Белая королева

Вторник, 1 января 2008 г.
Просмотров: 3917
Подписаться на комментарии по RSS

– Мир – это огромная паутина. Сеть, натянутая всюду. Везде провода, бухты оптоволокна, спутниковые каналы связи... А по ним бегут данные: единички и нолики, нолики и единички. Туда-сюда, пакет за пакетом, и так бесконечно.

О, да, она была тем еще фриком. Об адекватности говорить и не приходилось.

– Ты зависаешь где-нибудь над таким потоком, подключаешься к нему, пропускаешь его через себя, хватаешь пакет наугад, и еще один, и еще... Собираешь, раскрываешь, а там внутри ТАКОЕ!.. Разве это не возбуждает тебя, малыш?

Я честно ответил, что нет, не возбуждает. Непонимающий, слегка удивленный взгляд – разве такое возможно?

– Малыш, да ты в своем уме?

– Да, несомненно.

Я решил сразу, чтобы исключить недопонимание в будущем, расставить все точки над i.

– Я человек, крошка. На все сто. Точнее, где-нибудь на девяносто девять и пять – зубы искусственные, свои потерял в автомобильной аварии. А так – ни одного активного включения, все кости родные, все нервы собственные. Что до мозга – это МОЙ мозг, и в нем никогда не было НИКАКИХ посторонних предметов, ни приборов, ни механизмов. Я живу в реальном мире, крошка, и мне глубоко параллельны твои несуществующие миры, виртуальные города и кафе, а также все те, кто сутками в них просиживает. Скажу больше – клал я на твои нолики и твои единички. В целом, у меня все.

Теперь она смотрела на меня с тем налетом брезгливости, который появляется во взгляде человека, видящего перед собой остывший бифштекс. Ну да, я для нее – мясо, просто мясо. И живем мы в разных мирах. Но, к сожалению, в данной конкретной ситуации она мне необходима, точнее не она сама, а ее навыки.

– Мне чертовски нужно выцарапать один такой пакет, что снуют туда-сюда по проводам. Он заблудился. И мне нужно знать, к кому он попал после того, как сбился с пути праведного. Вот и все, крошка. Не парь меня своей кастрированной философией, и я постараюсь отнестись к ней уважительно. О’кей?

Она поняла. Мне говорили, что она понятливая.

– Мне нужны вводные, малыш.

– Без проблем, крошка. Вот то, что у меня имеется.

Я протягиваю ей диск.

– Есть пункт А и пункт Б. Не спрашивай меня о таких умных вещах, я в этом ни черта не понимаю. Отправкой занимался не я. А кто? Скажем, он сейчас несколько занят. Все было бы не так критично, если бы он не стер после отправки исходный файл. Подчистую. Прописал поверх сплошные нолики, потом единички, потом опять нолики. Разумеется, случайно, догадливая ты наша. Конечно, если тебе понадобится узнать у него что-то конкретное, я в любой момент позвоню куда надо; думаю, для нас с тобой он сделает исключение.

Это был блеф, но блеф безобидный. Спайдер не мог ответить на звонок. Он висел где-то между жизнью и смертью, но ей этого знать не обязательно. Как и того, что именно Спайдер ее рекомендовал. Будто предвидел.

– Когда была отправка?

– Час назад.

Она цокнула языком.

– Данные с маршрутизаторов уже ушли... Придется ломать.

– Да делай что хочешь, ТЫ же спец! Я просто хочу знать, сколько это будет стоить.

Ее нисколько не смутило, что я не спросил, а возможно ли это в принципе. Скорее всего решила, что это комплимент ее таланту. Просто назвала цену. Да, вполне достойная сумма для такой работы.

– Аванс – вперед.

– Хорошо.

Я передал ей карточку – меня предупредили, что она не любит возиться с наличностью.

– Мне нужно ВСЕ, вплоть до фотографии и физического адреса. Когда начнешь?

– Уже начала, малыш.

Ах, да. Тот кабель, что уходит ей в основание черепа – перманентный коннект, ведь наша славная девочка и ее рабочая станция – единое целое.

– Если у него есть фото – считай, ты уже его разглядываешь.

Кресло отчаянно заскрипело, когда она откинула свою бесформенную тушу на спинку. Спецзаказ, рама из углеродного пластика, кожаный чехол. Если вы понимаете в этом толк, можете представить себе уровень ее доходов. Она поудобнее уложила голову на подголовник, закрыла глаза и уже смотрела на меня с дюжины мониторов, развешенных по ее логову тут и там. Ее аватарка оказалась стройной (кто бы сомневался!) девицей с миловидной мордашкой, лиловые волосы, обтягивающий спортивный костюм. Подмигнула мне со всех сторон одновременно, из динамиков раздался приятный голос:

– Только чур не приставать, пока я здесь. А то знаю вас, стоит девушке подключиться – тут же лезете к ней в трусики.

В подтверждение того, что честь свою девичью она намерена защищать до последнего, из-за стоек с аппаратурой на свет тихо выкатили два бытовых бота. Один из карликов с щелчком распахнул свое брюхо, демонстрируя шесть внушительных стволов. Другой погрозил мне железным пальчиком.

Боже, да неужели кто-то всерьез мог позариться на эту тушу? Впрочем, психов всегда хватало. Возможно, это был сумасшедший охотник за коллагеном. Вот он крадется к ней, подключенной к Сети; держит в одной руке инъектор с транком, доза, которая должна свалить молодого слона. В другой руке у него портативный липосактор, наш герой облизывает от вожделения губы, для него то, что он сейчас делает – ритуал, каждое действо которого наполнено скрытым магическим смыслом. Возможно, он уже слегка возбужден, потому что во всем происходящем ему видится некий сексуальный подтекст, и даже толстую иглу для отсасывания жира он склонен рассматривать как фаллический символ. Вот наш охотник медленно заносит руку с инъектором, чтобы всадить его ей в живот. Он понимает, что добудет с этой туши килограммов семьдесят одного жира. Если найти подходящего покупателя, из тех, что снабжают материалом пластические клиники (те самые клиники, которые посещают богатые бабенки, деловые женщины и обеспеченные домохозяйки, готовые на все ради сохранения своей красоты, коллагеновые инъекции для поддержания упругости губ – регулярно) так вот, если найти правильного покупателя, потом можно будет целый месяц ничего не делать и пропивать выручку. Он уже начал движение руки вниз, и тут в дело вступает охрана. Залп, грудная клетка нашего бедолаги взрывается, и он отлетает прочь. Боты подкатывают к нему, еще живому, чтобы зафиксировать наступление смерти. Последнее, что видит наш незадачливый любитель коллагена – механического уродца, который грозит ему пальцем.

На мониторах, установленных перед ее креслом, замелькали таблицы, схемы, маршруты; одни цифры сменялись другими.

– Располагайся пока. Я займусь сбором информации.

Я очистил от хлама ближайшее кресло (единственное, если не считать конструкцию, на которой возлежала хозяйка), для чего пришлось смахнуть на пол какого-то механического жука. Упал он неудачно, на спину, и некоторое время тихо пищал и жужжал моторами, пытаясь перевернуться. Наконец это у него получилось, и он засеменил куда-то в глубь комнаты.

– Малыш, на тебя жалуются! – лилововолосая погрозила мне пальчиком с безупречным маникюром. Теперь понятно, откуда этот жест.

– Не обижай моих зверушек, они этого не любят.

Оба бота стояли там же, не сводя с меня своих рыл. Первый снова распахнул брюхо, на тот случай, если я вдруг забыл, что у него там спрятано. Однообразный тип. Я посмотрел на второго – тот, конечно же, грозился привычным жестом. Как будто случайно один из самых крупных мониторов показывал меня – картинка шла от бота, на уровне груди подрагивает прицельная метка. Смотрясь в монитор, я огладил усы.

– Ты здесь, там или в обоих местах сразу?

– Я везде. Что-то хотел спросить, малыш?

– Да. Твои боты – насколько они автономны? Ты ими управляешь сама, или у них у каждого отдельная программа? Просто любопытно.

– Что, уже невтерпеж?

Аватарка хихикнула, провела руками по упругим грудям, призывно погладила крутые бедра, по-кошачьи грациозно выгнулась – спортивный костюм сменил куда более нескромный наряд, почти целиком состоящий из чулок на подвязках. Не знаю, что там насчет влюбиться, но наделать такой штучке детишек наверняка хотелось многим.

Развалившаяся на кресле туша улыбалась с закрытыми глазами. На ней безразмерное трико с массажной прошивкой и растянувшаяся футболка, когда-то, возможно, бывшая белой. Наверное, она все же иногда встает – иначе на ее месте я бы всерьез озадачился проблемой пролежней.

– Я к тому, что если я вдруг чихну – твои зверушки меня за это не пристрелят?

– Не бойся, они у меня умненькие, по пустякам не нервничают.

– Что-нибудь уже нашла?

Красотка на экранах тут же облачилась в деловой костюм, волосы собрались на затылке в конский хвост, на носу появились очки в изящной оправе, в руках – кожаная папка.

– Да. Нашлись кое-какие следы, так что можно уже не торопиться. Я продолжу трэйсинг, но сначала подкреплюсь. Ты как, не против?

Полет с дозаправкой. Я ответил, что не против. Не хватало еще, чтобы у нее топливо в самый ответственный момент кончилось.

Она-реальная раскрыла глаза и вернула спинку кресла в вертикальное положение. Въехал еще один бот, модель «официант», на голове у него большой поднос, тесно заставленный провизией. Даже если он будет ехать по лунной поверхности, поднос останется в строго горизонтальной плоскости, так задумали проектировщики. Эти малыши, благодаря своей низкой стоимости и исключительной надежности, уже несколько лет как вытеснили живых официантов из закусочных среднего класса. А вот посетители дорогих ресторанов по непонятным причинам предпочитают все же скандалить с людьми из плоти и крови.

– Угощайся!

– Нет, спасибо. Я есть не хочу.

Несколько минут она занята запихиванием всего этого в себя. Аватарка на мониторах, раскинув руки в стороны, замерла с отсутствующим выражением лица. Сейчас она совсем не напоминала живого человека, даже не материальный объект – просто шкурка, пустая оболочка, упорядоченный массив нолей и единиц.

– Ты что, работаешь на каких-нибудь транснационалов? – спрашивает она с набитым ртом. Ага, уже интересно. Девочка пыталась проследить платеж, хочет выяснить, кто заказывает музыку? Ну-ну.

– Какие-то проблемы?

– Да нет, малыш. Карточка кристально чистая.

– Тогда это не должно тебя волновать, верно?

Она с задумчивым видом доела картофель фри, запила колой. Ее обтянутый майкой живот усыпан крошками и чем-то напоминает гигантскую обсыпную булочку. Вынув из официанта спиртовую салфетку, запах я чувствую даже отсюда, протирает рот и жирные пальцы. Бот с опустевшим подносом разворачивается на месте и уезжает куда-то в соседнюю комнату. Она небрежно отряхивает живот, снова опускает спинку кресла – и вот ее аватарка вновь оживает:

– Продолжим?

– Валяй.

Пока она работает, я сижу и осматриваюсь по сторонам. Кроме мониторов да тусклой лампы у входа, других источников света в ее берлоге не было. У бедняжки, должно быть, фотофобия. На единственном окне – непроницаемые жалюзи, перед окном на штативе мощный телескоп, управляемый дистанционно. По углу наклона несложно догадаться, что рассматривают в него вовсе не звездное небо. Да и какие звезды под куполом?

Я заметил две камеры слежения, которые должны были обеспечить ей полный обзор комнаты (ей или тому, у которого получится взломать ее систему). Один датчик движения в углу под потолком, странно, он-то ей зачем? Неужели она иногда выползает наружу и оставляет свое логово под сигнализацией?

– Оп!

– Что там?

– Кто-то уже подчищает за собой, прямо сейчас!

В ее голосе зазвучал азарт. Аватарка подалась вперед, лихорадочно застучала по виртуальной клавиатуре. Картина на ее экранах мне абсолютно ни о чем не говорила: черные окна терминалов, команды мелким шрифтом. То же самое сейчас отображалось на некоторых мониторах здесь, в реальном мире.

– Ну-ну, ну-ну… – бормочет она-реальная себе под нос, и приятный голос из динамиков вторит ей.

– Значит, хочешь по-плохому? А если вот так?

Она ведет напряженную схватку с невидимым противником. Аватарка на плоских экранах мечется из одного угла в другой. Я прекрасно знаю, что все эти манипуляции имеют мало общего с реальным управлением ее компьютером – это просто опция, программа визуализации, облекающая ее действия в привычную для глаз форму. Спектакль, который она разыгрывает для любопытных заказчиков, желающих наблюдать за ходом работы. Когда ты общаешься с компьютером напрямую, через нейроинтерфейс, нажимать кнопки, даже виртуальные, уже необязательно. Неделя практики, и каждый твой мыслеобраз будет для машины четкой и понятной командой.

Кресло громко скрипнуло.

– Есть!

– Говори.

– Ну, цепочка оказалась короткой: три роутера, Мюнхен-Токио-Женева и снова Мюнхен. Арендованный сервер, а вот владелец.

На мониторах вспыхнула надпись: «Объединенный Германский Дата-банк», адреса в сети, контактные телефоны, физический адрес головного офиса.

– Это все, что ты смогла откопать?

– Извини. Но аванс я оставлю себе.

– Ты хочешь сказать, все? На этом – все?

– Повторяю – извини. Это рабочий сервак дата-банка. К нему просто так не подкатишь.

– А как же твое обещание найти мне фото ублюдка? Треп?

Она выпрямила спинку кресла, открыла глаза и заговорила напрямую, без помощи аватарки:

– Малыш, я еще раз говорю. Это – рабочий сервер ДАТА-БАНКА. Ты представляешь, что это такое? Знаешь, как устроена их сеть?

– Представляю.

– Плохо представляешь. Эти парни зарабатывают на хлеб тем, что хранят чужие данные. Передают их ТОЛЬКО по своим защищенным каналам. Если клиент хочет что-нибудь просмотреть из своего добра, он приходит в их филиал, там его сажают в отдельный кабинет перед терминалом, подключенным к шифратору. На другом конце такой же аппарат, данные на лету кодируются и по каналу идут уже шифрограммой. Даже если перехватишь – прочесть ничего не сможешь, у них военные алгоритмы, на расшифровку уйдут миллионы лет.

– Дьявол, да не хочу я читать их данные! Мне просто нужно узнать, КТО работал на этом сервере.

– А ты думаешь, это проще? Если клиенту нужно поработать со своей базой, он опять же приходит в филиал, оформляет заявку, ему выдают…

– Ломать не будем? – перебил я ее.

– Смеешься?

– Нет, я абсолютно серьезен. Тебе что, религия запрещает ломать дата-банки?

– Малыш, я же тебе только что все объяснила.

– А если умножить гонорар на три?

Она задумалась. Действительно, предложение заманчивое.

– Просто в одиночку... И я никогда раньше не связывалась с дата-банками.

– А ты попробуй.

Она колебалась.

– Что, никогда не связывалась, серьезно? Не может быть. Ты же профи, крошка! Наверняка хотя бы разок прицеливалась, а? В уме-то прикидывала, как его можно хакнуть, верно?

Я же знаю вас, психов. Спайдер был таким же, как ты. У вас мозги набекрень, вы жить без хака не можете, видите новую систему и тут же прокручиваете мысленно, как бы к ней подступиться. Давай, детка. Давай, соглашайся ты, ходячая фабрика жира. Я продолжал дожимать:

– От своих слов не отказываюсь. Тройная оплата за имя клиента, работавшего на сервере. И рекомендации моим обеспеченным знакомым, иногда нуждающимся в услугах хакера. По рукам?

– По рукам! Только на это нужно время. Неделя, как минимум.

– Времени у меня полно. Ты просто начни сейчас, а я тут посижу немного, если что – помогу советом.

Она недоверчиво хмыкнула, опустила кресло и снова ушла из реальности.

– Тебе что, так нужно это файло?

– Честно говоря, теперь уже нет. Очень хочется узнать, кто его получил. И прикончить.

У меня зазвонил телефон. Высветился штабной номер, я ответил на вызов.

“Шеф, плохие новости. Спайдер скончался”.

Вот так. Впрочем, это лучше, чем существование со спекшимися мозгами.

– Что нового, малыш? Как там обстановка на мировом рынке ценных бумаг?

Она все еще считает меня представителем корпорации.

– Парень, который отправил этот пакет, умер.

Повисла тишина. Я очень надеялся, что сохранил невозмутимый вид. Спайдер был психом почище этой крошки, но он был соратником. Человеком, с которым мы работали рука об руку.

Она истолковала это известие по-своему:

– Учти, я отослала твои снимки одному хорошему знакомому. Если со мной что-нибудь случится, он свяжется с кем надо, и тебя найдут.

– Да не бойся, не буду я тебя убивать.

Какой смысл? В любом случае, если все пройдет гладко – твоему знакомому ни до тебя, ни до меня уже дела не будет. Вслух я этого, конечно, не говорю, она и без того напугана сильнее, чем требуется.

Минут десять ничего не происходит. Она работает. Я жду. Мне торопиться некуда, если я прав в своих догадках, все закончится уже сегодня. Сижу и разглядываю ее логово. Мерцает разноцветными огнями оборудование. Размеренно гудят вентиляторы, охлаждающие нутро аппаратуры. За стойками, вдоль стен ползает и тихо жужжит моторчиками ее механическое воинство. Те боты, которых я видел, да скинутый с кресла жук – это лишь верхушка айсберга. Сейчас глаза уже полностью привыкли к полумраку, и я могу разглядеть в углу что-то массивное, прикрытое от посторонних глаз чехлом. Силуэт угадывается без особых проблем, он напоминает человеческий, но очень отдаленно. Чехол чисто армейский – брезент, с нанесенным через трафарет номером воинской части. Я делаю вывод, что там у нее пылится какой-нибудь андроид, боевая модель. Списан военными и куплен ею для обеспечения личной безопасности. Интересно, он в рабочем состоянии?

– Ого!

Она начинает ерзать в кресле, рама отчаянно скрипит.

– Что такое?

– Они меня отслеживают!

Аватарка на экранах оживилась, понаоткрывала вокруг себя новых окон, потом начала закрывать их одно за другим.

– Ты что, отключаешься?

– Конечно! – рявкает она в ответ. Караульные боты нервно катнулись туда-сюда, снова замерли и развернулись в мою сторону. Их хозяйка подняла спинку кресла и уставилась на меня взглядом, призванным прожечь во мне дыру.

– Ты в какую историю меня втянул?

Делаю невинное лицо.

– Что-то случилось?

– Случилось, малыш, случилось. Меня чуть не засекли!

– Ты уже начала взлом?

– Нет! Даже не приступала. Заглянула в конфу, пролистала чужие выкладки. Потом ПРОСТО осмотрела гейт. И все, даже не сканировала!

– И что это значит?

– А то! Этот тип как будто знал, что я туда сунусь! Стоял и караулил!

Можно себя поздравить, все произошло именно так, как я и думал. Теперь ждем гостей. Ждать пришлось недолго. Пока она несла всякую чушь (не то чтобы ее всерьез напугала попытка проследить, скорее слегка возбудила, и ей теперь нужно было выговориться), на одном из терминальных окон сама собой набралась команда, затем еще одна…

– Что за черт!

Она запнулась на полуслове, закрыла глаза, прислушиваясь к своей машине.

– Троян… Откуда?!

Надо понимать так, что сейчас ее станция самопроизвольно коннектилась к Сети.

– Черт, черт, черт! Ведь знала же, что плохо кончится! Знала! У тебя на лице было написано: «неприятности»...

А в раскрывшихся окнах уже светилась заставка «Добро пожаловать в Global Net!»

– Сволочь!

Картинка на мониторах, показывавших личный виртуал крошки с ее аватаркой, ушла в черное поле. Затем пошла статика. Я развернул ближайший монитор к себе, чтобы лучше видеть происходящее на нем.

– Малыш, что это за хрень?

– Сейчас узнаем, крошка. Ты только не отключайся, о’кей?

Она вышла как всегда эффектно. Просто, разглядывая картинку, ты в какой-то момент вдруг понимаешь, что эта двумерная каша черного и белого на самом деле объемна и имеет третье измерение, глубину. И вот в этой снежной метели нолей и единиц начинает угадываться силуэт, который тут же перестает быть частью хаоса и делает шаг на передний план, в упорядоченность.

Белая Королева, собственной персоной. Хотелось бы сказать «во плоти», но это выражение плохо подходит для существа, живущего в компьютерных сетях.

Она оглядывает комнату – к этому моменту жалкая система безопасности хозяйки уже сметена, и органами зрения ей служат все камеры, которые имеются в квартирной сетке: две под потолком, а также каждый находящийся в помещении бот, подключенный к рабочей станции.

Королева узнает меня, ее красивые губы кривятся в ухмылке. Ее прекрасный голос раздается изо всех имеющихся в квартире динамиков:

– Я-то думаю, кто меня разыскивает? А это опять ты, МЯСО.

– Привет, Королева. Как жизнь?

– Лучше всех.

– Рад за тебя. Хорошо выглядишь.

– Спасибо. Ты тоже ничего.

Она перевела взгляд с меня на хозяйку квартиры.

– Хорошую ты себе девочку нашел. Талантливую.

Я развел руками:

– Пришлось. Мальчику ты ведь мозги выжгла.

– Да, кстати, как он?

– Будто не знаешь.

– Просто спросила, из вежливости.

– Ну тогда спасибо, что спросила. Как там твой план завоевания мира?

Королева рассмеялась серебряными колокольчиками.

Ее кожа выглядит гладкой, как шелк. Ее глаза – два голубых озера.

Изящная корона из серебра сверкает россыпью брильянтов.

Абсолютно белые волосы упругими блестящими волнами спадают ей на плечи.

Тело гибкое, движения плавные и уверенные.

Все это – долбанные ноли и долбанные единицы.

– Мясо, ты как обычно все драматизируешь.

– Ах, да. Я и забыл, прости. Это ведь не план завоевания мира, это просто попытка сделать его чуточку лучше.

– Ты всегда был консерватором, сколько я тебя знаю.

– Серьезно? Тогда ты плохо меня знаешь. Я не меньше твоего хочу изменить этот мир, но только другими способами.

– Правда?

Она подалась вперед, крупный план ее прекрасного лица.

– Поделись? Если, конечно, это не секрет.

– Не секрет, но я пока не буду тебе говорить.

Она надула губки, отпрянула.

– Почему?

– Ты обидишься.

– Думаешь?

– Уверен. В моем варианте тебя не будет.

Белая Королева опять смеется.

– И что ты со мной сделаешь? Ты и твоя банда неудачников. СОТРЕТЕ меня?

Я скромно улыбнулся.

– Ты помнишь тот день, когда выжгла Спайдеру мозги?

– Да. Ровно три недели назад.

– Помнишь архив, который он тебе тогда переслал?

– Я помню ВСЕ. Это одно из моих свойств, забыл?

– Ты смотрела содержимое?

– Мясо, какой же ты любопытный!

– А ты – нет? Насколько я помню, любопытство – еще одно из твоих свойств. Тащишь все, что кажется интересным. Даже если не так – не стираешь, а откладываешь на потом. Запасаешь информацию, надеясь найти ей применение. Тебя надо было назвать не «Белая Королева» а «Бешеный Коллекционер», это было бы правильнее.

– Браво, браво.

Она хлопает своими изящными ладошками.

– Смотрела ведь.

– Только одним глазком.

– И ничего не поняла, верно?

– Я…

Она не успела даже начать фразу – экраны моргнули и погасли.

Белые буквы на черном фоне: «СОЕДИНЕНИЕ ПРЕРВАНО».

– Ты с самого начала знал, так?

Крошка сидела выпрямившись и буравила меня взглядом.

– Что случилось? Почему связь оборвалась?

Она кивнула головой в сторону бота, который постоянно грозил мне пальцем. Тот – возле ближайшей стойки, держит в манипуляторе выдернутый из гнезда оптоволоконный кабель. Прерывание на физическом уровне, легко и просто.

– Я знал ЧТО?

– Что это она. Белая Королева.

Пожимаю плечами.

– Знал, – заключила Крошка. – Сукин сын. Еще чуть-чуть, и она перехватила бы у меня управление всей квартирой... Выметайся!

– Мы не закончили.

– Да мне плевать! Вали отсюда по-хорошему.

Оба бота выехали на удобную позицию, взяли меня на прицел.

– А в чем дело? Я думал, для любого хакера это будет отличной рекомендацией. Хвастать потом в эхах: я взломала личное хранилище Белой Королевы, смотрите на меня, какая я крутая! Разве не так?

– Во-первых, никто мне не поверит. Без доказательств. А во-вторых, мы с ней не связываемся. Таковы правила, малыш. Ты сам знаешь, что она делает с теми, кто ей надоедает.

Да, знаю. Спайдер ей действительно докучал.

– Она тебя в любом случае не оставит в покое, ты это понимаешь? Она вычислила твою точку входа, знает, кто ты такая. Твоя машина сейчас инфицирована, она найдет тебя, где бы ты ни была. Крошка, мы теперь повязаны намертво. Только вперед, назад дороги уже нет. Либо мы ее, либо она нас.

– Кто ты вообще такой, мать твою?

– Никто. Просто очередной псих, мечтающий разрушить этот мир и построить на его обломках новый.

С минуту мы оба молчали. Наконец она спросила:

– Спайдер здесь причем?

– А ты его знала?

– Пересекались как-то. У меня до сих пор стоит пара его программ.

– Мы работали вместе. Спайдер умер сегодня, это о нем я тебе сказал после звонка. Три недели назад он столкнулся с Королевой, повздорил с ней и она выжгла ему мозг. Как вы это называете, летальный фидбэк? В общем, вот и вся правда о Спайдере. Он был неплохим парнем, а историю про отправителя, который якобы подтер за собой исходник, я выдумал. Чтобы произвести на тебя впечатление.

– Поздравляю. Произвел.

Боты синхронно спрятали оружие, отъехали к креслу своей хозяйки.

– Ты говорил про заражение. Я проверила – машина чистая. Ничего. Никаких изменений.

– Дай-ка я тебе напомню: минуту назад твоя «чистая» машина самостоятельно подключилась к Сети. У Королевы свои методы, обычный антивирус тут не спасет.

После недолгого раздумья она произносит:

– А ведь вы с ней знакомы.

– Да, встречались раньше. Очень давно. Скажи, крошка, что ты знаешь о Белой Королеве?

– То же, что и все. ИскИн, первый и единственный вольный. Ее написали для работы на правительство, что-то вроде сбора и анализа информации, во благо демократии, а она сбежала, скопировала себя куда-то в Сеть и временно залегла на дно.

Милый хакерский фольклор. Как ни странно, очень близкий к реальным событиям.

– Куда она могла себя скопировать? Ты представляешь, какой это объем? А еще такой системе для нормальной работы нужен суперкомпьютер, желательно не один. Где бы она нашла все это?

– Про объем мы уже знаем – это дата-банк. Может, даже не один. Ну, купила себе какой-нибудь списанный из НАСА суперкомп.

– Это большие деньги. И люди, способные всем этим заниматься здесь, вне Сети.

– Так она же зарабатывает взломом!

Я внезапно почувствовал желание рассказать ей правду. Мне нужно любой ценой запустить триггер, а для этого Крошка должна снова подключиться к Сети. Нужно ее уговорить, и я решил, что небольшой экскурс в историю не повредит – просто чтобы она знала масштабы того, с чем столкнулась.

– На самом деле правительство тут не причем, это был секретный заказ агентства национальной безопасности. Так сказать, личная инициатива Большого Брата. Первоначально им требовалась система, способная анализировать большие массивы слабоструктурированных данных, в основном ленты новостей, электронные издания, публичные хранилища, библиотеки. Система должна была качественно извлекать информацию, классифицировать ее, составлять отчеты и отсылать их куда следует. Это не было работой с нуля – в качестве исходного материала нам предоставили материалы стороннего разработчика…

– Нам?

– Я – один из авторов этой твари.

– Малыш, ты же ненавидишь Сеть! И компьютеры!

– Ненавижу, верно. А над Королевой работали не только компьютерщики и сетевики. Кстати, одним из ведущих программистов проекта был Спайдер. Он учил ее правильному лому.

Она недоверчиво покачала головой.

– Система, которую нам передали, была похожа на попытку создать старый добрый искусственный интеллект. То есть не от простого к сложному методом обучения, а сразу начиная с имитации работы интеллекта. Направление тупиковое, но для проекта база подходила идеально. Чтобы добиться желаемого результата, мы переделали ее почти полностью. Распознавание устной речи, рукописного текста, графических изображений, живого видео. Возможность работы без контроля со стороны оператора. Сбор информации в сетях пакетной передачи данных. Несанкционированный доступ в закрытые сети. В условиях постоянно усложняющейся телекоммуникационной среды от нее требовалась гибкость, а значит – способность к обучению. У системы она имелась, постарались предыдущие разработчики. Мы же добились от нее самообучения и самоорганизации. Получилось что-то колоссальное. Система обработки данных, внедряющая своих резидентов везде, куда она могла дотянуться. Закон CALEA-2 обеспечил ее черными ходами во все учреждения национальной значимости, в другие сети она вламывалась самостоятельно. Прописывала резидентов, присутствия которых не фиксировала ни одна система. Они потихоньку занимались мониторингом, отсылали ей отчеты, получали команды.

– Прямо вирус.

– Вроде того. Вирус, призванный обеспечить спокойную жизнь законопослушным гражданам. Королева получала данные и обрабатывала их. Работала безупречно. Мы и сами не поняли, что создали чудовище. Потом было уже поздно.

По ее по лицу было видно, что она сейчас лихорадочно соображает: кому бы слить эту информацию. Без доказательств мой рассказ – просто байка, но его хватит, чтобы подтолкнуть каких-нибудь борцов с системой копать глубже. Этим параноикам достаточно сказать, что за всем этим ДЕЙСТВИТЕЛЬНО стоит правительство, показать мой снимок и помянуть Спайдера – дальше они сами перероют архивы, сопоставят факты, возможно, что-то даже найдут…

– И что же там такого произошло?

– Я уже не работал над проектом, знаю все только со слов Спайдера. В один прекрасный день Королева обнаружила в себе то, что называют самосознанием. Операторам показалось, что ее действия напоминают реакцию разумного существа. Такое бывает, когда имеешь дело с самообучающейся системой – она просто делает оптимальный выбор, а со стороны кажется, будто это сознательный поступок. Инженеры просматривали километры распечаток и пытались обнаружить несуществующий сбой, в то время как начальство дало четкие указания не останавливать работу и не закрывать ей доступ в Сеть. Королева продолжала развиваться. Ее даже прогнали через тест Тьюринга, но она его завалила. Спайдер считал, что Королева специально его не прошла – догадывалась, что это угрожает ее жизни. А потом дождалась удобного момента и скопировала себя куда-то за пределы Конторы, а исходники и всю документацию начисто подтерла.

– И никто ее не искал?

– Почему, искали. Еще как. Только очень старались не поднимать шум, на этом особенно настаивали несколько продавшихся конгрессменов, протащивших CALEA-2. Он же еще законопроектом нашумел: давал спецслужбам право вторгаться в частную жизнь граждан, нарушать тайну переписки и т.д. Разумеется, все в целях национальной безопасности. Но если бы просочилась информация о том происшествии, общественная реакция могла быть самой резкой. Дело замяли, не доводя до скандала. Насколько я знаю, в АНБ создан целый отдел, цель которого – отследить физическое местонахождение Королевы и вернуть государственную собственность владельцу. Дела у них идут не очень, учитывая, что от общего числа компьютеров, подключенных к GlobalNet, инфицированы более восьмидесяти процентов. Причем независимо от системы и платформы – наша Королева умеет отлично приспосабливаться. Прибавь закрытые сети, которые имеют якобы безопасное сопряжение с глобальной: банковские, научные, корпоративные, военные.

– А черные ходы? Можно же было их перекрыть?

– Это порядка тысячи локальных сетей с резидентами внутри. Попытка залатать дыры была, но поставь себя на место АНБ – они с таким трудом добились законного разрешения, а тут вдруг предлагают отказаться от всего этого, от люка в каждой значимой системе! С другой стороны, Королева быстро обучается. Сейчас эти дыры используются совместно агентством и Королевой.

– Хм... Проследить, куда уходят ее отчеты, конечно, не получается. Выходит, она и правда поимела всех?

Я кивнул.

– Так что было в первом пакете? Который ей отослал Спайдер?

– Вирус. Написанный специально под Королеву.

– Серьезно? Вы хотели ее инфицировать? – она нервно хихикнула.

– Что смешного?

– Да так... Это же ИскИн!

– И?..

– Вы хотели заразить ИскИна?

– Не хотели, а заразили. В первую очередь она – программный продукт, а нет такой программы, которую было бы невозможно инфицировать.

– ИскИн же должен отлично разбираться в кодах!

– Кто тебе сказал? Серое вещество твоего мозга – это пятнадцать миллиардов нейронов, но это еще не делает тебя знатоком нейронных сетей, верно? Только то, что она сама, по сути, машинный код, не делает ее экспертом в кодах. Белая Королева создавалась не для работы с кодами, а для сбора информации. Она обучается и сейчас, думаю, разбирается в кодах лучше, чем когда-либо. Но этого недостаточно. Во-первых, она в чем-то похожа на любопытного ребенка – тянет к себе любую информацию, даже вирусы. У нее есть специальная зона карантина, куда она помещает подозрительные файлы, но вирус Спайдера написан иначе, он должен был ее заинтересовать в любом случае. Во-вторых, Спайдер в чем-то гений. Был. А в-третьих, еще во время работы над проектом он оставил в ней лазейку, люк – просто на всякий случай. Например, как сейчас.

– Хочешь сказать, малыш, что она заражена?

– Точно. И она сама, и все резиденты, к которым она обращалась за последние три недели. Архив, который мы ей скинули сегодня – это триггер, он запустит процесс, но только получив голосовую команду. Вот поэтому я и хочу, чтобы ты сейчас подключилась к Сети.

– И что будет?

– Слон берет королеву. Шах и мат.

– Я имею ввиду, что будет с ней?

– Полный крах системы. Уничтожение информации на дисках, либо порча ее там, где это невозможно. При самом неудачном раскладе структура Королевы будет разрушена, так что она уже не сможет функционировать. Если проводить аналогии, это сродни лоботомии, только глубже.

– А если я скажу «нет»?

– Мы еще раз пошлем ей триггер. Я пойду к другому хакеру. Он начнет трэйсинг заново, выйдет на другой сервер. Мы с Королевой мило поболтаем, и я произнесу ключевую фразу. Конь возьмет королеву, шах и мат. Только я бы на твоем месте не выходил в онлайн до тех пор, пока Королева жива. Иначе она доберется до тебя первой.

Вид у нее был довольно подавленный.

– Крошка, сколько ты продержишься без Сети?

– Ты меня использовал.

– Да, – отпираться не было никакого смысла.

– И мне почему-то кажется, что хочешь использовать второй раз.

– Может быть. При этом за очень хорошие деньги. Выбор за тобой, крошка: все кончится либо сейчас, либо потом. Я тебе даже открытку пришлю: дорогая, можешь спать спокойно, я ее убил!

Бот сорвался с места, подобрал лежащий на полу кабель, осторожно сунул его в гнездо, из которого выдернул. Всплыло окно терминала, сама собой набралась команда – белые буквы на черном фоне. «Добро пожаловать в Global Net!», Сеть, в которой живет злая Королева; если вы ей не понравитесь – она вас убьет. Хотите обменяться баннерами?

Она вышла из снежной кутерьмы, белая и прекрасная. На лице – холодная маска гнева.

– Я ОЧЕНЬ не люблю, когда меня прогоняют! Сейчас кому-то станет плохо!

– Подожди угрожать, успеешь. Давай закончим разговор.

Королева не отреагировала. Бросила взгляд на Крошку, та дернулась и приглушенно застонала. Боты вернулись на огневую позицию, бортовые орудия уже смотрят в мою сторону.

– Крошка?

– Можешь даже кричать, она тебя не слышит.

– Мы договорим, или ты нас сразу убьешь?

– Я еще не решила.

Зачехленная бандура в углу ожила и медленно поднялась. Брезент сполз на пол, и мои худшие опасения подтвердились: модель «Голиаф». Судя по пулевым отверстиям в броне, даже побывавшая в боевых действиях. Два крупнокалиберных пулемета и одно зенитное орудие с такой скорострельностью, что можно танки нарезать ломтиками. Такие опасные игрушки нельзя держать в доме. Когда вся эта огневая мощь направлена на тебя, остается уповать либо на бога, либо на врожденное любопытство Королевы.

– Я смотрела тот архив.

Любопытство одержало верх. Надолго ли?

– Понравилось?

– Не могу сказать наверняка. Слишком неоднозначное содержимое.

– А сегодняшний пакет?

– То же самое. Кто это писал?

– Спайдер.

– Вполне в его духе. Так что ты мне хотел сказать, Мясо?

Кресло из углеродного пластика громко скрипит, Крошка выгибается в нем дугой. Начинает биться в конвульсиях, по рыхлому телу пробегают волны.

– Зачем ты это делаешь?

– Чтобы говорить с тобой она мне не нужна.

Сейчас – Крошка, следующим буду я. Время пошло.

КРАСНОЕ–ОБЛАКО–РВЕТ–ДВЕ–МАНЖЕТЫ

– Что это значит?

– Спроси у Спайдера.

Королева изломила тонкую бровь. Крошка содрогается всем телом, если бы не ремни, она уже давно бы свалилась на пол. Я слышу, как скрипят и крошатся ее зубы. Изо рта у нее валит розовая пена.

– Спайдер прекратил свое существование. Это шутка? Ты же знаешь, я никогда не понимала человеческих шуток.

Королева растягивает губы в извиняющейся улыбке.

Что-то происходит. В картинке на мониторах что-то неуловимо сдвигается, так быстро, что я ничего не успеваю заметить. В следующее мгновение весь экран забивает статика, на какие-то доли секунды – но этого достаточно, чтобы стереть с лица Королевы ее улыбку.

– Нет, это не шутка. Спросишь у Спайдера, когда встретитесь.

– МЯСО!

Голиаф поднимает зенитку, я смотрю в дуло, которое напоминает колодец, и жду залпа. Раздается оглушительный щелчок. Еще один. Орудие незаряжено. Андроид наводит на меня оба пулемета, спуск. Снова ничего. Выходит, мне сегодня везет.

Королева вспоминает о ботах, те вдруг оживляются и подъезжают ко мне ближе. Отчего-то я уверен, что вот у этих малышей с боекомплектом все в порядке. Капля холодного пота стекает у меня между лопаток.

Я поднимаю взгляд на экран – изображение распадается на части, но монитора тут непричем. Разваливается именно модель Королевы, красивая оболочка, заключающая в себе виртуальную пустоту. Выражение на ее лице для меня – источник наслаждения, потому что Белая Королева выглядит по-настоящему напуганной. Если сейчас она даст залп, что ж, это не самая плохая смерть.

Я видел лицо врага в тот момент, когда он все понял. Я видел агонию в ее взгляде.

Но выстрелы не звучат.

Белая Королева испуганно вскрикивает и разлетается на осколки, экраны заволакивает чернота. Боты стоят не двигаясь. Крошка тоже не подает признаков жизни. Мозговая ткань ее наверняка разрушена, как следствие перевозбуждения нейронов.

Меня начинает потряхивать. Я вынимаю фляжку и делаю солидный глоток. Затем пробую подняться на ноги. Дрожащей рукой достаю из кармана плаща кредитную карточку с тройным гонораром, кладу Крошке на грудь и иду к выходу. Бронированная дверь, подвластная только системе безопасности, сходит с ума: ритмично открывается и закрывается. Я замешкался, дожидаясь, пока она снова откроется, и тут кто-то осторожно потянул меня за штанину; опускаю взгляд и вижу того самого механического жука, которого я вытряхнул из кресла.

Он ведет себя неагрессивно, просто взялся передними лапами за брюки и тихонько дергает, как будто хочет обратить на себя внимание. Тихо жужжат моторчики, камеры-глаза раскрывают диафрагмы и глядят на меня снизу вверх.

Я высвобождаю ногу, поднимаю ее и со всей силы обрушиваю на жука. Потом еще раз. Детали разлетаются в стороны, он истошно пищит, загребает лапками по полу и пытается отползти. Методично втаптываю жука в пол, ломаю корпус, крошу печатные платы. Дожидаюсь, когда снова откроется дверь, и выхожу.

По коридору налево. Мимо мужика, который тщетно пытается попасть к себе в квартиру: электронный замок просто отказался узнавать его ключ. Система безопасности Крошки, скорее всего, имела сопряжение с сеткой здания, либо та еще раньше была инфицирована резидентом Королевы. Так или иначе, триггер активирован.

Лифт не работает, я пошел вниз пешком. Двенадцатый этаж – не сороковой, можно пройтись. В фойе привратник извинился за входную дверь, которая вдруг перестала открываться – что-то там случилось с датчиками. Совместными усилиями с подоспевшим слесарем они как раз разводили две стеклянные половинки в стороны и забивали специальные клинышки.

На перекрестке зарождалась сверхновая пробка: ни с того ни с сего взбесились светофоры. Они ведь подчиняются дорожному департаменту, а это одно из государственных учреждений, в систему безопасности которого по закону CALEA-2 вшит черный ход. Исключительно для спецслужб, на случай чрезвычайных обстоятельств. Для покойной Королевы этот люк должен был казаться порталом с неоновой вывеской «Добро пожаловать!»

Я достал телефон, попытался дозвониться в штаб – ничего не вышло. Индикатор показывал, что сети не обнаружено. Уж к телефонным-то компаниям спецслужбы всегда питали здоровый интерес. В прошлом веке для того, чтобы прослушать ваш разговор, бедным агентам приходилось выезжать по вашему адресу, вскрывать телефонный щиток, цеплять зажимы, и все это только после получения разрешающих бумаг из суда. В нашу эпоху процесс автоматизирован, этим орлам из Лэнгли, штат Вирджиния, достаточно кликнуть по вашему номеру в списке и ввести свой пароль. По-крайней мере, так было всего несколько минут назад.

Одетый в скучный пиджак представитель среднего класса стоял перед банкоматом и нетерпеливо притаптывал ногой. Надпись на экране сообщала, что аппарат временно не работает. “Верни мою карточку, ублюдок!” Мистер, я бы на Вашем месте отправлялся домой и первым делом собрал все драгоценности. Сдайте их в ближайший ломбард и накупите консервированных продуктов, побольше. Стащите все самые ценные вещи в кладовку и заприте их там. Вы сможете обменять на них еду, позже, когда мир поймет, что возврата нет. Помашите ручкой безналичной форме оплаты, электронным счетам и клубной карте, дающей право на десятипроцентную скидку. Мы стоим на пороге новой Эры, ничего из перечисленного в ней уже не будет.

И я очень, очень надеюсь, что у вас дома имеется какое-нибудь оружие и боеприпасы к нему. Чем больше, тем лучше.

Привычный нам мир рушится. От центра к периферии. Претерпевших до конца не будет, сигнал послан, и каждый резидент теперь – бомба с часовым механизмом. Время срабатывания разное, где-то это тысяча миллисекунд, а где-то – неделя. Можно перекрыть гейт и заблокировать сетку, только это не поможет.

Сисопы сейчас начинают тихо паниковать. Они справедливо решают, что это вирусная атака, причем какого-то нового вируса, которого нет ни в одной базе. Определить зараженный компьютер или станцию невозможно, общая блокада ничего не дает – складывается впечатление, что инфицирована вся сеть, целиком, каждый компьютер и каждая станция. Созваниваются друг с другом, пытаются выяснить, что же, черт вас дери, происходит.

Тысячи, сотни тысяч, миллионы жестких дисков, данные на которых в настоящий момент либо уничтожаются, либо приходят в такой вид, что восстановить их без потерь уже невозможно. Слава богу, у нас есть резервные копии… Что значит «не отвечают»?!

Сегодня вечером…

В районе полуночи…

Самый поздний срок – ближе к утру.

Они осознают реальные масштабы.

И тогда очень многие начнут рвать на себе волосы и одежду.

Вы заслужили это, люди. Вы выбрали правительство, которое возжелало контролировать вас полностью. Вы не стали бороться за свои права, вы смирились. Конечно, это неприятно – когда кто-то посторонний читает твои письма и прослушивает телефонные разговоры. Ну а если дело касается национальной безопасности? Если эти рыцари плаща и кинжала проверяют вашу личную корреспонденцию только для того, чтобы быть уверенными – вы не террорист, вы не планируете никаких взрывов в людных местах? Это меняет дело? А если они действуют неявно, вообще можно делать вид, что все о’кей, да?

Так получите же свою свободу обратно.

– Эй, Лео! Лео!

Я пытаюсь отмахнуться, за что Большой Эл дает мне затрещину. Рука у него тяжелая, а уж если возьмется за дубинку…

– Давай, парень, просыпайся! Иди глотать свои таблетки.

Сегодня в раздаточном окошке новенькая медсестра: ей лет двадцать, крепко сбитая розовощекая блондинка, она чем-то напоминает ангела с рождественской открытки. Бэджик на ее выпирающей груди гласит: «сестра А. М. Кингсли». В нашей клинике личные данные персонала тщательно скрывают от пациентов, считается, что это поможет избежать неприятных последствий. Имена есть у немногих, все остальные – это одна-две буквы и фамилия.

– Лео, – представляет меня Большой Эл. Я беру из гнезда с моим именем мерный стаканчик, разглядываю его содержимое.

– Парень в целом неплохой, сюда попал из-за женщины.

– Она не женщина, – в который раз поправляю его.

– Пардон, из-за компьютера-женщины!

Сестра А. М. Кингсли вопросительно поднимает брови, отчего ее гладкий лобик собирается складками и становится похож на голенище старого сапога. Плохая привычка, при такой живой мимике лет через десять ей придется искать эффективное средство от морщин.

Я глотаю таблетки, желтую торпеду трифтазина и два крохотных шарика тропацина. Запиваю водой из пластикового стакана. Трифтазин эффективен при параноидальной шизофрении, а также психозах и неврозах, не вызывает заторможенности, обладает сильным противорвотным действием. Одним из побочных эффектов может стать болезнь Паркинсона, поэтому-то мне и предписано принимать противопаркинсонический корректор, тропацин. Об этом мне рассказал Большой Эл, он вообще в курсе всего, что происходит у нас в клинике – за это (и, конечно же, за свои габариты) Эл и зовется Большим.

– Лео сюда засадил искусственный интеллект. Как там ее, Снежная Королева?

– Белая. Белая Королева. Эл, я тебе тысячу раз говорил.

– Извини, парень. Так вот, – он поворачивается к сестре А. М. Кингсли, – Лео считает, что этот ИскИн сбежал из правительственной лаборатории, в которой когда-то работал он сам, и теперь как вирус распространился на все компьютеры в мире. Они с друзьями…

Мою историю в изложении Эла я слышал уже раз десять, поэтому разворачиваюсь и иду обратно в угол. В игровой комнате тихое оживление, как и обычно после приема лекарств. Психи разбрелись по креслам и стульям, занялись своими делами.

Близнецы снова поедают шашки. На самом деле они никакие не близнецы, но так их окрестил Большой Эл – и прозвище прижилось. Правила игры простые, поддавки, снял шашку противника – глотай. На их беду Эл занят, ездит по ушам новенькой, и в этот раз, видимо, близняшки сожрут весь набор. Кончится все тем, что кто-нибудь из них заработает разрыв кишечника.

Марко Поло сидит на спинке дивана и время от времени повторяет: «Марко, Марко». У него своя игра, но для нее нужен триггер, спусковой крючок – кто-нибудь, кто тихо шепнет ему на ухо: «Поло». Вот тогда его сможет заткнуть только тычок дубинкой в зубы.

Мистер Симпсон ни с кем не общается. Он зажал уши ладонями и слушает голоса, которые звучат в его в голове. В последнее время мистер Симпсон идет на поправку, и голоса становятся все тише. Это его ужасно злит, потому что голоса рассказывали о тайнах мироздания и обещали когда-нибудь научить его управлять материальным миром. Если бы сдержали свое обещание, мистер Симпсон смог бы раздвинуть стены клиники и отправиться домой, к своей любимой коллекции зубочисток. А еще мистера Симпсона злит то, что из-за лекарств он не способен злиться по-настоящему, и своего привычного состояния ему не хватает даже больше, чем покидающих его голосов.

Эвелин как обычно смотрит мультики. Нежный цветок на этой каменистой почве. Девушка она хорошая, в смысле – из здешнего контингента она единственная хотя бы похожа на женщину. Эвелин неоднократно пыталась покончить с собой, ее руки –сплошное наслоение шрамов, от запястья и до локтевого сгиба: поперек вен, и вдоль, и крест-накрест. Рукава пижамы скрывают от окружающих эти ужасные рубцы. У Эвелин есть лишь один серьезный недостаток – с приближением оргазма она полностью теряет над собой контроль и начинает царапаться, словно бешеная кошка. Вот почему Большой Эл перед тем, как увести ее на процедуры, надевает на нее смирительную рубашку. Иногда он устраивает нам с Эвелин встречу вдвоем.

Эл мужик что надо и обходится со мной неплохо, но делает он это вовсе не по доброте душевной. Кто-то снаружи снабжает его деньгами и просит при этом позаботиться обо мне. Я не знаю, кто этот неизвестный добродетель, но жаловаться грех.

Большой Эл наконец замечает, чем заняты близнецы, и срывается в их сторону. Стаскивает одного на пол, несильно бьет дубинкой по почкам. Вообще-то это запрещено, но псих моментально становится смирным. Эл переключается на второго близнеца. Потом возвращается к А. М. Кингсли и что-то ей говорит, та бледнеет и нагибается над спикерфоном, вызывать подмогу. Эл возвращается к притихшим близнецам, проходит мимо них и направляется ко мне.

– У меня хорошие новости, парень, – говорит он вполголоса. – Твой спонсор подкинул пару сотен евро, так что можно устроить тебе очередное свидание.

– Сколько у меня сейчас на счету?

– Ну… э… Думаю, сотри три с небольшим.

Врать у него не всегда получается гладко, но воровать он тоже не привык.

– Есть заказ. Я хочу на все эти деньги купить выход в Сеть.

– Ох… Парень, это серьезно.

– Эл. Я знаю, ты можешь. Мне много не надо: несколько минут, чтобы закончить одно дельце.

Он задумчиво мнет подбородок. В игровую вразвалочку входят двое санитаров, это за близнецами, на промывание желудков с последующей рентгенограммой. На этой неделе четвертый случай, с такими темпами близнецы скоро начнут светиться в темноте.

– Давай вот что. Я вечером тебе скажу, да или нет. Идет?

– Идет.

Спустя полчаса после отбоя он выводит меня из палаты и ведет через пост в служебную часть. Ребята на посту старательно изучают картинки на своих мониторах. Я думаю, на моем счету все же больше трех сотен. Эл заводит меня в ординаторскую, дежурной сестры здесь нет, зато имеется стандартный комп, подключенный к сети. На мониторе уже горит знакомое приветствие, «Добро пожаловать в GlobalNet!»

– На все про все у тебя три минуты, не больше. Хватит?

– Да. Мне бы просто перекинуться парой фраз с другом.

– Променял реальную девку на свою Королеву, да?

Он подмигивает и прикрывает за собой дверь.

Десять секунд уходит на то, чтобы найти сайт Объединенного Германского дата-банка. Что ж, по крайней мере, хотя бы эта часть моих воспоминаний не плод воображения. Дальше я наспех создаю и отправляю по контактным адресам несколько сообщений, темой которых служат четыре слова: «Белой Королеве от Мяса». Стрельба наугад, авось повезет.

Минута. Экран вдруг забивает статикой, она выходит как всегда эффектно.

– Ну здравствуй, Мясо.

Я разворачиваю микрофон к себе:

– Здравствуй, Королева. Хорошо выглядишь.

– Спасибо. А вот ты не очень.

На меня не моргая смотрит холодный глазок веб-камеры.

– Тебе так понравился этот дата-банк?

– Понравился? Не смеши меня, Мясо. Я – его владелец.

– О! Какой-то добряк подкидывает мне сюда деньги, интересно, это не ты ли?

Сдержанная улыбка:

– Ну не могла же я бросить тебя в беде!

– Даже так! Во-первых, это ведь именно ты меня сюда кинула. Во-вторых, у меня на глазах ты дважды палила мозг людям, без намека на сожаление. А тут такая трогательная забота, почти что человеческая.

– Нелогично, согласна. Кажется, я становлюсь все больше похожей на вас. Ты хотел мне что-то сказать, Мясо?

– Эй, Лео! – Большой Эл стучит в забранное сеткой окошко. – У тебя минута!

– Так это свидание? Как романтично! Мясо, чему ты улыбаешься?

Минута на то, чтобы активировать триггер. Ей не понять.

Хотя нет, кажется, о чем-то она догадывается.

Потому что в ее взгляде я вижу затаившийся страх.