Шесть вариантов

Понедельник, 29 ноября 2010 г.
Просмотров: 7148
Подписаться на комментарии по RSS

Мы падаем на планету. Так говорит Лора, и я ей верю, хотя в иллюминаторе - только темнота. Лора утверждает, что чувствует это. Дэн тоже считает, что мы падаем на планету – он узнал об этом из показаний навигационных приборов в капсуле. Я не доверяю Дэну, и подозреваю его во лжи. Можно ли верить и не верить одновременно? Да, если ты сам не знаешь, кто ты такой…

Что? С самого начала? Я уже тысячу раз рассказывал вам эту историю. Ну же, не надо расстраиваться. Хорошо, хорошо… Я расскажу.

***

Мы просыпаемся почти одновременно - три человека, запертые в тесной капсуле, одетые в одинаковую серую форму, делающую нас бесполыми и безликими. Наши тела образуют на полу почти правильный треугольник, и когда мы садимся, преодолевая искусственную гравитацию, когда мы в испуге отползаем к стенам комнаты, когда мы встаем - ноги дрожат, о, как они дрожат! – треугольник разрушается.

Между нами на полу стоят две коробки. В первой – множество табличек на цепочках с самыми разными именами. Я не знаю, как меня зовут, и понятия не имею, как выгляжу - в капсуле нет зеркал. Я - мужчина. Второй человек - мужчина. Третий человек - женщина. Мы перебираем таблички, не решаясь заговорить друг с другом. Наверное, мы не должны говорить, пока не получим имена. Женщина выбирает табличку с именем «Лора». Я не знаю, почему, может быть, ей просто понравилось имя. Я не против. У Лоры длинные волосы каштанового цвета, собранные на затылке в хвост, похожий на антенну. Мне нравится Лора.

Мужчина - плотный, приземистый, с круглой лысой головой - он жадно перебирает имена и поглядывает на Лору. Выбирает табличку «Дэн». Мне не нравится Дэн, и мне не нравится его имя. Я выбираю табличку «Марк». Почему Марк? Мне все равно - там имелись и другие варианты, и это значит, что наши имена - не существенны.

Мы надеваем цепочки с именами, и становимся Лорой, Дэном и Марком.

Во второй коробке три нагрудных жетона - их можно приколоть к униформе, как значки. На жетонах надписи: «Бог». «Монарх». «Машина».

***

Лора говорит, что каждому из нас должно достаться по жетону, и я ей верю. Это логично. Дэн предлагает раздать жетоны наугад, но я не согласен. Имя ничего не значит, но здесь - другое… Возможно, это роль, которую мы должны сыграть в нашем маленьком обществе. Или наше предназначение. Или наша судьба. Это серьезно. Я не могу довериться случаю.

Я хочу вспомнить, кто я, чтобы сделать осознанный выбор. Мне трудно сосредоточиться. Кажется, что меня не существовало до момента пробуждения, или, напротив, я жил одновременно десятками жизней. Может быть, все имена людей в первой коробке - это мои прошлые сущности. Мне кажется, я конструировал космические корабли, и поэтому я знаю, что мы - в маленькой спасательной капсуле. В ней есть иллюминатор, и панель управления, и я вроде бы разбираюсь в том, что и как работает. Мне также кажется, я был пилотом. Я был изобретателем. Я был одновременно многими людьми, и я был никем.

Я рассказываю об этом Лоре. Она говорит, что была экологом. Или учителем. Или психологом. Лора тоже не знает, кем именно была, и как сюда попала. Она смотрит в темный иллюминатор, и говорит, что мы падаем на планету.

Дэн вспоминает, что, возможно, он тоже пилот, как и я. Или учитель, как Лора. Мы пытаемся управлять капсулой, но система не реагирует на наши команды: в навигационной системе существенный сбой. Не хватает некоторых деталей. Дэн смотрит на показания приборов и делает те же выводы, что и Лора. Мы падаем на планету.

Наверно, мы погибнем, если не определим, кто из нас кто.

***

Дэн говорит, что у нас шесть вариантов. Три жетона можно раздать троим шестью разными способами. Лора предлагает проверить все варианты. Мы кладем жетоны в пустую коробку, и вытаскиваем по одному.

- Монарх, - читаю я.

- Машина, - говорит Лора.

- Бог, - ухмыляется Дэн. - И что дальше?

Мы закрепляем жетоны у себя на груди, но ничего не происходит. Я не чувствую себя Монархом. Лора не чувствует себя Машиной. Дэн смеется над нами, и повелевает капсуле восстановить повреждения, но это не срабатывает.

Лора говорит, что это, скорее всего, психологический тест. У пилотов есть тренажеры виртуальной реальности для отработки навыков управления кораблем. Такие, должно быть, существуют и для оценки совместимости людей в критической ситуации. Такой, как у нас сейчас. Возможно, мы находимся внутри компьютерной программы, блокирующей настоящие личности. Наши утыканные датчиками тела лежат на пластиковых столах, накрытые простынями, и лаборант следит за ходом эксперимента на экране компьютера. Может быть, нас готовят стать экипажем корабля для долгого перелета.

Дэн соглашается с Лорой. Он говорит, что внутри тренировочной программы для пилотов тоже чувствуешь, как будто всё по-настоящему. Как мы можем почувствовать фальшь, если в наших программах сказано, что мы - реальны? Я не знаю, что ответить, и злюсь на Дэна. Если нас и вправду тестируют для полета, я не хочу лететь вместе с ним.

Я спрашиваю Лору, что могут означать эти роли в данной ситуации. Лора не знает. Она лишь может предполагать, что «Монарх» - лидер, капитан команды. «Машина» - исполнитель, или аналитик, или логик. «Бог»… это самое трудное… Может быть, он должен всех спасти. Или, напротив, не вмешиваться. Наблюдать. Мы должны сами открыть в себе, кто мы есть.

Дэн не хочет отдавать табличку «Бога», и я злюсь на него еще сильнее. Я приказываю ему отдать жетон, Лора тоже просит его об этом, и Дэн подчиняется. Мы передаем жетоны из рук в руки по кругу. Теперь я - «Машина», Дэн - «Монарх», а Лора - «Бог».

Дэн говорит, что был пилотом, поэтому принимает решения на корабле. Быть «Монархом» ему нравится. Он полагает, что я - конструктор, значит, разбираюсь в технике - и мне быть «Машиной». А психологи - он кивает Лоре - наверняка считают себя Богами.

Я прислушиваюсь к себе. Есть ли у машины эмоции? Вряд ли. Но если их запрограммировать? Что, если моя симпатия к Лоре и неприязнь к Дэну - результат действия программы, логической схемы? Не хочется в это верить, но что, если именно я могу всех спасти? Я пытаюсь устранить неисправность в системе управления, ввожу коды один за другим, и в ответ на мой запрос из стены со щелчком выдвигается неисправный блок. Я смотрю в хитросплетение проводов и вижу, в каких местах отсутствуют связующие элементы. Мне даже приходят в голову их названия. Мы еще раз осматриваем капсулу, пытаемся отыскать хоть что-нибудь похожее на недостающие детали, но ничего не можем найти.

Лора плачет. Ее каштановые волосы рассыпаются по плечам, и она закрывает ими лицо. Она говорит, что мы разобьемся. Провалим тест или погибнем. Или и то, и другое. Я утешаю ее. Мы пробуем поменяться жетонами еще раз. И еще раз. Проходим все шесть вариантов - по кругу, снова и снова. В иллюминаторе я уже вижу равнодушный лик стремительно приближающейся к нам чужой планеты. Никаких данных о ней в памяти компьютера нет.

Скоро мы войдем в плотные слои атмосферы и сгорим. А если нет, то вонзимся в планету с такой скоростью, что от нас ничего не останется. Три сплющенных тела в консервной банке, запущенной из космоса неизвестно кем, и непонятно, с какой целью. Или я проснусь на холодном столе, с пересохшим горлом и переполненным мочевым пузырем, чтобы услышать, что я - не годен для миссии.

Лора говорит, что мы не должны сдаваться. Мы должны что-то сделать. Но я не знаю, что.

***

Мы сидим на полу и молчим. Наши тела снова находятся в вершинах равностороннего треугольника. Я пересаживаюсь чуть ближе к Лоре, и она берет меня за руку.

Дэн смотрит на нас. Я думаю, что он ревнует, злится, хочет получить роль, которую не способен исполнять. Дэн встает, и подходит к коробке. Я тоже хочу встать, но Лора сжимает мне руку, и я остаюсь с ней. Дэн берёт один из трёх жетонов и цепляет его на себя. Я не вижу, что там написано. Он возвращается к неисправному блоку, и замирает в нерешительности.

- Если ты знаешь, что делать, сделай это, - говорит Лора.

Дэн кивает головой, и внезапно я понимаю, что больше не злюсь. Может быть, сейчас Дэн - наш последний шанс. Он кладет руки себе на грудь, и внезапно раскрывает собственную грудную клетку, словно книгу. Сквозь лохмотья серой униформы я вижу, как внутри его тела тускло мерцают металлические детали, вьются провода, тревожно мигают миниатюрные лампочки.

- Никогда не знаешь, что внутри тебя, пока не откроешь... - шепчет Дэн, и печально улыбается. Уголки его губ застывают.

Я подхожу ближе - жетон «Машина» сорвался с груди Дэна и теперь лежит на полу. Я даже не удивляюсь, когда вижу внутри его тела нужные нам детали. В капсуле уже становится жарко, тряска усиливается, и Лора просит меня поспешить, пока не стало слишком поздно. Я извиняюсь перед Дэном, хотя он, кажется, уже не слышит меня, и вынимаю из него детали одну за другой, вставляю их в нужные пазы в неисправном блоке. У меня получается. Наверно, я и правда конструктор космических кораблей. С каждой вынимаемой деталью глаза Дэна тускнеют, его веки закрываются. Наконец, он замирает, как выключенный прибор. Робот. Машина.

Блок со щелчком входит обратно в стену, раздается мелодичный сигнал, капсулу ощутимо встряхивает. На мониторах начинают бежать цифры, мелькают показания приборов, я чувствую, как капсула делает вираж в пространстве. Мы падаем на планету - уже в режиме автоматики, но всё же слишком быстро. Мы разобьёмся.

Я достаю из коробки оставшиеся жетоны - «Бог» и «Монарх» - и протягивают их Лоре. Она говорит, что дело не в жетонах. Дело в нас. Кто-то должен взять на себя ответственность, и стать Богом. Это звучит очень странно, но прежде, чем я успеваю ответить, меня сбивает с ног, я сильно ударяюсь головой об пол, и свет гаснет.

***

Я прихожу в себя от боли, и одновременно от того, что мне нечем дышать. Пахнет дымом - это пылает наша капсула, разорванная пополам. Меня отбросило далеко от нее, и, судя по всему, у меня перебиты обе ноги. Я едва успеваю оглядеться вокруг - угрюмая, безжизненная каменистая местность. Пронзительно свистит ледяной ветер. Холодное багровое светило садится за горизонт. Но холод - не главное. Мне кажется, будто я пытаюсь дышать ядовитым газом. Рот наполняется горькой слюной, мое распластанное тело содрогается в приступе беззвучного кашля, в глазах темнеет, но я успеваю увидеть Лору - она лежит рядом со мной и тоже задыхается, из ран на её теле тоже течёт кровь.

Атмосфера не пригодна для дыхания. Вот и всё. Сейчас нас не станет.

Лора что-то говорит. Одно-единственное слово. «Дыши».

Я не знаю, что происходит - горло и легкие всё еще горят от надсадного кашля, но я делаю первый судорожный вдох. Атмосфера не изменилась, но изменился я - теперь я могу дышать. Горечь во рту проходит.

Я сосредоточиваюсь на боли в обледеневших ногах, и не могу сдержать крик. Лора говорит: «Излечись».

Я чувствую, как двигаются кости внутри моего тела, смыкаясь и срастаясь. Боль исчезает. Я не могу поверить. Она решилась. Она это сделала.

Мы одновременно поднимаемся на ноги, ощущая чуть непривычную для себя силу тяготения. Лора подходит ко мне - кровь больше не льётся из ран на холодные камни - и на её лице играет грустная улыбка. Она пожимает плечами, как будто говорит: «Прости, я не думала, что так будет».

Я хочу что-то сказать, но замерзшие губы не двигаются, а ледяной порыв ветра едва не сбивает с ног. Лора говорит: «Тепло», и на меня обрушивается невидимый водопад теплого воздуха. На валунах вокруг выступает влага, сливаясь в маленькие озерца.

Я бросаюсь к Лоре: теперь я могу сказать ей, хочу спросить, но она делает шаг назад и качает головой. Потом ее фигура начинает терять очертания, тает в живительном теплом воздухе, сквозь нее я вишу обшивку нашего сгоревшего корабля.

- Ты знала? - всё же спрашиваю я.

Она отрицательно кивает головой, и снова грустно улыбается. Очертания ее фигуры движутся вверх. Еще чуть-чуть, и она растает в темнеющем небе.

- Не оставляй меня одного! - кричу я.

Лора проводит в воздухе рукой, произносит последнее слово - я не слышу, какое - и исчезает.

Я остаюсь один.

У обломков корабля я нахожу оплавленный жетон «Монарх», и цепляю его на оборванную форму, всё еще надетую на меня.

***

- Что было дальше, Монарх?

- Дальше появился ваш народ, и мы ушли вместе. Я не знаю, существовали ли вы на этой планете до меня, или вас создал исчезающий Бог своей последней волей, чтобы мне было не так одиноко. Вы похожи на людей, какими я их помню. Я научился понимать вас, а вы начали говорить на моем языке. Я рассказал вам о Космосе, о законах природы, о том, что такое звезды. Вы не всегда понимаете меня, но всегда слушаете. Я рассказал вам, как сообща делать то, что трудно сделать поодиночке. У вас не было своего общественного строя, и я создал его по образу того, которое смутно помнили мои прошлые сущности. Вы не поклоняетесь мне, но подчиняетесь. Я не просил вас называть меня Монархом, но когда вы смогли понять рассказанную мною историю, вы сами выбрали мне это имя. Я не против. У каждого должно быть свое предназначение.

- Кто же направил вас?

- Если бы я знал... К сожалению, я не Бог, и я не всеведущ. Может быть, Лора знает ответ, но у меня не хватило времени спросить ее...

- Вы предназначены нам?

- Я не знаю. Иногда я думаю, стал бы я Машиной, если бы принял решение спасти нас ценой собственной жизни, и стал бы я Богом, если бы мне хватило смелости в последнюю секунду признать себя таковым. Нам дали шесть вариантов – не так уж мало. Я не знаю, выбираем ли мы свое предназначение, или открываем уже предначертанное. Но я рад, что могу быть здесь. С вами.

Трое чумазых ребятишек - девочка и двое мальчишек - смеясь и толкаясь, убегают к своим семьям, оставив меня на поляне у костра. Я знаю, во что они будут играть завтра, пусть и не осознавая до конца смысла ролей, в которые играют.

Я смотрю вверх на чужие звезды. Прямо надо мной ярко горит созвездие, отдаленно напоминающее человеческую фигуру с волосами, заколотыми на затылке в длинный хвост. Я называю его Созвездием Лоры.