туманит его взгляд.

Всё просто…

Он собирался расстаться с ней, пусть это осознание было лишь чем-то глубоким и несформированным до этого момента. Он пытался, но между ними так и не возникло той неуловимой искры, способной огненными штрихами нарисовать её лицо, когда он один, пронзить сердце сладкой тоской… это были просто отношения, просто секс… Для него.

И знакомство с его друзьями означало бы втянуть Вику в петлю обмана, недолговременной иллюзии, ввести её в компанию, которое примет её как его девушку, чтобы сразу же оттолкнуть. Потому что он собирался разорвать эти отношения.

Зачем?

Просто… Таким человеком он был, и в чувствах (или их отсутствии) всегда делал маятниковые шаги. Точки. Или многоточия. Сомнения. Или убежденность. Ага.

-      Скажи, что любишь меня!

Её голос - словно корабль, выплывающий из тумана.

Что она говорила до этого?

Сергей усмехнулся.

-       Я покончу с собой, если ты не скажешь!

Она вскочила со стула, подошла к шкафчику слева от плиты и вытащила оттуда нож. Геометрические фигуры на полах халата колыхались от резких и нервных телодвижений.

Нержавеющая сталь хищно сверкнула.

-      Хватит придуриваться, - сказал он.

Она улыбнулась, медлительно и с усилием, в этой улыбке отразились боль и решительность.

-      Я не шучу, - Вика приложила лезвие к запястью. – Я не хочу больше так… таких странных отношений… ты приходишь-уходишь…

Голос слаб, срываясь на плач.

-    Где сигареты? – спросил он у самого себя, ощупывая карманы Джинс.

-       Ты слышишь меня?!

-      Да… положи нож, - не поднимая глаз, ответил парень. – Наверное в куртке… пойду возьму…

-       Ты…

Он прошел в прихожую и взял в куртке пачку “кэмэла”. Вытянул сигарету и подкурил прямо в квартире, стоя спиной к двери в кухню.

Удар… металл ударился о линолеум. Звук родился и умер.

Сергей медленно повернулся.

Нож лежал на полу возле ног девушки. Кровавые бусинки блестели на лезвии. Он поднял взгляд. Бледное лицо. Влажные глаза. Рука, словно плеть, висящая у бедра. Ручейки бурой крови, омывающей запястье и кисть, сливающиеся воедино на кончике указательного пальца и каплями срывающиеся вниз. 

-      Глупый поступок, - сказал Сергей и сделал тягу. – И это будущий врач…

Холод и равнодушие его голоса спицами пронзили её сердце.

Он взял трубку телефона и набрал: 03. А когда сиплый женский голос на другом конце провода произнес: “Скорая помощь. Слушаю…”, объяснил ситуацию.

-     Не надо. Не подходи ко мне… - сказала Вика, когда он шагнул к ней. Сползла по стене и села. Он наложил жгут, перевязал порез полотенцем и сел рядом с девушкой. Она положила голову ему на плечо.

-       Зачем? Ты… дал мне надежду, а потом…

-    Я ничего тебе не давал. Я никогда не говорил тебе о любви.

-   Я глупая… - она закрыла глаза. – Строила планы, мечтала. Знаешь, меня вчера взяли на практику в больницу. Медсестрой. Я думала отметить это сегодня.

-      И для этого перерезала вены?

-    Что  дальше, Сергей? Что будет с нами? Нашими отношениями?

-    Мы расстаемся. Следующая наша встреча, если она произойдет, будет незапланированной.

Она дернулась, словно он ударил её. В глазах горели огни. Тусклые огоньки гаснущих фонарей.

-    К черту! – она сбросила полотенце-повязку с руки и новые струйки крови засочились из раны. – Не мешай мне… Я хочу умереть…

-        Не сегодня. И не из-за меня.

Он силой завладел её рукой, снова наложил полотенце и зажал перевязанное запястье своими руками.

В памяти всплыли строки из Библии:

 

В  те  дни люди будут искать

смерти, но не найдут её; по-

желают  умереть,  но  смерть

убежит от них.

 

Да.

НЕ СЕГОДНЯ.

И НЕ ИЗ-ЗА НЕГО.

 

Глава Четвертая.

 

Лифт нес его вниз.

Где-то несколькими этажами выше санитары оказывали девушке помощь.

Спокойствие и уверенность.

Сергей закрыл глаза.

Глупый поступок… Что  дальше, Сергей? Что будет с нами? Нашими отношениями?.. Не мешай мне… Я хочу умереть…

Её и его голоса. Кусочек отснятой кинопленки.

Не открывая глаз, он представил, что эти голоса льются из динамика на панели управления лифта. Будто бы Бог-диспетчер прокручивал для него эту пленку. Напоминая.

Или Дьявол-диспетчер?..

 

9.

-     Ты – молодец, - говорит девушка, оторвавшись от рукописи во второй раз.

Парень молчит – он немного смущен, как и всегда при похвале его работ; поэтому он надеется, что в его глазах и прозрачной улыбке она видит благодарность за эти слова.

Все писатели – своего рода попрошайки. Он мысленно просит её продолжить чтение, чтобы украдкой ловить оттенки эмоции на ее лице при чтении его рассказа, а иногда получать желаемое – улыбку или одобрительный (понимающий) кивок. Кусочек выпрошенного сахара – чужое одобрение.

-    Ты интересно описываешь чувства, переживания, - девушка убирает прядь белых волос с лица. – А мне всегда не хватало слов…

-      Есть и другая проблема…

-      Какая?

-     Да, ты права, иногда не хватает слов, чтобы описать чувства. Но существует и обратная преграда – иногда слов слишком много, и от этого описание эмоций превращается в бормотание…

Он достает сигарету, опускает взгляд.

Девушка возвращается к событиям рассказа “И целая вселенная для…”

 

10.

Глава Пятая.

 

-     …Существует два слоя. Не измерения, не параллельных мира, а именно – слоя. Они взаимосвязаны. - Говорит сухой голос напротив.

Комната. Без окон и дверей.

Стул у восточной стены. Одинокий и аляповатый.

Мужчина на стуле. На нем старый рыбацкий плащ, как в фильме о маньяке убийце с крюком вместо руки. И соломенная шляпа. Она надвинута на глаза и отбрасывает тень на всё лицо. Мужчина смотрит на пол.

Откуда-то сверху  давит яркий янтарный свет.

Сергей сидит на полу. Обхватив руками колени и, не отрываясь, глядя на незнакомца.

Прошлое и будущее здесь не существует. Есть только эта комната и мужчина в плаще. Парень не чувствует своего тела, будто бы и его нет. Только зрение, взгляд, направленный и закрепленный на затемненном лице незнакомца.  И янтарное свечение вокруг.

-    Итак, два слоя, - продолжает мужчина. – Многих интересовали вопросы отношения бытия и сознания, материального и духовного. Но Что первично, а что вторично? В ответ – паутина философских учений, слова, слова, слова… Рассуждения о непознанном. Я буду давать тебе лишь факты.

Любые процессы взаимодействия мыслящего организма с первым слоем обусловлены двухуровневой природой. Первый уровень – материальный. Другой – чувственный. В принципе, те же уровни имеет и второй слой. Разница между слоями в главенствовании и взаимодействии этих уровней.

Мир, в котором ты существуешь с остальными людьми – и есть первый слой. В нем материальный уровень подчиняется физическим законам и предполагает действие с материей. Тут имеют силу формулы и прогнозы. Чувственный имеет абстрактную, порой трансцендентальную форму. Это уровень мысли, психического, ощущений, бесконтактного действия. Неконтролируемый, не приводимый к математическому моделированию. Всего лишь субъективная оценка и познание объективной действительности.

Материальность (её грубая форма, как основа косного скелета первого слоя) вашего мира всегда вызывает сравнение с доимпрессионистической живописью Ван Гога и Сезанна – “материальность как бы слепая, лишенная малейших признаков духовности, глухо ворочающаяся в самой себе…”

Рождение и смерть – границы первого слоя для человека. Границы, измеряющие его пребывание в нём. Смерть – условие перехода на второй слой, опять-таки для человека…

 

Глава Шестая.

 

Гудки.

Нет… где-то далеко.

Гудки. Гудки. Гудки.

Сначала он – точка, которая увеличивается. Вокруг пустота. Потом разрывающим толчком падает со всех сторон реальность, словно соединяясь из кусков.

-   Чего так долго трубку берешь? – голос Вадима в динамике.

Сергей смотрит на телефон, на свою комнату мутным взглядом. Он у стены, поджав ноги. В голове клубы дыма.

-        Не знаю… спал, наверное…

-        Днём?

-        Не знаю…

-        Ты что пьян?

-       Нет. Какой-то бред снился, - Сергей стряхивает остатки тумана с сознания, но воспоминания о сне (бреде?) окончательно растворяются в воздухе. Никаких образов. – Закимарил сидя на полу, прикинь?

-       А что ты на полу делал?

-       Не помню… Ладно, чего ты хотел?

 

11.

Тут рассказ обрывается в первый раз, теряет целостность повествования, за диалоговыми словами “Какую Наташу?” следуют пустые строки. Девушка прячет лист под прочитанные, на следующем тоже в основном властвует чистота, только какой набросок, повисший посреди страницы кусочек диалога:

 

“-   Ты считаешь себя красивым? – глаза Лили выжидающе блестели.

-    Нет… - спокойно ответил Сергей. Улыбнулся.

-    Тогда у тебя нет никаких комплексов…”

 

-     Лиля – это кто? – спрашивает девушка.

-   Знакомая Сергея, но… Не  запоминай, она  больше не появиться на страницах этого черновика. Как и многие другие персонажи. Я задумывал произведение с большим числом действующих лиц и событий, но не заполнил пустоту между началом и концом даже наполовину. Там – огромная дыра.

 

12.

 

Глава ?.

 

Скорость. Огни сумерек, сливающиеся в линию, и словно пронизывающие тебя насквозь. Пиво в полторалитровой пластиковой бутылке, кочующее из рук в руки. Смех Дениса, Вадима - смех друзей. Музыка. Губы Женьки, прикасающиеся к их щеках, как знак очередного прилива благодарности за подаренный букетик цветов.

Сергей закрывает глаза. На секунду. Но этой секунды достаточно, чтобы понять – здесь и сейчас он счастлив. И он знает, что тоже самое чувствуют все остальные в машине.

Просто дорога вперед… Путь в никуда… Но это их путь и они вместе! Сегодня…

 

 

13.

-    Вадим и Денис, как я поняла друзья Сергея? - спрашивает девушка.

-    Да. Лучшие друзья, - отвечает парень.

В баре не остается посетителей – только он и она. Здание обволакивает ночь.  

-     А Женька?

-    Их подруга. Пацанка. Мы… то есть они часто проводят время вместе…

Обрывки абзацев, глав снова отражаются в сетчатке девичьих глаз.

Парень допивает второй бокал, достает сотовый и листает записную книжку, что бы хоть чем-то себя занять…

 

14.

Глава ?.

 

-     …Мы подошли к более сложным для человеческого понимания и восприятия понятиям. Мне придется заменять некоторые слова аналогами человеческого представления (в основном неверными). Некоторые не имеют замен. Например, слово – шамиги.

Итак. Есть – люди; есть  – шамиги. Боги и дьяволы, ангелы и демоны… в вашем представлении.

Мужчина в соломенной шляпе на несколько секунд замолкает. Правая рука погружается в складки рыбацкого плаща. Извлекает сигареты. Огонек спички теряется в всепоглощающем сиянии янтаря. Откуда идет свет?

 -    Второй слой – постоянный мир шамигов. Но мы можем путешествовать между слоями, нам не нужны граничные условия перехода – рождение или смерть.

В чем отличии между слоями? В первом – материя первична. Второй слой существует субъективно, здесь первично сознание, а природа – вторична. В этом и заключается соотношения уровней между слоями. Негатив.

Здесь (во втором слое) мысль, желание обладает физической силой. Тело – лишь координата, привязанная к созданию, воображаемое воплощение. Оболочка, материя, материальные объекты – лишь активные миражи, контролируемые и создаваемые твоим сознанием.

В девственном (реальном) виде второй слой – абсолютная пустота (всепространство мысли), с растворенными в ней сознаниями. В его описании можно использовать идеи субъективного идеалистического учения: присутствие какой-либо реальности лишь как нечто полностью определяемое активностью сознания.

Чувственный уровень для обитателей второго слоя имеет характеристики и поддающиеся анализу воплощения. Он контролируем. Понятен. Гнев, страх, любовь… имеют свои константы и переменные.

Представители сенсуализма рассматривали духовное начало как чувственное многообразие ощущений, эта позиция может подойти нам, заменим только ощущения на желания; и эти желания – и есть основа второго слоя, реальность.

Шамиги способны на небольшое влияние на человеческие желания и эмоции. Эти способности дают контроль над первым слоем…

 

Глава ?.

 

15.

-     Пожалуйста, отвлекись на минутку.

Девушка смотрит на парня.

В руке того телефон. Он чем-то озадачен.

-     Тебе говорит о чем-нибудь аббревиатура ББФ?

-     Нет… - качает головой девушка, но как-то резко замирает. – Хотя… погоди… это БЮРО БЕССМЫСЛЕННЫХ ФРАЗ… - она произносит эти слова неуверенно, медленно, словно считывает украдкой со шпаргалки. – Но я не знаю, откуда у меня это знание. Будто… вложенные воспоминания…

-     Те же ощущения и у меня, - говорит он. – Я листал список телефонов, пока ты читала, и наткнулся на это ББФ с номером телефона. Сначала не понял, но вдруг что-то дрогнуло внутри и выкинуло на поверхность ответ. Бюро бессмысленных фраз. И номер я смог бы вспомнить без сотового – это как номер скорой или милиции, но я не знаю, почему знаю об этом. Как будто…

-     …этого требует сюжет, - девушка улыбнулась. Улыбка неуверенная, натянутая.

Парень кивнул. 

Он нажимает “набор номера” и подносит сотовый к уху. Слушает, напряженно, озадаченно, потом скидывает соединение, снова нажимает набор и передает телефон девушке.

Она берет мобильный.

В динамике звучит дублирование услышанных парнем слов (разница между услышанным девушкой и парнем – лишь в номере оператора):

-    Бюро Бессмысленных Фраз приветствует вас. Напоминаем, что наша справочная служба отвечает лишь на бессмысленные вопросы. Оператор 104qw на линии. Слушаем ваш вопрос…

Девушка  нажимает “сброс”.

-     Ин-те-рес-но, - говорит она, растягивая слово.

-     Что бы это могло значить?

Девушка жмет плечами.

-      Просто очередная дурацкая служба… справочная…

-      Посмотрим.

Он набирает номер (не менее загадочный, чем само Бюро -0001#5), слушает металлический голос оператора и испрашивает:

-     Что такое любовь?

-    Я могу дать вам 34521 вариантов ответа, от энциклопедических и философско-афористических до шутейных.  Использовать отсеиватель случайного номера?

-     Валяй.

-  “ЛЮБОВЬ –  ИГРА, В КОТОРОЙ ОБМАНЫВАЮТ ОБА”. ЭДГАР ХАУ, АМЕРИКАНСКИЙ ПИСАТЕЛЬ.

Гудки разрыва связи. Пип-пип-пип…

Парень пересказывает ответ оператора ББФ девушке.

Она заинтересована, но желание продолжить чтение берет вверх.

-     Ладно, поиграй пока в эту игру вопрос-ответ с загадочным Бюро, а я продолжу. Потом расскажешь…

Он кивает, снова набирает номер 0001#5…

 

16.

Рассказ все больше сбивался на обрывки, наброски абзацев, но девушка решает не утруждать парня вопросами о Наташе и её дальнейших отношениях с Сергеем. Она чувствует – эта героиня навсегда покинула страницы этой рукописи…

На столике стоят стакан сока и пирожное.

-      Это тебе, - говорит парень.

-     Спасибо, - она дерет стакан и делает глоток. Лист кладет поверх папки.

Перед парнем – третий бокал пива и блюдце с арахисом.

-      Ну, как успехи с нашим Бюро?

Какое-то время он наблюдает за ней, как она отрезает вилкой кусочек вишневого пирожного, ест… потом, словно вырвавшись из пелены мыслей, улыбается:

-     В первый раз (ну во второй, если считать вопрос о любви) я спросил “Есть ли жизнь на Марсе?”, знаешь, что мне ответили?  “Если вы говорите про шоколадный батончик, то – Да. На его поверхности живут микробы…” И, как всегда, – сразу связь прервалась. Шоколадный батончик… представляешь?

Девушка смеётся. Приятный, звонкий смех.

-     Потом я задал туманный вопрос: “Что было вначале?” и получил цитату из библии – “Вначале сотворил Бог небо и землю. Земля же была безвидна, и тьма над бездною; и Дух Божий носился над водою…”. “Есть ли судьба?” – был вопрос моего следующего звонка. “Да” – последовал ответ. И всё. Потом я спросил “Сколько будет два плюс два?” Вопрос вполне имеет смысл, но я получил незамедлительный ответ: “четыре”…

-     Что потом?

-    А дальше  я решил проверить баланс своего счета. Знаешь сколько они дерут за один звонок в ББФ?

Девушка качает головой.

-     Около двух долларов за звонок. У меня было больше двадцати пяти тысяч, теперь – четыре с копейками. Хватит на… один вопрос…

-      У меня карточка заблокирована, - сообщает девушка.

-      Ладно. Такие вот пироги. Черт с этим бюро… читай…

 

17.

 

 

(разборки с отморозками… Сергей и Вадим вступились за дворовых пацанов)

 

 

-   Сдохнешь, сука! – кровь капала из носа рыжеволосого. Но рыпаться он не решался…

 

 

 

Сергей был в стельку пьян.

Он часто курил и жал руку незнакомому мужчине в черном костюме, подсевшему к нему за столик. Тот лишь улыбался и что-то говорил.

-    У тебя прикольные зрачки… - смеялся Сергей, хлопая собеседника по спине. – Никогда не видел таких черных… словно уголь… Давай, выпьем!

-      Не вопрос…

Они пили, а мир перед глазами всё больше терял резкость…

-      Ты веришь в Бога? – спросил Сергей у мужчины.

-    Скорей мне надо спрашивать у тебя об этом, - ответил тот.

-      Почему? – язык заплетался, но пока еще слушался.

-      Не важно…

-     А-а... шляпа все это. Грех, святость… после смерти я буду сидеть с дьяволом в каком-нибудь офисе, пить пиво и лапать девок! Зачем мне райские сады и ангельские крылья… я… мне…

Он потерял нить слов, махнул рукой и опрокинул рюмку водки.

Мужчина с черными как уголь глазами сидел напротив и странно улыбался.

А когда парень вырубился на столе, по-отечески похлопал его по плечу и, встав, вышел из бара.

 

Глава ?.

 

-      …переселение души? Хороший вопрос. Именно этим словосочетанием будет проще всего объяснить обратный переход на первый слой. Переход человека. Но это практически перерождение. Настоящая смерть сознания. От твоего “я” оставляют лишь матрицу, пустой сосуд, вкладывая её в тело новорожденного.

Иногда бывают сбои… остаточные воспоминания. Ты, наверняка, читал о подобных случаях…. Девочка приезжает в деревню впервые, но узнаёт так практически всё, как будто провела здесь целую жизнь. Примеров хватает. Люди отсылают это к мистике…

 

 

Глава ?.

 

Мужчина снял пальто и повесил на вешалку. Его тело облегал теплый вязаный свитер, тоже светлый, в узенькую серую полоску. Поверх сплетения шерстяных нитей на отдельных серебряных цепочках болтались две безделушки.

Сергей присмотрелся к первой, покачивающейся на груди мужчины, садящегося напротив него. То был некий символ из проволочек желто-красного металла.

Выглядел он так:

 

 

-     Он что-то значит? – спросил парень вместо приветствия.

Человек с белыми глазами кивнул. Жестом подозвал официантку, и указал на бокал с пивом возле парня. Она без слов удалилась, подведя черту под этой немой сценой.

-  Это  идеограмма,  - он покрутил между пальцев украшение. - Один из образов-символов древне-шумерского идеографического письма. Он означает – человек…

На второй цепочке висел шарик двух сантиметров в диаметре. С виду простая стекляшка.

Но он… притягивал. Других слов не было. Искажая и размывая окружающую действительность, тянул взгляд вглубь сферы.

Сергей не стал сопротивляться…

В стеклянном шаре были миллиарды снов и желаний. Вселенная надежд и хаос сломанных судеб. Потом всё исчезло. Испарилось дымкой преломленного воздуха.

А видел ли он в самом деле всё это? Реальны ли эти секундные образы, балансирующие на грани визуального и ментального, в кусочке стекла?

Человек с белыми глаза безрадостно улыбнулся.

-     Что-то увидел? – спросил он без эмоций.

-     Показалось… наверное, - ответил Сергей.   

-    Наверняка, -  сказал его собеседник и ничего больше не добавил.

-   Я могу дать тебе еще один шанс, - сказал он после продолжительной паузы.

-     Что? – Сергей нервно стучал пальцами по стеклу бокала. Он чувствовал себя неуютно и… странно. Похоже на сон. Похоже на сеточку новых сил в помещении.

-  Даже не шанс… ситуацию, встречу со Светой, и достаточно времени тет-а-тет с ней, что бы воскресить отношения или развенчать этот миф любовной тоски навсегда…

-      Откуда ты меня знаешь? И про мои отношения?

-      Какая разница. Тебя интересуют лишь эти вопросы или моё предложение?

Сергей натянуто рассмеялся.

-    Да кем ты себе возомнил?! Шансы, шансы… Запрешь меня и её в подвале, что бы мы могли поговорить?

-       Нет, - серьезно сказал мужчина с шумерским символом человека на цепочке. -  Как на счет случайной встрече во время отпуска в другом городе, проживание в одной гостинице?

-       Какой-то бред…- парень протер лицо рукой.

-       Ты не хочешь снова быть с ней вместе?

-      Какая тебе разница… впрочем, я могу ответить тебе на этот вопрос – нет… она лишь часть моего прошлого… довольно весомая, но мои стремления и желания уже связаны с другой…

-  Понятно. Я просто не хотел заглядывать в твое настоящее… - мужчина допил пиво и снова заговорил, словно желая выговориться. – В моей воле слабое вмешательство в стремления человека; временное усиление его чувств. Это на уровне тихого голоса в сознании или резкого обострения желания, толкающего человека к стремительным поступкам. Милины роз не были куплены и подарены любимым, если бы не маленький толчок из вне… Слова любви краской под окнами, абзацы признаний в стихах дрожащим подчерком… Это и многое другое  могло быть поглощено сомнениями и страхом. Но я не могу влиять на чужую волю, навязывать желаемые эмоции и ощущения. Я могу контролировать или создавать ситуации, меняющие их. Подталкивать к поступкам, не противоречащим желаниям. Это как машина без тормозов, движущаяся вперед; я не могу силой воли устранить поломку, не могу превратить её в поролоновую игрушку. Но могу создать на её пути стену, которая остановит движение. Или не вмешиваться.

-    Это  что-то должно значить для меня? – безразлично сказал парень.

-    Ты отличаешься от других. Мир мыслей и ощущений в тебе главенствующий. Ты чувствуешь тоннели переходов.

-      Тоннели?

-      Точки соприкосновения двух слоев.

-      Я не понимаю…

-      Понимаешь. Но не на уровне слов… Есть вопросы?

У Сергея было много вопросов. Но один не смотря на свою простоту – главный. Важный. Определяющий.

-      Кто ты? – спросил он.

-      Бог… - мужчина смотрел ему прямо в глаза, и усталость этого взгляда просачивалась в тело парня, оседая в костях, мышцах, коже. – Бог, который захотел стать человеком…

Сергей ждал еще слов, быть может, подтверждений, или улыбки, превратившей бы предыдущие слова в шутку. Но мужчина молчал. На его красивом лице не было эмоций. Только усталость.

Потом он заговорил.

-  Я слишком долго находился на первом слое и я… влюбился.  В земную девушку. Я знал, что наши отношения лишь отрезок времени. Я видел её желания и стремления, отражения её мечтаний в материальных проекциях-миражах второго уровня. Кому как ни мне знать и видеть всё это. Но что-то произошло. Смешалось. Переменные величины стали постоянными, а постоянные утеряли статус констант. Постепенно. Её касания, поцелуи, ласки, ожидание встреч… материальное этого мира, стремления через эмоции к действию, стали главенствующими. И я уже не мог контролировать свои чувства, потерял грани и ориентиры. У нас это называют иррациональным подслоем, попаданием в его хаотичное течение, и считают аналогом земных болезней. Но у шамигов эти случае довольно редки… - мужчина не смотрел на Сергея, для которого многое из услышанного казалось бредом, а некоторые слова были чужими, но мистическим образом занимали в памяти свои места, находили бессловесные ассоциации. Бог продолжал, положив лицо в ладони:

-     “Похоже, Бог проиграл…” – писал кто-то. Да. Но я не считал это поражением. Не считал болезнью. Понимаешь… Физическое тело имеет вес, плотность, координаты, различные состояния, скорости, напряжения при  разных условиях и т.д. Так же для меня и чувства человека, его переживания… (естественно, я говорю о положительных, светлых эмоциях). У них свои характеристики и этими характеристиками можно оперировать. Но в плоскости своей любви я утерял эти способности. Осознано или нет… не важно. Я устал от прозрачности и объективности полотна чувств. Я  просто хотел любить и быть любимым. Потом я потерял её. Её чувство исчерпало свой ресурс. И я остался один. Никогда еще боль не была так реальна и хрупка… Это как кубики с буквами. И ты меняешь их местами, но они уже не складываются в слова… в её имя…

Сергей достал сигареты и зажигалку.

Молчание.

Когда человек с белыми глазами убрал от лица руки, пламя зажигалки в руках Сергея застыло в нескольких сантиметрах от кончика сигареты.

Он был ошеломлен. Еще бы…

На красивом лице были слезы. Бог плакал.

 

18.

На улице ночь завесила окна своими черными одеялами.

В баре тихо играет музыка. Диск группы “Океан Ельзы”. Бармен у стойки бара протирает бокалы, иногда бросая безразличные взгляды на парочку за единственным занятым столиком. Он видит как девушка (в который раз) откладывает листы с текстом и о чем-то долго говорит с парнем.

Часы на стене показывают половину второго. Зеленые цифры на кристалле дисплея привлекают внимание парня, он сверяется со своими часами на запястье – на лице появляется задумчивость…

Тело бармена начинает таять, становиться прозрачным… парень этого не видит.

 

19.

 

Твои глаза,

             как блеск скопленья звезд...

А мысли о тебе,

             рождают в памяти благоуханье роз…

 

Сергей выбрал в списке имен КАТЯ и отправил sms.

 

 

20.

 

-     Откуда взялась Катя? – спрашивает девушка.

-     Катя? – переспрашивает парень. – Ах, да… я не описал их знакомство. Сергей встречается с ней на дне рождении у общих знакомых. Они вместе проводят тот вечер, обмениваются телефонами… начинают общаться… Она учиться в другом городе, но по выходным приезжает в Брест… он понимает, что она ему не безразлична…

 

21.

 

 

Мысли о Кате заполнили сладкой болью его сердце и калейдоскопом красочных картинок его память… Её глаза, пульсирующие кристалликами света в обрамлении дрожащих ресниц, её хрупкая и искренняя улыбка, сильная и в тоже время неуверенная, её губы, касающиеся уголка его рта…

Черт, сказал он, положив лицо в ладони. Он улыбался и словно боялся открыть этому миру эту улыбку и нахлынувший прибой чувств. Так  тепло… я боюсь облекать мысли о тебе в слова любви, но… боже, я так хочу тебя увидеть быстрее… и это не просто влечение… уж я-то знаю…  

И он повторял про себя её имя и слова, обращенные к ней, лишенные афористичной четкости и краткости, - просто поток слов, восхищения и влюбленности, слова о себе, о своем прошлом, слова об их первом знакомстве… он говорил спокойно и тихо, и этот разговор с её призраком, с пустотой, не пугал… Сергей не видел в нем ничего сумасшедшего, он замолчал, уверенным взглядом обратился к небу, словно пытаясь пронзить его.

-    Похоже, у меня на руках одна черва, - сказал он звездам и полумесяцу. -  Кровавые сердца на пластике карт… И я не хочу менять их… в принципе, ты можешь начинать искать себе другого игрока… я пасую… всё что имеет значение, это нежность и тот маленький шанс, который дается нам изначально, когда мы видим влюбленность в чужом взгляде, и неосознанно улыбаемся ей, пораженные горячим облаком, рожденным в груди… понимаешь меня!? Или ты занят стиркой своего белого пальтишки?! Я хочу быть с Катей, любить её, и мне не нужны шансы и проценты, не требуется твоя помощь… пусть я не умею управлять этой энергией правильно, но в этот и есть мой выбор, наша с ней свобода… дай нам шанс, решать всё только неуверенным касание теплых ладоней, страстными поцелуями и словами, будь то шепот или крик…

Улыбка не покидала его лицо на протяжении всего монолога.

Он был не прав насчет клейма, оставленного Светой. Это лишь символ, образ (заклейменное сердце), который создал его мозг. Подсознательное стремление человека к страданию также велико, как и стремление к счастью. Расставание – это комната, где только ты и фотографии бывшей девушки. Там душно, там больно, но эта боль не только ранит. И ты боишься открыть дверь, думая, что за ней ничего нет, да, ты думаешь так, пока ты одинок, пока в твоей жизни не появились новые глаза. И новое чувство. Но есть и другие комнаты.

Рождающееся чувство к Кате открыло перед ним дверь, и он шагнул вперед…

Что впереди?

Мы не знаем… Но время даст ответы.

Небо уже не интересовало его. Он понимал, что это очередное заблуждение – Бог не на небе, не в облаках, а Дьявол вовсе не в жарких и скалистых залах где-то в чреве Земли. Он не мог подкрепить это знание фактами, но это не смущало его. Иногда просто надо доверять чувствам.

Сергей шел вперед, минуя дома и прохожих, и думал о девушке, голубые глаза которой несколько дней назад взорвали в его душе старые замки из хрусталя…

 

Глава ?.

 

-    …Бог, дьявол… никакого противостояния… Многие религии говорили о борьбе двух “вечных начал” – добра и зла, света и тьмы. Сама эта борьба являла сущность содержания мирового процесса. Зороастризм говорил о едином боге – Ахурамазду, и о вере в конечную победу добра в извечной борьбе. Пророк Мани в третьем веке проповедовал о равноправии добра и зла, как принципов бытия, в их борьбе. Его учение позже назвали Манихейство. Что еще? Римское язычество, христианство, ислам… Везде одно и тоже – свет-тьма, сражение, борьба… Это заблуждение. Вернее, очередной созданный мираж. Люди ничего не знают о втором слое, о шамигах. Нет никакой борьбы, есть лишь раздел сферы интересов по первичным главенствующим желаниям...    

 

Глава ?.

 

 

-     Не надо! – Катя  оттолкнула  Сергея. Впервые, за всё время знакомство с ней, он увидел на красивом и детском лице оттенок презрения. – Переспал с Дашей, теперь хочешь переспать со мной! Как ты живешь? Алкоголь, покер, случайные связи?! И ты не хочешь всё исправить… Ведь ты намного лучше…

-   Что ты знаешь обо мне? Какое ты имеешь право  осуждать меня? Легче всего сказать: “ты виноват  в этом! Ты можешь всё исправить! Ты можешь жить по-другому! Ты лучше!” Лучше кого? Разве я вел себя с тобой как зверь? Или моя влюбленность и желание твоего тела – это что-то страшное и неестественное? Хорошее, плохое. Кто разделил это? Кто дал одним действиям черную окраску, а другим – белую? Это моя грязь, мои пороки. Но разве я причин ими больше боли другим, чем ты своей непорочностью? Я лишь стремился к частичке эмоций этого мира, я такой как есть, я вырос таким. Страдания доставленные Даше моим безразличием и отсутствием слов нежности после того, как я переспал с ней… Да, ей больно. Но я не использовал её. Мы просто подарили друг другу эти минуты наслаждения, жаль, что она не понимает этого, пытается найти в моих действиях отголоски любви, что бы прикрыть ими свою податливость, этот секс без отношений. Твоя чистота и недоступность. Твое порицание моих действий… да, мне не в меньшей степени больней от этого. Кто прав? Кто из нас лучше? Мы просто живем. Стремимся к чему-то? Мне тоже хочется ласки и искренности. Но я получал её очень редко, и в основном не от девушек, с которыми были связаны мои стремления. И тогда я искал ощущения  в других местах. Пороки выдумало само общество, без этого сложившегося мнения – они лишь просто желания и действия, вытекающее из этого желания. Я не воплощение зла и черноты, просто иногда чувства других не находили отклика во мне, а мой образ жизни был осуждаем теми, кому жизнь дала возможность купаться в ласке и красоте. Правда, которая отражается слезами на лицах, ложь, которая в итоге принесет еще большую боль. Что лучше? Катя… я… слова бесполезны…

-      Сергей… - её голос ослаб. Она неуверенно взяла парня за руку. – Я не знаю, что делать… твоя жизнь, твоё прошлое – словно остров, до которого мне никогда не добраться, жизнь и обычаи которого никогда не понять…

-     Этот остров покинут… Просто иногда я возвращаюсь туда, потому что этот мир, эта новая землю, не принимает меня… Я хочу полностью посвятить себя тебе, любить только тебя, но… Мы не вместе, а жить в вакууме – еще сложнее, еще больней… Стремиться к миражу… Мне нужна реальность. Я не умею долго ждать… это так… и за это ты можешь меня осудить… Ведь в большинстве своем, моя жизнь была ожиданием пустоты или призраков, которые казались людьми…

Она ничего не сказала, обняла его. Он обнял её. Закрыл глаза.

-    Завтра я  позвоню  тебе… - она отстранилась  и неуверенно провела рукой по его лицу.

-       Хорошо…

Она поцеловала его, всё также неуверенно, в щеку. В глазах – смятение… нежность… желание его поцелуя… и осуждение собственных желаний…

-       Пока.

-       Спокойной ночи.

Так он и встретил ночь – одиноко бредущий домой.

 

С утра пришла sms-ка от Кати:

“Я очень скучаю…”

Он улыбнулся и снова лег.

-    Я тоже… - сказал  с улыбкой заполненной светом комнате.

 

22.

-      Часы! – голос парня вырывает её из событий рукописи.

-      Что?

-       Я говорю, посмотри на часы…

Она смотрит – время 01:32.

-       И?

-     Они встали – все… и твои, и мои… и эти – на стене... больше часа назад…

-       Странно…

-       Тебе еще много осталось? – парень кивает на листы.

-       Нет.

-       Тогда – дочитывай, а после разберемся…

 

23.

 

 

Это был странный лифт (лифт-эстонец, как называла его мама Сергея). Секунд пять-десять после выбора кнопки этажа он “обдумывал” ваше нажатие и лишь спустя это время, нехотя закрывал двери – и вез вас вверх или вниз.

Сергей назад кнопку “5”, опустил руку.

-     Думай-думай… - сказал он открытым дверям. – Не спеши…

В этом момент в проеме появился юноша с “ТТ” в левой руке. Рыжеволосый отморозок, с которым они сцепились чуть больше месяца назад под козырьком дома Кирилла Лески. Один из банды Гарича, с которыми, как казалось, замут был исчерпан.

Ствол пистолета говорил об обратном.

Сдохнешь, сука… базарю… завалю…” – вспомнил он угрозу рыжего, утирающего юху в лица.

Двери начали закрываться. Стандартная скорость – как и у других лифтовых кабин. За это время ты можешь успеть плюнуть в уменьшающуюся щель или просто наблюдать, как сжимается по вертикали коридор по ту сторону.

Или… получить пулю.

А точнее, две.

Банг! банг! – рявкнул пистолет, словно из другого мира, выплевывая свинец.

Лицо рыжеволосого, исчезнувшее за сомкнувшимися створками… Два разрастающихся шарика боли в животе…

Сергей осел на пол, моргая. Хотел что-то сказать, но лишь прохрипел…

Теплые струйки бежали к паху, впитывались в одежду…

Он прислонился лицом к грязной обшивке. “Надежды нет” – увидел он нацарапанную надпись. Как загипнотизированный смотрел на неё, пока она не поплыла, растворяясь в темноте…

 

Глава ?.

 

Падение. Полет. Пустота.

Он оказался на берегу озера…

Не было ни паники, ни страха.

Сергей медленно ощупал свое тело, не меняя позы, сидя на корточках у воды неизвестного водоема, слушая пение невидимых птиц…

Никаких ран…

Никакой боли…

Где он?

НИКАКИХ ОТВЕТОВ…

Скалы полумесяцем окружали...

 

24.

Текст в который раз обрывается. Девушка с нетерпением берет следующий лист.

 

25.

 

…Потом начало происходить нечто странное. Контуры объектом, яркость и перспектива перестали быть чем-то непоколебимым и реальным. Медленно, но настырно краски и оттенки растворялись друг в друге, абрисы  теряли формы и грани, берег сливался с водой, скалы таяли, звезды в небе исчезали в мутнеющей черноте.

 Сергей посмотрел на свои руки и увидел пульсирующие светом нити, тянущиеся от запястий и локтей вверх. Словно игрушку, руки невидимого кукловода, поднимали его вверх. Пульсирующие нити, сотканные из невыносимого и слепящего сияния, фиксированные на ключевых точках его тела, звонко вибрировали.

Потом был рывок. Практически неощутимый. Микросекунды движения. И полностью растворившийся мир вокруг, будто бы ведро воды вылили на свежую картину из акварели. 

Свет. Над ним. Он понял, где он…

Он моргнул и сказал: “Нет… Нет… Не надо…”

 

Глава ?.

 

Тело парня доставили в городскую больницу с двумя пулевыми ранениями в области живота.

-    Сердце… - испуганно сказала одна из медсестер.

Каталка с телом застыла в мрачном больничном коридоре хирургического отделения.

Доктор приложил ухо к груди Сергея, но не смог ничего услышать. Сердце безжизненно остановилось. Слева от адамова яблока пульс тоже не прощупывался. 

Начинающее приобретать синюшный цвет тело вкатили в операционную. Кровь на кофте засохла, что несколько затруднило работы ножниц.

-    Быстрее!

Вскоре одежда перестала мешать. Доктор положил левую руку внутренней стороной запястья на грудь Сергея, придавил сверху правой рукой, и начал непрямой массаж сердца. Через каждые пять вдавлений грудной клетки медсестра делала один искусственный вдох рот в рот.

В клинике кроме хирурга Валерия Викторовича, производившего закрытый массаж сердца, работало сегодня еще трое докторов; но двое были заняты на вечернем обходе в другом госпитале, а третий – срочной операцией в соседнем хирургическом отделении.

Оставались только медсестры – однако они не растерялись. Кроме молоденькой практикантки, прижавшейся к шершавой стене операционной и стеклянными глазами наблюдающей за бездыханным телом молодого человека. Из двух круглых ранок на животе, с запекшейся кровью по периферии пулевого отверстия, бежали к паху красные ручейки, растревоженные давлением рук доктора на грудь парня. Кровь скапливалась у ремня и растекалась вдоль него. Бледная медсестра лет двадцати пяти с конопатым лицом промокнула раны ватным тампоном.

Другая медсестра принесла дыхательную маску – облегчающую процедуру искусственного дыхания. Третья, худая бледная особа, подкатила коляску с оборудованием электрокардиостимулятора (ЭКС).

Практикантка, словно забыв обо всем, села на корточки. Её трясло. Но она не могла отвести взгляд от мужественного привлекательного лица парня. Знакомого лица. Неподвижного лица. Маски.

Сердце не подавало признаков жизни. Наступило полное блокирование сердечной мышцы.

-    Клиническая смерть… - прошептала конопатая.

Сестра, обслуживающая ЭКС, казалось, стала еще бледнее, но в тоже время спокойней. Её острое лицо не выдавало никаких эмоций. Электрокардиостимулятор должен был устранить блокаду и увеличить количество ударов сердца от 35 до 80-100 в минуту.

Доктор ввел провод стимулятора в крупную вену ниже ключицы, и молоденькая практикантка отрешенно вспомнила, что эта вена идет непосредственно к сердцу.

Клиническая смерть, клиническая смерть… эти два слова копошились у неё в голове. Она вспомнила определение этого состояния. “Клиническая смерть – терминальное состояние, при котором отсутствуют видимые признаки жизни, угасают функции центральной нервной системы, но сохраняются обменные процессы в тканях.”  Восстановление жизненных функций в этом случае возможно… да… девушка сжала кулаки… медицина знает десятки (или даже сотни) примеров…

 Это не смерть… это всего лишь терминальное состояние… еле сдерживая слезы, шептала про себя практикантка. Но мозг даже здесь возводил барьеры и рушил спасательные башенки из слов, подкидывая памяти новую информацию. Терминальный… Terminalis. С латинского – предел, конец….

Конечное состояние…

Смерть…

Нет, нет, нет…

Один конец провода был введен в венозную систему и оставлен свободным внутри сердечной мышцы. Другой его конец соединялся с маленькой энергобатарейкой – приспособлением, регулирующим деятельность сердца и не дающим ему остановиться.

Парень начал приходить в себя. Доктор прервал массаж грудной клетки – раненый вновь потерял сознание. Дыхательная деятельность прекратилась.

Молоденькая девушка, сидящая на корточках, бессознательно прикоснулась к шраму на запястье. Закрыла глаза и вспомнила лицо Сергея, лицо из прошлого – улыбающееся и красивое, холодное и осуждающее…

Молоденькую практикантку звали… Вика.

Доктор возобновил массаж. Всякий раз, когда жизнедеятельные функции раненого восстанавливались, он тихо шептал “нет… нет… не надо…”. Он был донельзя спокоен и словно хотел что-то попросить.

Доктор не был удивлен. Ни редко при закрытом массаже сердца пациенты приходили в себя и просили уменьшить давление на ребра. Им было больно. Иногда ребра действительно ломались.

Вика нашла в себе силы подняться. Но не больше. Самая старшая медсестер поддержала её – девушка была на грани обморока.

Зрачки Сергея были расширенны, лицо по-прежнему абсолютно спокойное и умиротворенное, пот струился по лбу…

Он снова потерял сознание – клиническая смерть наступила вновь…

Валерий Викторович с усилием возобновил массаж. То что произошло дальше навсегда отпечаталось в памяти всех находящихся в этой комнате. Особенно, у Вики…

Парень открыл глаза и сказал:

-    Нет. Не надо меня спасать… Прекратите массаж. Вы не поймете…. Я хочу вернуться туда… Там хорошо… Там звезды и вода… Не надо… не спасайте меня…

Прозрачная улыбка скользнула по лицу и исчезла. Пульс и сердцебиение снова оборвались.

Шли секунды…

Клиническая смерть сменилась биологической.

Terminalis.

Вика зарыдала…

 

Глава ?.

 

Он снова был на берегу неизвестного озера. Озера, которое может стать его домом. Крики чаек заполнили высоту. Был и еще один звук – чей-то плач, идущий с небес… плакала девушка, и эти всхлипы не были частью этой вселенной… но плач растаял, исчез…

Я мертв, я мертв… стучало в висках, но страха не было.

Небо, бездонное и бесконечное. Вселенная пульсирующий звезд, в скоплении которых он различил глаза… Кати. Он знал, что это её глаза. Сотканные из созвездий ресницы дрожали в абсолютной черноте и пустоте.

-   Я могу дать тебе это… - сказал чей-то голос за его спиной.

Сергей обернулся.

Никого не было, но он узнал этот голос. Опустил веки, скрывая от неба и звезд отражение волн в своих зрачках.

-    Что “это”? – тихо спросил он у пустоты.

-    Целую вселенную для… тоски.

Сергей медленно открыл глаза. Не было ничего. Только глаза девушки. Которую он полюбил, чью улыбку он навсегда сохранил внутри себя. Она. Самая близкая и самая далекая на свете. Он. Искавший любовь, но нашедший смерть. Тоску и воспоминания.

-    Катя… люблю… тебя…

-   У меня нет времени! – голос, казалось, сочился со всех сторон, и в нем появились властные нотки. – Что скажешь?

Сергей опустил взгляд на гладь озера, но и там были голубые глаза Кати, чьи зрачки пыталась, но не могла, исказить вода. Он грустно улыбнулся и сказал:

-    Нет.

 

Глава ?.

 

Он падал.

Не его тело, скорей, его взгляд. И его душа.

В потоке красочных сверкающих спиралей, образов и снов. Его прошлого. Не вверх и не вниз. Не назад и не вперед.

Куда?

Миллионы снежинок и слез. Ореол огня вокруг него бесплодного, вокруг событий и дней, мелькающих и ускользающих в никуда. Он видел себя и Катю, целующихся перед расставанием, слышал её смех, чувствовал её слезы на своих губах… вспышки… калейдоскоп фейерверков и пульсаций…. Её голос… кинопленка, отматывающая назад его время… время, проведенное с девушкой…

…любовь… страх… вечность… казалось, слова обретают плоть, а плоть растворяется в тумане… Стаи прозрачных птиц и разноцветных осколков пролетающий сквозь его несуществующее тело, но обжигающие сознание, которое обрело вес и плотность…

Катя… Катя…

Спирали, линии… дорога из радуги… дождь из золотистых капелек и серебряных бусинок… картинки… он увидел себя с цветами в руках, ждущего Катю… увидел снова её глаза, горящие страстью и осуждением… видел, словно в замедленной съемке, как она целует его в уголок… события, эмоции… которые он не мог контролировать… ни тогда, ни сейчас…

Сейчас? Нет никого сейчас… только этот полет сквозь паутину тьмы и света…

Так больно…

Так невыносимо….

Так легко…

Жаль, что у него уже нет сердца, сердца, которое несмотря ни на что стремиться верить и любить… из года в год кровоточащее от несказанных слов, от прикосновения чужих рук…

Хорошо, что у него уже нет рассудка, рассудка, который так и не дал многим сердцам превратить стон в крик…

…глаза… её губы…

…вулкан из огня… нити света…

…темнота…

…прости…

 

Глава ?.

 

Он отрыл глаза.

Перед ним были стены лифта. “Надежды нет” – знакомая надпись на стене.

Прежде чем он успел собрать обрывки мыслей и немых вопросов воедино, двери открылись.

Он увидел коридор, конца которого не было видно. Черные стены и потолки,  красный шелковый ковер на полу. И двери. Из черного дерева или металла, убегающие вместе с коридором вдаль. Много закрытых дверей.

Сергей встал и шагнул вперед.

 

Глава ?.

 

Из одной из дверей к нему вышел мужчина. Черный льняной костюм, в едва уловимую темно-синюю полоску. Пиджак на распашку, под ним – оранжевого цвета футболка с аббревиатурой “ДДДТ”[1].

Короткие черные волосы зачесаны наперед.

Сергей узнал его еще до того, как человек в черном костюме снял солнцезащитные очки. Черные как нефть зрачки смотрели на парня.

Он зашагал к парню, улыбаясь и нарушая тишину этого места.

-    Я вижу, ты выбрал этот этаж. Что он тебе предлагал? А-а, ничего конкретного… Эти боги всегда предлагают разную муть – вечность, вселенную, скорбь, бесконечную память или созерцание прошлого… И это называется раем? – человек в черном костюме покачал головой, на губах играла осуждающая улыбка. – Скорей, похоже на аналог ада в вашей земной литературе, представляемый в неких примитивных, атеистических образах … Кто выдержит тысячелетнюю тоску? Как можно жить лишь дымкой прошлых стремлений? Это похлеще раскаленных сковородок и кипящих котлов, в которых жарятся и варятся грешники! Они (именно “они”, молодой человек, нет единого Бога или единого Дьявола) не могу вернуть вам любовь, сделать так, что твоя девушка была рядом… Они лишь наполнят твой новый мир тихой музыкой, цветами… но зачем тебе они без неё? Любовь, доброта, верность и так слишком доведены до абсурда, размазаны контуры понятий, слова лишь преломленное отражение сути. “Я верну тебе это!” – кричит один из богов, но не возвращает самого главного – объекта этих чувств. Это как игрушечный поезд, который уже не работает. И ты лишь смутно помнишь, как он носился по миниатюрным рельсам, вызывая восторг на лице ребенка.

Дверь в комнату, из которой он вышел, тихо закрылась. Человек положил руку Сергею на плечо и повел по коридору. Пальцы его нового знакомого были увешаны серебряными кольцами и печатками, на одной из них была изображена игральная карта с джокером.

-    Здесь ты найдешь конкретные вещи. Никаких вселенных и океанов снов… Как там я слышал в вашем мире от одного кутилы? Ах, да… Секс, наркотики и рок-н-ролл!

Мужчина рассмеялся и, увидев улыбку на лице парня, по-дружески хлопнул его два раза по плечу.

Сергей по-прежнему ощущал холод от этих прикосновений, но это было лишь ощущение… не отталкивающее, не притягивающее… словно тело и его чувства были здесь не главенствующими… и он чувствовал, что так и есть.

Какое-то время они шли молча и двери без ручек молча смотрели на них, не отражая на своей полированной поверхности ничего кроме света. Тишину нарушил человек с черными глазами. Он что-то бормотал себе под нос. Сергей понял, что это какое-то стихотворение, но смог разобрать лишь небольшой кусочек:

 

Один скажет: «Рай!»

Другой скажет: «Ад!»

И кто из них прав,

А кто виноват?[2]

 

-   Ты Дьявол? – резко спросил Сергей.

Мужчина рассмеялся. Странный смех, сухой и успокаивающий.

-   Бог. Дьявол. Это лишь слова, выдуманные человеком, чтобы именовать то, о чем они имеют ложное и неполное представление. Но мне приходится использовать их. К тому же, я уже говорил, это не сущности в едином лице. Слишком много работы для одного, понимаешь? Я один из тех, кого вы зовете Дьяволом. Моё имя – Гоорах.  А это всё… - Гоорах обвел рукой коридор. - …мой отель… и ты – мой гость… есть чем заплатить за номер? Может душой? Шучу…  с тысячелетиями моё чувство юмора слабеет…

Они подошли к кабинету.

Дверь открылась сама.

 

Глава ?.

 

Они вошли.

Много серебра и лакированного дерева. Покерный стол. Кожаные кресла. Барная стойка. Картины, статуи…

В кабинете занимались уборкой две обнаженные красотки в прозрачных фартуках. Журнал “Пенхауз” без проб взял бы их к себе. Одна – роскошная блондинка с мраморной кожей; другая – мулатка, ничем не уступающая первой в красоте и сексуальности. Сергей вспомнил рекламу пива “Тенькоф” – мужчина на яхте и две голые девчонки рядом с разным цветом кожи…

Черное. Белое.

Сергей замер. На лице – смущение и неловкость. И, конечно, - восхищение, влечение.

-      Как дела, девочки? - спросил мужчина.

-   Соскучились, Го! – сказала мулатка, смахивая пыль с профиля Сократа. – О-о, с тобой гость! Симпатичный! Здравствуй!

-      Привет! – помахала рукой беленькая.

Сергей с трудом заставлял смотреть на лица девушек, а не на…

-      Здравствуйте, - сказал он и улыбнулся. Трудно было не улыбаться в присутствии богинь, в лицах которых смешались наивность маленьких девочек и умудренность зрелых женщин.

-     Ладно-ладно, - Гоорах хлопнул ладонью по упругой ягодице девушки с мраморной кожей и аквамариновыми глазами. – Лесть и развлечения после… оставьте нас одних…

Грациозно и практически бесшумно экзотические домработницы удалились через дверь за покерным столом в конце кабинета.

-     Присаживайся, - сказал мужчина с черными глазами.

 

 

 

Сигара дымилась в руке Дьявола. Голос мужчины (или существа? …шамига…) – холодный, но в тоже время успокаивающий – отражался от стен помещения:

-     Ты умер. Твое тело, но не твоя душа. Ты находишься на втором слое. Вначале всегда трудно принять это. Но ты справишься. В этом тебе помогут скрытые воспоминания. Вас – людей – начинают готовить еще на первом слое. Некто в соломенной шляпе… а, ничего не припоминаешь? Незнакомец в старом рыбацком плаще и соломенной шляпе. Разговоры без начала и конца. Один из тех, кого мы зовем Проводники. Они предвидят примерное время перехода (смерти) на второй слой и начинают готовить вас к этому переходу, вкладывая в подсознание информацию. Потом эти разговоры кажутся сном, содержание которого не помнишь. Ничего, ничего… пару дней и полученные знания начнут всплывать наружу… и тогда количество твоих вопросов уменьшится. Всё что ты здесь видишь – двери, комнаты, предметы, и даже твое тело – лишь форма позиционирования во втором слое. Так легче дается переход. Адаптация. После ты сможешь отказаться от этого или еще более материализовать пустоту нового мира… Построить декорации к собственным чувствам…

-   Как слова, составленные из кубиков?

Дьявол рассмеялся.

-   Подобные сравнения в его вкусе, - он показал пальцем в потолок и Сергей сразу вспомнил человека с белыми глазами, слезы на его щеках, таким он навсегда запомнился ему – плачущий Бог, чей голос на берегу таинственного озера предлагал ему вселенную...

Его противоположность, человек, чьи глаза казались скоплением абсолютной черноты, улыбнулся. И в этой улыбке не было ничего осуждающего, просто отвержение чужих теорий. Он сказал:

-   Нет абсолютного добра и абсолютного зла. Есть только отражение наших желаний, одни принято считать порочными, другие романтичными, чистыми… Любовь и прочая мишура. Я предпочитаю первые. Как насчет покера?

Сергей посмотрел на зеленое сукно стола и тоже улыбнулся.

-    Принимается!

-    Отлично! Давно у меня не было достойного соперника! – Дьявол хлопнул в ладоши. – Девочки, принесите нам пива! Чешского!

Конец.

 

26.

Все. Чтение окончено.

Она аккуратно складывает листы в папку.

-      Не знаю, что сказать… - она смотрит на парня. – Ты…

-      Не надо. Тебе было интересно?

-      Очень.

-      Это главное.

-      Что со временем?

-      По-прежнему стоит на месте, как пирамиды египтян.

Парень поднимает взгляд и смотрит за спину девушки - пространство за барной стойкой пусто. Не никого кроме них – ни официанток, ни бармена.

В этот момент замолкает и музыка.

-     Что происходит? – спрашивает девушка, понимая, что не получит ответ.

-      Пошли отсюда…

Он стает, накидывает куртку, берет папку.

Они выходят на улицу.

Тьма окутывает всё вокруг. Разглядеть можно лишь асфальт под ногами. Ни огней, ни абрисов домов. Впрочем, нет… над головами – низкое небо, черное и студенистое. Изредка его прорезают вспышки всех цветов колдовской радуги, гаснут и умирают.

-     Что происходит… - повторяет девушка с дрожью в голосе. Это уже не вопрос…

Парень берет её за руку, в голове пульсирует страшная догадка. Он смотрит на здание бара за спиной, потом на черный туман поглотивший всё остальное.

Не говоря ни слова, он идет вперед. Девушка не отстает от него. Вперед… куда? Ничего нет.

Они идут сквозь ночь и ничто около часа (стрелки часов по-прежнему замерли на 01:32).

Впереди появляются огни – увеличиваются, приближаются с каждым их шагом. Прямоугольники света.

Они переходят на бег.

-       Боже… нет… - произносит парень, понимая, что перед ними.

Бар. Из которого они вышли и к которому вернули вопреки всем законам. И он знает – там никого нет, кроме столиком и предметов интерьера, кроме застывших часов и ночи за рубежом окон.

-     Как это возможно… - девушка сжимает его ладонь.

Парень молчит.

Под ногами шелестят обгорелые листки бумаги.

Он поднимает один из них. Почерневшая по краям бумага пачкает руки. Бежит глазами по сохранившемуся тексту.

Это первый лист какого-то рассказа. Автора разобрать нельзя – огонь съел имя.

От названия остался лишь обрывок последнего слова: ”…РАЗ”. Или это самостоятельное числительное?

Парень углубляется в сохранившиеся слова. По тексту на обгорелом листе бегут и женские глаза – девушка робко прижимается к парню и читает.

 

“Я очень надеюсь, что вы не поймете, о чем я говорю в этом произведении. А увидите в нем – просто странный рассказ, пусть и напоминающий несвязанные по смыслу клочки бумаги с набросками.

Ибо, если произойдет обратное: понимание (или согласие со мной) – может искалечить ваше сознание, исказить ценности и, обесценить слова…

Отложите эту рукопись в сторону, если хотите. Потому что, это не рекламный трюк или заверение в знании каких-то недоступных истин с моей стороны. Просто – я не уверен, что это понимание является необходимым, более того, - оно опасно…

Но, процент того, что вам откроется второе дно это произведения – даже не дно, а бездна,  - очень мал. Это скорей книга для одного человека. Для меня. Кодировка символами и словами.

Если вы еще со мной – начинаем. И дальше – никаких объяснений…”

Парень разжимает пальцы – листик планирует под ноги.

Нет, это “…РАЗ” в начале обгоревшего листа - не числительное. Он знает название – БЮРО БЕССМЫСЛЕННЫХ ФРАЗ.

Он смотрит на девушку.

БЮРО БЕССМЫСЛЕННЫХ ФРАЗ.

Название рассказа. Рассказа, о них.

-     Похоже, что автор забросил нашу историю. Он не знает, о чем писать дальше…

-     Ты прав. Или… - она задумывается. - …именно это и есть конец рассказа.

Они возвращаются в бар. Впрочем – возвращаться больше некуда.

Садятся за столик.

 

 

27.

Парень вертит в руках сотовый. На жидкокристаллическом экране:

 

___Имена____

ББФ

 

0001#5

 

Парень с блеском в глазах (страх? азарт?) смотрит на имя и номер. Он напряжен.

Он думает, и слова в голове на удивление четко и правильно стыкуются друг с другом:

Если подумать, вся наша жизнь, попытки найти смысл, разобраться в своих и чужих мыслях, чувствах – не что иное, как звонки в ББФ. А все мы – операторы с различными номерами, дающие ответы сами себе или другим.

Бессмысленные ответы.

Вся наша жизнь – рассказ, состоящий из обрывков воспоминаний.

Всё неподвластное пониманию, но обретшее форму и определения, – лишь фантазия, обманка.

Аминь.

Парень включает громкую связь.

-   Бюро Бессмысленных Фраз приветствует вас, - говорит металлический голос. - Напоминаем, что наша справочная служба отвечает лишь на бессмысленные вопросы. Оператор 213sf на линии. Слушаем ваш вопрос…

-    Я бы хотел спросить... для начала…

-   Жесткие количественные рамки, - перебивает его оператор 213sf. – Один вопрос. Следующий дозвон по стандартному тарифу, дублирующиеся операции.

Девушка смотрит на парня. Во взгляде – непонимание. Тот жмет плечами.

-     Хорошо, - говорит он оператору. – Тогда такой вопрос… - он сделал паузу, формулируя. – Какие вопросы имеют смысл?

 Виснет тишина – легкое шипений плохой связи.

-     Инструкция 2gw34, - говорит голос робота-оператора, словно озвучивая процессы в нем протекающие. – Подождите… переподсоединение…

Раздается щелчок щелчок. Из динамика льется дурацкая песенка под незатейливую мелодию. Звук был похож на запись, считываемую иголкой звукоснимателя с пластинки.

 

Мы начинаем свой рассказ

Бюро Бессмысленных Фраз

Покажет жизнь без прикрас

Вопрос ваш важен для нас…

 

Щелчок.

Треск.

-    Рады слышать вас, - говорит приятный живой мужской голос. – Повторите, пожалуйста, ваш вопрос.

-     Какие вопросы имеют смысл?

Пауза.

Треск.

-     ТЕ, НА КОТОРЫЕ НЕТ ОТВЕТОВ…



[1] ДДДТ- День Другой, Дерьмо Тоже. Из романа Стивена Кинга “Ловец Снов”

[2] Отрывок из того же стихотворения, приведенного в начале рукописи в качестве цитаты.