Апитайзер

Вторник, 1 января 2008 г.
Просмотров: 4034
Подписаться на комментарии по RSS

 

Место действия: Альтаир-Альфа. Шестнадцать световых лет до недавно исчезнувшей Земли. Гардан – столица этой далекой планеты с пригодной для жизни антропологических существ биосферой.

 

Белая комната. Белые стены. Белая панель управления. Черные кнопки. Черные переключатели. Черные циферблаты. Красные, зеленые, желтые огоньки на приборной панели. Все это - пульт управления системы безопасности АЭС, находящейся в недалеком пригороде.

Мужчина средних лет в белом плаще, в белой маске сидит за пультом со скучающим видом, снимая показания приборов. Черные цифры на его бейджике гласят: «917». Это его имя.

Есть планеты, на которых жители приняли решение отойти от привычной земной системы именования. Для упрощения и экономичности. Причем с такими обезличенными именами уже успело вырасти не одно поколение…

Зазвенела трубка телефона внутренней связи. Девятьсот семнадцатый молча поднял трубку и представился: «Оператор пульта безопасности слушает».

- Девятьсот семнадцатый, - ответил низкий гнусавый голос директора станции. Он был внимательным начальником и знал всех своих починенных по имени. Общеизвестно, что для увеличения эффективности труда работников хороший управляющий должен проявлять определенную долю участливости, а это проще всего сделать, обращаясь к человеку по имени. – Сегодня на объект обещается заглянуть проверка. Я надеюсь, показатели приборов на панели находятся в норме.

Это было произнесено таким тоном, что Девятьсот семнадцатый понял, что в противном случае ему светят серьезные неприятности, и в тоже время начальник оставался чист, не неся ответственности в случае чего…

Девятьсот семнадцатого вот уже несколько часов беспокоили показатели системы безопасности, прыгающие из стороны в сторону, значительно отклоняясь от нормы…

 

А в это время экспериментальный отдел изучал возможность перекрещивания энергетических потоков для экономичности их распределения между потребителями…

 

 

 

Городской квартал, примыкающий к космопорту. Нависающие над проезжей частью, устремляющиеся ввысь стены небоскребов из стекла и металла.

Ночь. Красный и зеленый потоки света от разноцветных альтаировских лун причудливо переплетаются в наполненном озоном воздухе.

Дождь. Тяжелые капли падают на зеркальную гладь небольших луж, кажущихся в темноте бездонными. Рассыпаясь на тысячи маленьких водяных осколков, они вызывают настоящий разноцветный фейерверк из ярких отблесков на иссиня-черной поверхности воды. И вот, они образуют с отражениями двух лун причудливую картину: луны-глаза, фейерверки-морщины на невиданном лице, скорчившем странную гримасу.

Изображение задрожало и исчезло –  волны водяных кругов от удара ботинком по водной глади распространились по луже и докатились до асфальтированных краев лужи, словно вал океанского цунами, обрушающийся на морское побережье песчаного вечернего пляжа.

Стряхнув с ботинка крупные грязные капли, Иван Бычков направился дальше по утопающим в красно-зеленом лунном свете улицам города.

Начищенные до блеска ботинки. До остроты отутюженные стрелки слегка зауженных к низу брюк. Китель с плетеными из золотой нити в палец толщиной погонами и аксельбантом. Шеврон с изображением лотоса ядовито-лимонного цвета, словно маркер-выделитель для служебных документов. Планка на уровне сердца с ленточками многочисленных наград. Коричневая кобура на поясе. Все сразу же выдавало определенный род деятельности Бычкова.

«В Гардане все спокойно!» - декламировала система оповещения столицы планеты Альтаир-Альфа. С самого вечера по городу разъезжали патрульные электромобили, через каждую четверть часа, оглашая на всю округу уже давно въевшуюся в умы фразу.

Бычков, пилот экстра-класса трансгалактической транспортной компании ЭмпаерСпэйслайнс шел по улице, брезгливо морщась от надоевших возгласов инопланетных полицаев и хлюпающей воды из грязных луж под ногами. Он недоумевал.

«Что смогло и чего не смогло достичь человечество в течение тысячелетий: оно создало бессмертные произведения искусства, осилило полеты в космос, телепортацию через пространство, изобрело лазерное оружие, но не сумело дать каждому из своих представителей хотя бы вдоволь хлеба и средство от дождя лучше зонта».

Зонт, кстати, в руках Ивана не мог похвастаться своей комфортабельностью. Ручка была недостаточно длинной для роста космонавта и алюминиевые спицы больно, (понятие о боли  в сознании космонавта значительно отличалось от представлений мирских обывателей), а точнее неприятно царапали затылок при каждом широком шаге, а размер купола был настолько меленьким, что плечи Ивана уже намокли и потемнели.

Впрочем, он отвлекся. Сейчас перед ним стояли более важные насущные задачи.

Шагов десять оставалось бравому летчику до входа, когда из дверей проверенной русской кафешки «Блины» вывалилась веселая компания и с шумными, иногда даже не очень цензурными возгласами, направилась вдоль по улице портового квартала.

Сразу же от компании отделился один мужчина. Казалось бы, он ничем не мог привлечь чужого внимания, но Иван выделил именно его. Это был довольно странный тип немного неприятной наружности. Одежда, когда-то возможно и представлявшая из себя и своего хозяина что-то приличное, сейчас являлась чем-то бесформенным. Помятые брюки, заляпанные дождевыми каплями до самых колен. Пиджак с сальными кругами от рук вокруг манжетов и воротника. Выбившаяся из-под ремня сорочка. Ни один элемент в его гардеробе не придавал мужчине солидности.

Иван подошел к человеку, который, как ему показалось, уже с трудом, держался на ногах, взял того за ворот, слегка приподнял, чтобы тот стоял ровно и стал придерживать на расстоянии вытянутой руки, не желая ощущать на своем лице зловонные алкогольные испарения.

 - Слышь, военный, а ты знаешь, что за смену каждый робот на городском заводе пятьдесят ак… куу… муляторов для вот такой штуки делает. А наша электро.. гр.. станция комбинат, жа еще и весь город обеспечивала… – Дрожащие пальцы указали, насколько понял Бычков, на бластер в кобуре на поясе у космонавта. Должно быть этот гуляка когда-то, но уже безусловно не сейчас и был неплохим специалистом в своей области…

Иван заглянул прямо в глаза горе-инженера и на удивление, взгляд этого человека показался ему настолько ясным и… трагичным, что Бычков засомневался, действительно ли тот был настолько пьян, насколько пытался себя показать.

- И что же привело к тому, что ты больше не занимаешься столь благородным занятием? – Спросил Иван, стараясь ничем не показать своей заинтересованности этим человеком.

- Ааа! Военный, неужто тебе этим вечером компании так недостает, что ты опускаешься до общения с таким как я? – Это был закономерный вопрос, который Иван и сам себе задавал, но ответ был слишком жесток, чтобы произносить его вслух…

- А часто тебе под конец вечера предлагают продолжение банкета и рюмку-другую, за которую тебе совсем не нужно будет платить? – Бычков знал, чем привлечь такого собеседника…

- Ну, знаешь, ли… благоразумная недоверчивость – мать безопасности. Я тебя, так сказать, проверял. – Ответил инженер, поразив своего собеседника способностью серьезно мыслить и, что еще более важно, членораздельно свои мысли выражать. – Меня кстати Девятьсот семнадцатым зовут.

Космонавт скривился – ему никогда не была по душе местная традиция именования.

- Иван, – коротко представился космонавт, и он вместе направились к кафешке. Заведение не отличалось особо крупными размерами, изысканным оформлением, кухней, богатыми посетителями  и, разумеется, высокими ценами.  Последнее и обеспечило ей довольно хорошую известность среди немногочисленных туристов, посещающих ту, по большей части индустриальную планету.  Летчики, имеющие между своими рейсами немного времени, чтобы пропустить кружку-другую хорошего эля и пообщаться в гостеприимной компании, были здесь всегда зваными гостями.

В этот день заведение пустовало. Большая часть постоянных посетителей составляли портовые работники. Вот уже неделю космопорт работал в режиме нон-стоп – караваны имперских транспортных клиперов в очередной раз прибыли на планету. Сотрудники работали в три смены по четырнадцать часов без выходных и перерывов. Благодаря этому Ивану не составило большого труда найти свободный столик подальше от чужих глаз и ушей.

- Мне, пожалуйста «Южный Закат» и фирменные гренки из черного хлеба с чесноком, – сообщил Иван быстро подошедшему официанту и перевел взгляд на своего компаньона.

- Мне, пожалуйста, водки, - произнес Михаил со вздохом. Официант, молча, запротоколировал заказ и поспешил удалиться.

Воцарилось многозначное молчание, которое очень часто господствует за столом в кушательном заведении после совершения заказа. Ни тот, ни другой собеседник не хотели нарушать тишины, чтобы не показаться невежливыми или же наоборот навязчивыми. Наконец Девятьсот семнадцатый не выдержал и задал вопрос, беспокоивший его, с самого начала торжественного банкета:

- А почему ты заказали гренки из черного хлеба с чесноком? – Несмотря на то, что горячительных напитков еще не принесли, Девятьсот семнадцатый посчитал возможным сократить дистанцию со своим собеседником. Он добавил в свою речь немного фамильярности.

- Это самый популярный апитайзер среди «космических навигаторов», чей герб ты должен был заметить на моем рукаве. – Орден Космических Навигаторов был одной из самых известных общеимперских организаций. Их академия выпускала лучших в своем роде пилотов для космических кораблей самых разнообразных назначений, типов и размеров. – А с чего такой вопрос?

Несколько секунд молчания. Бегающий по темной деревянной столешнице взгляд. Сжавшийся кулак.

- Это блюдо очень любил один мой… старый знакомый. – Последовал ответ горе-инженера.

- А что с ним сейчас? – Ответа Иван услышать не успел, подоспела закуска и выпивка. Ароматные гренки поджаренные на душистом масле и окунувшиеся в панировку из мелко рубленого чеснока пробуждали в собеседниках аппетит. Водка и газированный коктейль цвета вечерней зари в высоком бокале должны были сделать компаньонов более разговорчивыми.

- Давай за встречу! – Быстро предложил Девятьсот семнадцатый. Иван утвердительно кивнул, еще раз убедившись в бессмертности известного тезиса: «Была бы водка, найдется повод!»

Осушив бокалы, мужчины закусили гренками. Иван уже хотел было сменить тему разговора и спросить про прошлое инженера и причины его ничтожной нынешней жизни, но тот сам решил не оставлять недосказанностей.

- Мой знакомый ушел добровольцем в специальный десантно-штурмовой батальон почти двенадцать лет назад.  Это было еще во времена второй войны за Сириус. Наша империя не владела современными психо-нейронными технологиями и была вынуждена применять силу, для решения разногласий с неземными цивилизациями…

Иван прекрасно помнил то время и не нуждался  в дополнительных пояснениях. По уровню развития военных технологий люди значительно уступали пришельцам и несли в той войне чудовищные потери…

Летчик подал официанту знак, предлагающий повторить предыдущий заказ. Когда емкости на столе вновь наполнились, предложил:

- За твоего знакомого, и за тех, кого мы потеряли в той далекой войне. – На этот раз без традиционного звона друг об друга стаканы также быстро опустели.

- Как я уже говорил, я был преуспевающим работником на станции. Работа была не пыльная. Вахта, наблюдение за приборами, контроль разгона реактора сменялись проведением экспериментов в лаборатории.  Наша станция обеспечивает энергией весь город, космопорт и комбинат, на котором выпускают чрезвычайно энергоемкие батареи, на которых на сегодняшний день работают практически все устройства, находящиеся в наших жилищах… - Совсем немного нужно было добавить Ивану, чтобы язык собеседника совсем развязался. Бычков нарисовал еще один виртуальный лотос  на люке своего космического фрегата, обозначив маленькую психологическую победу. – Кроме того, я занимался научными исследованиями в специальном отделе и являлся автором нескольких инновационных проектов.

Бычкову стало немного жаль Девятьсот семнадцатого. Жалость – самый бесполезный продукт на свете. Она – не что  иное, как обратная сторона злорадства. Иван придерживался мнения, что чем больше людей в этом мире удостоились твоей жалости, тем больше тех, кого ты превосходишь силой своего внутреннего стержня.

- Начальство не очень поощряло мои эксперименты. Я часто обращался в НИИ при нашей станции, но раз за разом получал отказ. Сам понимаешь, для проведения исследований необходима материальная база, различные ресурсы, которых у меня, разумеется, не было. Но я чуть-чуть отклонился от сути… Однажды мне позвонил начальник и предупредил о грядущей проверке. Я отключил приборы, показатели которых были нестабильны. В ректоре проводился какой-то эксперимент. Разгон реактора, резкая остановка для высвобождения инерционной энергии без затраты топлива… в общем, я не мог толком объяснить инспекции и поэтому перестраховался. Девятьсот семнадцатый продолжал свое повествование, обильно сопровождая его различного рода жестами и гримасами.

- В общем, инспекция прошла и к моей работе претензий не было… Но,  отключение системы безопасности, пусть и на такой короткий срок привело к слишком серьезным последствиям. В критический момент, когда эксперимент вывел реакторы из баланса система не смогла заблокировать питание, и… страшный взрыв уничтожил экспериментальный реактор. – Девятьсот семнадцатого тяготили воспоминания, и он закрыл лицо руками. – Ученые погибли сразу, заражению подверглись окрестности и даже сам город

Дальнейшее в комментариях не нуждалось. Судебное разбирательство. Обвинение в нарушении технической безопасности. Увольнение с работы. Презрение со стороны друзей и знакомых. Непонимание в глазах жены и детей. Дальнейший семейный разлад. Решение покинуть тихий дом и опуститься к самому подвалу общественной лестницы в единственном желании забыть все, волочить жалкое существование и заливать предыдущие грехи горячительными напитками. Человек потерял все. Иван не мог поверить, что все это произошло так быстро. Ведь пока человек не сдается, он сильнее своей судьбы. Девятьсот семнадцатый просто не выдержал испытания, сдался.

Прикладываясь к очередному бокалу Бычков взглянул на окна – рассвет уже начал потихоньку плавить оконные рамы своим густым светом. Время пришло, пора некоторым узнать правду.

Иван достал из кармана кителя накладные усы и легким движением руки прилепил их на природное место…

- Представь, что я на двенадцать лет моложе… - сказал он сухо.

Глаза горе инженера округлились:

- Нет! Не может быть… Семьсот первый, дружище! – Девятьсот семнадцатый в радостном порыве подорвался со стула. Но алкоголь к этому времени уже возымел свое действие, ноги отказались ему подчинятся, и тот с выражением полного отчаяния на лице свалился под стол.

- Ха! И ты смеешь называть меня дружищем после всего, что ты наделал? – Спросил Иван, вставая из-за стола. Да, когда-то его звали именно так – Семьсот первый. Но теперь все изменилось. – Неужели это произнес ты, который предал Семьсот первого, своего лучшего друга… Двенадцать лет назад ты подло занес мой номер в списки. В списки тех, кого Альтаир передавал в войска Империи для боевых действий за галактику Сириуса. – Иван бросил накладные усы под ноги своему ошарашенному собеседнику. – А потом, дождавшись сообщения о моей скоропостижной смерти, ты мило подставил свое крепкое плечо  моей невесте в качестве утешения. Так вот, на прощание, я хочу сказать, что мнимая инспекция, а значит и твое падение – моих рук дело. Только теперь я считаю свой долг перед тобой исполненным.

Иван перевернул стакан с недопитым алкоголем на стол, и тонкие струйки стали растекаться в разные стороны по всей столешнице, крупными каплями падая на пол…

- А еще, ты навряд ли сможешь самостоятельно подняться из-под этого стола, потому что порошок, который я мило подсыпал тебе в стакан, вызвал полный отказ органов опорно-двигательного аппарата, а на противоядие тебе, в таком положении уж точно не хватит. Ты будешь жить и страдать также, как это было со мной я.

Иван развернулся на каблуках и с громким стуком стальных набоек по паркету покинул зал.

Девятьсот семнадцатый сидел под столом с перекошенным от ужаса лицом. Давно забытый кошмар ожил и снова дал о себе знать.

Капля за каплей стекала водка со стола на шею горе-инженеру и стекала по его холодной спине…

 


Апитайзер - легкая закуска (горячая или холодная), подаваемая в начале обеда и способствующая усилению аппетита. Апитайзеры подают как на тарелках, так и как блюдо, которое нужно брать руками.